Helium

Ровный рокот двигателя чувствуется под ботинками Дрима. Пока машина припаркована под ярким солнцем на подъездной дорожке, он толкает пульт управления, в то время как кондиционер отказывается проявлять к нему милосердие. Легкий пот стекает с его подбородка, затронутого теплым ветерком, поскольку открытые окна мало помогают от жары. — Я что-то забыл, — снова бормочет он, — я... Я знаю, что я что-то забыл. — Что так долго там делает Джордж? — спрашивает Сапнап, опускаясь на пассажирское сиденье. Еще одна пара солнцезащитных очков покоится на переносице, окрашена в коричневый цвет; они точно украдены у Дрима. Тэйкен вздыхает. — Не знаю. — Что он сказал, когда ты сказал ему, что мы будем ждать? — Просто что он вернётся прямо сейчас, — отвечает Дрим, поправляя бейсболку, изгибающуюся над головой. Его волосы нагреваются, находясь под темным полотном. Он не винит Джорджа за то, что он задерживается в доме, в котором холодно, как в морозилке. — Хотя он действительно выглядел немного отвлеченным. — Думаешь, он нервничает? — задает вопрос Сапнап, и Дрим кивает. — Почему? Тэйкен пожимает плечами, держа руку над вентиляционными отверстиями, чтобы почувствовать, как воздух его остужает. — Возможно, это связано с его… Слово «камера» поймано прямо перед тем, как оно выскользнет изо рта парня. Вчера вечером после тарелок спагетти и многочасового просмотра, Джордж небрежно заметил, что хочет принести ее с собой сегодня. Слегка постучав в дверь, чтобы сказать, что они готовы идти, Дрим с любопытством вспомнил об этом снова. Сапнап до сих пор не знает о ее существовании. — Его чем? — Сапнап давит на друга, сразу уловив колебания Дрима. — Что у него есть? Дрим надеется, что однажды он станет умнее и перестанет навязывать себе ненужные дилеммы. Он щурится на Сапнапа, как будто это сведет его вопрос к минимуму. Ответив ему, можно было бы избежать проблем, связанных с обидой Джорджа, или начать день с резких насмешек. Возможно, Сапнап разумнее, чем считает Джордж. — Сапнап, — медленно произносит Дрим, — эй. Его брови поднимаются, и он внимательно садится. — Ох, ладно. — Мне нужно, чтобы ты на секунду отнесся ко мне серьезно. Я собираюсь сказать тебе кое-что, что очень важно для Джорджа, и ты должен внимательно слушать. Хорошо? — Гм, — Сапнап осторожно смотрит на него, снимая солнцезащитные очки с лица. — конечно. Дрим задумчиво поджимает губы, затем продолжает. — Короче говоря, у Джорджа есть особая камера, на которую он любит делать снимки, и он может взять ее с собой… хорошо. Нет-нет. Убери это выражение со своего лица, — он резко щелкает пальцами перед Сапнапом, чтобы убрать его растущую ухмылку. — Это важно для него. Смотри на меня. Ты должен вести себя хорошо. — Он фотографирует? — радостно повторяет Сапнап, его рваное дыхание превращается в смех. Тэйкен толкает его в плечо, что только распаляет его веселье. — Стоп. Перестань думать об этом. — Дрим, — голос Сапнапа серьезно затихает. — Ну давай же. Это чертовски смешно, ты не можешь ожидать, что я не… Они оба замирают на звуке захлопнувшейся входной двери. Глаза Сапнапа подпрыгивают, чтобы встретиться с ним, рот расширяется в подавленном заикании, раздумывая, что сказать в первую очередь. Дрим сердито стряхивает с головы солнцезащитные очки. — Ни слова, — шипит он, указывая пластиковыми спицами на глазные яблоки Сапнапа. — Я убью тебя. Ты будешь мертвее мертвых. Сапнап скривился из-за серьезности его тона, но оставил друга задуматься о том, послушает ли он его или нет. Джордж подходит к машине, и Дрим одаривает его улыбкой, мирно снимая очки и убирая их за воротник. — Все готовы? — спрашивает Джордж, садясь на заднее сиденье. Ремешок его сумки для фотоаппарата перекинут через его грудь, и он в качестве защиты прижимает громоздкую вещь к своим коленям. Черная ткань и темная кожа, которую Джордж бережно держит в руках, хрупкость этой вещи, несомненно, кажется особенной. Дрим не понимает, зачем он вообще ее привез во Флориду. Он тоже чувствует любопытство Сапнапа и готовится извиниться за то, что раскрыл секрет. — Ну не знаю, не знаю, Джордж, — произносит Сапнап, и Дрим затаивает дыхание. — А готовы ли вы к лучшему дню в своей жизни? Его взгляд с облегчением опускается на друга. Угрожающая ухмылка исчезла с лица Ника, что означает, что он может быть намеренно милым, либо вести себя так сейчас чтобы подготовиться к «нападению». Дрим находит его двусмысленное поведение пугающе похожим на характер его младшей сестры. — Я не уверен, что это будет «лучший» день, — неопределенно отвечает Джордж. Сапнап прочищает горло. — Извини, но я тебя не расслышал. Можешь повторить еще раз? Рычаг переключения передач резко касается вогнутой ладони Дрима, когда он переключает машину на задний ход. Он оборачивается и настороживается при виде острой усмешки Дэвидсона. — Я сказал, — продолжает Джордж, — что сегодня — отстой. — Я пролезу назад и задушу тебя. — Отлично, — резко перебивает их Клэй, переводя взгляд между Сапнапом и зеркалом заднего вида. — Ну же, ребята. Вы помните наш уговор? Их стрим накануне был…беспокойным. Хотя они старались не упоминать о своих планах, подбрасывая веские отговорки, чтобы сбить с толку зрителей, шутки и подколы вышли из-под контроля. Это была вина Квакити, со всеми его шутками о «микки-маусе стримере», которые заставляли Фаунда слишком сильно смеяться. Отключившись, трое устанавливают некоторые границы в надежде провести следующий день спокойно. — Никаких срачей в Диснейлэнде, — вспоминает Сапнап. — Но мы еще не там. Мы только на пути. — В пути, — поправляет его Дрим, выезжая на дорогу. Редкие лужи от вчерашнего дождя плещутся под его шинами. — Тем не менее, это все еще считается. Да, Джордж? — Я на его стороне. — Джордж. — Ух, хорошо, — Джордж драматично откидывается на сиденье посередине, сжав губы в легкой улыбке. — Идеальное поведение в парке или что-то в этом роде. Дрим удовлетворенно кивает. — В Диснейлэнде, — подчеркивает он, чтобы заставить Сапнапа усмехнуться. — Да, черт возьми, — отвечает тот. Музыка из диснеевских фильмов, из-за которой парней бы забанили на Twitch, начинает играть с телефона Сапнапа, и колонки автомобиля словно оживают. Волнение от предстоящей прогулки дрейфует между ними вместе с потоками воздуха из кондиционера. Дрим никогда не был особым фанатом Диснейлэнда, тематических парков или чего-то такого же жаркого, многолюдного и потного. Тем не менее, когда его глаза скользят по восторженной улыбке Сапнапа, внезапное признание срывается у него с языка. Первая встреча на Мэйн-стрит, неловкие шутки под палящим солнцем и клятва вернуться сюда, когда они оба станут достаточно взрослыми, чтобы покупать пиво — это была единственная поездка в парк, которая по-настоящему понравилась парню. Эти слова кажутся слишком тяжелыми, чтобы их можно было произнести вслух. Вместо этого он кладет руку Сапнапу на плечо и осторожно пожимает его. Поездка продолжается с удушающей теплотой. Тротуары испещрены следами утреннего моросящего дождя, а на дорогах обычное полуденное движение. Сапнап цепляется за вспомогательный элемент на пассажирском сиденье, Джордж выбирает песни, которые будут играть дальше, и телефон Дрима вдруг начинает звонить. Он привычно смотрит на Дэвидсона на заднем сиденье. — Это странно. — Твоя девушка? — Сапнап шутит. — Что? Нет, просто… — Дрим вытаскивает из кармана гудящий телефон и протягивает его Сапнапу. — Сегодня у меня включен режим «Не беспокоить». Кто это? Звенящий рингтон терпеливо продолжает играть, пока Сапнап не убирает громкость до тихого бормотания. — Твоя мама. — Ха, серьезно — подожди. Серьезно? — Клэй замедляется, когда они подъезжают к перекрестку, кивая, когда Сапнап задает вопрос. Динамик щелкает, когда его подносят к лицу парня. — Привет, мам. Как дела? — Привет, дорогой, — приветствует женщина. — Мы просто прошли мимо дома, а тебя нигде не было, поэтому я хотела тебе позвонить. Ты скоро вернешься? Он смотрит на машину, едущую за его бампером, в зеркало заднего вида. — Ну нет, вообще-то. У нас запланировано много всего. А что такое? Короткая пауза на линии. Раздается гудок. — Сегодня одиннадцатое, Клэй, — легко говорит она. — Это… ой, — глаза Дрима расширяются, когда светофор мигает зеленым. Он отпускает педаль тормоза, рассеянно переводя взгляд с часов на приборной панели на дорогу. — Блять…я имею в виду блин. Она с тобой? — Да, — доносится из динамика голос его младшей сестры. — Я тебя слышу. Парень чувствует внезапное напряжение в грудной клетке. — О Боже. Эй, должно быть, это совершенно вылетело у меня из головы, когда ребята приехали в город и все такое. Мне правда жаль. — Ничего страшного, — отвечает она. — Это не так. Что… что мне теперь делать? — он спросил. — Каковы ваши планы на это, ребята? — Ну, у меня сегодня работа, но, может быть, я посмотрю, если… — он слышит, как мать отстраняется и бормочет что-то в другую сторону. — Не хочешь поехать со мной на денек? Одиннадцатое. Дрим вспоминает, как видел дату в календаре своей матери, выделенную среди остальных событий, и проклинает себя за то, что забыл об этом. — Нет, нет, не стоит, — бросается он. — Мы едем в Диснейлэнд, мама. И мы… мы только что говорили о том, как случайно купили лишние билеты, — он машет двум другим в машине, чтобы они заговорили, и голова его трясется, пытаясь сгладить ущерб от своей ошибки. — Привет! — Сапнап кричит ему в ладонь. Наклонившись вперед, чтобы положить плечи между сиденьями, Джордж здоровается: — Привет. — Она хочет к нам присоединиться? — быстро спрашивает Дрим. — Ой! — на другом конце провода слышно небольшое бормотание, и после паузы его мать заявляет: — Было бы здорово. С удовольствием. — Ты уверен, что все в порядке? — вклинивается сестра Клэя. — Да, конечно, — яростно произносит Дрим, в то время как за его спиной звучит хор шатких «да». — Вы поймали нас как раз по дороге туда. Где вы, мам? — Мы просто остановились заправиться возле площади. Вы подьедете сюда? Он просматривает дорожные знаки над головой; они не слишком далеко уехали, так что все в порядке. — Ага-ага. Мы будем там примерно через пять минуток. Нормально? — Идеально, — беззаботно говорит его мать, и слышимая перемена в ее тоне заставляет парня расслабиться. — Тогда увидимся. — Давай, до встречи. Как только она повесила трубку, Дрим успокаивающе вздохнул, пересматривая свои планы на день. Чувство вины снова уселось у него в душе. Он быстро смотрит на своих пассажиров, прежде чем немного ускориться. — Окей, итак, я совершенно забыл, что моя сестра должна была тусоваться со мной сегодня. У моей мамы много работы, и она ненавидит оставлять ее одну, так что — боже. — Дрим опирается локтем на перегородку между ними троими и свободной рукой массирует челюсть. — Я знал это. Я знал, что что-то забываю. Я должен перепроверить, я такой… Костяшки пальцев Джорджа намеренно прижимаются к задней части его бицепса. Чуть выше указательного пальца, опустившегося под ткань рукава Дрима, большой палец скользит по его загорелой коже. Прикосновение кажется ему тихим и привычным. Он ненадолго расслабляет руку, прежде чем чувствует, как рука Джорджа отдергивается. — Я думаю, она присоединится к нам, если можно, — заканчивает Дрим, не сводя глаз с улицы. Его бицепс кажется оголенным. Почему Джордж так поступил? — Потрясающе, — просто отвечает Сапнап, потянувшись за музыкальным диском. — Клэй-младший — это круто. — Ей не нравится, когда ты ее так называешь. — Мини-Сап, — пытается он. — Еще хуже. — Я увижусь с твоей сестрой? — внезапно перебивает Фаунд. Сухость в горле будто бы не дает Клэю ответить, и он сглатывает. — Ага. Наконец-то. Голос Джорджа становится тише. — А с твоей мамой? Музыка гудит в разбитых динамиках. Солнечный свет скользит по осевшей пыли на его приборной панели. У Дрима есть странные воспоминания о том, как в подростковом возрасте его отвозила к врачу его мать, и он смотрел на свет, проникающий через лобовое стекло. Отчаявшись тогда заполнить безмолвную пустоту их поездки, он пробормотал: «Вы знаете, у меня недавно появился новый друг». — Ага, — повторяет Клэй, осторожно выдыхая слова. — И с ней тоже.

_______

К их прибытию парковка у заправки почти пустая. Дрим осматривает машины, пока не находит нужную, и подъезжает к ближайшему свободному месту. В витринах рынка, загроможденных плакатами и красочной рекламой, отражается бампер его машины. — О, вот, — он машет сестре, ожидающей на пассажирском сиденье маминой машины. Он хмурится, когда понимает, что она одна, и она молча указывает на здание магазина, — А-а. Сапнап наклоняет голову, чтобы посмотреть на Дрима, когда тот начинает выходить из машины. — Нам тоже выйти? Дрим нервно переводит взгляд с них на приближающуюся сестру. — Да, думаю. Хорошо. Он никогда не хотел, чтобы их встреча с его мамой выглядела такой…неуместной, без планов и без предупреждения. Не то чтобы Джордж раньше не разговаривал со семьей Клэя, не развлекал сестру в групповых видеозвонках, когда Клэй убегал в ванную, или не перекидывался парой слов с его матерью на досуге. Семья и друзья уже давно стали для него синонимами. Тем не менее, Джордж знает все то, что он рассказал ему о своей семье, о годах взросления и сближения, о том, что причиняло ему боль, а что осталось таким же, как и всегда. Верно и обратное: его мать знает и другую сторону этого «всего». Здесь его жизнь могла рухнуть под тяжестью любви с обеих сторон. Дрим выходит и останаваливается перед машиной; его сестра останавливается на тротуаре перед ним. — Хэй, тупица, — говорит она. — Привет, тупица, — извиняется он. Ее светлые глаза сужаются, когда она щурится, смотря на брата. — Почему именно Дисней? Дрим указывает через плечо на Сапнапа, который болтает с Джорджем по другую сторону машины. — Этот идиот во всем виноват. Она одобрительно ухмыляется. Они оба оглядываются назад, когда голос Джорджа доносится сзади, лицо девочки мгновенно озаряется. — Это Джордж? Клэй открывает рот, чтобы попытаться ответить, но прерывается, увидев, как его мать проталкивается мимо дверей заправочной станции и приближается к ним с такой же улыбкой. Оказавшись рядом, она протягивает его сестре пакет с приправленными специями фисташками. — Вот, милая. Больше у них ничего не было. — Это мой обед? — уныло спрашивает девушка. Дешевая закуска передается Дриму на оценку, и он осматривает пакетик. — Сегодня утром я приготовил для нас бутерброды. Можешь взять мой. Мама смотрит на него. Дрим хочет сказать ей, чтобы она не волновалась, и воздерживается от повторения тех слов, которые раньше использовал в качестве неловких извинений. Теперь они ближе друг с другом, он это знает. В некотором смысле это делает случайные разговоры чуть более утомительными, чем раньше. — Может, возьмем Slushie*? — он направляется к своей сестре, вытаскивая бумажник, чтобы вытащить немного денег. — Два больших. Она берет наличные. — С каким вкусом? — Не знаю. Все сразу. Она оставляет его наедине с горстью фисташек и тяжелым молчанием их матери. Слышен приглушенный гул двигателей. Асфальт пахнет бензином. — Дополнительные билеты в Диснейленд, хм? — наконец начинает говорить мама. Дрим поднимает брови. — У меня правда есть лишние билеты, если Маркус сегодня не в городе разбирается с твоими «делами по работе». — Как же так… — она задумчиво умолкает и качает головой. — Опять с этим чертовым… — Календарем, да, — заканчивает Дрим с ухмылкой. — Выкинь меня из Cloud Share, если не хочешь, чтобы я все знал, — его улыбка исчезает, когда на ее лице появляется легкое изнеможение. — Да ладно тебе, мама. Скорее всего, она уже знает о нем. — Знаю, знаю. Сегодня просто… еще слишком рано. — его мать вздыхает, легкое дыхание трогает воздух между ними, и Дрим откидывается на дверцу своей машины. — Спасибо, что забрали ее в последнюю минуту. Это значит для меня многое. — Ты смеешься? Сапнап не затыкается о том, чтобы потусоваться с ней еще с прошлых выходных, — легко отвечает он. — Кроме того, она спасает меня от скучных поездок. — Тогда я рада, что это сработало в твою пользу, — она наклоняет голову, чтобы посмотреть на машину, и прочищает горло. — Итак, мне представиться? Или мы ждем тебя? Клэй возвращается к реальности, к присутствию незнакомца, живущего по ту сторону Атлантического океана, ожидающего в нескольких шагах от него, и его лицо полыхает. — А, точно. Мешочек с фисташками рассеянно перекатывается между его ладонями, скорлупа с шумом перекатывается. Он откашливается в тщетной попытке избавиться от сбившегося дыхания. Его мама кладет руку на его руку, и его пальцы становятся неподвижны. — Верно, — повторяет он. Когда они поворачиваются в сторону его друзей, он быстро бормочет: — Прежде чем я его приведу, он э-э… ему важно иметь личное пространство. Хорошо? Она поднимает брови, глядя на него, и медленно произносит драматическое «хорошо». Они пробираются к другой стороне автомобиля. Дешевый пластик шуршит в его руках, когда он пытается привлечь внимание друзей. — Привет, — говорит он, и две пары глаз поворачиваются к нему. Он жестикулирует свободной рукой. — Мама, это Джордж. Джордж, это моя мама, — Джордж, не колеблясь, слегка кивает. — А Сапа ты и так знаешь. Дышал ли я, когда говорил это? Он внимательно наблюдает, как на его глазах разворачивается зрелище. А сейчас я дышу? — Конечно, — его мама с легкостью заключает Сапнапа в приветственные объятия. — Привет, Ники. Он кратко похлопывает ее по спине, прежде чем отстраниться. — Здравствуйте, мадам. Как дела? — О, хорошо, просто отлично. Рада, что ты вытаскиваешь его из дома, — она поворачивается к Джорджу с мягкой улыбкой, — Джордж, милый, я так рада тебя видеть. Как полет? Джордж быстро жмет ей руку, и Сапнап с Дримом переглядываются. Это рукопожатие гораздо более формальное, чем они видели раньше; они обязательно будут стебать его за это позже. — Чудесно, спасибо, — отвечает Джордж, придавая своим словам непривычно воспитанный тон, который Дрим слышит только тогда, когда они вместе заказывают еду по телефону. Он помнит, как обнял Джорджа в аэропорту, впервые увидел его настоящую улыбку и задал ему тот же вопрос. — Ужасно, — ответил он, как будто эти слова предназначались только им. Не подозревая о поддельной вежливости Джорджа, его мать любезно кивает. — Надеюсь, они о тебе заботятся? — Да, конечно. У нас все здорово. — Ну хорошо, хорошо, — говорит она спокойным голосом. — Я рада это слышать. Дрим беспокойно наблюдает за ними. Что-то желтое в его груди продолжает раздуваться, прижимаясь к ребрам, грозя лопнуть без предупреждения. Он знает, что Сапнап смотрит на него. Его мать слегка цокает. — Я правда уверена, что так много слышала о тебе, Джордж. Не могу поверить, что мы не виделись с тобой раньше должным образом. — Я тоже, — серьезно говорит Джордж. — Хотя я обещал вам извинения при первой нашей встрече, так что: мне очень жаль. Она вопросительно наклоняет к нему голову. — Ой? Тебе придется напомнить мне, из-за чего. — Я не давал ему спать в позднюю ночь, когда весь ваш дом пытался заснуть, мэм. Она тут же смеется, вспоминая этот день, а Дрим недоверчиво присматривается к белкам ее зубов и блеску в глазах. Никто раньше не мог так легко рассмешить его мать. — Должно быть, я ошибаюсь, — тепло говорит она. — Я не могу себе представить, чтобы мой Клэй все это время кричал на кого-то настолько вежливого. — Мама, это все актерская игра, — вмешивается Дрим, переводя взгляд на Джорджа. Он одаривает его игривой улыбкой. — Не верь ни единому его слову. Сапнап хлопает Джорджа по плечу. — Я могу поручиться за это. — Ты пытаешься выставить меня в плохом свете? — спрашивает Джордж с притворным смущением, отрывая от себя пальцы Сапнапа и опуская запястье. Смех снова вырывается у его матери, и голова Дрима словно очищается, когда он слышит это веселье. Легкость проскальзывает внутри него, позволяя ему тихонько усмехнуться, когда он смотрит на сдержанное очарование улыбки Джорджа. Единственный намек на нервозность, который он улавливает, — это легкое переплетение рук Джорджа, ладонь, крепко сжатая на бледных костяшках пальцев. Звук доносится от дверей заправочной станции, и Дрим оборачивается и видит, как его сестра проталкивается сквозь них. Чашки с жидким напитком в ее руках просто чудовищно огромные. — Ну, послушай, Джордж, ты же собираешься ненадолго остаться в городе, да? — спрашивает его мать. Дрим резко оглядывается. — Ага, — Джордж быстро прочищает горло и говорит: — Да. Еще примерно на полторы недели. — Если у тебя будет возможность, почему бы тебе не зайти к нам поужинать? Челюсть Дрима отвисает. — Мам, — пытается прервать ее он, но ее маленькая рука мягко касается его руки. — Не обязательно сразу говорить «да», ты можешь подумать об этом и дать мне знать, — она ждет, пока он нерешительно кивает ей, затем хлопает его по плечу. Они еще не осознали ни грамма того, что предстоит им дальше — неизбежный отъезд Сапнапа через три дня и одиночество, в котором Дрим и Джордж не будут иметь другого выбора, кроме как бродить. Как они выдержат долгие дни и тихие ночи, оставшись невредимыми? Что будет с их отношениями перед отьездом? Это вызывает у Дрима слабую панику, которую он не осмеливается выразить словами. — Хорошо. Вы, мальчики, ведите себя хорошо, — она поправляет волосы на голове его сестры. — А ты позвонишь мне, если у тебя возникнут проблемы, хорошо? — Да, мама, — отвечает его сестра, но все равно позволяет ей поправить выбившиеся пряди. — Я могу рассказать тебе о наших планах позже. Мы будем рады отвезти ее домой, — предлагает Дрим. Путь к дому его семьи довольно долгий, но он более чем готов пойти на это, лишь бы извиниться таким образом за свою забывчивость. — Я дам вам знать, если нужно будет, — его мать хочет поцеловать его в щеку, и он привычно наклоняется, чтобы позволить ей сделать это. — Повеселитесь сегодня. Они вываливают на нее беспорядочную мешанину напутственных слов и пожеланий удачи, и как только она уходит, Дрим понимает, что его друзья наблюдали за этим фиаско с явным весельем. Он торопливо вытирает щеку тыльной стороной ладони. — Значит, вся твоя семья такая тактильная? — спрашивает Дэвидсон. — Ничего себе, — вклинивается Сапнап. Сестра Дрима протягивает ему стакан с газировкой. — Ага. — Ой, спасибо, — Дрим меняет фисташки на напиток и даже не просит сдачи. Конденсат падает на него снаружи, охлаждая кончики пальцев. Взгляд его сестры молча возвращается к Джорджу. Джордж отвечает тем же взглядом, неуверенно поглядывая на Дрима и Сапнапа. — Ты — GeorgeNotFound, — произносит она. — Ты… сестра Клэя, — неопределенно шутит он, успешно вызывая у Дрима улыбку. — Думаю, тебе следует звать меня Нэнси. Джордж моргает, глядя на нее. — Я знаю, что это не твое имя. Другой холодный стакан в ее руке все равно протянут к нему, и он осторожно принимает его. — Ох, ладно. Спасибо, «Нэнси». — А мне? — спрашивает Сапнап. Она пожимает плечами. Дрим делает глоток из пластиковой соломинки и молча протягивает Сапнапу стакан, чтобы поделиться. Холодный лед стекает с тыльной стороны зубов по всей длине горла, спокойно оседая на угли в желудке, появившиеся после встречи с матерью. Хаотичная смесь сладких вкусов могла быть не лучшим выбором. Джордж возвращает стакан сестре. — Рад встрече. Ключи Дрима звенят, когда он вытаскивает шнурок из кармана. Его сердце отказывается перестать бешено колотиться в глубине его груди. Во что бы то ни стало, они успешно предотвратили любые кризисы из-за такого небрежного вмешательства извне в их планы. — Ага, — слышит он слова сестры, пока они возвращаются к машине. — Мой брат не затыкается со своими рассказами о тебе.

________

Начиная с лабиринтов на жарких парковках и заканчивая возней с маршрутами, билетами, правильным нанесением солнцезащитного крема — Дрим не считает это место самым счастливым на Земле. Он находился под давлением с тех пор, как они все высыпали из машины и растащили по частям его чемодан со старыми шляпами и солнцезащитными очками для «прикрытия». Как обычно, Сапнап и его сестра быстро объединились против него, утащив их из менее заполненной части парка к обилию аттракционов. Прошло несколько лет с тех пор, как он в последний раз ступал на эти извилистые дороги, возможно, держась за руку с кем-то, с кем больше не разговаривает, и его нерешительность очевидна. Горки, названия которых он почти не помнит, исследуются ими с решительным энтузиазмом. Он с удовлетворением наблюдает за ярким окружением, ожидая своей очереди на улице вместе с другими уставшими родителями. Время от времени он выслушивает жалобы своих друзей и присоединяется к ним на любых аттракционах, которые не поднимают его слишком высоко над землей. Джордж взял на себя обязательство составить Дриму праздную компанию. Он отстает, когда у других слишком много энергии, или исчезает вместе с ними, чтобы охотно присоединиться к поездке. Оказавшись за пределами шумной скоростной полосы, Джордж медлит с выходом и натягивает через голову ремешок сумки с фотоаппаратом. — Последишь? — спрашивает он, осторожно протягивая его Дриму. Дрим сразу становится намного счастливее, оказавшись вьючным мулом, так как это избавляет его от похода на аттракционы, и он отвечает: — Конечно. Когда все трое выходят с аттракциона и болтают о том, куда идти дальше, Дрим отходит назад под навес в драгоценную тень. Его ладонь осторожно лежит на основании сумки для фотоаппарата. Он чувствует укол гордости, когда Джордж не просит его отдать сумку обратно. Несмотря на то, что это было обычным действием, ношение такого ценного предмета является чем-то очень личным, как будто они доверяют друг другу больше, чем должны доверять друг другу друзья. С другой стороны, Сапнап заставил Дрима подержать его недоеденный бутерброд, так что оптимизм у него зашкаливает. При возбужденном упоминании о «чашечках»* Клэй поднимает свои очки-авиаторы, чтобы протереть глаза. У него болит живот от одной мысли об этом аттракционе, но он все равно достает карту из бокового кармана сумки, чтобы проложить курс к нему. — Просто дай нам карту, ​​— настаивает Сапнап. Дрим снова прячет карту от цепких рук друга. — Эй, эй. Отвали. Ты её порвешь. — Как гид ты полный отстой, — соглашается его сестра, вытягивая карту из его пальцев. — Джордж тоже хочет на чашечки. Не так ли, Джордж? Джордж отводит взгляд от ближайшей стойки с кренделями и снова смотрит на их группу. — А, да. Конечно. Дрим опускает очки. — Не обязательно соглашаться со всем, что она говорит. — Нет. Обязательно, — внимание его сестры смещается чуть вниз, когда Сапнап съеживается над картой в ее руках. Они начинают разрабатывать план, который не оставляет Дриму другого выхода, кроме как таскаться везде с ними. Джордж смотрит на него с вопросом из-под мешковатой панамы, которую ему пришлось надеть. На его щеках покоится легкий румянец, выглядывающий из-под мягкого блеска лосьона. Такой милый. — Не обязательно, — тихо заверяет парня Дрим, и Джордж пожимает плечами. — В этом нет ничего страшного. Карта резко оказывается между ними. — Дрим, смотри, — встревает Сапнап, указывая на угол разноцветных улиц. — Здесь мы впервые встретились. Дрим смотрит вниз с ностальгической улыбкой. — Отметь это место. Мы можем послать моей маме фотографию нас там на обратном пути. Он откидывается назад и поворачивает свою сумку к Сапнапу, ища во внешнем кармане незакрепленную ручку. — Я это помню, — внезапно произносит его сестра. Сапнап подносит карту к плечу Дрима и ставит непонятные каракули на гладкой поверхности. — Нет. Ты еще не родилась. — Что? Нет, я уже родилась. Дрим переключает внимание на Джорджа, пока эти двое продолжают спорить за его спиной. Они начинают отходить от его тенистого укрытия, возвращаясь к рекам путешествующих туристов, но Джордж не спешит. Дрим следует за направлением его взгляда и оказывается у ближайшего прилавка с едой. — Хочешь крендель? — спрашивает Клэй. — Хм? О, нет, я просто… — Джордж сжимает губы и легко выдыхает. — Немного. Дрим ласково постукивает по полям своей темной шляпы. — Да брось. Он следит за картографами, когда покупает у продавца. Завернутый в бумагу со знаменитым логотипом, скрученный хлеб, он протягивает Джорджу теплый крендель. Его пикантный аромат витает во влажном воздухе между ними. — Спасибо, — бормочет Дэвидсон. — Без проблем. Они продолжают идти, плетясь позади своей компании, медленно шурша обувью по пятнистому бетону. Сумка Джорджа с фотоаппаратом качается на бедре Дрима, и он заботливой рукой удерживает ее от слишком сильных толчков. — Итак, — начинает блондин, — что ты думаешь о парке? Джордж мычит, проглатывая кусок теста. — Он большой. Он смеется. — Это так, это так. Дрим прерывается, глаза лениво оглядывают головы незнакомцев. — Кстати, дай мне знать, если захочешь принести домой еще какое-нибудь диснеевское дерьмо. Какие-нибудь ушки, или футболку, или балетную пачку… — Кренделя достаточно, — горячо настаивает Джордж, сдерживая улыбку еще одним глотком. — Ты уверен? Потому что это то, для чего я здесь. Чтобы закупиться всякой чушью, да и только. Дрим ухмыляется, когда его фраза вызывает усмешку у Дэвидсона. — Я должен хорошо себя вести с тобой по наказу мамы. — Кажется, Сапнап очень этому рад, — отмахивается Джордж. Дрим втыкает большой палец в лямку его сумки, держа локоть рядом, чтобы не задеть маленькие плечи Джорджа рядом с собой. — Определенно. Они лениво прогуливаются вместе, поворачиваясь, когда поворачивается его сестра, и разглядывая прохожих. Темная бейсболка на голове Дрима становится горячей от палящего солнца, и, хотя его друзья безжалостно дразнили его за это, он чувствует, что эта кепка достаточно хорошо скрывает его лицо. До сих пор они успешно избегали узнаваний и прочих прелестей популярности. — Она очень милая, твоя мама, — внезапно произносит Джордж. — Ага. Кусок кренделя отрывается и протягивается Дриму, и он с благодарностью берет его. — Мне показалось, она была счастлива, что встретила тебя наконец. Джордж быстро поворачивает голову. — О, правда? Дрим косится на его доблестный взгляд, подавляя улыбку, пока тот жует. — Угу. — Хм, — Джордж начинает бродить перед ним, прижимая крендель к груди. — Похоже, твоя семья много знает обо мне, Дрим. Даже поход на «чашечки» вызывает у блондина меньше головокружения, чем эта неосторожная фраза. Странный импульс словно крутит нервы в груди Дрима, оставляя его мозг в суматохе от неясных действий Джорджа. — Если я правильно помню, твои тоже много обо мне знают, — его голос источает теплую уверенность, над которой Джордж либо усмехается, либо презирает. — Разве это не так? Его сердце беспомощно бьется, когда Джордж бросает ему небрежную улыбку. — Верно. Дрим задумывается, и это приводит к разнице в их шагах, когда Джордж замедляется, чтобы снова идти рядом с ним. Его туфли, как обычно, чистые и хрустящие, но их размер вдвое меньше, чем у Дрима. Он борется с желанием улыбнуться, пока изучает Дэвидсона взглядом. — Должны ли мы принять ее предложение? — спрашивает Джордж. Глаза Дрима подскакивают под темным покрытием солнцезащитных очков. Его взгляд устремляется вперед, в спину Сапнапа, которая не заслуживает его интереса, несмотря на толстовку, которую он упрямо носил с собой, теперь повязанную вокруг его талии. Ему нравится, как Джордж говорит «мы». Если он не будет осторожен, он знает, что быстро станет зависимым от этого чувства. — Насчет ужина? — бесцельно уточняет Клэй, вытирая легкий блеск пота на затылке. — Тебе решать. — Думаешь, с моей стороны было грубо не сказать «да» сразу? — спрашивает Джордж достаточно сдержанно, чтобы у Дрима стало тепло в душе. — Нет, Джордж. Через мгновение Джордж бормочет: — У меня есть еще один вопрос. — Какой у тебя еще вопрос? — Ты, типа, просил ее не обнимать меня или что-то в этом роде? Дрим опускает нос и смотрит на Джорджа поверх солнцезащитных очков. — Ты хотел, чтобы она обняла тебя? — он делает паузу, позволяя своим темным глазам снисходительно опуститься. — Если бы я этого не сделал, она бы полезла к тебе. Не нужно так волноваться. — Я не… — выдыхает Джордж, затем жалобно кусает крендель. Приглушенно, он продолжает: — Я просто хочу, чтобы я нравился людям в твоей жизни. Это нелепое признание разжигает в душе Дрима затаенное тепло, и его улыбка становится ярче, словно получив второе дыхание. Он игриво шлепает Джорджа по руке, тут же получая ответный толчок в плечо. — Сапнап любит тебя. Ты нравишься моей сестре. Джордж пренебрежительно подталкивает его в ответ. — Ты знаешь, о ком я говорю. — О, Патчес? — он продолжает поддразнивать друга. — Потому что ты определенно уже получил ее одобрение. — Перестань тупить. Твоя мама — это другое. Дрим снова усмехается в ответ на его мягкий акцент. — Но почему? Не похоже, чтобы ты был моим… Слова словно царапают его уши, когда сталкиваются с резкой тишиной. Дрим ловит еще одно лишнее слово тыльной стороной зубов, губы смыкаются вокруг выдоха, пытаясь словно проглотить фразу целиком. Парнем. Он чувствует, как внезапная приятная открытость Джорджа покидает их общение. От остановки его дыхания до неподвижности его рук, Дрим знает, что Джордж слышал, как между ними «упал» этот призрачный термин. Он не смеет повернуть к нему голову. — Я… я знаю это, — коротко говорит Джордж. — Я знаю. Его косые взгляды касаются кожи Дрима, и тому кажется, что на его коже сейчас проступят волдыри. Шум тематического парка отдаются в ушах Дрима тошнотворным гулом. — Я знаю, — повторяет Джордж. — Мне жаль. Это вышло странно, — Дрим хочет вздрогнуть от звука собственного голоса; как он задерживается, без ответа. Он стягивает солнцезащитные очки, чтобы противостоять ему в беспрепятственном обзоре. — Джордж… — Нет, давай… — Джордж быстро избегает взгляда. — Давай не будем. Не сегодня. Ага? Ужасающая смесь страха и сожаления застревает в горле Дрима. Его зрение ослеплено красочными логотипами, веселыми лозунгами и карикатурами, словно повторяющими то сообщение, которое насмехается над ним. Он пообещал сохранить мир и гармонию в этой поездке, и, учитывая, что впереди у них осталось еще много всего интересного, он знает, что не может заставить себя нарушить это. — …Хорошо, — наконец отвечает Клэй. Джордж пытается одарить его ободряющей улыбкой, но Дрим видит, что она так и не достигает его глаз.

________________________

От чашечек ему становится только хуже. Дрим должен был ожидать этого, издевательства над собой, как только его сестра и Сапнап завладели рулем, но его вера в их доброжелательность привела его к падению. Они смеются над его несчастным выражением лица. Он угрожает, что его стошнит. Все его мольбы теряются в их бесконечном кудахтанье и смехе, и его мозг медленно гниет, пока вращение продолжается. Где-то посреди этой пытки Клэй задумывается, что их смех и улыбки стоят того. Он не собирается идти с ними на следующую горку и отказывается еще от нескольких поездок наперед, вместо этого сосредотачиваясь на том, чтобы оправиться от тошноты. По пути к следующему пункту назначения Джордж присоединяется к нему в конце их группы. Дрим неловко молчит, удивляясь, когда запахи морского бриза омывают их. Запах близлежащей воды и сладкой пищи витает вокруг. — Так, — щека Джорджа поворачивается, когда он смотрит на Дрима и спрашивает: — Мысли о парке? Дрим робко встречает его взгляд. Он наблюдал, как Джордж общается с его сестрой и шутит с Сапнапом, но видеть, как он отмахивается от их недавней ссоры, пугает парня больше, чем он ожидал. И все же Джордж смотрит на него, искренне приглашая поболтать, в ожидании ответа. Дрим сжимает губы в благодарной улыбке. — Я думаю, что скоро умру, — признается он. — Хм, — Джордж беззаботно хмурит брови. — Неужели это была такая плохая идея? Дрим издает несчастный вздох. — Только если бы я мог пойти в… — Парк Эпкотбол*, мы поняли, — прерывает Джордж и тихо посмеивается. — Почему ты продолжаешь так настаивать на нем? Что такого интересного в этом месте? Дрим поворачивается к нему. — Это история, Джордж. Культура. Подумай, сколько красивых фотографий ты мог бы сделать, если бы мы туда отправились. Джордж фыркает. — Ты такой странный. Ты говоришь о моей камере больше, чем я сам. — Ну, она весь день висит у меня на спине, — отвечает Дрим. Он видит, как лицо Джорджа слегка омрачается. — Что хорошо, более чем хорошо. На самом деле, мне… мне нравится носить твой фотоаппарат с собой. Заставляет меня чувствовать себя важным. Его честность вызывает у друга смех. Дрим заставляет себя отвести взгляд от Джорджа, потому что его выражение лица становится чуть теплее. — Мне интересно, — с любопытством подталкивает Дрим, — зачем ты взял его с собой, если почти не прикасался к нему? — он видит Сапнапа и его сестру у будки на обочине прохода, они разговаривают и показывают на мягкие игрушки, висящие на стене. Когда Джордж открывает рот, он внезапно прерывает: — Знаешь что, извини, придержи эту мысль. Я скоро вернусь. Дрим быстро перебрасывает свой рюкзак на грудь и вытаскивает бумажник, приближаясь к ним. Он вежливо улыбается работникам в форме за прилавком. — Привет! — радостно начинает он. — Можно мне взять эту игрушку и ту, что рядом с ней, пожалуйста? Сапнап быстро поворачивается, чтобы посмотреть на него. — Дрим… — Спасибо, — Дрим отдает свою карточку сотруднику одной рукой, а другой забирает купленный товар. Он крепко держит животных, затем передает их Сапнапу, прежде чем тот успевает вставить хоть слово. — Чувак, — наконец произносит Сапнап, набив руки подарками. Его сестра неохотно берет ту игрушку, на которую она смотрела.  — Будет проще, если ты просто позволишь ему это сделать, — бормочет она, не в силах скрыть улыбку. — Спасибо, Клэй. Дрим кивает, кладет бумажник в сумку и возвращается к Джорджу, который не двигался за все время его отсутствия. — Извини за это. О чем мы говорили — о твоей камере, верно? — он спрашивает. — Зачем ты притащил ее сюда? Джордж молча изучает его и чувствует нервную дрожь в груди. — На всякий случай, — мягко отвечает Дэвидсон. На лице Дрима появляется лукавая улыбка. — На случай чего? — Я еще не знаю. Глаза Джорджа устремлены на него и не собираются отводить взгляд. Это наполняет Дрима потоком спутанного адреналина. Разве он не должен злиться на него еще больше, не позволяя руке Дрима коснуться своей, решить уйти от него подальше и говоря холоднее, чем сейчас? — Возможно, ты самый загадочный человек, которого я когда-либо встречал, — признается Дрим. Джордж смотрит на него с легкой ухмылкой. — Это хорошо или плохо? — Хорошо, — быстро выдыхает он. В воздухе повисает тихая пауза, и он повторяет: — Всегда хорошо. — Всегда — громко сказано, — возражает Джордж. Клэй улыбается. — Я человек многословный. Когда Дрим закатывает глаза, его пульс трепещет в груди. Что это? он хочет спросить. Это все то же, старое ощущение, или уже что-то новое? Камни, покрытые оранжевыми оттенками, поднимаются перед ними, пока они продолжают бродить вперед, мило разговаривая или не разговаривая вовсе. Голос Джорджа, усиливающийся и затухающий синхронно с его собственным, заставляет сердце Дрима биться чаще. Его сестра отходит назад, чтобы в конце концов проскользнуть между ними, сцепив свой локоть с локтем Дрима, но Джордж с легкостью вовлекает ее в их разговор. Он рассказывает ей истории и задает вопросы, как будто всегда знал ее и всегда был рядом с ней. Отвращение Дрима к Диснею медленно тает под натиском сложившейся ситуации. Его сестра скачет вперед, когда в поле зрения появляется высокая гора, охраняемая перилами и переполненными очередями, ожидающими водной прогулки. Она стоит рядом с Сапнапом у ее основания, и они возбуждённо колотят друг друга кулаками своих мягких игрушек. Дрим купил им двух Стичей*, одного розового и одного голубого. Ему интересно посмотреть, кто в конце дня окажется с пурпурным, а кто с синим в руках. Он открывает рот, чтобы сказать о своих наблюдениях Джорджу, но замолкает, прежде чем успевает сказать хоть слово. Нахмурившись, он снова пытается начать: — Что… — Просто — тише, потише, — шепчет Джордж себе под нос, быстро поглядывая туда, где двое друзей стоят в нескольких метрах от них. Его руки быстро тянутся к талии Дрима, костяшки пальцев скользят по его напряженному животу и оставляют за собой небрежный след из возбужденных нервов. Он расстегивает сумку на бедре Дрима. Губы Дрима молча раскрываются, когда гладкая камера выдвигается на дневной свет. Он наблюдает, как проворные пальцы Джорджа летают по элементам управления, его движения отточены и грациозны, когда он снимает крышку объектива и поднимает его. Его темные брови сведены вместе. Рев американских горок опускается вокруг них, переплетаясь с захватывающими возгласами и радостным воплем Сапнапа. Звук от затвора камеры Джорджа четко прорезает шум парка. К тому времени, как Дрим взглянул туда, куда направлена ​​фотография, он увидел свою сестру и Сапнапа, промокших от брызг, вызванных поездкой. Они смеются, их одежда забрызгана темными пятнами, они стряхивают капли со своих ботинок и наслаждаются волшебством, которое их охватывает. — О, — произносит Дрим. Он снова поворачивается к Джорджу, который тут же убирает экран своей камеры из поля зрения. — Что, мне не покажешь? Глаза Джорджа морщатся, когда он улыбается. — Неа. Блестящая коробка в его руках таинственно мерцает. Джордж ухватывается за нее покрепче; Дрим тепло смотрит на него сверху вниз. — Да ладно тебе, — бормочет он. — Дай мне посмотреть. — Нет. Дрим пренебрежительно наклоняет голову. Джордж подражает ему, и он немного удивлен тем, насколько оживленным он был сегодня. — Знаешь, тебе придется вернуть мне камеру, — торгуется он. — Учитывая, что у меня твоя сумка и все такое. Бледная челюсть Джорджа вызывающе поднимается, и Дрим открыто скользит взглядом по изгибам его лица. Тень от панамы падает Дэвидсону на нос. Над слегка щетинистым подбородком его мягкий рот игриво изгибается в улыбке. — Что, если я просто буду держать ее в руках? — Джордж издевается. — Тогда что? Дрим осмеливается дотянуться до шеи Джорджа и поправить ремешок его камеры. Глаза Джорджа опускаются, следя за каждым дюймом ткани, которого он касается, пока рука Дрима разглаживает ткань на его ключице. — Я мог бы просто украсть эту камеру у тебя, — притворяется Дрим. Джордж отводит пальцы тыльной стороной ладони. — Ты не мог бы. — Я не мог бы. Резкий топот шагов заставляет его наконец оторвать взгляд от Джорджа, и хихикающая сестра встречает его мокрыми объятиями. Он искренне на них отвечает, не обращая внимания на холод. — Мы идем дальше, — радостно бормочет она ему в грудь. Он убирает ее влажные волосы, изучая темное пятно, которое они оставили после себя на его футболке. — Вперед, ребята. У меня есть полотенца в машине. — Нет, — возражает она, когда Сапнап присоединяется к ней. — Мы идем дальше. Все мы. Включая тебя. Дрим коротко смеется. — Хорошая шутка. — Дрим, — умоляет Сапнап. — Только в этот раз, давай. — Только в этот раз? — эхом повторяет он, переводя взгляд с бездонных улыбок друзей на крутой обрыв каботажного судна позади них. — А как же чашечки? Или что-то пиратское? Или коврики… — Они неинтересные. Детские аттракционы. Они не в счет. — Вот именно, — протягивает он, качая головой, когда Сапнап снова открывает рот. — Это мой предел. Я не могу пойти куда-либо еще. Его желудок резко сжимается, когда они смотрят, как другая группа спускается по стремительному склону. Он не понимает, как они могут смеяться, пока их крики рассеиваются в брызгах белой воды. — Но Джордж сказал, что пойдет дальше, только если ты пойдешь с нами, — настаивает его сестра. Он смотрит, как брови Джорджа нахмуриваются. — Да? Я такое сказал? — его сестра толкает его. — Ой. Я имею в виду, да, Нэнси, я так и сказал. Дрим смотрит на них пустым взглядом. — Я… — Громкость голоса Джорджа снижается в попытке сохранить секретность. — А мне обязательно мокнуть на этих аттракционах? Дрим усмехается раздраженному стону сестры. — Это не сработает, — произносит он, забирая мягкие игрушки из их рук. — Идите развлекайтесь. Я послежу за вещами. Он игнорирует угрызения совести из-за того, как драматично грустно они все выглядят, и отказывается сдвинуться с места. Заворачивая пушистые подарки в руки, он успокаивающе улыбается, поскольку угроза присоединиться к ним начинает отступать. — На самом деле, не похоже на то, чтобы падение вон с той башни было таким уж страшным, — размышляет Джордж. Глаза Дрима резко метнулись к нему. В его животе начинает скручиваться сильный ужас от того, как Джордж изучает эту горку с тихим интересом. — Нет, — хрипит он. Джордж улыбается, оглядываясь на него. — Выглядит довольно забавно. — Это так, — быстро подбадривает парня Сапнап. — Очень весело, оно того стоит. Все трое осмеливаются обратить свой взор на Дрима. Его глаза расширяются, когда он переводит взгляд с лица на лицо, чувствуя, что должен дорожить этими последними моментами своей жизни. Джордж отвечает на его растущую панику извиняющимся взглядом. — Мы должны попробовать, — легко говорит он, смотря на него с таким мягким любопытством, что улыбка с лица Дрима моментально исчезает. Джордж мог бы прошептать: «Ты пойдешь туда», и это вызвало бы тот же ощущение мерзкого, внутреннего страха. — Не делай этого со мной, — предупреждает Дрим. — Пожалуйста, Джордж. — Выслушай его, — говорит его сестра, и Сапнап начинает смеяться. — Перестань поддакивать ему, — бессердечно требует от девочки Дрим. — На самом деле, перестаньте помогать друг другу. Я выведу нас из этого парка прямо сейчас, если вы не… — Ты все еще боишься высоты? — внезапно спрашивает Джордж. Дрим сужает глаза. — Да. — Там всего лишь одно падение, Дрим, — успокаивает его Фаунд. — Только один раз, и все. Ладно? Джордж делает легкий шаг вперед. Клэй отходит назад. Он не уверен, что он находит такого пугающего в этой троице мелких подстрекателей, которых он может легко столкнуть с ног, как кегли для боулинга. Голос Дрима опускается. — Ты не понимаешь. — Почему нет? — спрашивает Джордж, как будто они одни в пустом парке, стоят и ждут дождя. Дрим легко выдыхает. — Допустим, я иду с вами. Это всего лишь одно падение для вас, ребята, конечно, но я буду сидеть там, умирая от страха. Я могу потерять сознание. И когда мы все-таки упадем, я, вероятно, снова потеряю сознание, — его голос звенит от напряжения. — Может быть, я еще начну реветь. Звучит весело? Вы, ребята, хотите увидеть, как я снова в буквальном смысле становлюсь беспомощным младенцем? Он слышит, как его сестра хихикает, но взгляд Джорджа после предупреждения смягчается. — Я не думаю, что так будет, — говорит он. — Перестань так на меня смотреть, — дико реагирует Дрим. — Прекрати это. Вы ничего не можете сказать такого, что заставило бы меня пойти на эту штуку. Над ними повисает напряженное молчание. Его дыхание медленно успокаивается после задержки, которая, пока он не осознавал, приключилась во время его разглагольствований, и он встречается с мрачным взглядом Джорджа. — Что, если я предложу тебе сделку? — нерешительно спрашивает Джордж. Дрим смотрит на двух друзей, затем отходит. — Сделку? Джордж протягивает руку и тянет голову Дрима ладонью к своему затылку. Его тело быстро наклоняется вперед, прежде чем он успевает осознать уменьшение расстояния. Глаза широко раскрыты, костяшки пальцев прижаты к груди Джорджа, он чувствует тепло своего дыхания на ухе. Джордж тихо предлагает: — А что, если я покажу тебе фотографию, которую я сделал? Воздух из легких Дрима мгновенно вырывается наружу, скользя по плечу Джорджа. — Ч-что? — Идешь с нами, — шепчет он, — и я показываю тебе фото. Нервы ниже линии волос словно поют с каждым мимолетным моментом, когда пальцы Джорджа прижимаются к ним. Взгляд Дрима осторожно скользит по его сестре, чье внимание быстро привлекает Сапнап, который жестикулирует где-то в другом месте. Он позволяет себе вернуться к Джорджу, сопротивляясь желанию опустить руки и притянуть его к себе за талию. — Ты шутишь, — бормочет Дрим, когда прикосновение Джорджа ускользает. — Зачем тебе эта… эта дурацкая поездка? Джордж отходит назад и натягивает ремешок камеры через голову. Он опускает его обратно в сумку и осторожно говорит. — Я хочу максимально использовать свое время здесь, — легко отвечает он, затем делает паузу. — Провести большую часть времени с… с тобой. Если это означает помочь тебе немного расширить свои взгляды и попробовать что-то новое, тогда… — его глаза медленно поднимаются к Дриму, и он моргает. — Я готов попробовать. — Ты покажешь мне фото, — категорически говорит Дрим, чувствуя, что его сердце находится где-то в горле. — Покажу. Он качает головой, когда Джордж улыбается. — Я тебе не верю. Я не собираюсь идти на это и терять канонные жизни только для того, чтобы ты отшутился и не показал мне, — его голос становится тише. — А если ты лжешь? Как будто простого слова достаточно, чтобы стереть любые следы страха между ними, Джордж бормочет: — Доверься мне. В голове Дрима эхом всплывают воспоминания о тихих словах по телефонной линии, о том, как пальцы нежно ерошат его волосы, о ощущении, будто он смотрит на непрекращающийся ливень. Доверься. Звуки парка стихают вокруг него, пока он обдумывает, что означает предложение Джорджа. Он думает о том, как Джордж держит свою камеру, оберегая, прямо у своего сердца. Если Клэй откажется от обмена фотографиями из-за страха, это сломает хрупкий мир между ними. Как Дрим мог отказаться? — Я действительно, очень тебя ненавижу, — хрипло говорит Дрим. Нервный клубок в его животе ненадолго исчезает, когда Джордж улыбается ему. — Меня это устраивает. При первых признаках успеха этой аферы Сапнап хватает их за локти и тянет к аттракциону.

_____________________

Дриму показывают две картинки по цене одной. Первую он с трудом может воспринять, его горло пересохло, а руки дрожат, когда он, спотыкаясь, добирается до ближайшей скамьи. Сапнап засовывает себе под нос распечатанное изображение, сделанное во время поездки, и хлопает его по спине, когда вокруг него раздается хохот. Пока Клэй сидит в этом заполненном людьми гробу, чувствует себя так, будто он на пути к своей гибели, зернистая пленка увековечивает улыбку его сестры и ухмылки Сапнапа. Дрим смотрит на себя на фотографии. Он знает, что бормотал всякую чушь, как маньяк, сидя рядом с Джорджем и паникуя до того момента, пока падение чуть ли не вырвало весь воздух из его легких. С него до сих пор капает вода и пот от последствий поездки. Чего он не знал, так это того, что уткнулся лицом в плечо Джорджа, сцепив их пальцы в ужасной хватке, в то время как свободная ладонь Джорджа успокаивающе притянула его голову ближе. Это первое существующее фото этих двоих, и оно выглядит так? Дрим пытается переварить эту информацию, отходя от тошноты. Внимательность Джорджа к своим страхам не нова. Должно быть, он был слишком удивлен, чтобы стряхнуть с себя Дрима, позволив ему схватиться за руку во время поездки, но в конечном итоге ему стало не по себе. И все же улыбка на лице Джорджа в этом кадре вселяет в Дрима надежду. Он сглатывает и не улавливает обычного чувства вины, которое приходит после этого. Пока его голова все еще горит, он просит Джорджа показать второе фото. — Ты выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит, — вежливо отказывает Джордж. — Просто подожди, пока ты сможешь видеть нормально. После двадцати минут ходьбы в мокрой одежде и еще пяти, проведенных на скамейке, Дриму наконец показывают камеру. Его сестра и Сапнап сбежали, чтобы покататься на гламурной Космической горе, и в третий раз Джордж отклонил их приглашение. День достаточно утомил их, чтобы намекнуть на то, что он близится к концу, когда солнце опускается в небо с такой же усталостью. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Джордж, осторожно садясь рядом с ним. Пурпурные и синие огни светятся и отражаются от металлического окружения. Семьи проходят мимо них, бормоча что-то о предстоящем фейерверке. Скамейка Дрима стала его местом отдыха, сделанным из темно-зеленой проволоки, когда он наконец приходит в себя. — У меня болит голова, — бормочет он. Пауза повисает над ними. Джордж молча вытаскивает камеру из сумки и переключает экран, чтобы показать свою галерею. — У нас была сделка, — нерешительно говорит он, протягивая руку Дриму. — Это фото будет выглядеть лучше, когда я приеду домой и кое-что подправлю, я знаю, что освещение не очень хорошее, и мне, вероятно, следовало сфокусировать фотоаппарат больше, так что извини, если это… Мчащиеся мысли Дрима замедляются до мягкого затишья, когда он фиксируется на изображении. — Джордж. — …Ага? Его глаза прослеживают каждый дюйм прекрасного запечатленного момента. Это Сапнап и его сестра на краю того же судна, которое чуть не убило его, но они попали в блестящие брызги падающей воды. Улыбки расплываются на их лицах так ярко, что он будто слышит пронзительные крики и их смех. Пушистые животные, которых он им купил, прижаты в целях защиты от воды к груди или находятся в воздухе, чтобы блокировать приближающуюся волну. Они словно купаются в радости. Если бы Дрим не знал, он бы принял их за семью. Медленно, с тяжестью в груди, вызванной неожиданным наплывом чувств, которые он не может назвать, он поднимает глаза. — Ты никогда не должен извиняться, когда показываешь мне что-то, что тебе небезразлично. Это невероятно. Глаза Джорджа распахнулись шире в ответ на похвалу, словно повторяя воспоминание Дрима об их пребывании в джакузи. Легкая улыбка появляется на его лице. — Действительно? — Я был прямо там, прямо рядом с тобой, и я не заснял ни секунды, — Дрим фыркнул от удивления. — Я имею в виду, как ты узнал, что вот, пришло время? Этот момент прошел мимо меня, но ты — ты сохранил это для меня. Навсегда. — Это просто картинка, — пробормотал Джордж себе под нос. Дрим улыбается. — Дурь несусветная. Это стоило тысячи поездок на этой кошмарной горке с заплесневелыми сиденьями. — Правда? — Я серьезно, — говорит Дрим с восхищением в голосе. Он наблюдает, как Дэвидсон тихо прячет камеру обратно. Джордж неосознанно вращает запястье, как только оно освобождается, сжимая пальцы в ладони и сгибая их, как будто они держат скрытую боль. Дрим думает о фотографии, аккуратно хранящейся в его рюкзаке, и, хотя он мало что помнит, кроме ощущения его маленькой руки в своей, хмурится. — Я сделал тебе больно? — тихо спрашивает он. — Что? — Джордж перестает вытягивать пальцы и останавливается, чтобы рассмотреть Клэя. — О, от того, что сжал мне… нет. Я в порядке. Его глаза неуверенно скользят по тонким костяшкам пальцев.  — Ты же не просто так это говоришь, верно? Ты же скажешь мне, если что-то не так? — Я… — Джордж коротко вздохнул. — Думаю, поначалу было немного больно, — когда он видит, что Дрим бледнеет, он быстро добавляет: — Однако это сразу же исчезло. Боже мой, что ты — остановись, мне не нужны обезболивающие. Честно, я в порядке. — Уверен? — Дрим настаивает на честности, медля с возвращением бутылочки в аптечку. Джордж смотрит на него. — Хорошо-хорошо. Прости меня. Его пальцы нервно подергиваются там, где они словно упираются в пространство стены между ними. В тишине его растущее стремление сказать что-то еще говорит ему, что если он попытается, может быть, Джордж позволит ему искать невидимые раны на его ладонях. Дрим осторожно сводит руки вместе, оставляя их на своих коленях. — Вообще-то, Джордж, правда, прости меня, — Клэй ловит себя на том, что действительно говорит это, и делает паузу, чтобы его мысли могли вернуться к своим губам. — За… за то, что я сказал ранее. Или что я не так сказал. Я знаю, что ты, вероятно, не хочешь это слышать, потому что мы обещали не спорить и не ругаться в «день Диснея», но — это правда. Глупо было с моей стороны шутить об этом. Извини. Без паузы Джордж бормочет: — Все в порядке. Губы Дрима молча приоткрываются. В нескольких сантиметрах друг от друга на неудобной скамейке, онемев после дня странных разговоров и робких улыбок, он все еще не понимает Джорджа. Он пытается, но не успокаивается, когда Джордж принимает его извинения. Легкое дыхание, которое он втягивает, насыщено влажным воздухом. — Честно говоря, я не понимаю, почему ты не злишься на меня, — говорит он. — Я привык к этому. Дрим пристально смотрит на него. — Что? Джордж, наконец, смотрит на него, в его глазах читается легкое удивление, когда он меняет фразу: — Я… я имею в виду, что ты говорил мне такие вещи какое-то время, Дрим, — его голос тихо падает. — Значит, я к этому привык. Усталая небрежность его слов бьет Дрима по лицу как заслуженная пощечина. Годы безответной тоски сделали это с Джорджем. Даже сейчас, после признания взаимности между ними, Дрим все еще находит способ раскопать свои старые раны. Сколько раз он отпускал обидные шутки, сам того не осознавая? В какой момент Джордж попытался наконец забыть эти чувства? — Пиздец, — это все, что может сказать Дрим. Его дыхание затихает; его глаза опускаются вниз вместе с ним. Он слышит, как Джордж слегка фыркает рядом с ним. На их плечах лежит долгое молчание, которое они не пытаются заполнить. Это похоже на общее признание; настоящее — это все, что имеет значение сейчас. Встреча с семьей Дрима, прогулки по оживленным тематическим паркам, поиск предлогов, чтобы стать ближе или потянуться друг к другу за руки. — Мы, — сказал Джордж чуть ранее. Дрим больше всего на свете хочет верить в эту новую возможность. Мы шли бок о бок весь день. Мы разделили бутерброд, который я сделал для него. Дрим смотрит на Джорджа на скамейке, сердце бьется громко и медленно. Мы всегда так ждем. По телефону, в джакузи, на кухне. Мы всегда оказываемся здесь. — Можно вопрос? — Джордж спрашивает, и Дрим кивает. — Почему… Почему тебе так не нравится это место? В ответ с губ слетает протяжный вздох. Джордж хмурится. — Похоже, иногда тебе здесь действительно нравится. Затем это чувство уходит, когда тебе напоминают, где ты находишься. — Я не знаю, что на это ответить, — признается Дрим. — Наверное, я никогда не был любителем Диснея, поэтому я не так радуюсь этому, как они. — А ты часто сюда приходил? — Ага. В основном до рождения моей сестры, но, как я уже сказал, я не сильно радовался этому, — улыбка проносится по лицу Дрима прежде, чем он успевает сдержаться. — Ну, я имею в виду, тут было клево, когда я был слишком мал, чтобы кататься на всех больших аттракционах. — Странная вещь, чтобы нравиться, — размышляет Джордж. — Да, да, — отмахивается он. — Меня просто не заставляли делать то, чего я не хотел. Я мог ждать внизу с мамой, поедая мороженое, пока все остальные шли вперед, — его улыбка начинает смягчаться. — Я… я помню, однажды, моя старшая сестра как-то уговорила ее покататься, и вместо этого мой папа остался со мной. Джордж поворачивается к нему лицом, и Дрим смотрит ему на колени. — Он… он действительно не знал, что делать, понимаешь? — Дрим слегка посмеивается, переплетая пальцы между собой на своих бедрах. — Мы никогда не были так близки. Но… он купил мне этот дурацкий шарик. Как будто это сделало бы все волшебным образом лучше, и я бы влюбился в Диснейлэнд прямо здесь, на месте, — он делает паузу, когда слова затихают, позволяя воздуху медленно подниматься между ребрами. — У него была такая широкая улыбка на лице, когда он вручал его мне, и на мгновение это сработало. Дрим смутно слышит парковую болтовню в своей памяти; видеть теплое выражение лица кого-то, кто должен быть незнакомцем. Его грудь болит от медленного осознания того, что он тонет в смоле старых шрамов. — Он никогда больше не смотрел на меня так. Кончики пальцев Дрима плотно обхватывают его костяшки пальцев, и он разжимает их, когда чувствует напряжение. Неприятные воспоминания накапливается в его груди; устойчивые вдохи облегчают это. — Почему ты согласился привести нас сюда? — тихо спрашивает Джордж. Дрим смотрит на блестящую тревогу в его глазах и сухо улыбается. — Нужно переписать старое, чтобы работать над новым, верно? Его брови поднимаются. — Это действительно твои мысли на эту тему? — Возможно. Они снова замолкают, поскольку любые опасения, исходящие от взгляда Джорджа, остаются невысказанными. Дрим начинает любить это. Они смотрят на космические конструкции вокруг них, и его взгляд цепляется за небольшую лужу, оставшуюся после вчерашнего дождя. Бесконечное солнце и многочасовая жара не испарили ее. Джордж внезапно спрыгивает со скамейки. Дрим смотрит на него. — Мы можем пойти прогуляться? — он спросил. Дрим дарит ему мягкую улыбку и встает на ноги. Его ноги больше не чувствуют себя так, как будто они только что сошли с лодки, наконец-то оправившись от непростой поездки на том судне. Их тихая прогулка стабилизирует затянувшуюся паранойю, когда он ходит, ритмично переступая с пятки на носок. — Это их последняя поездка? — наконец спрашивает Джордж. Дрим кивает. — Думаю, я сообщу им все, когда они закончат. — Сапнап выглядит довольным. Я уверен, что он… о, вот и все. Дрим оглядывает их пустое окружение после внезапной паузы в речи Джорджа. — Где они? Его вопрос игнорируется. Джордж вытаскивает бумажник из кармана и достает доллары. — Что? Что ты делаешь? — спрашивает Дрим, прежде чем его взгляд наконец останавливается на сотруднице парка, окруженном надутыми мышиными ушами, привязанными к веревочкам. Джордж проходит к ней, не оставляя Дриму иного выбора, кроме как следовать за ним. Он кладет руку ему на плечо, чтобы остановить его. — Что, — повторяет он, — ты делаешь. Джордж пожимает плечами. — Покупаю тебе воздушный шарик. — Нет, это не так, — Дрим тянется к бумажнику, когда Джордж снова начинает уходить. — Я серьезно, Джордж, нет. К его удивлению, Джордж слушает его. Его деньги уже спрятаны, прежде чем Дрим успевает уловить какое-либо движение. Остановившись на пути к ожидающему рабочему, он смотрит на Дрима с ровной улыбкой, и у него перехватывает дыхание. — Хорошо, — говорит Джордж. — Тогда купи мне один. Клэй усмехается. — Что? — Я хочу воздушный шарик, — настаивает Джордж. — Нет. Его лицо искажается в знакомой упрямой уловке. — Да. Дрим в изнеможении изучает выражение его лица и смягчается. Он достает карточку из рюкзака, чтобы вежливо поприветствовать работницу. Он выбирает синий, приятный для глаз шарик, заключенный в прозрачную оболочку. Это самый темный из всех возможных вариантов, но слабый солнечный свет словно освещает его, танцуя сквозь пластик, когда он передает его Джорджу. — Спасибо, — чирикает Джордж. Не прошло и секунды после того, как они отошли, он протягивает сжатую руку Дриму. — Чт… — Можешь подержать это для меня? — спросил Дэвидсон. Он машет веревкой перед собой с довольной улыбкой, и Дрим смотрит на него с поражением. — Боже мой, — бормочет он, беря воздушный шарик из рук Джорджа. Джордж смеется, когда он начинает отходить назад к их скамейке, отступая назад, чтобы продолжать пялиться на побежденное выражение лица Дрима. — Ты такой простой, — дразнит он. — Мне даже не пришлось пытаться. Дрим тянет шар вниз и легко стучит им по носу Джорджа. — Молчи. Джордж отбивает его шарик с глухим звуком, когда его ладонь сталкивается с резиной. Дрим снова стучит им по макушке и хихикает. — Я сейчас его лопну, — жалуется Джордж. — Облом, — тепло говорит Дрим, засовывая воздушный шар под подбородок и глядя вниз. Он видит, как рот Джорджа открывается и замирает, когда странный свет скользит по его лицу. Он тянется к своей сумке на бедре Дрима. — У меня есть идея. Вес камеры снимается с плечевого ремня, и рука Дрима натягивается на пластиковой веревке. Он быстро бросает взгляд на сосредоточенное выражение лица Джорджа, мысль о другом снимке заставляет его грудь трепетать от любопытства, пока объектив не наклоняется к нему. Его сердце сильно колотится. — Джордж? Рука на веревке воздушного шара подталкивается к его туловищу; кончики пальцев Джорджа холодеют. — Держи его перед головой, — мягко приказывает Джордж. Дрим слушает и нерешительно прячется за цветными ушами. Он едва может видеть за синим нейлоном, но чувствует на себе камеру Джорджа и не помнит, как моргать. Эта фраза разрывает его душу маленькие кусочки, состоящие целиком из неуверености. Он думает о себе, застывшем в кусочке жизни Джорджа, которого можно будет перевезти за тысячи миль, когда путешествие, наконец, закончится. Его безликость обречена жить вечно. Хотя он этого не видит, Джордж говорит: — Улыбнись. Хотя Дэвидсон это никак никогда не узнает, Дрим улыбается. Щелчок фотоаппарата следует за этим чуть позже. Дрим медленно опускает шар и видит, как Джордж с ухмылкой изучает экран. Небо позади него становится бледно-розовым, обрамленное мандариновым силуэтом, и Дрим желает, чтобы он тоже был достаточно смелым, чтобы сделать снимок. Он даже не станет просить увидеть его. — Есть ли причина, по которой ты не хочешь, чтобы мое лицо было в кадре? — Дрим шутит, отчаянно пытаясь понять узнать настоящую причину, но он терпит неудачу, когда он видит, как лицо Джорджа дрогнуло. Его рот медленно закрывается от веселой улыбки. Сложное выражение застывает в его бровях, когда он сглатывает, и Дрим наблюдает за движением его бледного горла. Глаза Джорджа скользят мимо его плеча. — Кажется, я вижу твою сестру, — говорит он и наконец-то выключает камеру.

______________

Солнце уже село, когда машина Дрима подъезжает к дому его семьи. Проголосовав за то, чтобы покинуть парк, и договорившись о телефонных звонках с его матерью, они решили довезти его сестру домой. Дорога длинная и темная, но успокаивающая своей знакомостью. Они откидываются на кожаные сиденья с высохшей от пота кожей, а зевота становится обычным явлением. Рама автомобиля грохочет, когда они подъезжают к бордюру. Мать Дрима оставила включенным свет на крыльце, и он может видеть лунный свет, мерцающий на озере за ним. — Я, эм. Я собираюсь проводить ее, — произносит Дрим низким голосом, нарушая теплую тишину. Волосы его сестры светятся желтым, когда она проходит мимо фар его машины. Он не просит своих друзей пойти с ним. Дрим присоединяется к своей сестре на их пути к входной двери, и она не говорит ни слова, только слегка подталкивает его, чтобы он пошел по траве. Она привыкла к его зависанию. Он пытается не обращать внимания на малейшее нытье в животе, говорящее ему, что он недостаточно часто звонит ей или что ему следует чаще приглашать ее на обед. Она выходит во внутренний дворик и бормочет на прощание: — До свидания. — В следующий раз ты можешь остаться на ночь, — предлагает Дрим. Она пожимает плечами. — Может быть, когда сезон закончится. — Удачи на завтрашней тренировке, — он слегка улыбается ее закатившимся глазам. Говоря легким, сухим тоном их матери, она издевается над ним: — Ранняя пташка получает червячка. — Ага, верно, — соглашается он сквозь смешок и обнимает ее за плечо. Она наклоняется к нему, когда они обнимаются, и между ними оказывается зажат синий Стич. — Спасибо за сегодняшний день. Было весело. Он позволяет своему предплечью соскользнуть с ее плеч. — Напиши мне, хорошо? — слабая боль пронзает его грудь; насколько бы они ни выросли за эти годы, сгибая коленки и сравнивая их рост, она все равно такая маленькая. Она останавливается, держа руку на медной ручке двери, и позволяет пальцам соскользнуть. — Хэй, Клэй? — А? Ее рот открывается в тихом заикании, прежде чем, наконец, она произносит: — Мне очень нравится Джордж. Он тут же ухмыляется. — Это хорошо. Я рад, что это так. Она решительно кивает и отводит взгляд, поэтому он уходит с патио. Через окна своей машины он видит Джорджа и Сапнапа, ожидающих за праздным свечением экранов своих телефонов. Ночной воздух согревает его горло. — Я, гм. Я знаю. — тихая сила в ее голосе заставляет его повернуться. Он встречает ее взгляд на полпути, озабоченно сдвинув брови. — Знаешь что? — Что он тебе тоже нравится. Лицо Дрима вспыхивает, когда они смотрят друг на друга с расстояния в несколько футов тишины. Их мир травы и бетона кажется бесшумным, если не считать слабого жужжания жуков в ночи. — Ох, — только и успевает сказать он. — Но, как я уже сказала, я думаю, что он милый. И смешной. И вообще это все как-то странно, — кажется, она смотрит куда угодно, только не на его лицо, и на этот раз он благодарен ей за это. — Он клевый. — Прохладно как-то, — Дрим вздрагивает от мягкой паузы в его голосе. Она прочищает горло от жалости к звуку. — Вы… вы, ребята, как… — Нет, — бросается словами он, широко раскрыв глаза от удивления. — То есть, нет. Нет. Мы просто друзья. Слово ощущается неправильным во рту, словно угольки истины, отчаянно засыпанные песком. Но это не ложь, они не более чем друзья. Они не должны быть чем-то большим. Он смотрит, как его сестра хмурится. — Ой. Дрим пытается не думать о ее замешательстве после его ответа после того, как она провела с ними весь день, и пришла к совершенно другому выводу. Он хотел бы, чтобы он был достаточно бесчувственным, чтобы винить в этом ее наивность. Они молчат еще мгновение. — Я сейчас пойду, — говорит он. Она сухо улыбается ему, когда он уходит во двор. — Не разбейся. Его голова все еще гудит от вида огней на крыльце во время поездки домой. Теплая атмосфера освещала лицо его сестры; как ее губы сложились вокруг имени Джорджа, когда оно упало с тихим одобрением. Ее слова продолжают звучать в его голове. Дрим снова обнаруживает, что хочет видеть глазами кого-то другого, кроме себя. Он с болью осознает, что его собственные выражения и слова делают его сердце очевидным, но что его сестра заметила в Джордже, что подразумевает такую ​​же привязанность? Она права? Это было реально? Я пропустил это? Светофоры скользят по лобовому стеклу, когда он подъезжает к свободному перекрестку. Красные щелчки для встречных, пустых полос. Холодный вес его телефона упирается в бедро, недавно отключенного Сапнапом от зарядного порта. Когда он снова ускоряется, телефон бездумно соскальзывает в сторону и гремит под его сиденьем. — Здорово, — бормочет Сапнап в сторону пассажирской двери, его лицо светится белым на его собственном экране. Дрим поднимает глаза к зеркалу.  — Джордж, ты можешь до него добраться? — А, да, — Джордж ненадолго пригибается в темноте машины. Гладкое устройство висит над левой стороной сиденья Дрима, и этот угол касается его плеча. Он переоценивает расстояние, когда тянется за ним, пальцы скользят по костяшкам пальцев Джорджа и останавливаются из-за ошибки. Этот контакт длится дольше, чем нужно. Он отступает на удивление медленно, проверяя уходящие секунды, и он чувствует, как пальцы Джорджа слегка подпрыгивают, чтобы коснуться его. Прикосновение прерывается, когда Дрим снова кладет телефон перед собой. — Спасибо, — бормочет он, но нервы на его руках ярко горят. Джордж ничего не говорит. Поездка на машине продолжается в тишине, если не считать музыки Сапнапа и рассеянного пыхтения в его телефон в углу. Дрим считает попутные перебежки на дороге и старается не думать. Он терпит неудачу. Их день постоянно прокручивается в его шатающемся сознании; взгляды, прикосновения и секреты, которые наполняют надежду, слишком теплую, чтобы быть живой этой осенью. Он щурится на нечеткие огни на дороге, как будто они хранят его воспоминания. В резких сияющих преломлениях света он осмеливается представить, что выходит за пределы созданных ими линий. Он осмеливается представить, что если бы представилась возможность, Джордж последовал бы за ним. Музыка плывет между закрытыми окнами в их уютном пространстве, пока он гонится за небольшим намеком на идею. Дрим крепко кладет большую ладонь на руль, крепко удерживая его, и отпускает другую руку. Он задерживает дыхание между ударами песни. Асфальт хрустит под колесами. Лучи его фар лишь освещают темноту. Он просовывает руку между своим креслом и дверцей машины и медленно тянется за сиденье. Достаточно близко, чтобы засекретить это немое предложение, но достаточно очевидно для глаз Джорджа, — он вытягивает руку. Опасность лезет в черную тишину; уличные фонари светятся на его раскрытых пальцах. Его рука ждет любых признаков жизни. Вернись, просит он, не отрывая взгляда от дороги. Пожалуйста, вернись. Через мгновение его подголовник наклоняется вперед под давлением Джорджа, опирающегося на него. Он слышит низкий выдыхаемый шепот позади себя. Пальцы Джорджа нежны и медленны, когда они тихонько скользят в руку Клэя.