Сахарный замок

«Уехал в штаб. Деньги в ящике стола. Л.А.» Микаса нашла записку на обеденном столе следующим утром, когда спустилась на первый этаж после пробуждения. Азиатка даже не могла сказать к лучшему это или нет. Постоянное присутствие Леви несомненно ее напрягало бы, однако оставаться одной в этом холодном доме тоже не казалось привлекательным. За утро она успела искупаться, сделать уборку, выпить чай, почитать и даже поспать полчасика, однако стрелки часов двигались как никогда медленно, приближаясь только к полудню, хотя девушке казалось, что она бродит в этих комнатах, с одного угла в другой, уже вечность. Когда ты живешь в шумном, полном людьми штабе по строгому расписанию, где каждый твой час расписан по мелочам, время пролетает быстро и незаметно, а к вечеру бываешь таким уставшим, что отрубаешься ещё раньше, чем голова коснётся подушки. Но приехав сюда, Микаса поняла, что у неё по своей сути нет никаких увлечений или хобби. Вся ее жизнь была заключена в тренировках, вылазках, охране Эрена и службе на Элдию, другим она не занималась, да и не умела ничего. После полудня, когда Микаса в десятый раз рассматривала книги на полках, в дверь неожиданно постучали. Девушку накрыла легкая паника, потому что гостей она не ждала, Леви бы стучаться не стал, а посыльный с разведки должен был проехать через деревню вечером. Медленным шагом Микаса подошла к окну и осторожно выглянула так, чтобы ее саму не было видно. На крыльце стояла незнакомая женщина, чьё лицо не получалось разглядеть из-за укрытия. Азиатка уже было решила проигнорировать, а потом вечером обсудить с Леви действия в таких случаях, но в дверь снова постучали, а через мгновение за дверью послышался голос: — Извините, дома есть кто-нибудь?! Я ваша соседка! Замешкавшись ещё на пару секунд, Микаса сделала глубокий вдох и все-таки подошла к двери, решив, что подобным поведением она привлечёт больше лишнего внимания, а ей велели вести себя как обычной деревенской хозяйке. С крыльца на молодую жену, широко улыбаясь, глазами болотного оттенка смотрела красивая невысокая женщина лет тридцати пяти, ее каштановые волосы были собраны в хаотичный пучок, на талии, поверх простенького бежевого платья, был повязан забавный белый фартучек с цветочной вышивкой, которая сразу привлекла внимание Микасы своей красотой. — О, привет! Меня зовут Лора, моя семья живет справа от вас, я просто хотела познакомиться с новыми соседями и преподнести этот пирог в подарок на новоселье, такая у нас в Ройтлине традиция! — женщина широко и добродушно улыбалась, протягивала девушке тарелку, прикрытую клетчатой тряпочной салфеткой. Микаса на несколько мгновений замерла, не привыкшая к такому повседневному общению с гражданскими, она просто не знала как реагировать и что будет правильнее ответить. В штабе между сослуживцами никогда не было подобного проявления интереса или доброжелательных знакомств, все всегда следовали уставу, только близкие друзья на досуге могли позволить себе обычное шуточное общение, которое и то не было таким повседневно-обычным. — С-спасибо, приятно с вами познакомиться, — тихо ответила Микаса и аккуратно забрала с рук женщины тарелку, от которой аппетитно пахло свежей выпечкой. — Мы в нашей деревне, к сожалению, не очень осведомлены о таких вещах, но мы слышали, что вы молодая пара известных разведчиков! Мы очень рады, что настоящие герои решили поселиться здесь! Ты такая молодая, как твоё имя, милая?! — Меня зовут Микаса, — все также спокойно ответила девушка, все ещё обескураженная таким эмоциональным напором со стороны соседки. — Какое красивое имя! Да и сама красавица! Твоему мужу невероятно с тобой повезло! Что ж, я не буду тебя больше отвлекать, если нужна помощь или будут вопросы, то можешь смело ко мне обращаться, удачного дня, Микаса! — женщина внезапно приобняла азиатку, а после летящей походкой сбежала с крыльца также неожиданно, как и появилась, оставив все ещё шокированную Микасу на пороге с тарелкой в руках. Тыквенный пирог был невообразимо вкусным. Голодная, все ещё не обедавшая девушка первым делом после ухода соседки, налила себе чай и отрезала кусочек ещё тёплого пирога, который оказался тыквенным и до безобразия вкусным. Микаса не помнила, когда в последний раз ела домашнюю еду. Конечно, иногда ее баловали всякими изысками на различного рода политических мероприятиях, которые проводились в разных дорогих торжественных залах или в самом королевском дворце, но почему-то еда там все равно не имела того вкуса, который бывает у самого обычного пирога, приготовленного самой обычной домохозяйкой в самой обычной деревне. Но что было для Микасы ещё большим удивлением, чем приход соседки — это визит ещё двух других соседок. Яркая и лучезарная, одетая в желтое платье, Санна появилась на пороге дома Аккерманов ближе к двум часам дня, когда Микаса от скуки раскладывала посуду и кухонный инвентарь по шкафам, как ей казалось, в более удобном порядке. Санна была ростом чуть ниже Леви, у нее были ярко-рыжие волосы, чуть ли не пылающие под лучами солнца, и небесно голубые глаза, напоминающие оттенок глаз Хистории, ее слегка детское круглое личико было покрыто забавными веснушками и с губ ни на секунду не слезала улыбка. Возрастом она показалась Микасе моложе Лоры и старше неё самой, около двадцати пяти лет, может чуть больше. Но Санна пришла не одна, если, конечно, большой живот, смотрящийся довольно мило на ее хрупкой фигуре, считался за отдельную личность. Будущая мать принесла девушке горячих пирожков и, также ярко познакомившись, пожелав счастливой семейной жизни и сообщив, что она живет слева от Аккерманов, ушла не менее феерично, чем Лора. Марта, появившаяся в пять часов вечера с трёхлитровой банкой фруктового компота, отличалась от предыдущих двух женщин как минимум своим спокойным нравом. Она была также доброжелательна, но более сдержанна и тактична. Ростом не уступая Микасе, Марта была чуть более крупного телосложения, темные волосы были собраны в аккуратную прическу, а под карими выразительными глазами на белом лице выделялась небольшая родинка. Чисто по внешнему виду азиатка могла предположить, что последней на сегодняшний день посетительнице ее дома было около тридцати лет. Марта сказала, что живет напротив Микасы и, пожелав крепких нервов во взаимодействии с «капризными сволочами, именуемыми мужчинами», ушла размеренной походкой. У азиатки остались смешанные чувства после знакомства с активными и отзывчивыми соседками. Простые в общении, они оставили после себя приятное тепло на сердце, уносящее Микасу мысленно в далёкие дни, когда ее мама и Карла тоже были вот такими обычными домохозяйками, пекущими пироги и радующимися новым знакомствам. Они были уютными. Пахли свежим хлебом и домашним очагом. Улыбались так, будто новая соседка — это самое прекрасное, что с ними случалось и неважно, что они толком о ней ничего не знают. Красивая вышивка на чуть испачкавшемся белом фартучке Лоры, красные цветочки на желтом широком, в виду ее положения, платье Санны, вязаная шаль на плечах Марты и их общее, будто одно на троих, тепло, которым они согревали просто стоя рядом. Ностальгия по давно утерянному домашнему уюту, что создавали умелые и тёплые материнские руки как ее матери, так и Карлы накрыла ее неожиданно. Это неприятное чувство тоски только сильнее подкреплялось ее одиноким пребыванием в пустом «сахарном замке», который с каждым проведённым в нем часом становился девушке все ненавистнее. И никогда в жизни Микаса не могла подумать, что так обрадуется безразлично брошенному ее мужем: «я пришёл». Леви появился к семи вечера, когда Микаса, сидя на диване, читала книгу и кушала пирожки, запивая их компотом, пытаясь хоть как-то бороться с разливающимся внутри неё отвратительным чувством жалости к самой себе. Он устало снял с себя форменный плащ и обувь, кинул на письменный стол целую стопку документов, после чего сразу же пошёл в свою комнату, взял оттуда вещи и скрылся в ванной. Теперь было спокойнее. Хоть и напряженнее, но Микаса готова была терпеть этот дискомфорт, лишь бы не оставаться одной. Сейчас, когда помимо неё в доме появился ещё один человек, девушка почувствовала течение жизни, как будто до его прихода Микаса находилась в вакууме, где нет ни времени, ни пространства, лишь гнетущее одиночество и бесконечная тишина, разбавляемая только ее собственным дыханием. Звуки, издаваемые другим человеком, будь то шаги, вздохи или шум воды за дверью ванной, невероятно успокаивали и неважно было кто именно их инициатор. — Что это? — услышала она позади безразличный голос и обернулась. Леви стоял в домашних серых штанах и белой футболке, вытирая волосы полотенцем и смотрел на остатки пирога, компота и пирожков, лежащих на столе. — Соседки принесли, — спокойно ответила девушка, стараясь не смотреть на искупавшегося мужчину прямым взглядом, почему-то считая, что нарушает его личное пространство, которое и так для них двоих было стёрто. — Надеюсь, проблем не возникло, — спросил он с легким нажимом, обернувшись к сидящей на диване девушке. — Нет, они просто поздоровались, — Микаса закрыла книгу и, встав с дивана, собиралась подняться к себе в комнату, но внезапно услышала звуки с кухни, заставившие ее остановиться. Леви поставил чайник на огонь и, предварительно достав из шкафа свою любимую чашку, полез к верхним полкам на поиски своего чая. — Я переложила чай, он в нижнем левом шкафу, — пояснила Микаса, дабы избавить его от лишней траты времени. — Вижу ты времени зря не теряла, — с насмешливыми нотками в голосе сказал Леви и, не оборачиваясь на девушку достал из нижнего шкафа предмет своих поисков. — Нечем было заняться, — выдавила из себя азиатка, стараясь приглушить внутренний наплыв печали от резкого осознания того, что завтрашний и последующие дни будут такими же пустыми. — Тебе налить? — услышала она вопрос от все ещё стоящего к ней спиной Леви и слегка растерялась от столь неожиданного предложения, ибо в штабе он ещё никому подобной чести не оказывал. Майор, не прерываясь, готовил чай, а Микаса не знала имеет ли право соглашаться. Не то чтобы она остро нуждалась в чае на данный момент, просто ей хотелось подольше ощущать присутствие человека рядом. — Да, — сказав чуть более тише, чем планировала, девушка подошла и, достав две тарелки, вилки и ложки, поставила их на стол, пока мужчина заливал кипяток в чашки. Разложив в тарелки оставшиеся куски пирога, Микаса стала дожидаться, пока мужчина закончит свои манипуляции и, когда он подошёл и аккуратно поставил дымящиеся тары на поверхность стола, заняла свое место напротив него. — В штабе все хорошо? — ровным тоном спросила азиатка, отпив немного чая. — Как обычно, — ответил майор, после чего откусил небольшой кусочек пирога, — неплохой вкус. — Да, ваш чай тоже очень вкусный, — одобрительно выдала девушка. У чая, приготовленного им, всегда был несравненный аромат, который сложно было забыть или хотя бы найти похожее. — По сравнению с той ослиной мочой, которую готовишь ты, любой чай покажется вкусным, — невозмутимо выдал мужчина, на что девушка лишь слабо усмехнулась. Скажи это кто-то другой, она бы возможно обиделась, но Микаса была закаленная, когда дело касалось общения с Леви. От него можно было ожидать чего угодно, но не лживой лести. Он всегда все говорил прямо в лицо и иногда в довольно своеобразной форме, к которой азиатка привыкла за годы общения. Тем более чай она действительно готовила такой себе. Оставшееся время они провели в тишине, что прерывалась только редкими постукиваниями посуды об стол или друг друга. Молчание вовсе не было неловким для Микасы, скорее наоборот — оно было уместным. Будто лишние разговоры в данной ситуации только навели бы ненужной суеты и придали бы чаепитию ложную атмосферу. А так было вполне комфортно. Почти как собрания в штабе с отрядом для обсуждения очередной вылазки, за которым они успевали выпить не одну кружку чая, разве что людей в этот раз было меньше. Разве что в этот раз не было друзей. Не было Эрена. Леви закончил раньше и, помыв за собой чашку и тарелку, ушёл в гостиную работать над бумагами, принесенными им из штаба. Азиатка, проделав ту же процедуру с посудой, забрала свою книгу и направилась в сторону лестницы, решив подняться к себе и не крутиться лишний раз под ногами, однако непонятный ей самой внутренний импульс вынудил ее затормозить у самой первой ступеньки. Взгляд невольно прошёлся по силуэту мужа, сидящему за письменным столом над горой ненавистных ему отчетов с таким смиренным уставшим лицом, что девушку даже начала грызть совесть. Наверное, ей было бы легче упрекни он ее хоть раз. Но он молчал. Винил ее, считал всю эту щекотливую ситуацию результатом ее необдуманных, скоропостижных действий, результатом ее эгоизма, но все равно упорно продолжал держать нейтральную позицию. Он не говорил ей прямо, но она знала, потому что и сама винила себя. Не жалела, но понимала, что ответственность лежит на ней. Свободная Элдия, торговые договора и другие веские причины для согласия были лишь жалкими оправданиями за которыми скрывалась ее личная выгода. Счастливая жизнь с Эреном. Для Леви же не было никакой выгоды и этот факт тяжёлым камнем лежал на душе девушки. — Может… я могу помочь? — тихо спросила азиатка, сделав в сторону мужчины небольшой шаг. — Не стоит, — ответил он исчерпывающим тоном, не отрывая взгляда от бумаг. Зная вспыльчивый характер бывшего начальника, Микаса не решилась настаивать и лишний раз играть на нервах мужчины. Ненадолго задержав на его широкой спине пристальный взгляд, будто пытаясь через его движения, сокращения мышц прочитать внутреннее состояние, девушка сдалась и, пожелав спокойной ночи, скрылась в тени лестницы. Стены, что были выше, толще и крепче Марии, Розы и Сины охраняли внутренний мир Леви от посторонних лиц.

***

«Уехал в штаб. Деньги в ящике стола. Мои книги для тебя в свободном доступе. Л. А.» Новая записка встретила Микасу на том же месте следующим утром. Упоминание книг вызвало у азиатки столько же вопросов, сколько и радости. Она не прикасалась к имуществу мужа, почему-то считая, что он бы этого не одобрил, о брезгливости Леви в штабе знали все: от мала до велика. Аккерман ненавидел, когда люди лишний раз без надобности трогали его вещи, да и вообще задерживались в его кабинете и личном пространстве, первое время он просто прожигал человека испепеляющим взглядом из-под нахмуренных бровей, а при превышении телесного контакта между гостем и владениями майора не стеснялся в грубых выражения. Единственный, кто приходил в обитель чистоплюя, преспокойно контактировал с начищенными до зеркального блеска поверхностями и вообще чувствовал себя там вполне комфортно — это был командир Эрвин, в отношении которого у майора почему-то были особенные исключения из общепринятых правил. Та незримая, но ощутимая связь между Леви и Эрвином была для Микасы покрыта непроницаемой завесой тайны, вызывала вихрь вопросов, но при этом казалась подозрительно знакомой и отдалённо притягательной. О прошлом Аккермана и Смита, об их знакомстве и бескрайнем доверии между ними слыли легенды. Майор во всем беспрекословно доверял командиру, прислушивался к его мнению и никогда не сомневался в сделанном им выборе. Эрвин всегда был неким ориентиром для всей разведки, а потом и военной организации, но именно в отношении с Леви — это было заметнее всего. Даже в те далёкие дни бесконечных войн с титанами, когда репутация Крыльев Свободы и самого Смита висела на волоске, когда даже в уже казалось бы отданных сердцах разведчиков силилось семя раздора и отрицания, именно Леви был тем, кто использовал все своё безграничное влияние и авторитет, дабы поддерживать в нерадивых подчинённых веру в командира и великие цели, что преследовал Разведкорпус годами. Однако Леви всегда держался своих принципов и был верен самому себе. В какой-то момент Микаса начала замечать в отношениях между командиром и Аккерманом призрачный отблеск себя и Эрена и это поначалу ее успокаивало, вселяло в израненное сердце девушки надежду на то, что между ними тоже установится такой уровень взаимного понимания и доверия. Но годы службы открыли для неё то, что раньше оставалось незамеченным или может не желало быть ею увиденным. Леви был для Эрвина таким же ориентиром, как и он сам для майора. Отдача между ними всегда была взаимной, но они никогда не лишали друг друга права выбора, всегда оставались верны себе. И никогда не принимали доверие и верность друг друга как должное. В Леви был стержень, которого не было у Микасы. Леви не потерял себя в служении. На несколько часов Микаса погрузилась в потрёпанный томик о довольно интересной истории путешественника. Новые книги — это новые возможности отвлечься от лишних мыслей, которые не покидают девушку в моменты одиночества, ставшим ее вечным спутником со дня получения статуса жены сильнейшего воина человечества. Прерывалась она только на уборку, к которой девушка относилась со всей серьёзностью, и чай с пирожками от Санны. Ближе к вечеру девушке пришло неожиданное осознание того, что посуду рано или поздно придётся вернуть, поэтому она, решив ничего не откладывать на потом, взяла две тарелки, банку и направилась к Лоре. Весь участок, да и сам дом показался Микасе полной противоположностью сахарного замка. Ухоженный двор, белый деревянный забор, тропинка к крыльцу, обнесённая камнем, аккуратный газон и различного рода цветы, даже деревья и кусты были пострижены. Азиатка, восхищенная красотой владений Лоры, медленно прошлась до крыльца и постучалась в дверь за которой слышался громкий женский смех. — Иду! — услышала она знакомый голос Лоры, а через несколько секунд распахнулась дверь и перед девушкой предстала хозяйка дома, все с тем же пучком и белым фартучком. — Микаса! Как я рада, что ты пришла! — воскликнула женщина и, подобно прошлому разу, крепко обняла азиатку. — Я хотела вернуть, — спокойно сказала девушка и протянула все ещё взбудораженной Лоре тарелку, обёрнутую в салфетку. — Не нужно было так переживать, я могла и сама за ней зайти! О, а это для Марты и Санны? — спросила женщина, указывая пальцем на остальные предметы в руках девушки. — Это… да, — все тем же ровным тоном ответила азиатка, пытаясь не обращать внимание на приятный запах, исходящий от Лоры. — Тебе очень повезло! Не нужно далеко идти! — женщина слегка отошла, освобождая проход и указала рукой в глубь помещения. Микаса посмотрела в указанную сторону и заметила сидящих за обеденным столом и весело щебечущих Санну и Марту. — Тогда… вы можете это им передать? — тихо поинтересовалась девушка, будто боясь прервать идиллию, царящую в доме. — О чем ты говоришь, милая?! Заходи, мы как раз собираемся пить чай! — Лора крепко схватила азиатку за локоть и настойчивыми движениями затащила ее в дом, не прислушиваясь к тихим отказам бывшей разведчицы. В доме Лоры было тепло во всех смыслах этого слова. В помещении, которое оказалось гостиной, объединённой со столовой, царила атмосфера типичного домашнего очага. Яркие шторы в горошек, светлые занавески, мягкие ковры, белая скатерть на обеденном столе с вышитыми на ней фруктами, сидушки на стульях, картины, вязанные ажурные салфетки на всех поверхностях и такой болезненно знакомый запах свежей выпечки витающий в воздухе. Каждый угол дома кричал о том, что Лора делала все возможное, чтобы создать свой собственный уютный мирок. — Микаса! Хорошо, что ты пришла! — Санна резво подскочила с места и обняла девушку с боку. — Санна, аккуратнее, не в твоём положении так подскакивать! — строго сказала Марта, после чего мягко улыбнулась Микасе и протянула руку для пожатия. Девушка ответила на рукопожатие и, подталкиваемая Лорой, которая уже успела забрать с рук Микасы банку и тарелку, заняла место за столом, на котором уже были выложены в красивые сервизные тарелки различные аппетитные булочки и пирожные. В центре круглого стола стояла прозрачная ваза с букетом из полевых цветов, а под ней ажурная салфетка с красивым узором. — Микаса, расскажи нам о себе! — заинтересованно спросила Лора, ставя перед ней чашку с чаем. — Да, у нас так давно не было новых людей! Нам очень интересно услышать о вас подробнее! — с неконтролируемым возбуждением щебетала Санна. — Я… мне нечего рассказывать, мы не так давно женаты, — немного растерянно отвечала девушка, стараясь звучать естественно и не выдать лишней информации. — Вы же разведчики? Наверное на работе познакомились, а как начали встречаться? — Санна становилась все напористее в своих вопросах, с каждым словом пододвигаясь к девушке все ближе. — Ты так молода, наверное трудно было решиться на свадьбу, вы, видимо, уже давно вместе? — поддерживала ее Лора. — Мы… ну… просто… — девушка уже не знала, хорошая ли была идея зайти на чай, она все ещё не имела чёткого понятия как с ними общаться и каков был «порог» информации, которую она могла разглашать. Они с Леви даже не потрудились придумать что-то вроде «истории любви» для обычных людей. — Вы на неё давите, прекратите сейчас же, — обыденным тоном, но в легкой приказной форме говорила Марта, отпивая чай. — Прости им их любопытство. — Ничего страшного, — вполголоса ответила Микаса, также отпив чая и мысленно поблагодарив соседку. — Давай мы хоть про себя расскажем тогда! Мне двадцать шесть лет, я вышла замуж за Седрика шесть лет назад, у нас две дочки, сынок и, как видишь, намечается четвёртый малыш! — нежно поглаживая свой живот говорили Санна, излучая какую-то странную чрезмерно жизнерадостную энергию, будто она сама была ещё совсем ребёнком, не видавшим горя. — Мое имя ты уже знаешь, мне тридцать два года, у меня два сына-оболтуса и такой же оболтус-муж Энди, они все вместе с мужем Санны работают на конной ферме в нескольких километрах отсюда, — ровным тоном продолжила Марта, которая, в отличии от Санны, старалась контролировать эмоции по максимуму и делала это умело. — Ну, мне тридцать шесть, у меня есть мой любимый муж Джек, детей у нас нет, мы владеем пекарней в придорожном городке недалеко отсюда, — чуть эмоциональнее Марты рассказала Лора с мягкой улыбкой на губах. Против воли Микаса все-таки заметила грустные нотки в ее голосе при упоминании детей, и с какой любовью в глазах она говорила про своего мужа, отчего азиатка не сдержала легкой полуулыбки. — Джек говорил, что твоему мужу больше тридцати, какая у вас разница в возрасте? — Между нами двенадцать лет, — слегка смутившись ответила девушка. — О, между мной и Джеком тоже двенадцать лет! — радостно выдала Лора, после чего с вызовом посмотрела в сторону подруг, — а вы говорили, что я одна такая глупая! — Твой Джек похож на мешок с картошкой столько, сколько я его вообще помню, а ее муж выглядит так, будто продал душу дьяволу за вечную молодость, — с абсолютно невозмутимым лицом выдала Марта, все ещё спокойно попивая чай. — Джек хоть и похож на мешок с картошкой, зато он хорошо Лору тра… — громко начала Санна, но тут же была перебита яблоком, которым Лора поспешно закрыла ей рот. — Санна! Сколько раз тебе говорить контролировать речь при новеньких, она ещё не готова! — резко выдала Марта, смотря на беременную с явным осуждением в глазах. Соседки продолжали спорить о мужьях, каких-то отдельных жизненных случаях, внезапно вспоминали смешные ситуации и начинали смеяться, после чего опять спорить, и не забывали периодически закрывать рот Санне, когда та начинала какую-то фразу, которая по-видимому не должна была быть озвучена. Микаса молча наблюдала за женщинами, стараясь уловить суть разговора, но получалось довольно плохо. Они, живущие бок о бок уже много лет, были на какой-то собственной волне, которая просто была девушке незнакома. Весёлые, отзывчивые и добрые женщины, среди которых азиатка чувствовала себя не в своей тарелке. Внезапно со стороны двери послышался хлопок и помещение прорезал радостный мужской голос. — Я дома! О, у вас тут новая жертва! — с насмешливыми нотками в голосе выдал невысокий упитанный мужчина, подойдя к столу и смотря на Микасу слегка усталыми, но добрыми карими глазами. — Джек, не надрывайся так, иначе картошка повалится, — не изменяя своему спокойствию сказала Марта, которую Лора хлестнула салфеткой по плечу. — Значит я зря принёс твои любимые имбирные пряники, Марта, — с театральным сожалением выдал Джек, доставая из мешковатой сумки небольшой пакет. Одетый в клетчатую красную рубашку и коричневые штаны — он выглядел как самый обычный деревенский семьянин. — О, Джеки, ты просто солнце! — с искренней радостью воскликнула Марта, забирая с рук мужчины протянутый пакетик, и тут же достала из него сладость. Микаса была уверена, что это была самая положительная эмоция, которую она вообще видела со стороны этой сдержанной женщины. — Как вкусно! — Ты же Микаса? Жена майора Леви? Эти женщины слишком глупые, они таких вещей не понимают, но я знаю какие подвиги вы совершили! Спасибо вам большое за свободу! Никогда бы не подумал, что буду жить по соседству с сильнейшим воином человечества! — мужчина говорил с таким искренним восхищением и благодарностью, что девушка даже опешила. За эти годы она частенько слушала слова благодарности от гражданских, но привыкнуть все равно не могла. — Не стоит меня благодарить, я выполняла свой долг, — спокойно ответила азиатка, смотря на свои руки, державшие чашку. — Что значит «глупые»?! Мы все прекрасно понимаем, просто не хотим, чтобы ей было некомфортно! Из-за тебя она вся засмущалась! — недовольно пробурчала Лора, зло поглядывая на мужа. — Все, я уже ухожу! Микаса, эти женщины настоящие ведьмы, не позволяй им себя доставать! Кстати, я очень хотел бы познакомиться с твоим мужем, позову его как-нибудь вечерком поиграть в карты, — с добродушной улыбкой сказал Джек, после чего попрощался со всеми и скрылся на лестнице, ведущей на второй этаж дома. Микаса вернулась домой совершенно обессиленная. Выйдя из дома на пару минут отдать тарелки, она провела там больше часа. Общение все-таки выкачивало энергию, тем более с такими активными людьми и тем более, когда ты не самый открытый человек. Все ее друзья со штаба знали характер Микасы и особо не пытались вытрясти из неё сверх ее собственной нормы, но здешние были в этом плане без тормозов. Они всячески пытались задействовать ее в своих обсуждениях, постоянно спрашивая ее мнение и задавая вопросы. Было сложно и непривычно, но это хоть как-то разбавило ее существование. Но что было более раздражающим, так это то, что после часа в доме Лоры — свой собственный казался Микасе тюремной камерой. Даже температура будто мгновенно упала и девушку начал пробивать лёгкий холод. Периодически молодой жене приходилось выходить на потрепанное крыльцо, чтобы подышать воздухом, потому что при долгом нахождении в доме, кислород будто медленно, но верно исчезал из ее лёгких. В памяти снова и снова возникал образ Эрена, который постепенно начинал казаться девушке лишь призрачным образом, некой иллюзией, которую никогда не существовало. Сердце предательски ныло от тоски по любимому брату, а стены дома казались Микасе стеной, разделяющей их. Дом был будто олицетворением их расставания. Ненавистный сахарный замок. — Почему ты тут? — с легким недовольством спросил Леви, который приехал к семи вечера и обнаружил жену, стоящую на крыльце. — Вышла подышать, — спокойно ответила девушка, смерив мужа равнодушным взглядом. Почему-то собственные негативные эмоции хотелось выплеснуть на него. — Холодно, иди в дом, тебе нужно следить за здоровьем, — с приказными нотками в голосе сказал Леви, пройдя мимо девушки к двери. — Я… сама разберусь, — тихо, но с явным раздражением процедила девушка, заставив мужчину затормозить и обернуться на неё с тем же равнодушным выражением лица. — Что не так? — спросил он с таким тоном, будто общался с капризным ребёнком и это злило девушку ещё сильнее. — Ничего, — Микаса из всех сил пыталась себя контролировать, понимая, что будет выглядеть перед ним глупо, если закатит истерику на пустом месте из-за своей неспособности держать эмоции в узде. Леви молчал, Микаса могла только краем глаза видеть, что он все ещё смотрит в ее сторону, будто ожидая от неё какой-то реакции. — Я слишком устал, чтобы возиться с тобой, поэтому соизволь ответить на мой вопрос без лишней суеты, — со свойственным ему раздражением сказал майор и продолжил, не дождавшись от девушки реакции: — мне работать дома? — Что? — спросила она удивлённо, обернувшись на все ещё неподвижно стоящего мужа. Весь его вид говорил о том, что вся эта ситуация была ему поперёк горла. — Я перенесу всю работу на дом, если тебе так будет легче. Да или нет? — он не уточнял, потому что знал, что она его поняла. Он видел ее насквозь. Прекрасно понимал, что вся ее пассивная агрессия и раздражение всего лишь побочный эффект одиночного пребывания в доме. Микаса не понаслышке знала о проницательности майора, не сомневалась в его способностях, но не знала, что она сама такая легкая для него добыча. — Да, — ответила она тихо, не поднимая на него взгляда. Могла бы соврать, сохранить свой образ сильной и независимой, но какой в нем был смысл, если он и так видел сквозь него? Она выглядела бы ещё глупее в его глазах, если бы попыталась в такой ситуации строить из себя то, чем не является. — Я тебя понял, — сказал он спокойно, без какого-либо превосходства или надменности в голосе. Леви скрылся за дверью, а Микаса почувствовала как внутри разливается спасательное облегчение от осознания, что двухдневный ад, называемый пустотой будет прерван чужим сердечным ритмом, дыханием, тихими шагами и шумом воды в ванной.