Рахат-лукум

Реген не запомнила, как оказалась в машине. Схватившись за руль, она судорожно стучала пальцем по его поверхности. Ей не нравилось то состояние, в котором она находилась. Все внутренности казалось отплясывали ирландские танцы, в то время как кровь застыла в жилах, перестав согревать тело. Но это был не страх. С чувством страха она была знакома слишком хорошо, чтоб с уверенностью сказать: это не то. Больше это чувство напомнило предвкушение. Ответственность за выполнение задания Господина полностью легла на нее, и у нее не было права на ошибку. — Ты умная девочка. Всегда знаешь что делать и никогда не подводишь, — внезапно вспомнились ей слова Генриха, 12 Барона Земо. Тогда она была еще совсем юной девушкой. Выполняя поручения, она руководствовалась лишь слепой благодарностью. В глухой деревушке на севере Германии, где родилась Реген, религия и бог были превыше всего. Люди здесь не желали принимать ничего нового, и, сталкиваясь с тем, что им было не ясно, оправдывали это либо божьим проведением, либо карой, от чего с самого рождения девочка казалась окружающим дьявольским ребенком. Во всей деревне не было никого с таким же темным цветом волос и глаз, но не это так пугало людей. К пяти годам кончики пальцев девочки начали приобретать черный цвет. Старуха-знахарка разводила руками. Ребенок не был болен, даже наоборот, казалось, что она была слишком здоровой. Другие дети в ее возрасте часто простужались, год назад двое и вовсе погибли от воспаления легких, однако черноволосую малышку все обходило стороной. Соседи начали с опаской поглядывать на ее семью, и даже ни в чем неповинная сестра, Софи, теперь не могла играть со сверстниками. Мать ополчилась на девочку, и в один день это закончилось тем, что женщина замахнулась на младшую дочь скалкой. Малышка подняла руки над головой, пытаясь защититься от удара, и в этот момент из кончика мизинца протянулась черная лента. Обвив скалку, она резко потянула ее в сторону. Опешившая мать разжала пальцы и отшагнула от дочери. Запнувшись, она с грохотом упала на пол, при этом уронив стул, в котором пыталась найти опору. Услышав шум, девочка раскрыла глаза, уставившись на женщину. Та, в ужасе раскрыв глаза, глядела на ленту, что, причудливо извиваясь, начала проходить по периметру комнаты, словно осматриваясь. Малышка перевела взгляд на свою руку. Из кончика пальца вытекала жидкость, черная, густая, блестящая в лучах закатного солнца пробивающегося через маленькое окошко. Лента, при близком рассмотрении, больше была похожа на щупальце, казавшуюся продолжением пальца. Сделав слабое движение рукой, девочка подозвала ленту к себе, от чего та втянулась обратно. Малышка манерно указала пальчиком в сторону кухонного стола и щупальца послушно пролетела туда, подчиняясь движению хозяйки. Скалка аккуратно опустилась на деревянную поверхность, после чего черная жидкость начала быстро втягиваться обратно в ладонь. — Мама? — в глазах девочки мелькала тень страха. Она еще никогда не видела свою мать такой. Она выглядела одновременно очень напуганной и взбешенной. — Ты... — прохрипела женщина, — Дьявольское отродье! Что ты творишь?! Дитя сатаны! — она выкрикнула еще несколько ругательств суть которых была не ясна маленькому ребенку, — Из-за тебя нас все презирают. Ты наказание за грехи, которых мы не совершали! Я все расскажу отцу! Он найдет управу на демона в тебе. — прокричав это она вскочила на ноги и выбежала из дома. Девочка осталась стоять посреди комнаты, в ожидании своей участи. Угрозы матери никогда не были впустую. В прошлый раз, когда девочка по неосторожности разбила суповую тарелку, коих в доме было более чем достаточно, мать прижгла ей руки кочергой. "Бес поселился в твоих руках, от того ты такая неуклюжая." — тогда грозно сказала она и отправила ее ночевать в амбар. В тот вечер к ней пришла сестра, и заботливо промыв раны водой из колодца и перевязала каким-то тряпьем и произнесла: "Не переживай, матушка бывает строга, но она не делает ничего дурного". Ладони все еще неприятно жгло после того инцидента, напоминая ей о проступке. За дверью послышался топот нескольких пар ног. И в дверь зашел отец. Он сильно напугал девочку, ведь на нем все еще была его одежда мясника, сплошь перепачканная в крови. — Иди сюда, дрянной ребенок, — рявкнул он, и девочка, быстро перебирая ножками, подошла к нему. — Дьявол слишком силен, тебе. Как ты могла пустить его и запятнать свою душу?! Я изгоню эту нечисть из тебя! — снова прикрикнул он, и грубо схватив девочку за руку повел ее к колоде для разделки мяса. В тот момент девочка почувствовала самый настоящий страх за свою жизнь. Отец никогда не кричал на нее прежде, он вообще никогда не кричал, и считался очень мудрым и рассудительным человеком. Однако сейчас, когда он тянул за руку не поспевавшего за ним ребенка, он явно не был в состоянии критически мыслить. Мужчина грубо толкнул девочку к колоде, от чего она упала, едва успев ухватиться за край древесины. Он обогнул пень и поднял с него тесак для мяса. — Дьявола надо уничтожить... Голос из воспоминания показался настолько реальным, что женщина обернулась, пытаясь понять откуда идет звук. Воспоминания иногда наваливались на нее тяжким грузом, но время залечило рваные раны сознания. Реген научилась справляться с болью, не замечать ее и скрывать свои чувства для окружающих. Прошлое больше не было ее ахиллесовой пятой, она приняла его. Сейчас, смотря на свою левую руку, она не ощущала, как по ладони стекает кровь, что пульсируя лилась из того места где должен находиться мизинец. Она чувствовала лишь холод протеза, что заменил ей недостающий палец. Реген была благодарна людям, которые спасли ее из того ада, которые считали ее полезной и важной, среди которых она начала новую жизнь, пусть и не столь же беззаботную, как у прочих, но однозначно более счастливую чем прежде. Она сжала руку в кулак и опустила его обратно на руль. Другая, одновременно с этим движением, опустилась в карман, доставая оттуда телефон. Парой быстрых движений по экрану она нашла нужный контакт. Несколько гудков раздалось перед тем, как она услышала по ту сторону суровый мужской бас. — Ало! — из трубки послышалась недовольная немецкая речь. — Добрый день, герр Тауманн. У меня к вам деловое предложение. Вы точите зуб на мутантов, я права? — с той стороны послышался окрик: "Рик, тут есть информация по поводу этих ублюдков!". Женщина улыбнулась одними уголками губ. — Да, вы что-то знаете о них? — речь собеседника сменилась на более учтивую. — Кое-что действительно известно. Их община мешает моим делам. Я готова сказать, когда они наиболее уязвимы, более того, если вы выполните мою просьбу, я готова щедро отплатить вам. — голос звучал твердо, у собеседника не должно быть ни малейших подозрений. — Откуда мне знать что вы не хотите подставить меня? Мне нужны гарантии! — Вы понимаете, что я не могу дать вам расписку, равно как и любой другой официальный документ. Но что вы думаете о предоплате? Допустим десять тысяч евро сейчас, и еще пятнадцать по исполнении, — она на секунду остановилась и, посчитав тишину по ту сторону за согласие, продолжила. — Но мне так же нужны гарантии, что при вашей неудаче мое имя случайно не всплывет. Так же я хочу, чтоб от их штаба и камня на камне не осталось, в этом вы профессионал, я знаю. Чего стоила та диверсия два месяца назад в Мюнхене... — Ваши условия более чем приятные, в чем же подвох? — мужчина по ту сторону был явно в недоумении. Теракт в одной из Мюнхенских гостиниц, где оказывали помощь людям с Х-геном, приписали Разрушителям Флагов, а поскольку никаких контр заявлений не было, в СМИ была освещена только такая версия событий. Однако женщина явно знала, о чем говорит. — Подвоха нет. Я лишь хочу заплатить за это дело столько, сколько оно заслуживает. Не забывайте, хоть они не вооружены, они гораздо сильнее обычных людей. Вашим плюсом должен быть эффект неожиданности. Поэтому слушайте, что я скажу. Сегодня их главы не будет на месте, она уехала на встречу со спонсорами, и в моих силах задержать ее. В это время вы должны приехать в район Грюнау. Они живут в здании заброшенной фабрики. Разрушить здание не составит труда, а люди в нем не имеют ни военной подготовки, ни опыта боевых действий. Начнется паника, вы этим воспользуетесь. Хотя, зачем я вам об этом говорю, вы парни умные, сами понимаете что к чему. — Реген громко посмеялась, чтоб это дошло до ушей собеседника, и звучало искренне. — Вы настроены серьезно и знаете, о чем говорите. Приятно иметь дело с такими людьми. Мы с парнями возьмемся за это, как только получим предоплату. — по голосу было слышно, что мужчина был доволен подобным стечением обстоятельств. Реген давно заметила, что эти люди давно хотели улучить момент, когда их база будет максимально уязвима. Что ж, она даст им возможность. — Надеюсь, вы не подведете меня... — женщина сбросила звонок, глянув на время 9 утра. Кинув короткий взгляд на взлетную полосу, она отметила про себя, что самолет уже взлетел. У нее около 20 часов на то, чтобы провернуть свое дело. Затем, Господин Земо прибудет в Мадрипур и будет ждать от нее результатов. Он рассчитывает на ее помощь, и она оправдает его доверие. В пару кликов она перевела десять тысяч с одного из подставных счетов. В течении часа герр Тауманн начнет активные действия. Через тридцать минут ее ждет обсуждение сотрудничества с другими общинами мутантов и расширения влияния на территории Германии. Но эти переговоры не успеют начаться, сообщение о нападении на убежище придет раньше, надо будет срочно сорваться и мчаться на защиту. Уже в пути женщина размышляла, насколько подло она поступала по отношению к своим людям. Они еще не знают, чем окончится этот день, но для Реген уже все решено. Герр Тауманн погибнет от шальной пули, половина берлинской общины будет уничтожена. План начнет претворяться в реальность.

***

Высокое офисное здание из стекла и бетона было местом проведения совещания. Сюда так же должны прибыть главы Лейпцигской и Дрезденской общин. Предполагалось, что, объединившись, общины должны расширить рамки своего влияния, чем больше людей будет собираться вместе, тем большую власть они будут иметь. Также, перед переговорами стоило зайти к герру Мюллеру. Он был довольно влиятельным бизнесменом, но к его несчастью, первый и единственный сын оказался обладателем Х-гена, из-за чего того мучали частые головные боли, ведь он чувствовал буквально все, что его окружало. Мозг юноши просто не выдерживал, и он терял сознание по несколько раз в день. На удачу, в берлинской общине была девушка, ослабляющая действие способностей других. Обстоятельства сложились так, что теперь они были счастливой молодой семьей, а герр Мюллер был тронут историей невестки и пообещал помогать ее общине, чем сможет. Трижды постучавшись и услышав короткое "Войдите", Реген поспешила воспользоваться чужим гостеприимством. — О, фройляйн Шрай. Рад вас видеть! — мужчина поднялся со своего места и протянул руку для рукопожатия. Соблюдая правила приличия, женщина сняла перчатку с правой руки, оголяя белоснежную кожу руки, лишь кончики пальцев которой были абсолютно черными. — Это взаимно, герр Мюллер. — ее лицо озарила мягкая улыбка. — хотела поговорить с вами о тех выплатах, что пришли к нам в прошлом месяце. — С ними что-то не так? — он был явно удивлен темой выбранного разговора. — Нет, все в порядке, но нам право неловко, вы тратите столько своих средств чтобы поддержать нас... Порой мне даже кажется, что вы каждый месяц хотите ставить новые рекорды щедрости. — Реген неловко усмехнулась, проведя рукой по шее. — Я бы хотела, чтоб мы как-то регламентировали размер вашей помощи, так нам будет проще планировать свои расходы, а вы не будете совершать лишних трат. Тем более, я слышала радостную новость. Стоит ли вас уже поздравить с пополнением в семье? Общаясь с герром Мюллером, она всегда чувствовала себя расслабленно, он был настолько добрым и светлым человеком, что казалось невероятным, что в работе этот человек настоящий финансовый хищник. Овечка в волчьей шкуре, не иначе. — Можете. Марта месяц назад родила мальчика. Знаете, точная копия меня в детстве. — он улыбнулся, показав ряд ровных белых зубов, и, достав телефон, показал Реген фото малыша, что с нескрываемым интересом смотрел прямо в камеру, протягивая к ней ручки. — И впрямь, у него ваши глаза — прощебетала женщина. Сама она не была любителем этих плачущих комков "счастья", но, глядя на новоиспеченного деда, было невозможно сдержать улыбки. — А что касается вашей просьбы... Конечно мы можем обговорить точную сумму. Если вам так удобнее... — он чуть промолчал, прикидывая в голове, — пять тысяч, это конечно меньше, чем мои последние взносы, но... — Не беспокойтесь, герр Мюллер. Мы рады любой помощи, — прервала она его. Обсудив еще пару незначащих вопросов, вроде погоды, Реген покинула кабинет. Шагая по коридорам в поисках нужного конференц зала, она невольно сравнила себя и мужчину, с которым общалась минуту назад. Если его она обозвала овечкой в волчьей шкуре, то она была противоположностью. В обычной жизни Мюллер был милым человеком. Он дарил людям добро и был наивным, словно ребенок, в то же время, в рабочих вопросах это был очень суровый мужчина, умеющий просчитать все риски и выйти из дела победителем. Реген же производила впечатление обычной женщины, возможно матери или хорошей жены, но в реальности она не была, даже примерно, способна на подобное. Эти качества имела ее сестра, Софи, Реген была защитником. Воином, стоящим до конца и выполняющим приказы командиров. Так ее воспитали, и иначе она не могла. Или не хотела. В ее голове все чаще путались понятия не хочу и не могу, а разбираться в этом ей казалось бесполезным занятием. Но в минуты, когда ей было скучно, она приходила к тому, что все же скорее... Вибрация телефона в кармане сбила ее с мысли. Быстро выхватив его, она увидела имя Амелии. — Реген, — прокричала девушка. На заднем фоне послышался звук автоматной очереди, — На нас напали! Срочно вовращайся! — и, не сказав больше ни слова звонок оборвался. — Началось... — чуть слышно сказала женщина, и спрятав телефон в складках мантии, побежала к выходу.

***

В безмолвии ночи человек плачет Потому что у него есть память Тилль Линдеманн

Женщина, не замечая никого, неслась по коридорам. Да, она сама заварила эту кашу, это необходимый шаг, но она также не может раскрыть своих планов окружающим. Ее лицо выражало целеустремленность и вместе с этим растерянность. Она не ожидала нападения. Не ожидала! У ресепшена ее окликнула девушка. — Фройляйн Шрай! Ваше совещание начнется через 5 минут… — Реген в миг подлетела блондинке. — Матильда, — прочитала она на бейджике, — скажите герру Ригельманну, что Белый марш* опять начал шествие. Он поймет. — и, не произнеся ни слова, вылетела из здания. Найти машину на парковке труда не составило, и через минуту она во всю ехала по шоссе в сторону нужного района. По прикидкам, сейчас здание уже должно быть разрушено, а под его обломками погребено около половины населения убежища. Что ж, разгребать завалы в поисках трупов некогда дорогих людей ей было не впервой. К моменту, когда она приедет, от выживших останется меньше половины, а значит поддержки с тыла можно не ждать. Но ее подготовки должно хватить на группу энтузиастов, а если ранят… Это будет к лучшему. Ни у кого не будет сомнений, что это неожиданное нападение. Въехав на территорию фабрики, она вышла на улицу. В отдалении раздавались вскрики и звуки автоматной очереди. Люди ждут ее. Она должна защитить выживших. Их она тоже не может подвести. Выйдя на улицу, она отошла на пару шагов от автомобиля, попутно потягивая мышцы рук. Затем Реген опустила руки, направив пальцы точно в сторону земли. С кончиков сорвались ленты, и упершись в плотный грунт, подкинули тело в воздух. Еще на подъезде к фабрике, они приметила высокий кусок стены, не разрушенный взрывом. Ленты левой руки в мгновение направились в ту сторону, и оплетя, словно вьюнок, плотную кирпичную кладку, изменили направление полета. Пролетая мимо солдат Белого марша, она обвила одного плетями правой руки и с силой швырнула в обломки здания. При приземлении она сбила с ног еще одного рядового, после чего выступила на его шею армейским сапогом, переламывая позвонки. Реген быстро огляделась, кое-где, среди обломки были измазаны человеческой кровью, тут и там виднелись трупы или просто оторванные куски плоти. Зрелище, достойное триллера, развернулось наяву, прямо в пригороде Берлина. Услышав всхлип, она обернулась в сторону звука, в углу, между камней притаилась пара. Молодой мужчина обнимал ребенка, прикрывая его от камней и скрывая от солдат. В голове девушки вспыхнули воспоминания: Прошло уже три дня с момента, когда пыль над Заковией осела. Три дня они не покладая рук расчищали завалы, надеясь найти Софи и Карла живыми, но с каждым сантиметрм расчищенного пространства надежда ускользала, словно речной песок меж пальцев. Они с Гельмутом сменяли друг друга на посту, пытаясь поспать хотя бы пару часов, но сон никак не шел. Гельмут недавно сменил Реген, и девушка отправилась в лагерь для волонтеров помогавших с зачисткой. Она едва успела позавтракать, как рядовой армии Заковии подошел к ней. — Барон Земо... — она тут же сорвалась с места. К чему были лишние слова, она все поняла по выражению его лица. Прибежав к руинам поместья, девушка начала оглядываться в поисках Господина. Она заметила его силуэт и без промедления рванула к возвышению со стороны восточного крыла. Оказавшись рядом, ее глазам предстала ужасная картина: Генрих, прикрывал своим телом Софи и Карла, но кусок арматуры пробил всех троих. На обломках, под ними, алела запекшаяся кровь. Не в силах смотреть на труп собственной сестры и племянника, Реген повернулась к Гельмуту, наблюдая его реакцию. Его глаза были мокры от слез, что беззвучно стекали по щекам. В тот момент она не смогла сдержаться, эмоции нахлынули на нее, и она порывисто обняла его, прижавшись к широкой груди. Она не могла издать ни звука. Это был момент единения и безмолвной скорби... Выстрел. Плечо обдало огнем, сменяющимся острой болью. Реген резко оборачивается, и даже несмотря на свою цель, направляет руку. Щупальцы срываются с пальцев и ударяются об обломки кроша их на более мелкие. Мужчина в камуфляжной одежде, направивший до этого на нее свою винтовку, обмяк, тряпичной куклой повиснув на ленте, что пробила его грудь в районе сердца. Подчинившись короткому движению кистей, плети брезгливо скинули ношу, от чего остывающее тело упало на кучу кирпича. — Мне жаль... — кинула она мальчишке, ставшему свидетелем кровавой сцены и прикрывающемуся телом своего отца. Она начала спускаться с груды камней, на которой оказалась. Ленты послушно извивались вокруг тела, то и дело передвигая небольшие обломки и создавая некое подобие ступеней. Когда в паре метров от нее показалась небольшая группа солдат, она даже не остановилась и, лишь подняв в ту сторону руку, указала направление щупальцам. Они метнулись туда и в мгновение обвили военных, сдавливая тела и переламывая кости. Оказавшись на твердой земле, Реген вновь направила ленты в землю и, подкинув тело в воздух, огляделась. Едва заметив знакомую рыжую макушку, она скорректировала свой полет в ее сторону. Смягчив падение плетями, вновь уперев их в землю, она направила руку в сторону солдата, от которого отстреливалась Амелия. — Реген! — воскликнула рыжая. — Ты была права, Тауманн следил за нами. Он знает, что мы более уязвимы, если тебя нет в лагере. — Какие потери? — женщина свела брови к переносице, придавая лицу суровости. Сейчас нет времени на лишние слова и причитания. — Они взорвали здание, мы не успели эвакуировать людей, больше половины погибло. Не знаю, сколько еще осталось, но они оцепили периметр и сужают кольцо. Повезет, если выживет хоть кто-нибудь, — ее голос дрожал, Амелия была близка к истерике, — Реген, они убили всех! — Не время для паники. — Женщина положила руку на макушку девушки, чуть потрепав ее волосы. — Оставайся здесь и спрячься. В случае чего - стреляй сразу. — ее лицо посуровело, — Помни: либо ты их, либо они тебя, — и, получив короткий кивок от собеседницы, продолжила, — Где остальные? — Кристоф собрал людей, и они пошли в сторону леса на севере, — запинаясь, проговорила рыжая. — Почему ты не ушла с ними? — Я отстала, а затем нас отрезали люди Белого марша. Со мной была Ханна, она была ранена, и... — глаза девушки наполнились слезами, — она прикрыла меня, чтоб я смогла убежать, — она всхлипнула, смотря женщине прямо в глаза. — Реген... Прошу, спаси Кристофа, Ронни с ним. Перед глазами возник образ милого парнишки со смешными веснушками. Ронни был братом Амелии, что пропал после первого щелчка. В то время она места себе не находила, и полностью отдавалась работе с мутантами, стараясь забыться. Через пару лет, она смирилась с утратой, заставив себя думать, что братик просто вернулся домой к матери, которая запретила ему общаться с "ненормальной" сестрой. Но вот, спустя пять лет, он вернулся к ней, и Амелия выплеснула на него вся скопившуюся эти годы ласку. Она старалась не отходить он него, всячески оберегая и поддерживая. Реген видела страдания подруги тогда и не хотела, чтобы ей снова пришлось через это проходить. — Обязательно, — кивнула женщина, и вновь коротким движением пальцев взмыла ввысь. В несколько прыжков оказавшись у леса, она опустилась ниже, и начала лавировать меж деревьями, выбирая в качестве опор толстые ветки и сучья. Продвигаясь вперед, она напрягла все органы чувств. Надо видеть, слышать, ощущать все. Она не может позволить солдатам добраться раньше нее до группы выживших, но желания не всегда исполняются. До Реген донеслись выстрелы. Быстро изменив направление полета, она за пять секунд оказалась рядом с небольшой поляной. Люди Белого марша, во главе с самим Тауманном, поставили выживших в ровный ряд и по очереди расстреливали, растягивая момент, и получая явное удовольствие от процесса. — Вы, жалкое подобие людей... — донеслось до уха Реген. — Это вовсе не бес в тебе. Ты сама дьявол во плоти! Жалкое подобие человека! Едва ноги коснулись земли, как ленты взметнулись, опутывая и солдат, и заложников. Заостренные концы щупалец, один за одним, разрывали плоть. Свой, чужой, Реген не могла разобрать, она ощущала только всепоглощающую ярость. Кровь стекала с гладкой поверхности лент, окропляя землю и оставляя на ней уродливые узоры. — Госпожа Реген! — раздался детский голосок. Реген остановилась... В тот день Генрих обратился к ней, с необычным предложением. Он пришел утром в комнату, которую ей выделили в поместье. Конечно, она не отличалась богатым интерьером, но она разительно отличалась от того грязного амбара, где малышка провела свои последние дни в деревне. Она помнила тот вечер, когда она уже собиралась улечься на подстилку из соломы, заменявшей ей кровать. Рядом догорала лучина, заботливо оставленная Софи, обозначая окончание дня, проведенного за тяжелой работой. С самого утра мать отправляла ее работать в поле. Днем сестра иногда приносила скудный обед, после чего девочка отправлялась в лесок неподалеку собрать кое-какие ягоды и лекарственные растения. Обычные действия для взрослого были слишком тяжелыми для ребенка, которого иногда забывали кормить. В целом казалось, что родители всеми силами хотели избавиться от нее. За месяц она очень сильно похудела, каждое движение отдавалось болью, а долгая работа в поле то и дело приводила к обморокам. И вот, тьма только опустилась на деревню, как на улице послышались шаги и несколько незнакомых голосов. Дверь открылась и в проеме показался приятный мужчина, лицо которого было освещено тусклым огоньком керосинки. — И эта девочка держит в страхе всю деревню? — усмехнулся он, подходя ближе к ребенку, — Ну, привет, ужасный монстр. Так и получилось, что маленькая девчушка оказалась в поместье Земо. Барон просто выкупил ее у семьи, в которой она была лишь обузой. С того момента с ней начали заниматься. Научили читать и писать, затем, когда она подросла, к ней начали приходить разные люди, обучая боевым искусствам, помогая освоить все стороны ее способности. Порой бывало тяжело, но Барон всегда поощрял успехи своей воспитанницы, а она, умудренная опытом, никогда не перечила чужим приказам, безупречно выполняя все, что от нее требовали. И вот, мужчина, чьи виски только тронула седина, подошел к девочки десяти лет, что увлеченно читала томик "Мэри Поппинс" в оригинале. Стоило ей заметить Господина Земо, как книга была закрыта и отложена на стол, за которым девочка и сидела. — Я хочу, чтоб ты кое-что сделала, — он присел на стул рядом с воспитанницей и положил руку ей на затылок, чуть взъерошив волосы. На его лице была привычная мягкая улыбка, — те люди, что издевались над тобой, когда ты была совсем малышкой... — девочка напряглась, — Я хочу чтобы их не стало. Короткий и ясный приказ. Она сначала опешила от такой просьбы, но глядя на Господина стало ясно, возражения не принимаются. Он лишь выглядел таким добродушным... Через неделю, она вновь оказала с своей глухой деревеньке на севере Германии. Улочки, дома, лесные тропки, ничего с того момента не изменилось. Ей было тяжело тут находиться, но у нее была поддержка в виде Барона Земо, что непременно одобрит ее действия. Его друзья, которые так же приехали вместе с ними, заинтересованно наблюдали за девочкой. Вот она идет по главной дороге, жители с опаской смотрят на нее, шугаются. — Ай... — подходит к ней один парень, но не успевает договорить. Его грудь пробивает черная лента, и он шумно опадает на землю. Люди, что вышли на улицу посмотреть, что за суета, в страхе попятились назад, но было поздно. Плети начали плотно обвивать всех, кого могла увидеть девочка. Спустя пару секунд тела упали на землю. Конечности их были вывернуты под неестественным углом, местами кости разорвали плоть, вырвавшись наружу. Раздались крики, полные отчаяния, но ребенка было не остановить. Она заходила в дома, неся с собой только смерть. В голове в этот момент она прокручивала моменты, когда эти люди, не щадя, издевались над ней. Им ничего не стоило ударить ее, запереть в душном амбаре и морить голодом. Тогда она была слаба, а теперь... Теперь они не имели над ней власти, она подчинялась только одному человеку, только тому, кто спас ее и защитил от этих нелюдей. Остался только ее дом. Дом, где все началось. Иронично, тут все и окончится. Тут кончится ее прошлое, и начнется настоящее. Внутри ее ждала лишь звенящая тишина, разбавляемая стонами с улицы. Девочка направила руку в сторону подвального люка, и подцепила лентой ручку. Когда дверца открылась, щупальца нырнули внутрь, и обвив тела родителей и сестры, вынули их оттуда. — Помнишь меня, мамочка? — фальшиво ласково произнесла девочка, в то время как заостренный кончик плети водил по лицу отца. Затем он опустился к шее, надавив, от чего по ней стекла струйка крови. — Ты... Дьявол, которого я породила, — слезы стекали по милому женскому лицу, голос дрожал. — Как хорошо, что ты понимаешь это... — щупальца, обвившая отца, пришла в движение и проткнула шею мужчины. Его тело с грохотом упало на дощатый пол, заливая его кровью. — Пощади! — воскликнула женщина, но плеть раздавила ее, после чего девочка брезгливо махнула рукой, отбрасывая тело в угол. Совершив все эти убийства, девочка заметила что в какой-то момент перестала обращать внимание на то, чья жизнь сейчас оборвется. Все эти люди принесли ей столько боли, что она не считала их достойными ее внимания. Злость ослепила ее и сейчас... — Айко... — голос родной сестры словно пробудил ее. Ленты опустили ее на пол и втянулись обратно. — Софи... — глаза девочки наполнились слезами, она со стуком опустилась на колени. — Софи... Прости, Софи... Я... Это... Я не могу иначе... — Сестрица, — девушка подошла к ней, и также опустилась на колени, — это ты прости меня. Я не смогла остановить их... Шаги на улице прервали момент единения двух сестер. — Что ж, Барон, вы достигли успеха. 100% выполнение приказа за 5 минут. Я впечатлен.** — произнес один из знакомых Генриха на неизвестном для девочки языке. — Ты молодец, Реген, — Господин Земо подошел и погладил ее по голове. — Эту юную леди я возьму с собой. Знаете, детишки в этой деревне очень покладистые** — обратился он к мужчинам позади, кивнув на сестру. — Госпожа... — прохрипел ребенок. Ленты обмякли и втянулись обратно, оставив тела в покое. Реген мгновение стояла, с ошалевшим видом смотря в одну точку, после чего кинулась к ребенку. — Ронни, — женщина подхватила его на руки, прижимая к груди. — Боже, Ронни... Прости меня... Прости меня, пожалуйста... Она стояла на коленях перед ребенком, прижимая его к себе, и шепча слова извинения. Слезы текли из глаз, изрядно намочив плечо мальчика. — Прости меня, я вас так подвела!