Сборник драбблов и мини по Ильверморни

После памятного занятия с Амортенцией Персиваль был несказанно рад, что наступила суббота, а значит можно не заботиться о том, чтобы выглядеть с достоинством и не ударить в грязь лицом. Особенно в присутствии других факультетов. Не то, чтобы он старался изображать из себя того, кем не является. Он старался быть честным с другими и самим собой, но вот что он не привык — так это показывать своей слабости. Сила тела и духа — вот, что определяло студентов Вампуса. Ни к чему кому-то знать, что у его натуры существуют уязвимые стороны, на которые при желании можно попытаться надавить. Персиваль не собирался обманывать себя — ему нравился Криденс Бэрбоун. Возможно, даже больше, чем хотелось бы. Привлекали его доверчивость, искренность чувств. Он не боялся показаться смешным или странным. Что он еще понимал, так это как можно использовать его влюбленность против него. Закон Раппапорт строго настрого запрещал общение с немагами, но и романтические отношения между волшебниками одного пола магическое сообщество также не поощряло. Прервать волшебный род в столь немногочисленном обществе американских магов значило нанести непоправимый урон будущему. Особенно если дело касалось старинных уважаемых родов, наследником одного из которых был Персиваль. Он признавал, что это ужасно несправедливо по отношению к нему и Криденсу — решать за двоих. Но кто даст гарантию, что испытываемые им чувства взаимны? Кто намекнет, что стоит рискнуть и попытаться бороться? Персиваль готов был бороться. Он был студентом Вампуса, был воином. Но затевать войну имеет смысл, если есть ради чего, чтобы это не превратилось в битву с ветряными мельницами. — Персиваль, не хочешь с нами? Якоб вошел в их спальню ровно в тот момент, когда Персиваль, усевшись на кровати, полировал древко метлы специальным влагозащитным составом. — С вами? — не поднимая головы, спросил он, разглядывая глубокую царапину на древесине. Он поставил ее на последней тренировке, пытаясь исполнить сложный финт, но в итоге свалился на землю, а метла полетела дальше, пока не врезалась в зрительские трибуны. — Ну да. Мы с Куини и Криденсом собираемся прогуляться до Уитчснука*. Волшебный городок Уитчснук основали спустя столетие с момента, как Ильверморни распахнула свои двери юным магам, вдохновившись примером британского Хогсмида, располагавшегося в пешей доступности от школы Хогвартс. Студенты Ильверморни любили проводить время в Уитчснуке, не только чтобы ненадолго отдохнуть от учебы, но и потому, что в Уитчснуке можно было не бояться пользоваться магией, поскольку в радиусе двадцати миль не встречалось ни одного немага благодаря мощному колдовству, скрывающему Ильверморни от остального мира. — Идите без меня. Конечно же Персиваль хотел пойти с ними. По иронии судьбы его близкий друг встречался с девушкой, которая была лучшей подругой Криденса. Казалось бы — удачнее и быть не может, чтобы пообщаться ненароком. Но в последнее время Криденс и сам сторонился Персиваля, будто догадывался, что интересен ему, и не желал иметь с ним ничего общего. — Да ладно тебе. Ты же каждый раз отказываешься, — не сдавался Якоб. — Я правда не могу, — категорично ответил Персиваль. — Мне надо еще закончить эссе на тридцать дюймов по Трансфигурации. Из-за квиддича совсем не было времени. — Очень зря. — Мне тоже жаль. — По правде говоря, многое упускаешь, — заговорщицки поведал Якоб, подмигнув ему. — Криденс совершенно не умеет одеваться как немаг. — Он же из Нью-Йорка. Там именно так и одеваются. — Не знаю, не знаю. Мы ведь тоже из Нью-Йорка, — задумчиво протянул Якоб, но почти сразу оставил затею переубедить Персиваля. — В общем, если передумаешь, то дай знать.

***

Скрип пера Серафины ужасно раздражал Персиваля. Возможно потому, что с того самого момента, как они засели в библиотеке, ее домашняя работа продвигалась значительно лучше, чем у него. В то время как она умудрилась исписать уже треть от заданного объема эссе, на пергаменте Персиваля значилось лишь название темы. Свиток постоянно скручивался, хотя он прижал один верхний угол тяжелой книгой, а второй чернильницей, но бумага строптиво норовила вынырнуть из-под груза. Наконец, совладав с пергаментом, он макнул перо, на кончике которого уже успели засохнуть чернила, надеясь, что банальное первое предложение родится в голове в процессе этих манипуляций. Предложение не родилось. Зато теперь под названием красовалась черная жирная клякса. Чернила мигом впитались в бумагу. Заметив безуспешные попытки Персиваля начать эссе, Серафина недовольно вздохнула. Она полезла в сумку, вытащила из нее серебряный нож, которым резала ингредиенты для зелий, и молча протянула его Персивалю. Тот удивленно уставился на ее руку. — Мне тоже думается, что проще убить себя, чем закончить это эссе. — В его голосе не было ни намека на веселье, и все же он нашел в себе силы улыбнуться. Серафина качнула кистью, продолжая предлагать нож. — Заточи перо, — склонив голову набок, объяснила она, не разделяя его мрачной иронии. — Я уж думал, ты предлагаешь отрезать испорченную часть пергамента, как немагу. — А Тергео на что? — выгнув бровь, насмешливо спросила Серафина. — Я думала, мы пришли заниматься. Ты же сам позвал меня в библиотеку. — Я и занимаюсь, — ответил Персиваль, достав из кармана форменной мантии палочку. Постучал ею по бумаге, произнеся заклинание, и чернила втянулись в палочку, точно сок через питьевую соломинку. — Чем это, позволь спросить? — Трансфигурацией. Серафина решительно отодвинула от себя сочинение и пытливо посмотрела на Персиваля. — Это все, что угодно, только не она. Что тебя беспокоит? Это из-за вчерашней Амортенции? — проницательно спросила она, наседая с вопросами. — Что? Нет! — Ты не умеешь мне врать, — насмешливо фыркнула Серафина. Она сложила руки на груди, сверля его взглядом. — Отточи этот навык, иначе не снискаешь успеха в Аврорате. Персиваль сдался. Ему отчаянно хотелось поделиться снедающей его проблемой, и Серафина была идеальным кандидатом и единственным человеком, которому он решился поведать о своих чувствах. Персиваль знал, что рисковал не только выдать себя, но и потерять друга. Однако Серафина отнеслась философски. А еще никогда не упускала момента, чтобы съязвить на тему безуспешного бегства Персиваля от объекта своей влюбленности. — Якоб позвал меня прогуляться. С Куини и… Криденсом. Для порядка Персиваль даже немного зажмурился, будто готовился к взрыву. Вместо этого в ход пошел лед. — Тогда почему ты все еще сидишь здесь со мной? — Потому что отказался? — невинно спросил Персиваль. Серафина молча покачала головой, но это молчание стоило любых слов. — Якоб сказал, что у Криденса очень своеобразный выбор в плане одежды немагов, — мимоходом обронил он то, что на самом деле мучило весь день. За все пять лет учебы Персивалю еще ни разу не доводилось видеть Криденса в чем-либо, кроме сине-клюквенной мантии Ильверморни, и теперь заявление Якоба не давало ему покоя. Что он имел в виду? Сочетание цветов? Смешение стилей? Или нечто такое, что совершенно не поддается описанию? Обычно Якоб не бросал слова на ветер. — Ты даже не догадался понаблюдать за ними из окна, — закатила глаза Серафина, сворачивая свиток с подсохшим эссе. — Знаешь, куда они пошли? — В Уитчснук. Неужели она… — Собирайся. Я иду с тобой, — не терпящим возражения тоном скомандовала Серафина. — Прямо так? — оторопел Персиваль, нахмурившись. — С вещами и в мантиях? Серафина придирчиво оглядела его с головы до ног. — Жду тебя в холле через пятнадцать минут.

***

Уитчснук представлял собой небольшой поселок всего с одной главной улицей и несколькими прилегающими к нему переулками, так что потеряться там было ровно так же невозможно, как и спрятаться. Если только не уйти гулять ближе к лесу или скрыться в одном из магазинов или кафе. — Где они могут быть? Якоб не говорил? Персиваль покачал головой. Они с Серафиной старались не слишком очевидно разглядывать витрины и все происходящее за ними внутри лавок. Возможно, следовало просто встать на главной дороге и ждать, тогда они бы точно их не упустили. Он тоскливо взглянул в конец центральной улицы, и тут Серафина, смотрящая в противоположном направлении, сделала шаг к нему. — Стой ровно, не оборачивайся и прими непринужденный вид. Конечно же, вместо того, чтобы последовать совету, каждый мускул в теле напрягся и будто одеревенел. — Мы их обогнали. Они только пришли судя по всему, — продолжила она, задумчиво рассматривая витрины, точно гадала, куда им следует зайти. — Как одет Криденс? — настороженно спросил Персиваль. Плевать, что подумает Серафина о его несдержанности, но он обязан хотя бы морально подготовиться. Она улыбнулась, открыто и миролюбиво, что делала нечасто. — Сам и посмотри. Персиваль крутанулся на каблуках, будто по команде. Куини и Якоб, заметив их, тут же помахали рукой, а вот Криденс наоборот склонил голову и потупил взор. Одет он был… обычно. Непонятно, что так взволновало Якоба. — Мы думали, что ты занимаешься Трансфигурацией, — удивился Якоб. — Он занимался, — подтвердила Серафина. — Во всяком случае, пытался. Я не смогла смотреть на эти жалкие потуги и заставила его пойти прогуляться. Персиваль сделал серьезное лицо, не берясь возражать. В конце концов в ее словах не было ни слова неправды. А то, в чем крылась истинная причина их прогулки, никому не следует знать. — В следующий раз буду сразу обращаться к тебе, как властителю его графика, — улыбнулся Якоб, и та пожала плечами, будто говоря, что если не она, то рассчитывать больше не на кого. — Мы хотели посидеть в Гнезде Феникса, — поделилась Куини, взяв Криденса под локоть, будто он собирался сбежать и лишь ждал удачного момента. Персиваль надеялся, что ему тоже представится такой момент, поскольку выходило все так, будто эту встречу спланировали заранее. А он ведет себя как маленький ребенок на приеме у целителя. Он привык сам задавать ход разговора, но его переиграли две девушки и лучший друг, даже если заранее они об этом не сговаривались. Но теперь Персиваль не исключал подобную возможность в будущем. В этот самый момент, когда Персиваль окончательно погрузился в мысли о заговоре против себя, хотя откуда Куини и Якобу, и уж тем более Криденсу, знать о его чувствах, Серафина попытались незаметно наступить ему на ногу, поскольку паузу затянулась, и от них ждали какой-то реакции. Он чуть было не сказал «желаю вам хорошо провести время», но эта коварная женщина опередила его! — Как замечательно, Перси как раз из-за эссе пропустил обед. Правда, Перси? — с нажимом добавила она. Это было уже смешно. Он наследник известного волшебного рода, популярный студент Вампуса и охотник команды по квиддичу. Не староста своего курса, но по СОВ у него были только Превосходно и Выше Ожидаемого. Было, конечно, одно Удовлетворительно по Прорицаниям, но он и по сей день уверен, что выбрать этот предмет на третьем курсе оказалось большой ошибкой. Персиваль представил себя со стороны. Он словно второкурсник, которому сова за обедом при всех принесла валентинку, и он не знает, что делать с ней и повышенным к себе вниманием. — Да, — вмиг осмелев, подтвердил Персиваль. Может, он и плох в Прорицаниях, но догадаться, что им предлагали составить компанию, не смог бы только горный тролль. — Никогда там не был. Даже если Серафина бросит его на полпути, а она бросит, в этом он не сомневался, оставив их на неком подобии двойного свидания, всегда оставался Якоб, с которым можно вступить в непринужденную беседу, к которой подключатся остальные. И действительно, выпив с ними тыквенный кофе с куском яблочного пирога, Серафина, которая на удивление нашла общие темы, чтобы пообщаться с Куини (для чего даже спросила разрешения сесть между ней и Криденсом, оказавшимся теперь по соседству от Персиваля), неожиданно вспомнила, что ей необходимо посмотреть новые перья и подарок для матери. К облегчению Персиваля, Криденс не стал отодвигать свой стул обратно. Его молчаливая близость удивительным образом успокаивала. С другой стороны, при такой посадке было совершенно невозможно поглядывать на него невзначай — для этого приходилось поворачивать голову. Если бы Криденс сидел напротив, так было бы проще. Но тогда он не замирал бы всякий раз, как мальчишка, когда его штанины случайно касалось его колено. Персивалю казалось, что он даже дышать переставал и слушать, о чем ведут беседу за их круглым столиком, и всерьез размышлял, чтобы сделать вид, будто хочет отодвинуть стул и пересесть с большим удобством. А после его колено коснулось бы колена Криденса, и тогда уже тому пришлось думать, куда девать ноги, если бы захотел уйти от такого возмутительного посягательства на личное пространство. — Вы очень приятная компания, но, к сожалению, нам с Якобом пора, — внезапно объявила Куини, и Криденс дернулся, будто его долгожданный момент для бегства наконец наступил. — Нет-нет, вы сидите, — остановила она его. — Мы хотим погулять вдвоем. Как парочка. Персиваль тут же заметил на лице Якоба широкую довольную улыбку. Он будто весь расцвел, предвкушая прогулку со своей очаровательной девушкой. Он был поражен, насколько просто все бывает у некоторых. С другой стороны, он мог с легкостью позвать с собой Руби, Сесили или любую другую девушку и вряд ли получил бы отказ. Но реальное положение вещей слишком щекотливое, чтобы вот так запросто получить желаемое. Столик резко опустел, став слишком большим для них двоих с Криденсом. Персиваль ждал, что вот теперь-то Криденс точно пересядет от него подальше. Желательно в направлении выхода. Но тот остался сидеть на месте. Между ними повисло томительное молчание. Персиваль гадал, о чем завести разговор, и оттого томительность начинала потихоньку перерастать в легкую панику. — Отличная игра на прошлой неделе, — обронил Криденс, в упор смотря на него, потому что других собеседников больше не было. — Спасибо. — Персиваль ухватился за тему, как за волшебную палочку в отчаянный момент. — Ты разве смотрел? — Конечно, — кивнул Криденс и сделал глоток сливочного пива. — Тот гол в левое кольцо Птицы-гром должен войти в историю. — Я думал, ты не любишь квиддич, — искренне удивился Персиваль, хотя и помнил, что Якоб рассказывал ему, как тот нацепил на свою мантию розетку Вампуса. — Никогда не видел тебя на трибунах. — Может, не там смотрел? — с улыбкой спросил Криденс. Персивалю могло показаться, но он видел в его глазах легкое лукавство.