Часть 14
28 мая 2021 г., 21:44
Все в «Терминал Сити» привыкли к хмурому Алеку, которого не могли рассмешить ни Макс, ни Джошуа. Никто и ничто не могло снова зажечь свет в его глазах. Ничто, кроме звонка его телефона. Когда звонил мобильный — независимо от того, чем Алек занимался: проводил тренировку, катался на мотоцикле, был на опасной миссии — он немедленно отвечал. И всё становилось хуже, когда он понимал, что это звонок не от его братьев. Он чувствовал разочарование и горе, хрупкая надежда с каждым днём утекала сквозь пальцы.
— Ты мог бы сам им позвонить? — тихо предложила Макс, подняв взгляд от снимка корпоративного здания, который они планировали обследовать.
Но Алек не отреагировал на её слова, продолжая просчитывать маршрут, когда их команда ворвётся в корпорацию, словно Робин Гуд.
Перегнувшись через стол, Макс схватила его мобильный и удивлённо вздрогнула, когда Алек с силой сжал её запястье. Наконец-то он обратил на неё внимание. Хотя в зелёных глазах был гнев, по крайней мере, это был какой-то признак жизни.
— Или я могла бы позвонить им, — сказала Макс, решив блефовать. Хотя она даже не думала пересекать линию между Алеком и его братьями. Нет, она не пошла бы по этому пути даже ради блага этого парня, ведь знала, что это будет стоить ей его доверия и любви.
Когда он услышал угрозу Макс, перед глазами Алека всё потемнело. Он знал, что Макс была опасна для Винчестеров, была ещё одной дикой картой в колоде. Её благие намерения могли убить их всех. Потому что любая связь, любой контакт, который любой трансгенный установит с Дином или Сэмом, мог поставить под угрозу их жизни.
Но на кону было больше, чем жизнь и душа Дина. Ставки были «всё или ничего». Алек не переживёт смерть Дина. Он не сможет быть рядом с Сэмом, бороться с монстрами, которые были более отвратительными и зловещими, чем те, что создавала «Мантикора». Шансы на победу были мизерными. И по незнанию Макс становилась ещё одной угрозой.
Грубо сжав запястье Макс, Алек свирепо приказал:
— Ты не будешь звонить им. Никогда. Это ясно?
Он почти кричал, дёрнув девушку к себе, чтобы она поняла: он не простит её, если она откажется подчиниться.
— Да. Я поняла, — запинаясь, сказала Макс, потрясённая безжалостным тоном Алека, холодным взглядом, когда он уставился на неё, требуя преданности и согласия, даже подчинения. — Я не буду звонить им, Алек. Я никогда… Я не собиралась, я просто хотела…
— Чего ты хотела, Макс? Получить реакцию, угрожая мне? — огрызнулся Алек, грубо вырывая мобильный из её руки. Он выпрямился и развернулся, собираясь уйти.
Беспокоясь о том, что Алек не простит ей её тактику, что он выйдет за дверь и никогда больше не позволит ей приблизиться, Макс смело призналась:
— Да.
Макс посмотрела на Алека, её сердце колотилось в груди, когда она увидела огненный шторм в его глазах. Но она тоже была солдатом и боролась, чтобы сохранить безопасность того, кого любила.
— Ты здесь, но мысленно ты там, с ними.
— Да, — ответил Алек. — И это, — он крепко сжал телефон в руке, — единственная связь, которая у меня есть. И ты хочешь, чтобы я выбросил телефон, чтобы я не мог прийти им на помощь, когда они будут нуждаться во мне.
— А как насчёт твоей жизни здесь, сейчас? Когда ты им не нужен, — спросила Макс и заметила, как он вздрогнул. — Ты двигаешься на автомате. Они хотели бы большего для тебя. — Судя по тому, как он резко вздохнул, Макс поняла, что была права. — Я не знаю, что происходит между вами, да мне и не нужно. Я уже знаю, что это что-то плохое. Они находятся в опасности, но и ты тоже в опасности здесь. То, что мы делаем, то, кто мы есть, подвергает нас всех опасности.
Впервые за месяц на лице Алека появилась ухмылка. Отведя взгляд от Макс, он почесал затылок.
— Я очень зол и напуган.
Макс подошла к Алеку и обрадовалась, когда он не отступил от неё.
— Они позвонят. И тебе лучше не терять сознание от усталости, чтобы ты мог взять трубку. Потому что, когда они позвонят, ты должен быть в отличной форме, чтобы использовать таланты, данные «Мантикорой», и спасти их задницы.
Закрыв глаза, Алек глубоко вздохнул и кивнул.
— Это сложнее, чем я думал.
— Что именно?
— Остаться позади, — признался Алек, взглянув на Макс. — Любить кого-то больше, чем себя, больше, чем свою собственную жизнь, — прошептал он, проведя пальцем по щеке девушки.
Макс широко улыбнулась.
— Ну, я лично знаю, на что ты готов пойти, когда дело доходит до выбора между спасением твоей жизни или убийством кого-то другого. — Алек улыбнулся, вспомнив, как напал на неё и Джошуа, чтобы чип не взорвался в его голове. — Конечно, другая девушка могла бы разозлиться, но в конце концов она бы успокоилась. Особенно после того, как ты решил пожертвовать собой, чтобы сохранить ей жизнь.
— Спасибо, Макс, — улыбнулся Алек.
— За что? За то, что угрожала? — ухмыльнулась она.
— Да, — ответил Алек со смехом. — И за то, что спасла меня от того, что Дин и Сэм надрали бы мне зад за глупый риск. — Затем он встретился с ней взглядом и серьёзно сказал: — И за то, что помогла мне взять себя в руки. — Он должен быть готов, когда Винчестеры позвонят. Он не собирался терять ни одного из братьев.
— Ты бы сделал для меня то же самое. Я думаю, что «Мантикора» преподала нам всем хороший урок. — На непонимающий взгляд Алека она пошутила: — Он назывался «Как задолбать человека, чтобы получить то, что ты хочешь».
— О, как же я мог забыть этот урок. Я полагаю, ты была отличницей, — усмехнулся Алек и получил лёгкий удар в живот.
Прижав Макс к себе, он уткнулся подбородком ей в макушку. Алек знал, что он не одинок: Макс была рядом, как и Джошуа, и другие трансгенные. Но проблема была в том, что никто из них не был Дином и Сэмом. За месяцы, прошедшие с тех пор, как братья уехали, Алек осознал, что они оставили в его жизни пустоту, забрав большую часть его сердца.
— Скажи мне ещё раз, что они позвонят, — тихо сказал Алек.
— Они позвонят тебе. Когда будет безопасно, когда они будут нуждаться в тебе, они позвонят, — успокоила его Макс.
Но Алека беспокоило, что, возможно, никогда не будет безопасно. Вдруг Винчестеры решат, что им не нужен ещё один брат, ещё одна ответственность, ещё одна слабость.
— Они нужны мне, Макс… даже если они не нуждаются во мне.
— Я знаю, — вздохнула она, отстраняясь, чтобы встретиться с ним взглядом. — Ты тоже им нужен. Более того, они хотят, чтобы ты был рядом. — Затем она широко улыбнулась, и искра появилась в её глазах. — И у меня есть доказательства: Сэм терпел тот крошечный детский матрас, а Дин торчал здесь, поедая дерьмовую еду Молли. Разве это не говорит о том, что они любят тебя?
Алек расхохотался, потому что Макс была права. Винчестеры, возможно, никогда не скажут «я люблю тебя», но они, безусловно, показывали это тысячами сумасшедших, извращённых способов. «И одним из таких способов будет телефонный звонок».
***
Алек возвращался в свою квартиру после поздней ночной смены, когда на экране его телефона высветился неизвестный номер. Сердце заколотилось в груди, он ответил на звонок, и мимолётная надежда ожила, когда он услышал знакомый голос из трубки: — Алло, — ответил он, съёжившись от своего хриплого тона. — Привет, это Сэм. У Алека перехватило дыхание, и он почувствовал, что часть его души, которая была оторвана в течение почти двух месяцев, вернулась. — Сэм, — выдохнул он с радостью и облегчением. — Всё в порядке? Должен ли я встретиться с вами где-нибудь? — спросил он, поспешив в свою комнату, уже планируя, какое оружие взять с собой. Его одежда была упакована в сумке, которая стояла на полу у двери долгие месяцы, готовая к отъезду. — Нет… Я имею в виду… Всё хорошо, — ответил Сэм неуверенно. Алек остановился, услышав в голосе Сэма сдерживаемые слёзы. Страх сдавил грудь: он знал, что с младшим Винчестером всё в порядке, и он сказал бы ему, если бы случилось самое худшее. Сэм не сказал, что Дин мёртв, но Алек всё равно боялся следующих слов. Когда Алек не ответил, Сэм понял, что младший брат не поверил его блефу. Он отчаянно, трусливо хотел, чтобы кто-то понял, через что он прошёл, почувствовал то, что чувствовал он. — У меня был способ спасти Дина, — задыхаясь, сказал он. — Может быть, это не самое лучшее решение, но… Он запретил мне. — Какой способ?! — быстро спросил Алек. Сердце заколотилось в груди, когда Сэм произнёс «спасти Дина». — Дин даже не подумал об этом! — гневно зарычал охотник. — Он сказал, что скорее пойдёт в… — Сэм прикусил губу и закрыл глаза. Он не мог сказать эти слова, не мог даже думать о том, что его брат может оказаться в том месте. Он не мог выбросить из головы последние слова Дина Белле: «Увидимся в аду» — словно он уже принял свою судьбу, отказался от той слабой надежды, за которую держался в течение года. Голос Алека, такой похожий на голос Дина, был для него спасательным кругом. Он успокоил его, вернул из безнадёжности и беспощадного одиночества. — Эй, успокойся, Сэм. Я ничего не понимаю. Расскажи мне, как ты собирался спасти Дина? — спросил Алек, немного расстроенный тем, что ему приходится успокаивать Сэма, как тот всегда делал для него. — Бессмертие, — тихо выдохнул Сэм, как будто это был маленький грязный секрет, о котором даже не стоило говорить вслух. — Бессмертие? — спросил в шоке Алек, крепче сжав мобильный. — Это вообще возможно? — потому что, если бы это было возможно, «Мантикора» хотела бы это сделать. Почувствовав облегчение от того, что в голосе Алека не было осуждения, Сэм вздохнул. — Оказывается, возможно. Один доктор использовал науку, чтобы поддерживать свою жизнь вечно. Дело в том, что… — охотник выпрямился и посмотрел через парковку на мотель, где Дин спал в их комнате. — Ему нужно было… заменять части тела. — Прежде чем Алек успел ответить, он поспешно воскликнул: — Я знаю, что это кошмарно! Я знаю, что ты из всех людей после всего, что сделала «Мантикора», не одобришь, но… Мы говорим о Дине, Алек! Он умрёт и отправится в ад, если я ничего не сделаю. «Если я не спасу его», — услышал Алек слова между строк, как будто Сэм произнёс их вслух. Эти слова слишком часто эхом отзывались в его собственном разуме. — Как мы это сделаем? — спросил он. Алек готов был пойти на всё, чтобы спасти своих братьев, даже на такое грязное дело. Он выполнял ужасные поступки по приказу «Мантикоры» — так что точно не потеряет сон, если спасёт семью таким образом. Ошеломлённый быстрым и решительным ответом, Сэм запнулся: — Алек… Дин сказал «нет». — О чём ты говоришь? — ошарашенно спросил Алек. Он готов был пойти против желания Дина, если это будет означать, что старший брат останется с ними. Сэм знал, о чём спрашивал Алек, что он предлагал: пойти против желания Дина, предать его, чтобы спасти. Идти по следам мужчин из семьи Винчестеров — спасать кого-либо, независимо от последствий, независимо от того, к чему это приведёт позже. Но Сэм знал, каково это — быть спасённым таким образом. — Дин сказал, что доктор Бентон был чудовищем. И он был чудовищем, Алек, — признал Сэм, но не мог выбросить из головы крики сумасшедшего доктора: «Я могу помочь тебе!», когда Дин высыпал на могилу доктора лопату земли. Дин ни разу не замедлился, пока полностью не закопал холодильник и не заглушил просьбы доктора… его предложения. Он не останавливался, пока не похоронил единственную надежду спасти себя, которую Сэм нашёл после года поисков. Слёзы потекли по щекам младшего Винчестера, и он крепче сжал телефон, посмотрел на Импалу, стоявшую на другой стороне улицы. — Я просто хочу, чтобы кто-то помог ему, Алек. Потому что я не могу, — признался он. И эти слова сломили его, уничтожили надежду, которую он изо всех сил пытался сохранить перед Дином. — Я не знаю как! Он умрёт, Алек. Через три недели он покинет меня. Алек задохнулся от горя. Боль и отчаяние Сэма смешались с его собственными. — Где вы, Сэм? — спросил он. Алек хотел быть рядом с Сэмом и Дином в оставшееся время. Вспомнив, что не только он, но и Алек может потерять старшего брата, Сэм глубоко вздохнул и дрожащей рукой вытер слёзы. — Дин прав. Мы не можем дать демонам знать о тебе. — Я ездил с вами несколько месяцев! Вы были в «Терминал Сити». Они уже могут знать обо мне! — Даже если это правда, вряд ли они думают, что ты всё ещё связан с нами. Я даже украл сотовый телефон у какого-то бедняги, чтобы позвонить тебе, вместо того чтобы использовать свой собственный, — Сэм хотел, чтобы Алек был рядом, хотел подкрепления, чтобы он помог защитить их старшего брата. — А я всё ещё связан с вами, Сэм? — тихо спросил Алек. — Вы оставили меня позади, и я не слышал от вас ни слова несколько месяцев. — Конечно, ты всё ещё связан с нами! То, что мы не хотим подвергать тебя необоснованной опасности, не означает, что мы не семья, — быстро ответил Сэм, хотя чувствовал себя лицемером. Джон Винчестер сделал то же самое с ним и Дином. Из всех людей Сэм знал, каково это — быть оставленным позади. Это было похоже на предательство. — Фактически, в мире Винчестеров, если мы оставили тебя позади, это определённо делает тебя частью семьи. Алек промолчал. Каким-то образом он знал, что это была правда, из того, что братья говорили о своём прошлом, когда пытались найти своего отца, а Джон не хотел быть найденным, потому что это могло подвергнуть их опасности. — Ваше понятие «защищать» — полное дерьмо. — Я знаю. Поверь мне, я знаю, — с грустным смехом сказал Сэм, чувствуя, как часть безнадёжности исчезает после того, как он поделился своей болью и страхом с Алеком. В конце концов, им не нужно было принимать решение сегодня — у них есть ещё три недели. «О да. У нас достаточно времени, чтобы придумать чудо», — сардонически подумал он. — Итак, как идут митинги трансгенных за равноправие? Я видел вас в новостях, — спросил он, меняя тему. — Всё так же хорошо, как мой спор с Винчестерами, — парировал с раздражением Алек. Тишина в ответ сказала ему, что его язвительность ранила брата. — Сэм, прости. Я знаю, что не имею права обижаться на тебя. — Неужели? — тихо ответил охотник, слишком хорошо зная, что стало причиной их споров: надвигающееся свидание Дина с адскими гончими и то, что Алек не мог быть с ними и провести оставшееся время со своим умирающим братом. Алек услышал вину в голосе Сэма. Таким же тоном младший Винчестер рассказал ему о том, почему Дин заключил сделку, и что именно его ошибка убила старшего брата. — Нет, я не имею права обижаться на тебя, Сэм. Но тяжело быть вдали от вас. И ты сказал, что не хочешь тратить время, которое осталось у вас с Дином. Я тоже не хочу. И он… — Алек замолчал, не в силах сказать «почти ушёл». — Я знаю, что он и твой брат, — сказал Сэм, вспоминая, что почти эти же слова Дин сказал об их отце. Неужели их семья проклята терять одного члена, чтобы сохранить другого? Всегда кто-то должен был пожертвовать собой, чтобы сохранить жизнь любимому человеку. — Хочешь сказать, что я ошибся с выбором? — попытался пошутить Алек, но в его голосе было отчаяние. — Да, ты мог бы выбрать лучше. Я слышал, Хилтоны всегда хотели мальчика, — ответил Сэм. — Ты можешь представить меня в качестве богатого ребёнка? Я за неделю заскучаю, и, вероятно, папочке придётся раскошелиться на адвокатов. Нет, у меня именно та семья, которую я хотел. Я не жалею об этом выборе. — «Только если Дин не умрёт. Тогда сожаление будет самой мягкой эмоцией, которую я буду испытывать». И эта мысль — реальная возможность ужасного будущего — разрушила гордость Алека. — Сэм, пожалуйста, не уходите на финальную игру без меня. Обещай мне, Сэм. Обещай мне, что позвонишь! — Мы уже дали это обещание, помнишь? — поддразнил Сэм, словно Алек просил купить ему мороженое. Он помнил, что Дин дал Алеку подобное обещание, поклялся, что не попытается встретить свою судьбу в одиночестве. И отказ Дина даже обдумать использование формул бессмертия доктора Бентона сказал Сэму больше, чем любые слова. Это показало, как далеко Дин готов зайти, чтобы сохранить братьев в безопасности. «Но Дин не будет рисковать, как я. Он не переступит черту, которую я готов пересечь, чтобы спасти его», — подумал Сэм. И хотя он боролся с собой с тех пор, как узнал, что может превратиться в зло, с каждым днём становилось мучительно ясно, что он приближается к потере Дина. Так что хорошего в его чистой совести и душе, если Дин будет мёртв, если душу Дина будут рвать в клочья в аду целую вечность? — Когда мы пойдём за тем, кто держит контракт Дина, я позвоню тебе, Алек. Ты будешь частью этого, — поклялся Сэм. «Даже если мне придётся сделать это вопреки желаниям Дина, даже если это подвергает Алека опасности. Боже, прости меня, но я готов рисковать всем и всеми ради возможности спасти Дина». — Но, Алек, я не могу… Я не знаю, что может случиться. Я не смогу защитить тебя, — сказал он, чтобы Алек понимал, насколько опасной будет ситуация. Он хотел, чтобы брат понял, что он готов сделать, чем и кем готов рискнуть, чтобы спасти Дина. — Я не прошу защищать меня. Я даже не хочу, чтобы ты пытался это сделать. У нас обоих одна цель, верно? Спасти Дина. И по моему опыту, подкрепление, туз в рукаве — это хорошо. И хорошая мотивация творит чудеса. У нас с тобой есть эта мотивация. Поскольку мы сражаемся бок о бок, аду придётся привести на вечеринку больше, чем несколько адских гончих, — смело заявил Алек, готовый яростно защищать братьев. За последние месяцы он осознал, насколько далеко готов зайти, чтобы защитить их. У Сэма перехватило дыхание, в этот момент он любил Алека всем сердцем. — Ты потрясающий младший брат, Алек. Что ж, мне пора идти, прежде чем Дин выйдет узнавать, где его пирог. И, кстати… Мы с Дином скучаем по тебе. — Я тоже скучаю по вам, — быстро признался Алек, но в трубке уже раздались гудки. Сэм положил трубку, чтобы побыстрее вернуться к Дину. — Береги себя, — пробормотал Алек. Винчестеры позвонили ему. Ну, ладно, Сэм позвонил. Алек слышал голос брата, но этого было недостаточно. И обещания Сэма было недостаточно. Потому что через три недели Дин может умереть, как и Сэм. И тогда Алек потеряет семью, о которой никогда и мечтать не смел. И он просто стоял тут, сжимая в руке мобильный, как будто от этого зависела его жизнь. «Терпение», — прорычал он себе, как не раз повторяли его инструкторы в «Мантикоре». — «Терпение и настойчивость». Но после встречи с Винчестерами он узнал кое-что, чему «Мантикора» не научила его: самое мощное оружие — это любовь. Любовь могла выиграть войны, которые, по всем данным, должны быть проиграны. «Любовь победит и в этот раз», — поклялся Алек, сунув телефон в карман и направляясь к кровати. Он должен немного поспать, чтобы быть готовым к предстоящей битве.
