Часть 21
29 июня 2021 г., 23:10
Когда дверь мотеля начала открываться, Сэм мгновенно вскочил на ноги. Заслонив собой Дина, он потянулся к ножу, засунутому за пояс. Он поклялся себе: ничто не пройдёт мимо него, никто не отнимет у него брата. И больше никогда — никогда! — такого не случится.
Ошеломлённый защитой Сэма, Дин во все глаза смотрел, как младший брат вцепился в белую рукоятку ножа Руби. Затем перевёл взгляд на приоткрытую дверь.
Когда в комнату вошли Бобби и Алек, они замерли под напряжёнными взглядами Винчестеров. Оба знали: сделай они ещё шаг без разрешения Сэма — и рискнут жизнью и здоровьем.
— Чёрт возьми, вы меня напугали! — выдохнул Сэм и с облегчением расслабился. — В следующий раз предупреждайте, что это вы! — резко приказал он, убирая руку от ножа.
И тут его осенило: они с Дином больше не одни против целого мира. Алек и Бобби — на их стороне, они доказали, что готовы умереть вместе с ними. Их семья действительно выросла до четырёх человек.
— Сказать пароль? — ухмыльнулся Алек, полностью войдя в комнату, как только Сэм отключил «защитный режим». — «Красный ровер»? — предложил он с усмешкой, наслаждаясь сердитым взглядом Сэма.
— Принцесса наконец проснулась, — произнёс Бобби, подходя к кровати. В его глазах светились и привязанность, и радость от того, что ребёнок выглядит куда лучше, чем несколько часов назад.
— Выку… — начал Дин, но Сэм лишь приподнял бровь, напоминая, что эту конкретную фразу пора убрать из словаря. — Съешь меня, — неуклюже поправился он.
— Кстати о еде, я приготовлю тебе бульон, — объявил Сэм, шагнув к кухне.
— Я сделаю это. Твоя стряпня воняет, — проворчал Алек, выталкивая младшего Винчестера из крошечной кухни.
— Я просто разогрею бульон в микроволновке! — возмутился Сэм.
— И всё равно умудришься его испортить, — парировал Алек, ухмыляясь, когда Сэм игриво ударил его по плечу.
Не обращая внимания на выходки братьев, Дин сосредоточился на Бобби. Он, конечно, поверил Сэму, когда тот сказал, что с Сингером всё в порядке, но только сейчас, увидев старика собственными глазами, смог окончательно успокоиться.
— Я волновался за тебя, — вырвалось у него прежде, чем он успел себя остановить. И тут же мысленно обругал морфий за то, что из-за него болтает без разбору.
— Волновался за меня? — переспросил Бобби, приподняв бровь. — Это не я одной ногой в могиле стоял.
— Но я боялся, что твоё старое сердце не выдержит всех этих волнений и тревог, — усмехнулся Дин.
— Ну, я не собираюсь подыхать из-за твоих дурацких решений и безрассудных планов. Но если мне придётся начать есть гамбургеры из тофу, потому что у меня сдаст сердце, то ты будешь их есть вместе со мной, мальчик, — с притворным раздражением сказал Бобби.
— Извини, Бобби, но если ты перейдёшь на тофу — ты сам по себе. Моя преданность имеет пределы.
— Какой ты добрый, — проворчал Бобби, но в его глазах блеснула радость. Оба знали: ради друг друга они пересекут любую черту.
— Эй, Бобби, — позвал Сэм, — раз Алек готовит бульон, может, мы с тобой немного исследуем местность? Проверим, нет ли признаков демонической активности.
— Сэм, — предупреждающе протянул Дин, вглядываясь в глаза младшего брата. Он не хотел, чтобы Сэм и Бобби оказались в опасности, когда он сам не сможет прикрыть им спины. То, что его тело работает не на все сто, ещё не означало, что защитные инстинкты притупились.
Сэм встретил взволнованный взгляд старшего брата — точно зная, о чём тот думает.
— С нами всё будет хорошо. Мы с Бобби прикроем друг друга, — тихо, но твёрдо заверил он, понимая, что должен успокоить страхи Дина. Иначе этот идиот попытается выползти из кровати и пойти вместе с ними.
— Ладно. Но позвоните и отчитайтесь, — сказал Дин, переведя взгляд с Сэма на Бобби.
— Что?! Я вам что, новичок в охоте? — проворчал Сингер, но, поймав взгляд Дина, умолк. — Хорошо, папочка. Мы позвоним, если не успеем до комендантского часа, — пробормотал он. «Этот Винчестер — настоящая заноза в заднице. Относится ко мне как к подростку, и я это позволяю! Чёрт возьми, я сейчас согласен на всё, о чём он попросит. И надеюсь, ребёнок этого не поймёт». Но по злорадной улыбке Дина Бобби понял: беспокоиться об этом уже слишком поздно.
Сэм повернулся к Алеку и заметил, что младший брат прислонился к столешнице и с ухмылкой наблюдает за спором трёх охотников. «Мелкий придурок злорадствует, что его не втянули в битву», — понял Сэм. Подойдя ближе, он протянул:
— О, не радуйся слишком рано. Тебе придётся присматривать за Дином, а он в период выздоровления ведёт себя как медведь, — усмехнулся он и снисходительно похлопал Алека по груди.
— Медведь? — Алек небрежно взмахнул рукой. — Без проблем. Я неравнодушен к животному царству.
— Ага, — согласился Сэм с улыбкой, но тут же мрачно сжал губы. — Но на всякий случай — если кто-то, кроме одного из твоих дальних родственников, заявится… — Он вытащил нож Руби из-за пояса и протянул Алеку. И с удивлением заметил, как брат вздрогнул при виде предложенного оружия. — Что случилось? — обеспокоенно спросил он, другой рукой касаясь плеча Алека.
Нож Руби. Алек не хотел прикасаться к этому оружию. Потому что именно этим ножом Дин просил его воспользоваться против себя, если Лилит победит. Дрожь пробежала по его телу, но Сэм сжал его плечо, возвращая в «здесь и сейчас».
— Алек?! — с тревогой позвал младший Винчестер, шагнув ближе и наклонив голову, чтобы поймать взгляд брата. Но Алек не сводил глаз с ножа.
Молча наблюдая за разговором братьев, но не в силах разобрать слов, пока Сэм не повысил голос, произнося имя их младшего брата, Дин крикнул:
— Что случилось? — Он напрягся, уже собираясь вылезти из кровати, если братьям понадобится его помощь.
Сэм и Алек одновременно повернули к нему головы и в один голос сказали:
— Ничего.
Оба знали, насколько безрассудным и решительным может быть Дин, если заподозрит, что кто-то из них в опасности и нуждается в его помощи.
— Но что-то всё же происходит, — настаивал Дин, пристально глядя на них.
Понимая, что его поведение не успокоило ни Дина, ни Сэма, Алек встретился глазами со старшим братом и пошутил:
— Просто проводим церемонию «вручения магического ножа». Ты же знаешь, какой Сэм дотошный в мелочах. — Он старался говорить легкомысленно, несмотря на страх в душе. Дрожащими пальцами он обхватил рукоять ножа и с удивлением почувствовал, как ненавистный предмет удобно лёг в руку — словно был создан для него, для того, кто с детства обучен убивать.
Понимая, что Сэм и Бобби углубляются на вражескую территорию, Дин запротестовал:
— Если вы собираетесь вернуться в тот город, тебе стоит взять нож Руби. У нас с Алеком всё будет хорошо.
«Хорошо — да, но не безопасно», — хотел сказать Сэм. Он не желал уступать в этом вопросе. Он сосредоточился на Алеке и увидел, что тот всё ещё смотрит на нож, словно загипнотизированный. Сжав плечо Алека, Сэм спросил:
— Эй, ты в порядке?
— Я всегда в порядке, — сказал Алек, поднимая голову и стараясь говорить беспечно. Но по обеспокоенному взгляду Сэма понял: никого ему не обмануть. На мгновение он забыл, что Сэм не отмахнётся от него, как делали многие другие, кому было плевать на боль за его фальшивыми уверениями. «Соберись, Алек!» — отчитал он себя. Он изо всех сил пытался найти правильные слова, нужный тон, чтобы убедить Сэма: на него можно положиться, он не сбежит, когда Дин нуждается в нём. — Ничто не пройдёт мимо меня. Клянусь, Сэм.
Младший Винчестер удивился, увидев в глазах Алека мольбу. Он даже не подозревал, что Алек может истолковать его беспокойство как недоверие.
— Алек, я не об этом волнуюсь. Ты… казался застывшим.
Алек с сожалением пожал плечами и провёл рукой по волосам.
— Я застыл? — Он слегка усмехнулся. — С чего бы мне это делать? Дин чуть не умер, вы с Бобби отправляетесь в разведку туда, где Лилит создала своё маленькое сообщество на земле, а единственное достойное оружие в этой войне — этот маленький старый нож. — Он небрежно махнул клинком в воздухе. «И ты только что отдал мне этот нож, доверил мне безопасность Дина, когда он так уязвим».
— Ага, — горько усмехнулся Сэм, — нет причин для беспокойства, да? Дин сказал бы: просто очередной день в офисе… чрезвычайно опасный день в офисе. — Воодушевлённый ухмылкой Алека, он не удержался: — Так ты в порядке?
— Да, Сэм. Я в порядке, — заверил Алек, хотя чувствовал, будто нож обжигает руку. Чем дольше он держал оружие, которое едва не использовал против Дина, тем сильнее его душа разрывалась на части.
Тон Алека был точно таким же, как у Дина, когда тот лгал. Сэм замер.
— Что? — спросил Алек.
Младший Винчестер покачал головой.
— Ладно, потом поговорим. — Дождавшись кивка Алека, он повернулся к Бобби. — Ты готов?
— Готов, — сказал Бобби и направился к двери.
Сэм не ожидал, что ему будет так тяжело уходить от Дина — после того, как он едва его не потерял. Он посмотрел на брата, хотел что-то сказать, но Дин опередил его, как всегда отказываясь начинать девчачий разговор.
— Будь осторожен, Сэмми.
— А ты будь хорошим мальчиком и слушайся Алека, — приказал Сэм усмехнувшись.
— Заткнись, — проворчал Дин.
Улыбнувшись Алеку, Сэм вышел из комнаты и закрыл дверь, на мгновение задержавшись на пороге.
— Ты ждёшь особого приглашения? — спросил Бобби, уже сидя в машине.
Сжав челюсть, младший Винчестер отпустил дверную ручку и направился к автомобилю, подбадривая себя мыслью: чем скорее он уйдёт, тем скорее вернётся.
***
После ухода Сэма Алек снова уставился на нож в своей руке — на оружие, которым поклялся убить собственного брата, лишь бы Дин не попал в ад. Какая ирония: он снова должен убить родного человека. Хотя сейчас ситуация была не такой, как с Уайтом, когда он заключил сделку ради собственной шкуры. Алек знал: из всего оружия, что он когда-либо держал, это было самое мощное и самое смертоносное. Этот клинок убивал монстров, уничтожал и зло, и добро — всё одним махом. Нож был одновременно убийцей и спасителем. «Но только для тех, кто слишком хладнокровен, чтобы его использовать», — с горечью подумал он, отчётливо вспомнив миг, когда вбежал в комнату и увидел нож на полу. Он не мог заставить себя даже коснуться оружия, не мог даже подумать о том, чтобы выполнить обещание, данное Дину. Алек знал: он скорее отпустит брата в ад, но не убьёт его. Он слишком сильно любил Дина и слишком сильно любил себя, чтобы принести такую жертву. Алек испуганно дёрнулся, когда зазвенела микроволновка. Он поднял взгляд от ножа и заметил, что Дин обеспокоенно смотрит на него. Решительно сунув нож за пояс, Алек выдавил улыбку. — Обед готов. Он достал бульон из микроволновки, налил дымящуюся жидкость в чашку и подошёл к кровати. Поставив чашку на тумбочку, он чуть не рассмеялся, когда Дин настороженно проследил за его движениями. — Как думаешь, сможешь сесть? — спросил Алек, глядя на брата. Старший был бледнее призраков, на которых они охотились. Он всё ещё был подключён к кислороду и морфину и не мог даже пошевелить головой без крайней необходимости. — Да, — хрипло ответил Дин. Затем, стиснув челюсть от боли, упёрся руками в матрас, намереваясь сесть. Но Алек прижал ладонь к его ключице, удерживая на месте. Дин уже собрался проворчать, что справится сам, но брат заговорил первым. — Подожди. Я потратил уйму сил на твои швы, — сказал он, выдавив смешок. — Не очень хочу повторять процедуру и отстирывать твою кровь со второй рубашки. — Точно, не хотим же мы портить твой гардероб моей кровью, — усмехнулся Дин и снова опустился на матрас. Но тут же пожалел о своих словах, когда Алек покосился на капельницу, раздумывая, не добавить ли дозу морфия. — Так, может, поможешь мне сесть, пока бульон не остыл? — проворчал он, желая стереть беспокойство из глаз Алека. — Конечно, это будет потрясающий бульон, потому что ты настоящий повар. Ведь разогреть еду в микроволновке — верх искусства. Обрадовавшись, что Дин позволил ему помочь, Алек схватил вторую подушку с кровати. Встав над Дином, он спросил с коварной усмешкой: — Итак, я могу либо заткнуть тебя, либо помочь сесть. Твой выбор? — Сколько у меня времени на размышления? Через секунду Алек объявил: — Время вышло. Он сел рядом с бедром брата и, дождавшись кивка, осторожно подсунул правую руку ему под спину. Он не сводил глаз со старшего, стараясь не причинять боль. Лишь стиснутая челюсть выдавала, что Дину больно. — Ты в порядке? — Да, — хрипло ответил Дин. — Продолжай, — сказал он ободряюще. Зная, что брат совсем не в порядке и любое движение причиняет ему боль, Алек наклонился вперёд, скользнул рукой по лопаткам. Сжав зубы, он приподнял Дина с матраса и подсунул подушку ему под спину. Он притянул брата к себе, на мгновение положил подбородок ему на плечо, потом опустил на подушки. Ему было тяжело отпускать Дина, но он заставил себя отодвинуться. Он поражался, как вообще мог пообещать убить старшего брата? Отводя взгляд, он потянулся к бульону и сунул соломинку в чашку. — Обмен слюной не должен тебя смущать — мы кровные братья, — сказал он так, словно ожидал протеста. Но когда повернулся к брату, Дин молча смотрел на него, и на его лице блестели капли пота. В панике Алек быстро поставил чашку на прикроватную тумбочку и бросился в ванную. Несмотря на головокружение, Дин понял одно: Алек ушёл. Брат был рядом минуту назад — и ушёл. Он открыл рот, чтобы позвать его, но во рту пересохло, и он смог лишь прошептать: — Алек? Подбежав к Дину, Алек услышал этот шёпот — и у него чуть не остановилось сердце. — Я здесь, Дин. Я здесь, — сказал он, опускаясь на кровать. Алек нежно начал вытирать влажной холодной тряпкой лоб и лицо брата, стараясь не задеть канюлю. — Прости, я не должен был двигать тебя. Или должен был сделать это медленнее, — заторопился он, злясь на себя за то, что вместо помощи только ухудшил состояние. Лучше бы Сэм не доверял ему присматривать за Дином. — Просто сделай несколько глубоких вдохов. Ты скоро привыкнешь к новому положению. — Это не твоя вина, — пробормотал Дин, закрывая глаза. — И я не могу пить бульон лёжа. — Тебе нужно в больницу, — с горечью сказал Алек. — Это я сказал, что не нужно, что я спасу тебя, а врачи — нет. — И ты был прав, — сказал Дин и с благодарностью посмотрел на младшего брата. — Можно сказать, я — живое доказательство твоей правоты. Алек ухмыльнулся и покачал головой, оценив юмор упрямого брата. «Я не заслуживаю ни его, ни Сэма, — подумал он. — Но жаловаться не собираюсь». — Если ты не хотел бульон, всё, что нужно было сделать — отказаться. Ты чуть не потерял сознание. — Я не собирался терять сознание, — возмущённо нахмурился Дин. — Это ты так говоришь, — насмешливо сказал Алек и рассмеялся, когда Дин с трудом поднял руку, чтобы оттолкнуть его. — Тебе нужно поесть. — Я не голоден, — пробормотал Дин, звуча как капризный ребёнок, отказывающийся от лекарств. — Ну и хуже тебе. Я что, зря торчал у плиты? — пошутил Алек, беря чашку с бульоном и поднося соломинку к губам Дина. Но когда старший брат упрямо уставился на него, Алек прошептал: — Тебе правда нужно хоть что-то съесть. Даже если это просто бульон. Сдаваясь скорее из-за беспокойства Алека, чем по какой-то иной причине, Дин проворчал: — Ладно, съем я ваш дурацкий бульон. — Он страдальчески посмотрел на младшего брата взглядом «я делаю это только ради тебя», прежде чем сделать глоток. Тёплый бульон успокоил горло и согрел всё тело. Но Дину было хорошо не от бульона. А от ласкового взгляда в глазах Алека и от того, что брат оставался рядом, даже когда он допил. Алек продолжал вытирать его лицо влажной губкой. Дин спокойно закрыл глаза, зная, что он не одинок и не проснётся в аду. — Разбуди меня, когда Сэм позвонит, — пробормотал он сонно. — Конечно, — тихо пообещал Алек, хотя знал, что это ложь. Выходя из комнаты, Сэм поручил ему заботиться о благополучии Дина, и он не потерпит неудачи. — Просто отдохни. Я присмотрю за тобой. Получив это обещание, Дин закрыл глаза. И последней его сознательной мыслью было: как же он ошибался. Почему он хотел использовать нож Руби? Он думал, что это его последняя надежда не оказаться в аду. Но его последней надеждой оказались Алек, Сэм, Бобби… семья. Когда Дин уснул, Алек осторожно вытащил вторую подушку из-под его спины, но не встал с кровати. Он сидел рядом и смотрел, как брат спит, и думал, сколько ему придётся заплатить за то, что он чувствует себя таким счастливым. «Я заплачу любую цену, какую только приготовит судьба, лишь бы у меня была семья». Но он волновался о реакции Дина, когда старший поймёт, что Алек был готов отпустить его в ад, что никогда не собирался использовать нож, не собирался сдерживать обещание. «Господи, пусть он и дальше остаётся в неведении». Большую часть жизни Алек прожил без семьи, и он не смог бы жить так снова.***
Дин проснулся в полной темноте и мысленно отругал Алека за то, что тот напоил его бульоном. Потому что теперь хотелось в туалет. Он повернул голову и увидел, что брат спит на соседней кровати, но из-под двери ванной пробивался свет. Дин с облегчением понял, что второй брат тоже здесь. Но полностью расслабился, только когда дверь распахнулась и на пороге появился Сэм. Дина ничуть не удивило, что, выйдя из ванной, Сэм сразу посмотрел на него через тёмную комнату. Разделив тысячи мотельных номеров и проведя вместе сотни ночных охот, они отточили способность различать друг друга в темноте. Это было не похоже на сверхчувства Алека, но этого хватало, чтобы выжить и преодолеть все подводные камни в их отношениях за долгие годы. — Эй, ты как? — тихо спросил Сэм, подходя к кровати. Он присел рядом, чтобы быть с братом на одном уровне, и инстинктивно взял Дина за руку. Именно тогда Сэм понял, что у него появилась привычка прикасаться к брату — устанавливать какую-то физическую связь, будто ему нужно осязаемое доказательство того, что Дин жив. От этого открытия ему следовало бы смутиться, но вместо этого он только крепче сжал руку Дина. — Как город? — спросил старший Винчестер. Судя по темноте, прошло много часов с тех пор, как Сэм и Бобби отправились на разведку. И он понял: Алек не разбудил его, когда Сэм позвонил отметиться, и сам Сэм тоже не разбудил его, когда вернулся. «Отлично, у меня два младших брата, которые не слушают, что я им говорю». Понимая, что если хочет получить от Дина ответы, придётся сначала рассказать всё самому, Сэм честно ответил на вопрос брата. — Это город-призрак, — вздохнул он. — Даже тела, которые мы оставили, исчезли. — Кроатон? — тихо спросил Дин, вспоминая целый город, который просто исчез. — Похоже на то, — с горечью сказал Сэм. Покачав головой, он вернулся к своему первому вопросу: — Так почему ты не спишь? — Нужно отлить, — мрачно объявил Дин, выдавив улыбку. В душе он возражал против необходимости просить о помощи и ненавидел, что его голос звучит так хрипло, выдавая усталость, даже после пробуждения. Он злился на свою беспомощность: не мог даже удержать дурацкий стакан с водой, не мог перевернуться сам, не мог бы добраться до туалета без посторонней помощи. Увидев на лице Дина унижение, отвращение и разочарование, Сэм замер. Он не знал, что сказать, не знал, как убедить брата, что, несмотря ни на что, считает его самым сильным человеком. И знал: что бы он сейчас ни сказал, Дин не поверит. Он подумает, что Сэм просто пытается его утешить. Сэм не успел открыть рта, как на соседней кровати зашевелился Алек. — Что случилось? — пробормотал он, настороженно оглядывая комнату, оценивая угрозу для семьи. Голос Дина сработал как спусковой крючок: сердце заколотилось, мышцы напряглись, он приготовился устранять любого врага. «И как простой поход в туалет стал такой проблемой?» — со вздохом подумал Дин. — Всё нормально. Спи дальше, Алек, — сказал он тем мягким, уговаривающим тоном, каким когда-то разговаривал с маленьким Сэмом. Но Алек никогда не был Сэмом. Он не рос в заботе и любви, не жил рядом с тем, кто защищал бы его от того, что прячется во тьме. Алека учили: страх — это слабость, а тьму можно обратить себе на пользу. Приподнявшись на локте, Алек посмотрел на Сэма — тот присел у кровати Дина, — и спросил: — Что стряслось? Сэм загораживал обзор, и в Алеке нарастала паника от того, что он не видит лица Дина. Разве можно доверять заявлению «всё в порядке»? Особенно после того, как несколько часов назад Алек воочию убедился, насколько уязвим и слаб Дин. — Всё нормально, Алек, — заверил его Сэм, не сводя глаз с Дина, и улыбнулся, когда старший брат попытался выглянуть из-за его плеча. Он понял: Дин хотел помощи именно от него, а не от Алека или Бобби. — Сколько времени? — спросил Алек, успокаиваясь от слов младшего Винчестера. — Около шести утра, — сказал Сэм, возвращаясь к столу и наблюдая, как Алек зевнул и потянулся. Но в движениях молодого человека ощущалась напряжённость, которая исчезла, только когда он смог рассмотреть лицо Дина. Пройдя ускоренный курс по чтению языка тела братьев, чтобы понимать, насколько им больно, Алек понял: Дин проснулся не от боли. Посмотрев на Сэма, он попытался прочитать его эмоции. Сжалившись, Сэм кивнул в сторону ванной. И в душе Алека мгновенно вспыхнула паника. Дину было больно даже просто сесть на кровати, а поход в ванную станет настоящей агонией. Он снова почувствовал вину за то, что отказался везти Дина в больницу. Ему пришло в голову, не сказать ли Сэму, что Дин чуть не потерял сознание раньше. Возможно, стоит отвезти его сейчас. Но он промолчал, потому что решил защищать Дина… даже от Сэма. Однако когда они с Бобби вошли в номер, младший Винчестер стоял у кровати, предлагая брату поддержку и защиту, готовый устранить любую угрозу. И Алек понял: Сэм скорее умрёт, чем подведёт старшего брата. «Дина не нужно защищать от Сэма. Но, возможно, Сэм должен защитить Дина от меня. Ведь это я не сдержал обещание». Алек не сдержал его даже после того, как увидел, как адские гончие разрывают Дина на части. А нож Руби лежал на полу неподалёку. «Я не смог этого сделать. Я никогда не смогу». Алек ворочался в кровати, не в силах заснуть от страха, что Дин поймёт: младший брат его подвёл. Внезапно Алеку захотелось выйти из комнаты — лишь бы не видеть, как любовь братьев превращается в отвращение. — Я должен сменить Бобби, — объявил он, вылезая из кровати и шаря по полу в поисках обуви. Понимая, что никто больше не спит, Сэм включил лампу на тумбочке между кроватями. От яркого света Дин прикрыл глаза и со стоном отвернулся. Алек отыскал ботинки, обулся и быстро направился к двери. Но, уже потянувшись к ручке, он замер и бросил взгляд через плечо на Сэма — убедиться, что брату не нужна его помощь. Он хотел быть рядом, если бы они позволили. Хотя в глазах Сэма было беспокойство, в них же читалась и преданность Дину. На мгновение Алек испугался, что Сэм не до конца понимает, насколько слаб и уязвим старший Винчестер. Видя тревогу в глазах Алека, Сэм сказал: — Я знаю. Потому что он знал пределы Дина — вероятно, даже лучше, чем свои собственные. Он знал шрамы, которые Дин носил внутри и снаружи, и знал, что Дин будет протестовать, сражаться и спорить с ним из-за любой помощи. Но он не собирался отступать. Он чуть не потерял Дина и не станет рисковать его жизнью из-за гордости. Алек слабо улыбнулся и выскользнул за дверь. Он оставил братьев одних — чтобы они могли позаботиться друг о друге так, как делали всю свою жизнь. Когда дверь за Алеком закрылась, Сэм вздохнул, надеясь, что не причинит Дину боль — ни физическую, ни душевную. Повернувшись к брату, он тихо спросил: — Ты готов это сделать? У него ёкнуло сердце при виде всё ещё бледного Дина, белые повязки на руке и груди напомнили об ужасных ранах, что скрывало одеяло. — Нет, — хрипло ответил Дин, но повернул голову вправо и, прищурившись при свете лампы, посмотрел на Сэма. Затем с трудом протянул руку, чтобы брат помог ему подняться. Он стиснул зубы, когда накатила волна боли — а ведь он даже не пытался сесть. Вспышка боли в глазах Дина лишь подтвердила то, что Сэм уже знал. И стала ещё одним доказательством того, что он должен принять важное решение — даже если оно разозлит Дина. Поэтому вместо того чтобы взять брата за руку, он сделал шаг назад. — Нет. — Что? — недоумённо спросил Дин, нахмурившись. Сэм с трудом проглотил комок в горле, зная, что сейчас он должен быть старшим братом и позаботиться о Дине — нравится тому это или нет. — Я не позволю тебе ещё больше навредить себе, — сказал он тихо. — Это… — он махнул рукой на перевязанную грудь брата, — не та рана, которую можно игнорировать. Она не заживёт только на силе воли, Дин. Все твои раны серьёзны. Тебе нужно время и лекарства, чтобы исцелиться. — Я не буду пользоваться уткой, Сэм. И в больницу не поеду, — прорычал Дин, опасаясь, что младшие братья договорились у него за спиной. — Я и здесь прекрасно вылечусь, — решительно заявил он, сверкая глазами. Сэм не удивился словам брата и не хотел переходить к ссоре. Более того, он не хотел причинять Дину боль, смущать его, заставлять чувствовать себя слабым. — Хорошо, никакой утки и больницы, — мягко согласился он, желая уступить Дину, где только можно. Старший Винчестер не расслабился, когда брат капитулировал перед его требованием, напротив, его глаза потемнели от страха. — И сейчас в разговор вступает «но». — Но, — протянул Сэм, улыбнувшись, — это означает, что ты должен позволить мне, Алеку и Бобби тебе помогать. По-настоящему помогать. Дин нахмурился, прекрасно понимая: весь разговор не закончится ничем хорошим. — Как вы хотите мне помогать? — В больнице тебе бы не позволили вставать с койки… И поставили бы катетер. Ты же понимаешь? — спросил Сэм, надеясь, что после этого аргумента дальнейшие слова не вызовут бурного протеста. Увидев, как Дин с отвращением морщится, он продолжил: — Значит, ничего страшного, если кто-то отнесёт тебя в ванную? Верно? Но Дин начал мотать головой, едва прозвучало слово «отнесёт». — Да, Дин. — Нет! Я могу ходить с небольшой помощью… — Не с моей помощью, — решительно возразил Сэм. — И не с помощью Алека или Бобби. — Позови сюда Алека, — прорычал Дин, уверенный, что сможет получить помощь от второго младшего брата. Он завозился на кровати, готовый доказать Сэму, что не так уж слаб и не нужно носить его на руках, как ребёнка. «Сразу видно, насколько Дин мне доверяет», — подумал Сэм. Ему было больно от этого недоверия, от того, что брат позвал Алека или Бобби. Но иногда, чтобы доказать свою любовь, приходится причинять боль. — Я никуда не пойду… И ты тоже. Сэму ещё никогда не было так трудно просто стоять и смотреть, как Дин собирается навредить себе. И мало утешало то, что он должен был позволить этому случиться. Он должен был достучаться до Дина, заставить его увидеть, что он не в порядке и не может, как всегда, отодвинуть боль и двигаться дальше, будто не ранен. Но, что ещё важнее, Сэм должен был заставить Дина признать: ему нужна помощь. И что он хочет принять её от него, Алека и Бобби. Они готовы помочь, чтобы он больше не страдал, не терпел боль, если этого можно избежать. Гордый тем, что смог пошевелиться, и желая доказать, что Сэм неправ, Дин выше приподнялся на кровати. Но он не был готов к вспышке ужасной агонии, пронзившей грудь. Резко вскрикнув, он рухнул обратно — и от этого движения волна боли затопила каждый нерв. Ему казалось, что адская гончая снова стоит на груди, ужасные когти беспощадно рвут его на части, а во рту — металлический привкус крови. Закрыв глаза, Дин обхватил руками грудь, пытаясь свернуться калачиком, чтобы защититься от боли, но агония не уменьшилась, а обожгла ещё сильнее. Перехватило дыхание, он чуть не потерял сознание. Желая ослабить боль, он попытался перевернуться на бок. Крик Дина пронзил Сэма, как нож в самое сердце. Он вздрогнул, ненавидя себя за то, что позволил брату причинить себе боль. У него чесались руки прикоснуться к Дину, уменьшить его страдания. Он сжал кулаки и зажмурился, заставляя себя не подходить, стоять на месте. Ему пришлось прикусить губу, чтобы самому не закричать, когда Дин попытался свернуться клубком — и это лишь усилило боль. Это стало последней каплей. Сэм был не в силах смотреть на агонию брата и не помочь, когда Дин так нуждался в нём. Вытерев слёзы, он осторожно сел на кровать рядом с Дином. Он посмотрел на бледного брата, прижал дрожащую руку к его рёбрам — и мгновенно его пальцы оказались в железной хватке, что лишь показывало, как сильно Дину больно. — Дин, — с отчаянием позвал Сэм. Он как маленький ребёнок искал единственного человека, который всегда всё мог исправить — старшего брата. Дин что-то прохрипел. Это могло означать что угодно — от «что случилось, Сэм?» до «мне слишком больно говорить, но я всё ещё слышу тебя, младший брат, и мы всё ещё вместе». — Я готов был сам отправиться за тобой в ад, если бы понадобилось, — тихо признался Сэм. Когда Дин открыл глаза и посмотрел на него, в его взгляде было понимание и даже благодарность. — Значит, ты позволишь отнести тебя в ванную? Или к машине? Просто пока не станет легче, — спросил Сэм хриплым голосом, проглатывая комок в горле. — Это мелочь по сравнению с тем, что мы пережили, — заметил он с дрожащей улыбкой. Сэм хотел, чтобы Дин понял: он сделает для старшего брата всё, что Дин когда-то делал для него, и, возможно, всё, что придётся сделать в будущем. — У тебя искажённое представление о том, что такое мелочь, — выдохнул Дин хриплым от боли голосом. Но в его глазах читалось согласие, благодарность за предложенную помощь. — Беру пример с тебя, — ответил Сэм с улыбкой. Потом нежно положил правую руку на колено Дина и почувствовал, как дрожь всё ещё сотрясает тело брата. — Ты не исцелишься за одну ночь, Дин. Никто этого не ждёт. Когда старший Винчестер опустил взгляд, Сэм с трудом сглотнул. Что бы он сейчас ни сказал, он проиграет. Убрав руку с колена, он обхватил брата за подбородок и повернул его голову, заставляя посмотреть в глаза. — Тебе нечего доказывать, Дин! Ни мне, ни Алеку, ни Бобби, ни даже себе! Ты улыбнулся мне… — чуть не прорыдал младший Винчестер. — Ты улыбнулся. Он вспомнил, как стоял в комнате в Нью-Гармони и Дин улыбался ему. В той улыбке была любовь к младшему брату — без слов Дин говорил, что не боится умереть, что Сэм должен его отпустить. — Ты лежал на полу, истекая кровью, умирал… И ты сказал мне, что я хорошо справился, что спас тебя. По-твоему, это мог сказать трус?! Ты добровольно отдал свою душу, чтобы спасти меня, Дин! По-твоему, я должен был отвернуться и жить дальше? Должен отказаться от тебя только потому, что ты не непобедим? Если ты думаешь, что… — но он не смог продолжать и молча покачал головой. Убрав руку с лица брата, он прижал ладонь к его ключице и на мгновение отвернулся, чтобы взять себя в руки. Он ненавидел, что сам разваливается на части, хотя должен быть сильным ради брата. — Дин, просто… — Подняв взгляд, он с удивлением увидел, что глаза Дина блестят от слёз, а подбородок дрожит. Это было доказательством того, что он достучался до старшего брата, сумел вбить ему в голову, что никто не считает его слабым или трусом. И старший Винчестер понял, что Сэм пытался ему сказать. Речь шла не о силе или слабости, а о том, чтобы заботиться о тех, кого любишь, делать для них что-то — добровольно, даже с радостью. Даже если это значит позволить отнести твою жалкую задницу в туалет. — В суперкрови Алека не было дефекта? — спросил он, пытаясь разрядить обстановку юмором. — Дефекта?! — возмущённо переспросил Сэм. — Ты бы умер без его суперкрови. Или стал овощем. — Он резко замолк, увидев улыбку на лице Дина. — Придурок, — проворчал он с любовью, когда понял, что попался на крючок. С трудом сняв с себя одеяло, Дин с облегчением заметил, что всё ещё одет в боксеры. — Если ты не отнесёшь меня в ванную прямо сейчас, то и спорить будет не о чем, — проворчал он, потянувшись к капельнице, всё ещё прикреплённой к руке. — Дай я, — проворчал Сэм, мягко отодвигая руку Дина в сторону и стараясь скрыть облегчение от того, что брат согласился на помощь. Медленно он вытащил иглу и ловко закрыл ранку пластырем, а Дин тем временем снял с лица канюлю. Сэм открыл рот, чтобы спросить, можно ли взять Дина на руки, но старший брат сделал первый шаг — приподнялся на кровати, позволяя Сэму просунуть руку себе под спину. У Сэма перехватило дыхание от доверия, которое оказал ему Дин. Он подсунул руки под спину и колени брата, чувствуя, как тот напрягся от боли даже при малейшем движении. — Прости, — выдохнул Сэм, прежде чем поднять Дина на руки. Сердце ёкнуло, когда брат тихо застонал. Дин склонил голову к его плечу, и Сэм услышал его частое дыхание — он пытался справиться с болью. Младший Винчестер чувствовал, как дрожит тело брата, как он горяч — и это доказывало, насколько Дин всё ещё слаб и уязвим. И Сэм вовсе не помог, а только всё ухудшил. Проклиная себя, он крепче прижал Дина к груди, разрываясь между желанием отвести брата в ванную и уложить обратно на кровать, попросив Алека помочь. — Ненавижу собак, — прохрипел Дин, стараясь отвлечься от боли. И, главное, от того, что Сэм несёт его на руках, как ребёнка. Чувствуя себя пятилетним, он крепче сжал рубашку брата в кулаке. Услышав ворчание Дина и почувствовав, как тот вцепился в его рубашку, Сэм затаил дыхание. Дин нуждался в нём. Но, как всегда, старший брат доказал, что их роли на самом деле не изменились. Дин всё ещё был сильным и снова спасал младшего брата. — Не волнуйся, я не скажу Джошуа, — пообещал Сэм, ухмыляясь. Затем осторожно пошёл в ванную, стараясь не задеть ногами брата дверной косяк. — Я сейчас поставлю тебя. Прислонись ко мне, чтобы не наступать на раненую ногу. — Хорошо, мамочка, — пробормотал Дин, но в следующую секунду зашипел, когда Сэм поставил его на пол. Он постарался не наступать на раненую ногу, голова закружилась, и он почувствовал облегчение, когда младший брат обнял его за талию, удерживая вертикально. Прижав Дина к своей груди, Сэм обнял его за талию, стараясь не задеть повязки. — Ты в порядке? — спросил он обеспокоенно. Когда Дин не ответил, младший Винчестер посмотрел на брата и увидел, что тот с отвращением смотрит в зеркало над раковиной. Дрожащей рукой Дин потянулся к толстым повязкам на груди. Он смотрел в зеркало и не узнавал того, кто смотрел на него в ответ. Этот человек был слишком бледным, слишком слабым, на нём было больше повязок, чем чистой кожи. — Я выгляжу как живой труп, — мрачно сказал он. — Это не так, — резко ответил Сэм и крепче сжал брата, словно хотел удостовериться, что Дин действительно жив и никуда не денется. На Дина накатили воспоминания: как его прижали к столу, как дикие когти адской гончей вцепились в ногу и стащили на пол, разрывая спину, плечо, грудь. В тот миг он знал, что умрёт и отправится в ад. Дрожащими пальцами он потянулся к краю повязки — увидеть повреждения, понять, что это не просто уловка ада, что всё реально и Сэм действительно рядом. Догадавшись о намерениях брата, Сэм ухватил его за руку. — Мне нужно увидеть, — тихо настоял старший Винчестер, встретившись с Сэмом взглядом в зеркале. — Позже, — уговаривал Сэм, крепче сжимая его руку, не желая, чтобы брат видел раны, пока они не зажили. — Сейчас, — настаивал Дин. Он знал, что младший брат не хочет этого, но знал и то, что он должен. Должен удостовериться, что всё реально, что он жив, что не оказался в ловушке в аду. Тон и взгляд Дина сказали Сэму: брат хочет увидеть всё сам, чтобы понять, сколь тяжёлы его раны, смириться с тем, через что он прошёл, поверить, что он выжил. Но Сэму было тяжело отпустить его руку и просто стоять в стороне, пока Дин снимает повязки. Он ощутил, как напрягся старший брат, увидев в зеркале ужасные раны. У Сэма перехватило дыхание — он смотрел туда же, куда и Дин. У Дина подкосились колени, и Сэм крепче прижал его к себе. Дрожащей рукой он провёл по разорванной плоти, по ряду аккуратных чёрных швов. И вздрогнул от боли, вспыхнувшей даже от лёгкого прикосновения. Но Дин поверил, что выжил. Он выжил благодаря человеку, который сейчас прижимался к его спине, держал крепко, но нежно. И ещё одному человеку, который стоял у комнаты мотеля, желая защитить его от любой угрозы. — Кровь Алека, возможно, не исцелит тебя в одночасье, но он сказал, что благодаря ей шрамов почти не останется. А через несколько месяцев это будут бледные, едва заметные полоски, — заверил Сэм. Он не хотел, чтобы каждый раз, когда брат снимал рубашку, шрамы напоминали ему о том, как близко он был к аду. «Хотел бы я так же легко убрать шрамы с твоей души, Дин. Но я не могу». Подняв взгляд от ран, старший Винчестер увидел в глазах Сэма вину за то, что он не смог его спасти, не остановил Лилит раньше. — Вам с Алеком придётся терпеть моё присутствие и дальше. Если, конечно, никто из вас не распугает моих дам рассказами про Эдварда Руки-ножницы, — заявил он с улыбкой, надеясь, что шутка сотрёт вину из глаз младшего брата. Увидев, как Сэм с облегчением вздохнул, Дин отвёл взгляд от зеркала и посмотрел на унитаз. — А теперь дай мне немного уединения, чувак. Сэм склонил голову, упираясь лбом в лопатки Дина, и сказал: — Поверь, я не собираюсь смотреть. — Сэм! — раздражённо вздохнул Дин. — Если ты стал таким стеснительным, я могу петь во всё горло, чтобы ничего не слышать, — предложил Сэм и тут же с шумом выдохнул, когда локоть старшего брата врезался ему в рёбра.***
Бобби с облегчением смотрел, как Дин сидит на кровати — без канюли и капельницы, и выглядит так, будто действительно идёт на поправку. Он был рад, что Алек и Сэм оставили его наедине со старшим Винчестером, и никто из них не маячил за спиной, как всю прошлую неделю. — Раз у вас, ребята, всё под контролем, я сегодня отправлюсь домой. — Ты хочешь оставить меня с Сэмом и Алеком?! — нахмурился Дин. — Они думают, что я всё ещё нуждаюсь в их помощи, чтобы добраться до туалета. И пока не выпускают меня из комнаты. — Думаешь, я пойду против этих двоих? — Бобби усмехнулся, качая головой. — Я люблю тебя, малыш, но забудь. Тут ты сам по себе. Я давно понял: влезать между раненым Винчестером и его братом — хуже, чем предстать перед свирепой медведицей. — Трус, — пробормотал Дин, но старший охотник только засмеялся. — Тут ты прав, — с радостью признался Бобби. Затем он пожал Дину руку. Сингер посмотрел ребёнку в глаза, надеясь, что Дин поймёт всё без слов. Когда старший Винчестер кивнул, Бобби отпустил его со словами: — Перестань влипать в неприятности, малыш. Береги себя и своих братьев. Дин приподнял брови, когда Бобби включил Алека в семью Винчестеров. — Братьев? — Да, братьев, — проворчал Бобби. Он полюбил Алека и понял, что парень заслуживает той верности и любви, которую разделяют Сэм и Дин. — Мало того, что ребёнку не повезло выглядеть как ты, так у него ещё и твоя язвительность и упрямство Сэма. Не говоря уже об упорстве Винчестеров — сделать невозможное, чтобы спасти семью. Трудно поверить, что он не вырос с вами, — закончил Бобби, качая головой. — О, не волнуйся, я планирую многому его научить, — пообещал Дин с озорством в глазах. — Вот именно этого я и боюсь. Теперь у меня будет ещё один Винчестер, которого я должен вытаскивать из передряг. Господи, мне нужен отпуск, — проворчал Сингер и направился к двери. — Эй, Бобби, — позвал Дин, и Сингер повернулся. — Спасибо за всё, — искренне сказал старший Винчестер. Он знал, что не сможет выразить словами благодарность за то, что друг сделал для их семьи, для него. Часть его ненавидела, что он втянул Бобби в драму со сделкой, но он был благодарен за преданность этого человека. Бобби всегда отвечал на их звонки, всегда был готов прикрыть спины. Старик был рядом — до самого конца. — Я знаю, тебе не обязательно было здесь быть, но я очень рад, что ты был рядом. Не только ради меня, но и ради Сэма, и ради Алека. — Семья держится вместе. Ты научил меня этому, сынок. Бобби быстро выскользнул за дверь, чтобы ребёнок не заметил слёз на его глазах. Он не хотел разрушать свою репутацию крутого парня. Помахав Сэму и Алеку, которые загружали вещи в «Импалу», он крикнул: — Будьте осторожнее, парни. Позвоните, если я понадоблюсь. Потом забрался в свою машину. Бобби был рад вернуться домой, хотя знал: часть его сердца отныне будет путешествовать вместе с шевроле «Импала» 1967 года.
