Часть 22
4 июля 2021 г., 22:20
Не открывая глаз, Дин чувствовал тепло солнечных лучей. Он несколько минут наслаждался этим, прежде чем решил выяснить, где находится, как сюда попал и какой сегодня день. Весь прошлый год он пытался запомнить солнечный свет, вид неба и облаков, каждую секунду, проведённую с Сэмом, неожиданную радость от встречи с Алеком. Он цеплялся за всё это, зная и ожидая, что всё отнимут навсегда. Что он попадёт в ад, где не будет ни солнца, ни неба, ни Алека, ни Сэма. Будет только невообразимая боль и осквернение каждой частицы его души.
Он был в шоке, когда проснулся и увидел Сэма, Алека и даже Бобби — как доказательство того, что они боролись за его жизнь, когда он сам больше не мог. Он пытался бороться только потому, что Сэм попросил его об этом, а Алек ожидал этого от старшего брата. Но они выиграли решающий бой: добро против зла, семья против всего мира. Заставили его понять, насколько глупым он был в прошлом году — и, возможно, всю свою жизнь, — думая, что он любил Сэма больше, чем Сэм любил его.
Неуверенно потянувшись, он вздрогнул от боли во всём теле. Открыв глаза, он моргнул от яркого солнечного света. Осмотрев комнату, он понял, что это точно не номер в мотеле, и изо всех сил попытался припомнить события прошлой ночи. Он вспомнил, как Алек и Сэм перенесли его на заднее сиденье «Импалы» (хотя теперь ему позволяли делать несколько шагов под их присмотром), привычный грохот двигателя, разговор о каком-то месте, где можно пересидеть несколько недель, имя Бобби — а затем всё потемнело.
Стены комнаты были деревянными, на них висели картины с рыбалкой и горными пейзажами, и это напомнило ему о хижине, где они с Сэмом останавливались, работая над делом Макса Миллера. Повернув голову, он увидел открытое окно, в которое струился солнечный свет, и почувствовал лёгкий запах сосен. Он ненавидел кемпинг, но сейчас был рад оказаться подальше от города.
Дин прислушался, но не услышал ни шороха в хижине и задумался, где прячутся две его няньки. Сэм и Алек всю прошлую неделю едва выпускали его из поля зрения, так что он сильно сомневался, что они оставили бы его одного в незнакомой комнате.
Решив воспользоваться уединением, Дин левой рукой отбросил одеяло. В прошлый раз, когда он пытался сесть самостоятельно, он чуть не потерял сознание, поэтому сейчас медленно перевернулся на правый бок. Он поморщился, когда рана на плече запульсировала, а по груди прошла волна боли. Стиснув зубы, старший Винчестер медленно сел, стараясь не обращать внимания на головокружение.
Зажмурившись, он схватился за край кровати и постарался собраться с силами, внушая себе, что может преодолеть боль, головокружение и тошноту. И он не перепугался бы до полусмерти, когда рядом раздался голос Сэма, — если бы не почувствовал присутствие брата.
— Тебе нужна помощь? — предложил младший Винчестер, надеясь, что его голос звучал небрежно, хотя ему хотелось подскочить к Дину и убедиться, что тот не свалится с кровати.
Открыв глаза, Дин посмотрел на брата. Сэм стоял в дверях, сунув руки в карманы, и изо всех сил старался выглядеть беспечным. Старший Винчестер усмехнулся.
— Ты маячил за дверью с тех пор, как я открыл глаза, не так ли?
— Что? Нет, — быстро ответил Сэм. — Я просто проходил мимо, увидел тебя и подумал… — Он замолчал, когда Дин усмехнулся ещё шире от его лепета. — Так тебе нужна помощь или нет?
— Нет, — прорычал Дин. — Где мы? — спросил он, изо всех сил пытаясь отогнать слабость. Но ему хотелось снова залезть в кровать и проспать весь день.
Приняв вопрос Дина как приглашение войти в комнату, Сэм переступил порог и опустился на стул рядом с кроватью. На этом самом стуле он сидел ночью, пытаясь успокоиться после кошмара, в котором Дин умер.
— Хижина принадлежит одному из контактов Бобби. На пять миль вокруг нет никаких соседей, кроме медведя Йоги.
Дин удивлённо приподнял брови.
— Один из контактов Бобби? Нам нужно, чтобы он почаще заказывал нам такие места для отдыха.
— И не говори! — с энтузиазмом согласился Сэм. — Подожди, пока не увидишь остальную часть дома. Озеро совсем рядом.
Глаза Дина загорелись, он перевёл взгляд за окно, надеясь, что ему позволят выйти из дома. Но голос Алека оборвал эту фантазию на корню.
— Я его сфотографирую, чтобы ты мог его увидеть, — улыбнулся Алек, появившись в дверях спальни.
Дин негодующе нахмурился и открыл рот, чтобы начать спор, но Алек бросил ему куртку через всю комнату. Дин легко поймал её одной рукой и недоумённо посмотрел на младшего брата.
— Или ты мог бы вытащить свой зад из кровати и увидеть озеро вживую и лично, — сказал Алек, наслаждаясь искрой, которую заметил в глазах Дина. — Шевелись, не трать дневной свет, — сказал он, хлопнул в ладоши и развернулся к выходу. — Я приготовлю завтрак.
***
— Отсюда я не вижу озера, — проворчал Дин. Он хотел спуститься с крыльца и пойти к озеру, но Алек усадил его в кресло на веранде. Алек присел рядом с ним и возразил: — Конечно, видишь. Ты можешь увидеть проблеск воды прямо сквозь вон те деревья, — сказал он, указывая на лес. — Я видел больше воды на одной из картин, что висят в доме, — парировал Дин. — Если хочешь вернуться… — начал угрожать Алек, потянувшись к брату, но Дин гневно посмотрел на него и оттолкнул его руку от своего плеча. Со смехом Алек уселся на пол рядом с братом и глубоко вдохнул свежий воздух. Он никогда ещё не чувствовал такого спокойствия. Казалось, они не скрывались от всех, кто хотел убить Дина, а просто были на семейном отдыхе. Дин с удивлением посмотрел на младшего брата, который занял место на полу рядом с ним, как верный пёс, вместо того чтобы сесть на один из стульев. — Вообще-то в кресле удобнее. Вот почему пещерные люди их изобрели. — Мне и так хорошо, — с улыбкой ответил Алек. Слова «рядом с тобой» остались невысказанными. Некоторое время они сидели в дружеской тишине, пока в лесу живность вела свои разговоры. — Ты говорил с Макс? — спросил Дин, хотя не хотел знать, как сильно брат скучает по Макс, Джошуа и остальным трансгенам. — Да, — ответил Алек с улыбкой. — Я говорил с ней вчера, — он вспомнил разговор со своей девушкой.***
— Алло? — Привет, Макс. — Алек, — с облегчением и любовью воскликнула девушка. — Ты в порядке? Твои братья в порядке? — Мы живы, — уклончиво ответил он, хрипло рассмеявшись. Но он знал, что не смог обмануть Макс: как и Винчестеры, она слишком хорошо его знала. — Это было так близко, да? — с сочувствием спросила она. У него перехватило дыхание, и он не мог сказать ни слова. Словом «близко» даже нельзя было описать то, через что они прошли. — Ты бы гордился нами, — сказала Макс после секундной заминки. — Мы провели ещё три операции «Добрый Самаритянин» и даже получили благодарственное письмо от жителей Сиэтла. И от этих новостей Алек почувствовал себя ещё более виноватым. Ведь он начал всё это, передал ношу Макс и не собирался возвращаться. — Кстати об этом… Макс, я знаю, что я всё это начал, но… — Никто не просит тебя быть лидером в этом вопросе. Мы поставили это на голосование, и все решили, что так будет правильно, — сказала она, и в её тоне не было ни капли осуждения. Но его было не так легко переубедить. — Я должен быть там, чтобы помочь вам, — в его голосе звучала смесь сожаления и извинения. Но после звонка Дина Алек принял решение покинуть «Терминал-Сити». После того что они пережили, после того как им подарили второй шанс, он не собирался отказываться от братьев. — Чтобы выполнить свой долг? Алек, теперь, когда нет «Мантикоры» и Уайта, ты можешь поставить себя на первое место, — ответила Макс. Она помолчала мгновение, потом продолжила нежным, искренним тоном: — Я знаю, что твои братья значат для тебя, даже если ты не хочешь это признать. Они — живой пример того, почему я хотела уничтожить «Мантикору». Я хотела, чтобы у всех нас была своя жизнь, чтобы мы могли любить кого-то, не боясь, что убьём его. И мы за это боремся, верно? За право любить, иметь семью. Ты получил свою семью, Алек. Не выбрасывай это ради обязанностей перед другими трансгенами. Или передо мной. — Макс… — начал Алек, но она перебила его: — Как я уже сказала, я упрямая. Я ждала десять лет, чтобы воссоединиться со своей семьёй из «Мантикоры». Так что могу дать тебе несколько месяцев с братьями, прежде чем выслежу твою задницу, — пошутила Макс. — Макс, я не могу просить, чтобы ты ждала меня, — начал он. По правде говоря, он сомневался, что ему хватит нескольких месяцев с братьями. Он чувствовал, что целой жизни будет недостаточно. Даже вечности будет мало, чтобы компенсировать потерянное время. — Ты меня ни о чём не просишь. Я сама это предлагаю. — Этого она хотела всю свою жизнь. Она видела, как больно было Алеку, когда Сэм и Дин ушли из «Терминал-Сити», не обещая вернуться. И тогда она поняла, что не сможет дать Алеку то, в чём он нуждался, как бы сильно ни любила его. Но его братья могли. Они могли излечить шрамы на душе Алека — и тогда он смог бы полюбить её, подарить ей частичку себя. Возможно, все вместе: она, Алек, его братья и Джошуа — могут стать семьёй. Настоящей семьёй. Ради этого она могла подождать в «Терминал-Сити», могла отпустить любимого человека. То, что предлагала Макс, ошеломляло — не только её любовь, но и прощение. Он был потрясён тем, что Макс поняла, кем он стал сейчас — младшим братом, который хочет быть рядом со своими старшими братьями. — Макс, я люблю тебя. Ты же это знаешь? — сказал он хрипло. — Я знала, что ты поймёшь, что я хотела сказать, — дерзко злорадствовала Макс, и Алек засмеялся от радости. — Поцелуй своих братьев за меня. — Когда рак на горе свистнет, — с усмешкой сказал Алек. — Береги себя, Макс. — Хорошо. Если ты сделаешь то же самое, — приказала она и положила трубку.***
Услышав привязанность в голосе Алека при упоминании его семьи из «Мантикоры», Дин прикусил язык, прежде чем спросить, означает ли это, что Алек скоро вернётся в «Терминал-Сити», оставив Винчестеров позади. Но в этот момент из дома вышел Сэм и сказал Алеку то же самое, что Дин сказал ранее: — Вообще-то на стуле сидеть удобнее. И это доказывало, что Винчестеры думают одинаково. И от этого Дину стало легче дышать.***
— Мы легко справимся с этой охотой. Тем более Алек замечательно видит в темноте, — сказал Дин, разложив книги на столе и просматривая сайт на ноутбуке. Он поднял взгляд от экрана и посмотрел на брата. — Нет. Никакой охоты, пока ты не выздоровеешь на сто процентов, — сказал Сэм, даже не поднимая глаз от книги, которую читал. — Да ладно тебе. Я буду проводить исследования, а Алек сможет прикрывать тебе спину, — уговаривал старший Винчестер, желая чем-то разбавить скуку, пока братья заставляли его выздоравливать. Сэм закрыл книгу, наклонился вперёд и встретил взгляд брата. Он постарался говорить мягким тоном, потому что знал: этот разговор причинит Дину боль. — Алек, вероятно, скоро вернётся домой. — Домой? — непонимающе повторил Дин. Он-то считал, что дом Алека там, где они с Сэмом. В нём мгновенно вспыхнула злость на Макс, Джошуа и всех в «Терминал-Сити». Лучше бы они не смотрели новости — тогда им не пришлось бы ехать в Сиэтл, чтобы помочь трансгенам. Боль в голосе Дина чуть не разорвала Сэма на части. Но он заставил себя продолжить, чтобы брат увидел: жизнь изменилась, хочет он того или нет. — У него там жизнь, Дин. С Макс, Джошем и другими трансгенами, — мягко заметил он. — Конечно. Но он останется с нами на некоторое время, верно? — спросил Дин с надеждой. Но от молчания Сэма и задумчивого взгляда у него перехватило дыхание. — Он сказал тебе, что уходит? — Нет, но… Он скоро уйдёт. Когда убедится, что ты в порядке. — Но, может быть, он решит остаться с нами, — возразил Дин. Ведь Алек признался, что разговаривал с Макс, и пока не пакует сумки — он остался с ними. — Дин, — нежно сказал Сэм. Он ненавидел себя за то, что забирает у брата надежду, но это было необходимо. И он внезапно разозлился, что Дин не может увидеть этого сам, что брат так сильно цепляется за людей, которые в итоге причиняют ему боль, бросая его. «Как папа, как я, как Алек». — В жизни есть не только охота, — он сказал эти же слова, когда они снова начали охотиться вместе после Стэнфорда. И это прозвучало как обвинение, словно Дин и сам должен был это давно понять. Дин посмотрел на него с болью, словно Сэм его предал. — Алек не такой, как ты! — огрызнулся он в ответ, отказываясь верить, что Алек способен повернуться спиной к своей семье, сделать то, что сделал Сэм, уйдя в колледж. Он не мог поверить, что Алек бросит его. Услышав повышенные голоса, Алек застыл на крыльце. Он слышал гнев в голосе Дина, когда старший брат произнёс его имя. Он замер как статуя и слушал каждое слово, которое произносили его братья. В тоне Сэма был такой же гнев, как и у Дина. — А может, он и не такой, как ты! Может, он не похож на нас обоих! Он другой, — сердито сказал младший Винчестер, поднимаясь на ноги, когда Дин встал с кресла. Сэм гордился тем, что Алек не похож на них. И молился, чтобы младший брат не познал той боли, что познали они. Он надеялся, что Алек никогда не научится причинять боль тем, кого любит, как Сэм, и не будет совершать безрассудных поступков ради семьи, как Дин. — Он и не должен быть похож на нас, — возразил Дин. — Ты не можешь изменить его! — рявкнул Сэм, ненавидя, что жизнь нашла ещё один способ причинить боль старшему брату. — Ты думаешь, он должен уйти?! — рявкнул старший Винчестер. Он не должен был удивляться тому, что в битве между семейным бизнесом и «нормальной жизнью» Сэм стопроцентно проголосовал бы за свободу. Независимо от того, через что они прошли, Сэм всё равно ценил свободу выше семьи. — Да, — выдохнул Сэм, но запнулся, увидев, как брат задохнулся от одного этого слова. Он не хотел причинить Дину боль, говоря, что им придётся отпустить Алека, что брат должен отпустить ещё одного члена семьи. Услышав этот разговор, Алек чуть не подкосился — сердце замерло в груди. «Он другой». «Ты не можешь изменить его». «Ты думаешь, он должен уйти?» «Да». Алека затошнило. Он хотел рухнуть на колени и плакать, просить прощения за то, что он другой, поклясться, что сможет измениться, умолять Сэма позволить ему остаться, убедить их, что он всё исправит. Что они справятся. Вместе. Ничего не видя из-за слёз, он чуть не споткнулся на ступеньках крыльца, но знал, что ему следует уйти как можно быстрее. — Нет, Сэм, — покачал головой Дин. Но на этот раз младший Винчестер решил быть сильным — таким, каким был Дин тогда в Чикаго, когда им пришлось отпустить отца, чтобы он остался в безопасности. — Да. Если это то, чего он хочет. Душа Дина горела от гнева, праведного негодования. Он уже проходил через это и надеялся, что ему не придётся делать это снова. — А кого-нибудь волнует, чего я хочу? Чего ты хочешь? Я должен отпустить его, как отпустил тебя? Я должен просто забыть, что у меня есть ещё один младший брат? Не звонить ему, не видеться, притвориться, что я умер… или он умер? — Нет! — воскликнул Сэм. — Нет, я говорю не об этом! И для протокола: это не то, что я имел в виду, когда сказал: «Я зол на папу и на то, что ты его защищаешь», или «у меня скоро экзамены, так что не звони мне какое-то время». Я не хотел, чтобы ты менял номер мобильного! Мне пришлось звонить Бобби, чтобы убедиться, что ты не умер! — Ты звонил Бобби? — удивлённо спросил Дин. — Да, — пробормотал Сэм, чувствуя неловкость от этого признания, но тут же с гневом продолжил: — Мне пришлось позвонить ему, когда я не мог связаться с тобой целую неделю. Он увидел, как в глазах старшего брата что-то мелькнуло, когда Дин начал складывать кусочки пазла воедино. Словно Дин и не догадывался, что был не единственным братом, который нуждался в семье. Словно он не понимал, что нужен Сэму — даже когда младший брат жил «нормальной жизнью». — Если ты так же исчезнешь из жизни Алека, он разозлится на тебя ещё больше, чем я. Я гарантирую, что он встретит тебя хуже, чем я встретил тебя в квартире Джесс. Ты вёл себя так, словно мы не говорили всего неделю, хотя прошло два года! — Ну а как я должен был истолковать твоё «не звони мне»? Я должен отправлять Алеку открытку «Счастливого дня трансгена» раз в год — и всё? — огрызнулся Дин. — Да. Пошли ему открытку, позвони ему, заходи в гости — сделай что-нибудь, что скажет ему: ты не умер, вы всё ещё братья, — сказал Сэм, имея в виду не только Алека. Он имел в виду его и Дина, то, что он не общался с братом два года. Та боль ушла только после трёх лет совместной жизни, когда они были рядом двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. — Мы всегда будем братьями, — поклялся Дин, и в его глазах были любовь и привязанность. Потому что он говорил не только об Алеке — он говорил о себе и Сэме, о себе, Алеке и Сэме. Он не собирался отказываться от братьев. — Ну, иногда людям нужны доказательства этого, — сказал Сэм с нежной улыбкой. — Доказательства?! — усмехнулся Дин. — Какие, например? Цветы? Шоколад? — Просто услышать твой голос, Дин, — сказал младший Винчестер. Всё время в колледже он надеялся, что однажды брат позвонит. — Или шанс покататься на пассажирском сиденье, или посидеть в хорошей закусочной или баре за бокалом пива. Даже когда Алек вернётся в Сиэтл, ты будешь ему нужен. — И ты тоже ему нужен, Сэм, — заверил Дин. Потом с усмешкой добавил: — Хотя с выпивкой ты перегнул. Ты же быстро пьянеешь. Сэм с возмущением легонько хлопнул его по руке, и оба улыбнулись. Да, у Алека может быть дом где угодно, кроме «Импалы», но от старших братьев ребёнку не избавиться. Никогда.
