Часть 23
9 июля 2021 г., 23:15
— Ещё один, — тихо сказал Алек бармену, приподнимая пустой стакан.
Бармен начал наливать янтарную жидкость, но Алек выхватил бутылку из его рук и сделал глоток прямо из горлышка. Он хотел утопить душевную боль, которая не шла ни в какое сравнение даже с пытками Psi-Ops «Мантикоры». Он хотел вырвать воспоминания о Винчестерах из своей головы.
Он думал, что наконец нашёл своё место, стал частью семьи, что его любили. Любили просто так, а не за то, что он мог предложить, — даже несмотря на то, что он убийца и трус, заключивший сделку с Уайтом ради собственной шкуры.
Допив виски, он снова позвал бармена. Было почти иронично: Макс позволила ему уйти, чтобы он мог остаться с братьями, а теперь Сэм и Дин не хотят, чтобы он слонялся поблизости. Вчера ему пришлось выбирать между двумя семьями, а теперь его не ждали ни в одной.
«Я это заслужил», — мрачно заключил Алек.
Он не достоин счастья, когда принёс столько боли тем, кого любил больше всего: Рэйчел, Джошуа, Макс, Сэму, Дину. Он лгал им, нарушал клятвы, ставил своё счастье выше их жизней. Он отличался от других трансгенов в «Мантикоре» и отличался от двух мужчин, которых полюбил как братьев. Он был настолько другим, что даже не знал, где его место в этом мире.
— У тебя штрих-код, — раздался сзади пьяный голос, вырывая Алека из мрачных раздумий. — Ты один из тех уродов-мутантов, не так ли?
По тону мужчины было понятно: операция «Добрый Самаритянин» не произвела на него никакого впечатления.
Алек улыбнулся. Этот парень был настоящим подарком — сам напрашивался на роль боксёрской груши. С широкой улыбкой он повернулся на барном стуле и ткнул пальцем в детину, который был выше Сэма и на сто фунтов тяжелее.
— А ты фанат? — спросил Алек. — Я, конечно, не люблю хвастаться, но у меня хорошо развита интуиция, да и все остальные чувства тоже. Да и вообще я красавчик. — Он указал на своё лицо. — А вот ты — точно нет. — Он нахмурился. — По сравнению с некоторыми из моего вида ты просто урод.
Алек даже не попытался заблокировать удар или увернуться. Он наслаждался болью, когда кулак врезался в его челюсть, а секунду спустя левый апперкот пришёлся в скулу. Алек с грохотом свалился со стула.
С хриплым смехом он начал подниматься с липкого, залитого пивом пола. Когда нога пьяного противника врезалась ему в ребра, он заблокировал удар предплечьем. Алек был рад физической боли, но ещё больше хотел причинить боль. Со скоростью, дарованной «Мантикорой», он вскочил на ноги, вцепился в рубашку противника, развернул его и впечатал в ближайшую стену.
Ненависть и боль бушевали в его глазах, когда он занёс кулак. Но в последний момент изменил траекторию и врезал не в лицо, а в стену. От удара деревянная облицовка треснула — так же, как незадолго до этого треснула его душа, когда он подслушал разговор братьев.
— Я не хочу причинять тебе боль, — сказал он пьяному парню и отвернулся, пряча эмоции. — Просто уйди.
Вырвавшись из хватки Алека, дрожащий от страха мужик споткнулся, а затем направился к двери, понимая, что спровоцировал льва и чудесным образом сумел сбежать. Он почувствовал невероятную силу в мутанте и знал: он избежал травм и даже смерти только по милости этого человека. Мутант решил не причинять ему боль, хотя сам мужик спровоцировал его, просил этого, может быть, даже заслужил.
«Дерьмо, этот мутант лучше меня».
Мысль отрезвила пьянчужку сильнее, чем нытьё его бывшей подруги. Он быстро забрался в свою машину и завёл двигатель.
Алек повернулся лицом к другим посетителям бара, которые затихли, наблюдая за происходящим. Он видел странную смесь эмоций на их лицах: страх, ненависть, удивление… уважение? Как ни странно, это не принесло ему ни грамма радости. Ему было всё равно, что эти незнакомцы о нём думают, хотят ли избить его или налить выпить.
Повернувшись к стойке спиной, он поправил свой стул и уже открыл рот, чтобы позвать бармена, но тот уже подскочил к нему, наливая виски в стакан. А потом быстро убежал на другой конец стойки, оставив Алеку всю бутылку.
Подняв бутылку в знак благодарности, Алек сделал глоток и вздрогнул — алкоголь обжёг разбитую губу. Он слышал, как люди поднимаются из-за столов, и приготовился к новой стычке, но шаги привели к выходу из бара, а не к нему. По крайней мере, пока что.
***
Почувствовав на себе взгляд Дина даже сквозь тёмный салон «Импалы», Сэм резко спросил: — Что? — Ничего, — сказал старший Винчестер с весельем. — Что? — повторил Сэм, переводил взгляд с брата на дорогу и обратно. — Ничего. Просто… — Дин изо всех сил старался заглушить надежду. — Ещё недавно ты пел: «Мы должны отпустить Алека», а теперь разыскиваешь его, как перепуганная мамочка. Беспокойство Сэма означало, что брат тоже не хотел отпускать Алека. Возможно, если они с Алеком вдвоём смогут противостоять Сэму… Младший Винчестер бросил на него возмущённый взгляд. — Его не было несколько часов. Он не отвечает на звонки. Хочешь сказать, что ты не волнуешься?! — Он застрял с нами на несколько недель. Сначала в той дрянной комнате в мотеле, а теперь в хижине. Может, ему просто нужно было отдохнуть от нас, — небрежно сказал Дин, но Сэм видел беспокойство в зелёных глазах. Страх, что Алек уже принял решение и готов оставить Винчестеров позади. — Ты не ответил на мой вопрос, — настаивал Сэм. — Давай заглянем в тот бар, — перебил его Дин, указывая на ветхое здание с тёмной парковкой.***
Алек вцепился в горлышко бутылки, услышав знакомый голос. От присутствия братьев у него перехватило дыхание, сердце заколотилось, а мышцы одеревенели. Он сидел как статуя, боясь, что если пошевелится, то рассыплется на кусочки. — Какого чёрта ты сбежал, Алек? — тихо выдохнул Сэм, подходя к младшему брату. Дин следовал за ним по пятам. — И почему ты не отвечаешь на звонки? — потребовал он, желая услышать объяснение, зачем тот так напугал их. На мгновение в душе Алека вспыхнули удивление, счастье, отчаяние и горечь, но затем он надел маску хладнокровного солдата «Мантикоры». Он сделал ещё один глоток виски, делая вид, что Сэм — просто очередной незнакомец. Он больше не мог позволить себе верить в ложь, притворяться Винчестером, верить, что Сэм и Дин хотят, чтобы он был с ними. — Потому что я выключил телефон, — спокойно ответил он, глядя на ряд бутылок за стойкой. Ошеломлённый реакцией Алека и не понимая, что случилось с тех пор, как они вместе обедали в хижине, Дин открыл рот, чтобы потребовать объяснений. Он готов был вторгнуться в личное пространство Алека, чтобы получить ответы. Но замер на месте, когда интуиция подсказала: должно случиться что-то плохое. Или судьба, как всегда, дала им пинка — и плохое уже случилось. С трудом отведя взгляд от Алека, Дин осмотрел тёмный бар, выискивая угрозу. И напрягся, когда понял, что все посетители уставились на них. И никто не выглядел так, будто собирался предложить им выпить. — Эй, ребята… — тихо сказал он, пытаясь привлечь внимание братьев, не отрывая взгляда от посетителей. В этот момент он чувствовал себя шерифом из вестерна, который должен в одиночку сдерживать толпу линчевателей. Не обращая внимания на Дина, Сэм вплотную подошёл к младшему брату — его страх и беспокойство переросли в гнев. — Почему ты выключил телефон? Мы не знали, куда ты делся. Если с тобой что-нибудь случится… — Ты разочарован, что я всё ещё здесь? Я просто хотел избавить тебя от необходимости просить меня уйти. От отчаяния и боли в глазах младшего брата у Сэма перехватило дыхание. Он заметил кровь на губе Алека, кровоточащий порез на скуле, красное пятно на щеке, которое скоро превратится в тёмный синяк. — Эй, что произошло? — с беспокойством спросил он, ухватив брата за подбородок, не обращая внимания на то, как Алек вздрогнул от его прикосновения. Алек посмотрел на Сэма, опёрся локтем о стойку и улыбнулся, сверкнув окровавленными зубами. — О, я просто знакомлюсь с местными жителями. — Кто?! — прорычал Сэм, оглядывая посетителей в поисках идиота, который посмел навредить его младшему брату. — Эй, я суперсолдат, — сказал Алек, распознав в позе Сэма защитный инстинкт. — И могу справиться с парой слабаков, — громко добавил он, чтобы все слышали. Сэм схватил его за руку, чтобы заткнуть. Пьяный Алек безрассудно рисковал жизнью — как это делал трезвый Дин. Вырвавшись из хватки, Алек дерзко ухмыльнулся. — Расслабься. Можно сказать, кошку выпустили из мешка. — Что?! — воскликнули в унисон Винчестеры, уставившись на него. Когда Алек ничего не ответил, Дин выругался себе под нос. Снова повернувшись к посетителям, он широко улыбнулся, стараясь разрядить обстановку. И с ужасом увидел, как люди начали подниматься из-за столов. — Ребята, давайте закончим эту беседу под названием «Сэмми прав» и свалим отсюда, — тихо пробормотал он, не переставая улыбаться. Инстинктивно он потянулся за поясом в поисках пистолета, но вспомнил, что безоружен. Потому что Сэм конфисковал у него оружие ещё до выхода из хижины, заявив, что ему не нужны ни пистолет, ни фальшивый значок. «Ну, что ты скажешь сейчас, Сэм?» — Спокойно. Никто не хочет, чтобы всё закончилось кровопролитием, — сказал он толпе, решив сыграть миротворца. На кону стояло больше, чем синяк под глазом и сломанная мебель. На кону стояла безопасность Алека и всех остальных трансгенов. Дин хотел, чтобы их принимали, а не боялись и ненавидели. Он никогда не хотел, чтобы Алек стал страницей в журнале какого-нибудь охотника. — Он один из тех мутантов! — крикнул один из мужчин. Другой с ненавистью выкрикнул: — Его нужно запереть! Посадите обратно в клетку, где ему и место! У Дина кровь застыла в жилах. Его затошнило от мысли, что с Алеком будут обращаться как с животным, посадят в клетку для изучения. Он шагнул к говорившему и прорычал с убийственным блеском в глазах: — Ты говоришь о моём брате. — Тогда, может, ты заслуживаешь свою собственную клетку, — прозвучал ещё один злой голос из толпы. Алек не удивился угрозам. Он слышал подобные речи на улицах, часто доносившиеся из-за забора «Терминал-Сити». Но слова Дина пронзили его, изменили всё, что он думал и о Винчестерах, и об их отношении к нему. Они считают его братом? Он ничего не понимал. В одну минуту они говорят, что хотят, чтобы он ушёл, а в следующую — заявляют, что он их брат, и готовы ввязаться в драку ради него. Как бы он ни был удивлён словами Дина, угроза старшему брату вывела его из ступора. Независимо от того, как Дин к нему относится, Алек любил Винчестеров, и никто не имел права угрожать его братьям, оскорблять их так, как оскорбляли его. Встав рядом с Дином, загораживая его собой, Алек рявкнул незнакомцам: — Оскорбляйте меня сколько хотите, но не лезьте к моим братьям. Тронете их — и я покажу вам, как хорошо «Мантикора» научила меня… — Алек! — резко оборвал его Сэм, хватая младшего брата за руку. Он знал, каково это, когда тебя ненавидят и травят за то, что ты другой. И он не хотел, чтобы Алек навсегда нёс на себе это клеймо. Он встретился взглядом с братом и увидел кипящий под поверхностью гнев — не из-за оскорблений в свой адрес, а из-за того, что оскорбили Дина, его семью. — Давай просто уйдём отсюда, хорошо? — тихо предложил он, желая вывести Алека и Дина до того, как ситуация обострится. — Да, убегайте, уроды! — закричал кто-то, и в воздухе мелькнула пивная бутылка. Алек метнулся вперёд и поймал её на лету, в дюйме от лица Сэма. Это была точка невозврата. Физическая атака на братьев стала последней каплей, заставив его отказаться от попыток сдержать ярость. Он любил этих двоих, которые стояли рядом с ним, даже если это означало, что их могут убить за их верность. Вместо того чтобы за секунду подскочить к метателю, Алек медленно шагнул вперёд, бросив бутылку на пол. Он хотел, чтобы тот придурок видел, как он идёт, чтобы прочитал в его глазах возмездие. Мужчина среднего телосложения, весь в татуировках, попятился, сжал кулаки и занервничал, готовясь проучить мутанта. Он замахнулся, но трансген легко перехватил его руку. Он понял, что его ждёт, когда мутант улыбнулся, а затем ударил правым кулаком, выбив два зуба. У него не было времени на ответный удар — следующий удар сломал ему челюсть, а колено в живот добило окончательно. Парень рухнул на пол и, к своему облегчению, трансген оставил его лежать. Алек окинул гневным взглядом остальных посетителей — выясняя, кто ещё решит причинить боль его братьям. — Кто-то ещё хочет что-то сказать о моих братьях? — А вот и следующий участник, — весело произнёс Дин, когда из толпы вышел мускулистый парень, встряхивая руками и сжимая кулаки. Старший Винчестер шагнул к Алеку, чтобы вместе вступить в бой за семью. Алек посмотрел на него через плечо, подмигнул и сказал: — На этот раз кто-то получит травму. Затем, даже не удостоив противника взглядом, он ударил пьяного ногой в пах. Когда тот рухнул на землю со стоном, Сэм улыбнулся и скользнул к Алеку, целенаправленно отрезая Дину путь вперёд. — И вот идёт следующий участник, — протянул он, переглянувшись с Алеком. Они встали стеной из двух человек между врагами и их всё ещё не совсем здоровым братом. У них была одна миссия: надрать задницы и обезопасить Дина. Просто очередной день в офисе. Потому что Винчестеры рождены для борьбы и защиты. Татуированный противник Алека, пытаясь встать с пола, взвыл, когда чья-то нога наступила ему на пальцы. Прикрыв голову руками и подтянув колени к груди, он свернулся в позу эмбриона и молился, чтобы его не затоптали. Столкнувшись с разъярённой толпой, Сэм увернулся от первого удара, схватил парня за рубашку и ударил коленом в живот. Вырубив противника ударом в челюсть, он двинулся к следующему. Краем глаза он видел, как Алек легко пробивается сквозь толпу, разбираясь с двумя врагами одновременно. Затем, будто ему стало скучно, Алек врезал правым хуком одному в челюсть, а левым — в живот другому. Он спокойно перешагнул через упавших, чтобы встретить следующих идиотов. Понимая, что Сэм и Алек стараются его защитить, Дин стиснул зубы. Он обошёл Сэма слева, сочувственно поморщившись, когда чей-то кулак пришёлся в лицо младшего брата. А через секунду перед Дином возник тот самый парень, который требовал посадить Алека в клетку. — Я рад, что тебя оставили для меня, — усмехнулся Дин, хотя в глазах бушевал гнев. Он услышал, как Сэм в панике выкрикнул его имя, но проигнорировал тревогу и с рычанием шагнул вперёд. Словно в замедленной съёмке, он видел кулак, летящий в его лицо, и тело — впервые за несколько недель — отреагировало как надо. Он блокировал удар предплечьем, схватил мужчину за запястье и рванул на себя. Выкрутив руку противника, он несколько раз врезал ему по лицу. Чувствуя, что достаточно, оттолкнул его назад и для хорошей меры пнул в голень, чтобы придурок свалился на пустой стол. Наслаждаясь победой, хотя дышал с трудом, Дин наклонился вперёд, опираясь одной рукой о колено, а другую прижав к груди — по телу разлилась волна боли. Он почувствовал опасность слишком поздно. Выпрямившись, он пропустил сильный удар и рухнул на пол, изо всех сил стараясь не терять сознание. Черт побери, Сэм попытался ухватить Дина за рубашку, когда тот проскочил мимо него в драку. Он позвал брата по имени, но идиот даже не обернулся. А когда Сэм попробовал отойти от своего противника, чтобы не дать Дину ввязаться в бой, он пропустил удар кулаком в лицо и коленом в живот. Вырубив напавшего, Сэм принялся осматривать комнату в поисках старшего брата. Он заметил его через мгновение. — Нет! — закричал младший Винчестер, с ужасом глядя, как чей-то кулак врезается в челюсть брата. Он начал расталкивать людей, пробиваясь к Дину. Подобно урагану, Алек пронёсся сквозь толпу и успел подхватить Дина до того, как тот упал. Выругавшись, когда подбородок брата врезался ему в ключицу, Алек крепче прижал его к себе. Он развернулся, закрывая Дина от толпы своим телом. Ему было плевать, что спина осталась открытой, — главное, чтобы Дин был в безопасности. Он знал, что Сэм прикроет их. Двигаясь к человеку, который ударил его брата, младший Винчестер не обращал внимания на бойню вокруг, сосредоточившись на своей жертве. Мужчина атаковал первым, замахнувшись, но Сэм был готов — и не был таким слабым, как Дин. Он блокировал удар предплечьем, посмотрел противнику в глаза — пусть знает, что это личное. Затем безжалостно ударил несколько раз подряд, закончив апперкотом. Он никогда не бил с такой силой, если только не был по-настоящему зол и не хотел уничтожить врага. А сейчас он был чертовски зол. От удара мужчина отлетел назад, сбив два стола, и рухнул на пол без сознания. Когда толпа отступила, Алек, всё ещё не отпуская Дина, ухватил Сэма за рубашку и потянул к выходу. — Время уходить, — приказал он. Но старший брат, в ярости вырвавшись, зыркнул на него. — Сэм, нам нужно уйти до приезда полиции. Младший Винчестер кивнул и на мгновение споткнулся, почувствовав, как Дин и Алек ухватили его за плечи. — Я в порядке, — заверил он, пристально глядя на Дина, желая убедиться, что с братом всё хорошо. Старший Винчестер кивнул в ответ на безмолвный вопрос, затем отодвинулся от Алека и ничуть не удивился, когда оба брата вцепились в его рубашку — словно ждали, что он либо упадёт, либо снова бросится в драку. — Алек прав, — произнёс он, глядя на отступающую толпу. — Мы закончили здесь. Он повернулся и направился к двери, зная, что Сэм и Алек последуют за ним. Потому что они всегда прикроют друг другу спины. Выйдя из бара на свежий ночной воздух, Дин глубоко вздохнул и тут же закашлялся. Он наблюдал, как Алек сломал ручку на двери, чтобы завсегдатаи не продолжили свой митинг «Мы ненавидим трансгенов» на парковке. Дин обернулся, намереваясь пойти к «Импале», и испуганно дёрнулся, когда Алек успел схватить его за руку, останавливая побег. А в следующую секунду оба младших брата нависли над ним, вклинившись в личное пространство. — Ты в порядке? — спросили они в унисон. Сэм осторожно обхватил Дина за подбородок, поворачивая его голову, чтобы осмотреть синяки, начинающие проступать на правой скуле. Дин вцепился в его запястье, пытаясь вырваться, но Сэм не отпустил. — Если ты продолжишь меня трогать, получишь в челюсть. Вздохнув, Сэм отпустил его, но не отступил, не позволяя брату скрыть возможные травмы. Освободившись от большой лапы, Дин поднял взгляд и увидел, что младшие братья напряглись, готовые скрутить его, если он попытается сбежать. — Да, да, я в порядке, — проворчал он, закатив глаза. Но затем широко улыбнулся. — Это было здорово! Я официально сошёл со скамейки запасных! Адреналин всё ещё пульсировал в жилах, и он чувствовал, что возвращается к своей обычной силе. Он улыбался, хотя Сэм и Алек нахмурились. — Не совсем, — почти мгновенно осадил его Сэм, словно строгий родитель, отчитывающий ребёнка. — Тебе удалось всего лишь принять пару мячей во время игры, вот и всё. — Он не хотел, чтобы Дин воспринял сегодняшнюю драку как знак того, что он готов к охоте или что ему больше не нужны упражнения. — Ты всё ещё греешь скамейку. Дин бросил на Сэма возмущённый взгляд. Он больше не беспомощен, и младшим братьям больше не нужно охранять его день и ночь. Отступив от Винчестеров, Алек попытался успокоиться, чтобы не заорать в голос. — Вы двое, — начал он, указывая на каждого по очереди, — совсем спятили?! В одну минуту вы хотите, чтобы я собрал сумки и свалил, а в следующую — выслеживаете меня и рискуете жизнью, чтобы защитить мою «честь»? — Собрал сумки? — удивлённо переспросил Дин. — Что это значит? — Я слышал ваш разговор, — сказал Алек. Но когда старший брат лишь непонимающе поднял брови, а Сэм растерянно нахмурился, он тихо выдохнул: — Что вы думаете, я должен вернуться к своим. — К своим?! — прорычал Дин, делая шаг к младшему брату. Разозлившись, что приходится всё объяснять, Алек горько рассмеялся. — Ты сказал, что я другой, — он перевёл взгляд на Сэма, пытаясь увидеть в нём вину, желая разорвать братские узы, чтобы уйти, как они и хотели. И когда Сэм побледнел как полотно, Алек понял: младший Винчестер имел в виду каждое слово. Дину потребовалось мгновение, чтобы понять, о чём они говорят. Но когда всё прояснилось, он осознал: Алек услышал их разговор и неправильно его истолковал. Посмотрев ему в глаза, Дин сказал: — Мы имели в виду не «Мантикору». Сэму стало стыдно, что Алек услышал его слова, не так понял и воспринял их как предательство, а не как проявление заботы. — Я имел в виду, что у тебя есть варианты. Тебе не обязательно жить этой жизнью, — когда Алек непонимающе уставился на него, Сэм продолжил: — Жизнью охотника. Вечно в дороге, вечно в опасности. Он посмотрел на Дина. Желая успокоить младшего брата, он мог ненароком ранить старшего. Но Дин отвернулся, испытывая боль от того, что люди, которых он любит больше всех, снова хотят его бросить. «Это неправда, Дин. От тебя всегда было тяжело уйти, как бы мы с папой ни старались. И Алеку будет нелегко». У Алека перехватило дыхание. Сэм не отталкивал его — он отпускал, как сделала Макс. Он хотел, чтобы Алек сам сделал выбор, хотел, чтобы он был счастлив, даже если это счастье будет не с ними. Алек посмотрел на Дина — чувствует ли старший брат то же самое? Но Дин сжал челюсть и замер как статуя, отвернувшись. Алек перевёл взгляд на Сэма, увидел в его глазах ожидание и понял: Сэм побуждает его сделать выбор. Но он уже сделал его несколько месяцев назад, когда последовал за Сэмом из тюрьмы в Сиэтле, впервые забрался на заднее сиденье «Импалы» и понял, что у него есть братья. Братья, которые рисковали жизнью, чтобы вытащить его из тюрьмы, которые научили его охотиться и были полны решимости держать его рядом, даже когда было бы легче и безопаснее оставить позади. — Опасность меня не пугает, — похвастался Алек. — А что до переездов… Учитывая, что я не видел ничего, кроме стен «Мантикоры» и улиц Сиэтла, я только рад путешествовать. — Он обрадовался, когда после его маленькой речи Дин медленно повернул к нему голову. — А что касается охоты… Я думал, это семейный бизнес: спасать людей, охотиться на нечисть. Он хотел быть частью этой семьи, частью семейного бизнеса. Посмотрев на Алека и увидев, что тот ждёт его одобрения, Дин сказал: — Тебе не нужно охотиться, чтобы быть частью семьи, Алек. — Затем он перевёл взгляд на Сэма. Дин хотел, чтобы Сэм понял: то, что он уехал в Стэнфорд и перестал охотиться, не означало, что они перестали быть братьями. Дин снова посмотрел на Алека и твёрдо произнёс: — Мы братья, и ничто этого не изменит, Алек. Ничто. Мы с Сэмом хотим, чтобы ты был счастлив. И Сэм прав: наша жизнь, наш семейный бизнес — это не единороги и радуги. Даже в лучшие дни это боль и потери, — сказал он с горькой усмешкой. — Если бы папа не втянул нас в это в таком юном возрасте… — он бросил виноватый взгляд на Сэма, который смотрел на него с сочувствием. — Я просто хочу сказать: не стоит бросать свою жизнь из-за охоты, чувак. У тебя есть шанс быть в безопасности. Он не хотел отпускать Алека, хотя в глубине души знал, что это правильно, — как правильно было позволить Сэму отправиться в Стэнфорд или отпустить отца в Чикаго. Это было дерьмово, но иногда, чтобы обезопасить людей, их приходится отпускать. Сэм прикусил губу, сдерживая эмоции, потому что знал, чего стоили Дину эти слова, чем брат жертвовал. Так же, как год назад, когда заключил сделку, сейчас Дин был готов уступить ради любви к семье. Он готов был спасать тех, кого любил, ценой собственного счастья. — Безопасности? — повторил Алек, качая головой. Потом посмотрел Дину в глаза. — Я похож на парня, который хочет быть в безопасности? Быть в безопасности скучно. Скучно сидеть без дела до самой старости. Быть в безопасности — это… — Он остановился, сглотнул. Затем посмотрел на братьев и сказал: — Безопасность ничего не стоит, если я не со своей семьёй. — А как же Макс и Джошуа? — тихо спросил Дин, опасаясь праздновать победу, пока не убедится на все сто, что брат никуда не денется. Алек самодовольно улыбнулся. — Макс пригрозила надрать мне зад, если мы не навестим её через пару месяцев. А у Джоша сейчас полно дел — он второй в команде. Возможно, он даже не заметил, что я ушёл. — Ты уверен, что хочешь остаться? — настаивал Сэм, не желая, чтобы Алек потом сожалел о своём выборе. Дин затаил дыхание, когда вопрос Сэма завис в воздухе. Алек шагнул вперёд, положил руку на плечи братьев и протянул: — Вы думаете, я бросил бы такую горячую девушку, как Макс, если бы не хотел быть с вами двумя? — Хороший вопрос, — в унисон сказали Дин и Сэм. — Тогда давайте отправимся в путь, — усмехнувшись, сказал Алек и пошёл к «Импале». С улыбкой переглянувшись, Винчестеры двинулись за ним. — Ты пожалеешь о своём решении, когда застрянешь в машине под музыку Дина двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, — заметил Сэм. — Нет, это ты пожалеешь после того, как Сэм начнёт ныть дни напролёт! — возразил Дин. — Я не буду ни о чём жалеть, — тихо и искренне пообещал Алек. И он говорил от всего сердца. Всего несколько часов вдали от братьев, размышляя о жизни без них, показались ему вечностью. И он поклялся, что будет драться до последнего вздоха, чтобы остаться с ними, чтобы стать Винчестером. Те дни, когда он уходил от людей, прежде чем причинить им боль или получить боль от них, остались позади. Навсегда. Он был дома. И никуда не собирался уходить.
