Раскалённый

      Эрен на автомате запихивает еще одну ложку каши, только чтобы Микаса отстала от него. За завтраком как всегда привычно громко, людно и нервно. Знакомая фигура мелькает среди кадетов, Эрен провожает инструктора Брауна взглядом, пока тот не скрывается за спинами, присаживаясь за свой стол. Йегер прикрывает волосами горящее лицо, снова невольно вспоминая произошедшее вчера вечером.       У него с самого начала не было желания задерживаться за изучением материала так долго. Просто в какой-то момент, когда все отправились в душевые, он и еще несколько человек остались в казарме. А потом он и вовсе не мог при всем желании пойти помыться, следующие на очереди были девочки. Так он и просидел почти до самого отбоя, размышляя, не перенести ли душ на утро. Потом его отвлек Армин, точнее Эрен задал вопрос по теме, и остановить Арлерта смог только Жан, кинув в него подушку, вежливо попросив заканчивать с этой учебой и дать тому поспать.       Эрен не хотел тратить драгоценные минуты утреннего сна на принятие душа, поэтому отправился под покровом ночи, удачно ни на кого не наткнувшись. Что хорошо было в этом всём, здание с душевыми особо не светилось, и не было понятно, есть ли там кто-то или нет, даже при включенном свете внутри. Он прошмыгнул в теплое помещение, сразу же заметив горящие фонари под потолком и услышав плески воды чуть дальше. Он был почти уверен, что это кто-то из таких же опоздавших кадетов, как он, потому что вещи незнакомца по виду ничем сильно не отличались от его, поэтому Эрен без стеснения начал снимать с себя легкую ночную одежку.       Раздевшись, он захватил с собой полотенце, перекинув через плечо, и кусок мыла. От него веяло каким-то цветочным мотивом, и Эрен даже на секунду остановился, удивившись, почему у него мыло с таким запахом, но потом вспомнил, что Микаса, под влиянием Саши, купила несколько разноцветных пахнущих штук, и одно отдала Эрену. Он на секунду задумался, чтобы вернуться и поменять на обычное, но чувствовал, что, если увидит кровать, сразу же ляжет спать.       Он прошел дальше, зевая, входя в заполненное паром пространство. И тут же остановился, вдохнув горячий воздух, широко открыв глаза. Чуть дальше, стоя спиной к нему, мылся инструктор Браун. Мыслей не было, захотелось вылететь из помещения от стыда и смущения. Но он стоял и смотрел, не моргая, глубоко вдыхая свежий приятный аромат. Взгляд стыдливо проходился по крепким бедрам, скакал от широких влажных плеч и к округлым ягодицам. Внутри все сворачивалось от восхитительного волнения, и Эрен поспешил встать под душ, включив холодную воду. Струи воды тут же охладили раскаленные скулы, он вздрогнул от льда, что растекся по плечам и ниже. Это немного, но помогло снять тяжесть, что скапливалась внизу живота.       Почему Эрен просто не ушел? Если бы он знал ответ на этот вопрос, то постарался бы ответить на него, развернув целую лекцию. Единственное, что он знает точно о самом себе, он не из тех, кто убегает.       Он немного постоял, собирая мысли в кучу, рассматривая утекающую воду, глянул вбок, чуть опустив голову, и застыл, поймав чужой взгляд. Инструктор Браун смотрел на него, чуть прищурившись, немного обернувшись, открыв для глаз еще больше простора для фантазий, со странным выражением лица. Мокрые передние пряди лезли ему в глаза, и он одним движением зачесал их назад. — Тоже не спится?       До Эрена не сразу дошел смысл вопроса, но он быстро спохватился и помотал головой, с трудом оторвав взгляд от тонких светлых волос на грудных мышцах мужчины. Он боялся что-то сказать вслух, опасаясь, что голос выдаст его. Его немного потряхивало от холода, но он упорно не менял температуру, зная, что только так может контролировать свое тело. Но и это давалось с трудом.       Они больше не разговаривали. Эрен намылился так, что пена лезла в глаза и рот, и он отплёвывался от нее, сдувая мыльные волосы. Ему было нелегко мыть себя, потому что иногда он ощущал на себе чужой тяжелый взгляд. Когда стихли всплески, и только у него шла вода, он прислушался к шуршанию полотенца и последующим шагам. Мужчина остановился совсем рядом с ним и Эрен затаил дыхание. Что он сейчас делает? Хочет что-то спросить, рассматривает или борется с собой, желая дотронуться? Потому что все это сейчас хотел проделать Эрен, и ему становилось не важно, что последует после. Он уже пересилил свой стыд, не сбежав при первой возможности, им владело лишь смущение и азарт.       Но инструктор ничего не сделал, лишь тяжело выдохнул, пожелал спокойной ночи глубоким хриплым тихим голосом и вышел за порог. Эрена тряхнуло. Он оперся руками о стену, больше не сдерживая свое возбуждение. Переключил воду на более теплую, провел рукой по телу и взялся за основание члена, сжимая, теряясь в приятных ощущениях. Перед глазами все еще мелькали косые мышцы живота, горящие золотом глаза, влажные губы. Он прикусил другую руку, больно впиваясь зубами рядом с большим пальцем. Ему хватило несколько диких толчков в мыльный кулак, чтобы его голову наконец отпустило тяжелое облако наваждения, и он смог нормально домыться.       Он смотрел на белесые капли на руке и на одно короткое мгновение возненавидел себя. Мужчина, возможно, даже не ушел еще и мог услышать вздохи кадета. Что он о нем подумает?       Так или иначе, все это начало заходить слишком далеко. Если бы у Эрена это было не впервые, он может и смог бы найти верный выход из сложившегося положения. Но реальность была такова, что он логично решил, с этой проблемой ему может помочь только сам инструктор. Он все-таки взрослый опытный человек и, Эрен уверен, не раз слышал признания в свой адрес от наивных девушек, а значит сможет подобрать нужные слова, чтобы не ранить ничьи чувства.       Но подходящего момента, чтобы поговорить об этом Эрен не находил. После нескольких прогулок, он больше не просился на вечерние обходы, потому что, во-первых, хотел лучше подготовится к сдаче, во-вторых, само нахождение рядом с инструктором очень отвлекало от самих экзаменов.       После завтрака их распределяют на три команды. Эрена пробивает на нервный смех. — Ты чего? — спрашивает удивленно Армин. Йегер отмахивается, не зная, как сказать другу о том, что судьба над ним явно издевается. Армин пожимает плечами и отходит к своей группе, а Эрен не отводит взгляда от инструктора Брауна, который закреплен за его командой. Их отправляют обратно в казармы, чтобы забрать рюкзаки, заранее подготовленные для похода.       Эрен выходит первым под теплое утреннее солнце, поправляя лямки. Прищурившись, он замечает троих инструкторов, ждущих кадетов. Наставник Гувер выдыхает дым, стряхивая пепел с сигареты. Теперь понятно, почему Браун пах табаком.       Он дожидается других кадетов и только вместе с ними подходит к наставнику. Это их последний экзамен, показать себя в командной работе, собрав все флажки по заранее обозначенной территории. Инструктора нужны только для того, чтобы оценить их навыки, и проследить в случае чего непредвиденного.       Их команда проходит все точки без происшествий, и Эрен даже гордится собой. Он смог сосредоточится на задании, не отвлекаясь на ненужные мысли, удачно держа ситуацию под контролем. Инструктор Браун не отсвечивал, всегда находился позади, но внимательно следил за территорией. Они находились далеко за пределами училища, и всем было известно, как порой опасен бывает лес.       К следующему полудню они возвращаются обратно, а после обеда всем становятся известны результаты их аттестации. К счастью, никто не покинет стены училища еще, как минимум, полгода. Эрен не может скрыть радостной улыбки, хотя неприятный инцидент с деревом иногда всплывает в воспоминаниях, тем не менее, он почти доволен собой. Почти, потому что еще один, лично его, экзамен на терпение он боится завалить без возможности пересдать. А Эрен хочет быть лучшим везде.       После отбоя в их казарму вваливаются девушки, тихо смеются, переговариваются, будят заснувших парней и достают несколько бутылок того самого вина. Они все рассаживаются в круг, в середине поставив пару свечей, отправив к двери на шухер пару человек. Эрен сначала отказывается от напитка, ему весело и без этого, но Жан берет его на слабо, а такое игнорировать нельзя. — Эрен, ты же никогда не пил, — спокойно напоминает Микаса. — Ты тоже, но, поглядите-ка, что я вижу, у тебя в руках кружка, и я на сто процентов уверен, что там не вода, — отвечает Йегер, делая первый глоток. Раздаётся несколько смешков. Микаса краснеет и отводит взгляд. Вкус горьковато-сладкий, приятная теплота разливается по телу. За первым следует второй, и Эрен не замечает, как в голове становится настолько легко, а напряжение, копившееся эти недели, освобождает мышцы. — Армину очень повезло, что его оставили за большие мозги, — тупо хихикает Жан, обнимая за шею ничего не понимающего Арлерта. В его глазах Эрен читает явный страх, но ему самому смешно. — Каждый раз, когда я задумываюсь о том, что из твоего рта может выйти что-то нормальное, ты вовремя меня переубеждаешь, Жан, — тянет он лениво, предавая бутылку следующему, вытирая рукавом капли с губ.       Круг людей взрывается хохотом, но самые трезвые тут же шикают на них.       У Эрена появляется странная уверенность, будто он может двигать горы руками. Или, наконец, признаться в том, что он чувствует, находясь рядом с инструктором, что он хочет сделать с ним.       Время внезапно скачет вперед и перед собой Эрен видит не лица товарищей, а немного усталое лицо инструктора Брауна. — Эрен?       Пространство крутится перед глазами и Эрен осознает себя стоящим перед комнатой мужчины. Как он тут оказался? И никто не проследил, куда он пошел? Замечательно.       Эрен угрюмо молчит, немного покачиваясь, рассматривает расстёгнутый воротник рубашки мужчины. Его впускают внутрь и закрывают дверь. На столе горит одна свеча, постель расправлена. Он собирался ложится спать. — Что-то случилось? — Да. Вы случились. — Что? — Что?       Браун сжимает переносицу двумя пальцами, измученно вздыхая. Эрен осознает, что устал от разговоров еще в казарме, поэтому делает шаг вперед, но инструктор тут же отступает и упирается спиной в дверь. Эрен и не думает отклоняться от задуманного, он подходит настолько близко, касаясь грудью рубашки мужчины. Ему приходится поднять голову, чтобы заглянуть в глаза. — Вы даже не представляете, как тяжело, — тихо с ноткой печали произносит Эрен. У него в голове столько запутанных мыслей, а язык не слушается совсем. — Видеть Вас каждый день и не иметь возможности...       Эрен ощущает, как у него в груди горячей волной поднимается чувство, названия которого он не знает, но точно уверен, что это не боль.       Кажется, будто воздух между ними раскаляется, он прикрывает глаза, медленно поднимая руку. Кожа под рубашкой теплая, он очерчивает пальцами рельеф пресса, всей ладонью прижимается к вздымающиеся груди, вздрагивает, когда сквозь ткань чувствует твердую горошину соска. Эрен никогда не думал, что ему будет так приятно трогать кого-то.       Нет, ни кого-то. Именно инструктора Брауна.       Он снова смотрит на мужчину, начиная дрожать от невероятного ощущения прикосновения. Тот сжимает зубы так крепко, что под скулами играют желваки, лоб напряжен и нахмурен, глаза закрыты. Браун сжимает кулаки, тяжело дышит. Но сражается он с собой недолго. Когда Эрен доходит до пуговиц и начинает расстёгивать их, его тут же перехватывают за запястья и отводят в стороны. — Пока ты не пожалел о сделанном, лучше тебе уйти, — холодно говорит инструктор, отпуская и обходя кадета. — Ты пьян, Эрен, и не понимаешь, что творишь. — Я не уйду. — Эрен демонстративно садится на кровать, почти упав в нее. Он опирается локтями, в голове беспощадно стучат отбойным молотком, и упрямо смотрит на Брауна. — Я могу позвать инструктора Шадиса. Он с радостью посмотрит, как один из лучших его кадетов напивается до чертиков в глазах и домогается старших. — Разве Вы этого не хотите? — Эрен не может скрыть обиду и отчаяние в голосе. Он чувствует слезы на своем лице, но не вытирает их. — Я настолько Вам противен?       Скрытая жалость проскальзывает во взгляде Брауна, и что-то еще важное, и волнующее, но Эрен больше не может держать свое тело вертикально. Он медленно оседает, ложится головой на одеяло, ноги так и находятся на полу, но мысленно твердит себе, что сейчас же встанет и никогда больше не будет попадаться на глаза инструктору.       Эрен засыпает.       Просыпается он от желания срочно посетить туалет. Он приоткрывает глаза и сначала не узнает место, где заснул. Утренние сумерки слабо освещают помещение, Эрен приподнимает тяжелую голову с подушки и понимает, что он все-таки вырубился в комнате инструктора. Он замечает, что укрыт одеялом, сапоги стоят рядом с кроватью, а сам мужчина спит в неудобном положении за столом, сложив руки на поверхность и опустив на них голову.       На удивление Эрен помнит все, что наговорил и сделал прошлым вечером. Ну, к инструктору Шадису Браун точно не пошел. Мгновенный стыд затапливает сознание Эрена, оно перекрывает его убитое состояние, и он находит в себе силы тихо встать с кровати и, захватив обувь, выскользнуть из комнаты.       Он уверен, что такого глупого бестолкового наивного идиота мир еще не видывал. На что он вообще рассчитывал, потревожив инструктора и начав приставать? Но, неужели, все эти намеки со стороны мужчины были лишь плодом воображения Эрена, и он просто верил в то, во что хотел верить, игнорируя очевидные факты? Эмоции взяли вверх над ситуацией, в которой Эрен утопил себя с головой. Он так и не научил себя сдерживать, и вот к чему это привело.       Он не винил себя только в том, что выпил. Эрен и без алкоголя хотел пойти к мужчине и все рассказать. Возможно, вино придало ему храбрости в том, чтобы трогать инструктора, не больше. А почувствовать тепло и упругость его тела хотелось до искр в глазах. Белый шум перекрыл все запреты, спрятал их в рациональной части мозга, поэтому Эрен позволил себе подобную вольность. И он не жалеет об этом.       Облегчившись, продрогнув от свежего воздуха по пути, он возвращается в казарму. Проходит мимо раскиданных уснувших кое-где тел, осторожно переступая через них. Взгляд сам по себе ищет Армина, чтобы убедится, что Эрен был единичным случаем побега, и обнаруживает друга в кровати. В обнимку с Кирштайном. Жан лежит боком, медленно дышит тому в волосы, обнимая поперек груди Армина. На лице у Арлерта застыла слабая улыбка. Эрен запоминает этот момент, чтобы при случае напомнить Жану, как он мило пускает слюни во все, когда пьяный. Эрен ложится в свою кровать и до самого подъёма думает, что делать дальше.