Выйти из тени

Подводка к национальным почти достигла апогея: до чемпионата оставались жалкие недели, и Алек никогда не чувствовал себя более готовым и мотивированным. Работа шла на ура: он собрал обратно свои четверные тулуп, сальхов и лутц, которыми пришлось временно пожертвовать для полного восстановления колена, и наработал весьма неплохую форму. Мариз, заглядывавшая иногда на тренировки, одобрительно кивала светящемуся от удовольствия Андерхиллу, который поймал тренерский кураж и гонял на всё согласного ученика в хвост и гриву. Прогресс Алека за сезон был настолько очевиден, что даже требовательная до результатов мама признавала глупость непродуманной идеи запихнуть сына в парное. Сейчас было очевидно, что он как раз на своëм месте: надëжный, стабильный и неожиданно для всех очень взрослый и осмысленный фигурист. Журналистка от федерации, снимавшая сюжеты в преддверии национальных, в частном интервью спросила, где же раньше прятался талант настолько красиво кататься, и Алек смущëнно ответил, что всë дело в вызовах, вдохновении и разбитом бокале. Прозорливая акула пера в получившемся ролике пришла к вывооду, что дело явно в романтической истории, но давать комментарии по этому поводу он — из эгоистичных побуждений — отказывался. Эгоизм вообще оказался удивительно здоровой вещью. Алек почти оставил в прошлом те времена, когда мысль пожелать чего-нибудь для себя-обычного-человека отрицалась и все действия обосновывались только гипотетическим благом для спортсмена. Сейчас он легко выделял в своëм ментальном пространстве небольшое, но стабильное место под житейские радости. Не было ничего страшного, чтобы согласиться на предложение Саймона зарубиться в видеоигры после тяжëлого трудового дня. С Джейсом в свободное время они начали в шутку заниматься боевыми искусствами; неугомонный друг считал, что это поможет ему стать ещë более ловким в парном взаимодействии, но драться с Клэри не позволяло джентльменство, а врезать по носу Алеку — вроде как не зашквар. Даже Изабель наконец-то исполнила, казалось бы, несбыточную мечту, вытащив брата на полноценный шоппинг, чтобы выбрать ему кучу компромиссных по моде и удобству шмоток, и теперь на полках его шкафа держался уверенный нейтралитет между дедовскими джемперами и вполне себе стильными комплектами. И, конечно же, идеальным эгоистичным желанием, прямо-таки вершиной пирамиды потребностей, оставался Магнус и его волшебное умение быть зримой и не очень опорой на новом пути чувственного познания мира. Он, занятый тысячей дел по клубу и своими танцевальными конкурсами, исправно находил время на работу в "Институте" — но, что главнее, на Алека. Несмотря на плотный график, от которого голова иногда шла кругом, они виделись почти каждый день. Иногда встречи превращались в свидания в каком-нибудь малоизвестном, но толковом ресторане между встречами и тренировками; чаще это были всë-таки вечера и ночи в лофте, который Алек по праву уже считал домом. В Алеке признал хозяина даже своенравный кот Магнуса: пушистый сосед возлюбленного, и носу не казавший из тайных мест первое время, теперь ласкался к нему так же часто, как сам Магнус. Просыпаться, когда шею грело тëплое человеческое дыхание, а бок с другой стороны щекотила мягкая шерсть Председателя Мяо, было особым удовольствием, теми самыми минутами, что Алек скрупулëзно записывал в воспоминания и использовал, чтобы настраиваться в нужные моменты. Мысль о тëплой магнусовой ладони, ласкающей кожу над сердцем, отпечатки блëсток с его лака для волос, ярко светящиеся на тëмной одежде, терпкость поцелуев, передающих хмель, — все эти мелочи он хранил так бережно, как только мог, и использовал, как маленькие амулеты на удачу. Зависнув около шкафчика в раздевалке после тяжëлой тренировки на льду, Алек как раз для подъёма моральных сил воскрешал в памяти момент, когда уходил утром из лофта. Одной рукой отпихивая кота, другой шнуруя ботинки, он умудрялся тогда одновременно ещë и целовать Магнуса, который в промежутках между прикосновениями искусанных губ сокрушался, что не может отвезти его сам — срочные утренние репетиции. Алек был не в обиде, особенно когда ему ради моральной компенсации вручили с собой огромный термос свежесваренного кофе с зубодробительным, но бодрящим набором специй, и прилетел в "Институт" в прекрасном настроении, сверкая половиной яркого засоса на шее, что весьма многообещающе уходил за ворот тренировочного лонгслива. Прокручивать в голове всю эту милую суматоху было приятно — особенно со знанием, что вечером намечается урок хореографии и этот самый засос будет весьма вызывающим моментом. Грань, грань, такая тонкая для балансировки грань. Прямо как лезвие фигурного конька, но тем интереснее и символичнее жилось. — Я так устал, что буквально каждая клеточка моего тела молит о пощаде, — проворчал вдруг вывалившийся из душа Саймон и, как был в полотенце, отвалился на лавку, со стоном вытянув ноги. — Месяц как в аду. — Ничего страшного, — протянул Алек с философской интонацией, — это всë же национальные, а не за хлебом сходить. — Он натянул футболку, неосознанно потерев шею, и посмотрел на тëмный экран телефона. Его внутренний хронометр утверждал, что новых сообщений как-то давно не было. — Ритм просто сумасшедший, как будто завтра уже Олимпиада и мы участвуем в эстафете огня, — продолжал жаловаться Саймон. — Такими темпами я прям на катке перед судьями на национальных улягусь и замогильным голосом сообщу о смерти. С такими нагрузками и усохнуть можно! — Да нет, вроде на месте всë, — Алек кинул короткий взгляд на рельефный саймонов пресс. Усохнуть пареньку точно не грозило. — Когда ты так оценивающе смотришь, я начинаю волноваться. — И хоть Саймон в этот момент состроил милую гримаску, мол, ничего такого не имел в виду, Алек всë равно вздрогнул. Что же, у Иззи всегда был замечательный вкус на парней, но это вовсе не значило, что он заглядывался. Просто оценивал по достоинству, да. — Эм, я имею в виду, что наши тренировки в порядке вещей, — он неловко сменил тему. — Уверен, что ты уже почувствовал, что стал лучше. Ну, один квад точно уверенно выезжаешь. Алек не кривил душой. Он помнил, как Саймон впервые вышел с ними на лëд — очень быстрый и ловкий, настоящая зажигалка на льду, но с какой-то совершенно расхлябанной и энергозатратной техникой, из-за чего прокаты сыпались если не с начала, то с середины точно. Так клевать носом на выезде с прыжков, как это делал Льюис, надо было ещë суметь. Сейчас все спорные моменты более-менее ему причесали; по крайней мере, если не волновался, он выдавал весьма убедительные выступления. Но Саймон на комплименты только пожал плечами. — Не настолько сильно лучше, как ты, Алек, — спокойно сказал он, принявшись вытираться и одеваться. — Ни для кого не секрет, что в этом сезоне бюджетный ремейк "Звезда родилась" принадлежит тебе. Мне приятно, что ты не начал смотреть на окружающих свысока, но признай, что юниору вроде меня на национальных до пьедестала не добраться. Слова, сказанные с порядочной долей смирения, невольно напомнили Алеку, как летом он всерьëз думал, что его карьера должна служить всего лишь подспорьем для будущих побед другого принца; что ему просто нужно обеспечивать квоты и поддерживать более-менее приличный рейтинг, придавая весомости родному спортцентру. Тогда он вовсе не считал ситуацию грустной, и только порядочная головомойка от Магнуса и его бесконечное терпение удержали от опрометчивых решений и позволили раскрыться. А кто может вдохнуть искру в Саймона? У него была блистательная Изабель, рвущая сердца всем, кто готов смотреть, и шествующая по золотому пути за титулом чемпионки, но ей самой нужен был весь собственный драйв. Алек знал, что сестра не шутит про чувства и по-своему любит этого парнишку, но она вряд ли поднимет ему самооценку, получая медаль за медалью, пусть и в другом виде. Что же. Быть старшим братом — значит, заботиться обо всех одинаково, даже если нет кровных уз. — Может быть, не в этом сезоне, — он присел, чтобы взглянуть Саймону в глаза. — Но ты талантливый, Льюис, и в следующем году, если постараешься и не будешь ныть, что режим слишком суровый, сможешь надрать зад всем своим бывшим одногруппникам. Мы ещë постоим на одном пьедестале. — Алек улыбнулся, взъерошив его русые волосы, и вернулся к своему шкафчику. — Ого, — присвистнул Саймон ему в спину. — Как боженька благословил. — Учился у мастера, — скромно потупился Алек, и тут телефон, который он упорно гипнотизировал взглядом, наконец-то ожил. Наверное, Магнус в суматохе трудовых будней добрался-таки до трубы и хотел сообщить, что уже отправился в Институт; до вечернего хорео оставался какой-то час. Алек разблокировал экран и взглянул на текст, не найдя привычного сэлфи из машины. И тут же непонимающе сдвинул брови. — Оу. Сегодня у нас танцы на выезде. — Что? — Саймон попытался было сунуть нос в переписку, но Алек вовремя закрыл приложение, чтобы не светить изобилующие в предыдущих сообщениях сердечки. — Нас заявили на какой-то конкурс и забыли об этом сообщить? Накануне национальных? — Тихо, тихо, уйми поток фантазии, — он бросил телефон в рюкзак и неопределëнно махнул в сторону саймоновых шмоток. — Собирайся. Магнус ждëт нас всех у себя в студии. — Зачем? — Впрочем, Саймон прекрасно сочетал глупые вопросы и быстрые сборы. — Какой-нибудь очень тонкий и хитрый план проверки нашей стрессоустойчивости путëм вывода из зоны комфорта? Так и знал, что рано или поздно миссис Лайтвуд сговорится с Магнусом! — Не дай бог. — Алек представил, как бы они вдруг начали мило ворковать и обниматься, и мысленно посмеялся от абсурдности ситуации. Пожалуй, мама бы на такое согласилась только в порядочном подпитии. — Наверное, накладки с репетициями. У него конкурс скоро, готовиться надо. — Нда? А я думал, что у Магнуса Бейна всë по щелчку пальцев. Он же такой... Чародей, — закатив глаза, как маленькая фанатка, Саймон положил в спортивную сумку тщательно сложенную форму, застегнул молнию и выскользнул из раздевалки первым. — Он такой же, как мы, — Алек вышел следом, едва удержавшись, чтобы не стукнуть дверью в возмущении. Он знал, что ничего Магнусу просто так, по судейской доброте душевной, не давалось. Лëгкость, непринуждëнность и хитровывернутость каждого жеста были результатами долгих, нудных и не всегда приятных тренировок. Катарина немного рассказала, сколько болезненных историй они пережили, и Алек достаточно впечатлился, чтобы перестать верить в чудеса и выезд исключительно на природных данных. Легко сказать спасибо гипермобильности суставов, но что толку, если не уметь в собой работать. — Пашет с утра до ночи, как проклятый, ради того, чтобы оставаться лучшим. Думаешь, так просто руководить клубом, студией и не бросать при этом выступать? О, и приплюсуй сюда же возню с нами. Что-то не похоже на щелчок пальцами. Они спустились в холл и вышли из Института. Саймон, хоть и был всегда быстрым, едва поспевал за взвинтившим темп Алеком. — Я не говорю, что это легко. Умалять чужие достижения вообще не круто, — сказал он, когда получилось поравняться. Недалеко уже виднелся знак спуска в подземку. — А ты чего распереживался? Магнус вроде не прекрасная девица, чтобы так рьяно защищать его честь. Сам справляется неплохо. Очень хотелось ляпнуть что-то детское, вроде "имею право" или "хочу и защищаю". Даже страх словом и делом пролить свет на истинную природу отношений с блистательным хореографом уступал желанию защитить того от беспочвенных нападок. — Хочу торжества справедливости и оценку по достоинству, — буркнул Алек в итоге и, прежде чем Саймон стал задавать вопросы, бросился к спуску вниз. Знакомый, как свои пять пальцев, путь успокаивал, дарил чувство умиротворения и мягкого возбуждения в один момент. Студия, особенно в вечерние "неурочные" часы была их местом: горнилом эксклюзивных постановок и уголком, где можно было потанцевать вдвоëм без лишних глаз. Возможно, Алек нагло пользовался привилегиями, чтобы подтягивать проблемные места в хореографии... Но если для пользы, почему нет? Он вспоминал особо чувственные моменты танцев всë то время, что поезд нëсся до Бруклина, а потом и над землëй тоже, когда они быстро лавировали в лабиринте улиц, заполненных людьми. Если Саймона и удивляла уверенность, с которой Алек выбирал путь, он догадливо помалкивал, больше занятый созерцанием рождественских огней на улицах. Привычно протопав мимо очереди в "Пандемониум" (тусовщики в шапках Санта-Клауса и с оленьими рогами выглядели крайне курьёзно), Алек провëл Саймона к студии и кивнул на гардероб. Знакомые куртки Джейса и Изабель уже висели, а третья, наверное, принадлежала Клэри. Значит, все уже в сборе. — А тут миленько, — заметил Саймон, вертя головой по сторонам, как большая сова. — Забабахать себе отдельную студию с парочкой залов, а потом ещë и обклеить грамотками стены — очень в стиле Магнуса! — Не чисто себе, — поправил его Алек. Взгляд задержался на паре более-менее свежих фото с шоу по мотивам творчества Бритни Спирс, где Магнус в шляпе и рядом с другими танцорами выделывал что-то невероятное. Кто бы мог подумать, что простая рубашка и подтяжки на некоторых людях выглядят настолько горячо? Он откашлялся и поспешно отвёл глаза, чтобы не вспоминать видео. — Здесь репетируют его друзья-танцовщики, ставятся шоу для "Пандемониума" и прочих мероприятий, а ещë он даëт классы для юных талантов. — Неплохо, — Саймон уважительно присвистнул. — В интернете подробностей про личную жизнь и малый бизнес не вычитаешь. — Всегда можно спросить, — Алек навëл на себя максимально невинный вид и кивнул на дверь, из-за которой доносились знакомые голоса. — Малыши вперëд. — Ой, нашëлся тут старичок-каланча. Саймон закатил глаза и ввалился в дверь, Алек скользнул следом, автоматически находя Магнуса; тот опирался поясницей на станок, сложив руки на груди, и хмурился. Стоило пересечься взглядами, и смятëнная складка меж бровей стала чуть мягче. Магнус подарил ему тëплую улыбку, и неуловимое движение его плеч походило на проект объятий, которым не суждено было сбыться в ближайший час. Едва не потерявшись в карамельной глубине любимых глаз, Алек вынырнул в реальный мир и понял, наконец, что повисшая в зале атмосфера никак не походила на тренировочную или хотя бы даже приятную. Саймон бросился к Клэри, которая почему-то сидела на полу по-турецки, обнявшись с салфетницей в форме манэки-нэко и Изабель одновременно, а над ними коршуном навис очень растревоженный Джейс. Разводы потëкшей туши вкупе с потерянным выражением лица выдавали еë внутренний раздрай, и ничего хорошего это не сулило. — Что случилось? — Алек осторожно подошëл поближе, прикоснувшись к плечу Джейса. Прохладный душок беспокойства сбежал по позвоночнику. — Не травма, надеюсь? — Нет, — друг тряхнул головой. — Носы целы, ноги на месте, коньки не отбросили. Дело в другом... — Бисквитика вынужденно познакомили с такими тайнами, о которых обычно узнают сильно раньше конца второго десятка, — вклинившийся Магнус отлип от станка и, на ходу лëгким движением мягко сжав девичьи плечи, пояснил: — Она сказала мне, а я решил, что лучший способ улучшить переваривание внезапных новостей — устроить вечеринку с ближним кругом и никому из взрослых об этом не сказать. — По атмосфере больше похоже на поминки, — протянула Изабель со скепсисом, нежно убрав с лица Клэри выпавший из небрежного хвоста локон. — Мы же никого не хороним, правда? — Нет. — Впрочем, по тому, как девушку передëрнуло, можно было предположить, что не очень-то она уверена. — Раз мы собрались, может, расскажешь уже? — Саймон сжал еë ладонь. — Мне не очень-то нравится твой депрессивный настрой за неделю до национальных. Как-то само собой получилось, что образовалось нечто вроде круга собравшихся на тëплом паркете. Алек сел последним; бëдрами они соприкасались с Магнусом, и если бы не тревога, поднимавшаяся при каждом взгляде на Клэри, то было бы даже уютно. Сейчас же отвлекаться на тëплое ощущение было бы кощунственно — особенно когда заплаканные глаза девушки обвели всех присутствующих, светясь ожесточëнной решимостью. — Валентин Моргенштерн — мой настоящий отец, — выдохнула она на одном дыхании. Алеку показалось, что, не устройся они на полу, обязательно бы отшатнулись всем скопом — может, кроме Магнуса, уже знавшего новости. Услышать такое было... неожиданно, мягко говоря. И поверить непросто: в голове не укладывалось, как маленькая, миленькая, но очень языкастая и упëртая Клэри на самом деле могла быть плоть от плоти Валентина. Этот человек не просто возглавлял одну из спортшкол города — нет, он регулярно и весьма упорно мутил воду, требуя внимания федерации. Валентин считал, что его методы тренировок — лучшие, и только с их помощью можно вырастить поколение спортсменов, что будут побеждать в любых условиях. От его "Круга" разило атмосферой муштры и какого-то извращëнного спартанства. Да и сам Валентин не то чтобы мог показаться душкой — Алек, как сын Мариз Лайтвуд, и вовсе имел свои к нему претензии. И вот теперь оказывается, что Клэри — его дочка. Это требовало очень плотного осмысления. — Ты это серьëзно сейчас? — Первым очнулся Саймон. Бывший одиночник из "Круга", он прекрасно видел горькую иронию: дочь от звëздной партнëрши сбежала от отца в группу к бывшей его партнëрше, которая взялась за девочку лично. — Как такое можно было скрывать, сколько там, шестнадцать лет? — Я бы о таком шутить не стала, — скривилась Клэри. Еë пальцы нервно сжали манэки-нэко, и сидевшая рядом Изабель достала оттуда салфетку, вручив девушке, тут же принявшейся еë комкать. Ну, хоть пальцы не выкручивала. — Они договорились мне ничего не говорить. Мама не хотела, чтобы кто-то знал, что, кроме скандалов и попорченных нервов, у них были общие дети, поэтому в прессе вообще никогда не упоминалось, что мама была беременна аж дважды. — Подожди, — Саймон прищурился. — Дважды? То есть, ты хочешь сказать, что Себастьян... — Он не договорил, но Клэри уже мрачно кивнула. — Да. Большую часть карьеры я каталась с собственным братом и не знала об этом, — она посмотрела на зажатую в объятиях салфетницу и призналась, не поднимая глаз: — Это он мне рассказал. Сегодня утром подкараулил после тренировки, потащил в кафе, якобы соскучился, а там... — Клэри, видимо, почувствовав подступающий к горлу ком, шумно выдохнула. — У него были документы. Себастьян всегда знал и молчал. — Вот же ублюдок! — вскинулся Джейс. Его лицо, обычно хранившее маску надменной невозмутимости, перекосилось. — Интересный способ выражения братской привязанности: чуть не угрохать сестру на тренировках! — И ведь он всем говорил, что его мать погибла в родах. Я ему сочувствовал, особенно когда мой папа тоже умер, — Саймон сжал пальцы в кулаки до побелевших костяшек. — Одним словом — Моргенштерн. — Эй, — Изабель ткнула его в бок. — Клэри теперь тоже Моргенштерн. — Она Фэйрчальд, — возразил Саймон. — Как и еë мама. Которая, кстати, по абсолютно непонятной причине столько лет врала дочери, при этом позволяя заниматься в "Круге". Я не понимаю, — он снял очки и с силой потëр переносицу. — Какой смысл? Тем более, Валентин не из той породы тренеров, про которых потом говорят "он был мне, как отец": скорее, та ещë злая мачеха. — Джослин очень не хотела, чтобы Клэри стала фигуристкой вообще и парницей в частности, — неожиданно подал голос Магнус, и Алек, застрявший в обсуждениях и отчаянно буксовавший ещë на основной мысли, вздрогнул, врезавшись взглядом в его задумчивый профиль. — А когда стало понятно, что нет другого пути для выбравшей из всех предложенных вариантов коньки девочки, то она решила наступить на гордость во имя счастья бисквитика. Разумеется, с сохранением всех тайн отцово-детской эпопеи. — Откуда ты знаешь? — Алек склонил голову набок. За всë время, что Магнус врастал в его жизнь, они так и не вспомнили о косвенном участии Клэри в их повторной встрече. Вопрос, откуда танцовщик и фигуристка знали друг друга, остался висеть в воздухе, а теперь выяснилось, что Магнус даже знаком с еë мамой. И этот человек утверждал когда-то, что не знаком со спецификой фигурки, будучи тесно знаком с немаловажными её частями!.. — Не придумывай, Александр, — как будто чувствуя скачущий ход его мыслей, Магнус положил тëплую ладонь на его плечо. Алек послушно подался к прикосновению, уверенный, что за избытком сенсаций их тонкие взаимодействия останутся проигнорированными. — Мой отец был неплохим танцовщиком, прежде чем переквалифицироваться в бизнесмены из сферы удовольствий и съехать потом на этой почве с катушек. В нашу студию однажды пришла Джослин с просьбой посмотреть девочку. — Магнус изобразил свободной рукой нечто низкорослое, и Клэри смущëнно улыбнулась. Алек переглянулся с Джейсом; по всей видимости, друг тоже не особо раньше вникал в тонкости дружеских чувств этой парочки и готовился приревновать, если понадобится. — Бисквитику в студии не понравилось. Впрочем, я сейчас не удивляюсь, ведь если подумать, то папенька давал уроки в какой-то совершенной дыре. То ли дело моя... — мечтательно улыбнувшись, Магнус поспешно состроил серьëзную гримасу и продолжил: — В общем, не понравилось, но мы успели сойтись, пока косили от занятий в соседней кофейне, и она сказала, что мама не даëт ей кататься на коньках. Не знаю, что заставило Джослин передумать, но через пару месяцев она всë же отдала дочь в "Круг". Клэри всегда была упрямой, этого не отнять. — Это не объясняет, почему именно туда. Ведь "Институт" и тогда уже существовал, — Саймон всплеснул руками. — Наверное, из двух неловких ситуаций мама Клэри выбрала менее неловкую, — протянула Изабель, обеспокоенно посмотрев на подругу. Та пожала плечами без особого выражения. — Видимо, наша мама в те годы казалась ей... — Она неуверенно изобразила пальцами нечто невразумительное. — Не до конца залечившей душевные раны. — Или дело в тренерском опыте, — вставил немного успокоившийся Джейс. — Популярность и благоволение федерации пришли к Лайтвудам примерно с моим появлением, а про "Круг", хоть и не особо позитивно, знали дольше. Алек закатил глаза. Магнус, усмехнувшись, пробежался пальцами по его бедру и, убрав руку, как ни в чëм не бывало подался вперëд. — В том, что неожиданно вылезшая семейная драма значительно портит светлый образ жизни, никто не сомневается, — сказал он негромко. — Но не стоит упускать из внимания тот факт, почему шоковую карту разыграли именно сейчас. До чемпионата — неделя, и тут на сцену вышел Моргенштерн-младший, который остался без партнëрши в сезон, который мог бы стать триумфальным. Тут Магнус зрил в корень. Алек досадливо поморщился: можно было ли ждать большей подлости, чем попытка подорвать душевное спокойствие перед национальными? Вред слов ведь не докажешь, это не стекла в коньки насыпать, но он по себе знал, как трудно вкатываться в работу, когда мозги отчаянно загружены внезапно нарисовавшимися проблемами. Обретение отца и брата, который успел стать крайне неприятным, как раз можно считать очень большой проблемой. — Ювелирная схема, — Алек взглянул на Клэри, потом на Джейса, и подавил слишком уж тяжëлый вздох. — Морально надавить, мстя за то, что ушла к конкурентам, да ещë и смеет быть счастливой. — Ну да, — Клэри шмыгнула носом. — Сейчас-то я не очень похожа на счастливую. — Зато ты похожа на панду, — Джейс подался к ней, мягко чмокнув в покрытую разводами туши щëку. Искренняя улыбка и розоватый румянец, заливший просветлевшее лицо, немного разрядили атмосферу, и Алек поймал себя на мысли, что тоже улыбнулся. Смотреть на лучшего друга, неожиданно показавшего свою самую нежную сторону, было до странного приятно. — Кажется, мне нужно проконтролировать твою косметичку и подкинуть пару хороших водостойких вариантов туши... — позабавленно протянул Магнус и вдруг осëкся, щëлкнув пальцами. Алек узнал выражение его лица: оно просто идеально отражало слово "эврика". Вопреки невинности ситуации, внутри что-то предвкушающе сжалось. — У меня предложение, от которого вы не сможете отказаться. — Оно неприличное? Или алкогольное? — оживился приунывший на фоне беседы Саймон. — Придержи коней, Шелдон, ты несовершеннолетний, — фыркнул Магнус. — В лофте наверху достаточно места, есть коллекция слезливых мелодрам, а в холодильнике всегда хранится стратегический запас мороженого. Как вы смотрите на идею пижамной вечеринки в качестве терапии ментального напряжения? Его идеи в принципе не могли быть плохими. В который раз Алек мысленно поблагодарил бога, судьбу и прочие высшие силы за то, что каким-то чудом встретил на жизненном пути Магнуса Бейна. — За мороженое душу продам, — серьëзно сказала Изабель, пока Алек заворожëнно пялился на возлюбленного, мечтая обнять и сцеловать с тонких губ особенно тëплую улыбку. — А можно вместо соплей что-нибудь про супергероев? — попросил Саймон. — В жизни и так драмы хватает. — Мы в деле, — Джейс под шумок обнял Клэри. — Мне нужно расслабиться перед тем, как мы с моей прекрасной партнëршей утрëм нос всем хейтерам на национальных. — И как можно было думать, что у этого парня что-то не получится? — поинтересовался Магнус, повернувшись к Алеку, пока остальные воодушевлëнно собирались наверх и обсуждали, какой фильм поставить первым. По тыльной стороне ладони побежали мурашки от прикосновения его пальцев. — Был неправ, — Алек не дал щекочущей ласке ускользнуть незамеченной, обвив на мгновение магнусово запястье, и только потом поднялся с паркета. — И теперь обязан доказать другую твою правоту. — Оу, какую же из всех тех, что я изрекаю каждый день? — Про меня. Густо подведëнные чëрным глаза расширились. Магнус по-кошачьи склонил голову набок, вложив во взгляд так много чувств, что волна дрожи, прострелившая Алеку позвоночник, едва не затопила с головой. Он бы тотчас плюнул на собственные обещания держать отношения втайне и бросился целовать призывно распахнувшиеся губы, если бы не вклинившаяся Изабель. — Ну что, мы идëм нарушать режим, диету и правила здравого смысла? — позвала она жеманно. Алеку привиделся озорной блеск еë тëмных глаз. — Потрудитесь выдумать достойную сказочку для госпожи Лайтвуд, иначе меня точно уволят до того, как федерация фигурного катания Америки отвалит мне причитающуюся табличку с благодарностью за всё хорошее, — Магнус, с неохотой оторвавшись от голодного обмена взглядами, прошествовал к двери из зала. — Что же, уважаемые гости, прошу за мной в обитель хорошего времяпровождения и халявных угощений. Для хорошей пижамной вечеринки собственно пижам не нашлось, но решение пришло само собой. В гардеробе Магнуса нашлось достаточно футболок, чтобы оказать необходимую гуманитарную помощь, нуждающимся, а Алек с невозмутимым выражением лица извлëк из шкафа собственный комплект из той одежды, что перетащил в лофт ещë в начале совместных ночëвок. Внутри трепетала важная мысль, похожая на очень плавно назревающее решение. Он мимолëтно улыбнулся поднявшему бровь Джейсу, который щеголял мордашкой грэмпи-кэта на груди, и прошествовал на кухню помогать с раздачей мороженого, правда, в припадке детства больше увлëкся облизыванием ножа. — Александр, не советую выделывать подобные вещи своим языком с не предназначенными для этого предметами, — негромко сообщил ему Магнус. — А то что? — Алек нахально облизнул ещë и пальцы. — А то я буду вынужден выставить себя негостеприимным хозяином, который бросил друзей по причине острого желания согрешить на кухонном столе. Алек довольно улыбнулся и, перегнувшись через столешницу, оставил на нарочито сурово сжатых губах сладко-пломбирный поцелуй. — Придержи эту мысль. До спальни. — И быстро ретировался в гостиную, захватив креманки с мороженым. Друзья уже накидали на пол рядом с огромной плазмой все подушки, что обнаружились в зоне видимости, и ковырялись в выданной Магнусом корзинке с дисками. Алек, отлучившись в спальню, притащил пледы. За ним, настороженно прижимаясь к ногам, увязался ныкавшийся под кроватью Председатель Мяо. Саймон тут же потянулся к коту. — А это кто у нас такой красивый, пушистый и хвоста-а-а-А-А! — Едва не получив лапой по носу, он, награждëнный отборным шипящим матом, отпрянул и воззрился на Алека, спокойно почесавшего кота меж ушей. — А тебя он почему сожрать не пытается? — Друзья друг друга не едят, — Алек подхватил Председателя на руки и помог забраться на высокую полку с книгами, откуда кот мог видеть всю гостиную и не рисковать быть захапанным чьими-то загребущими лапами. — Взаимопонимание на уровне бога. Так, а сколько у нас пледов? — Саймон скептически посмотрел на весьма хиленькую стопку. — Вижу три. Изабель, ты ведь разделишь со мной плед? — Как можно отказать такой милой просьбе? — сестра обворожительно улыбнулась и протянула Саймону мороженое на ложечке, которое тот сразу же слопал, не забыв после этого галантно поцеловать её руку. — Второй плед наш, — подошедшая Клэри оперативно сцапала добычу, тут же развернув и укутав усмехнувшегося Джейса. — Ничего личного, моральная компенсация. — И кто у нас будет смотреть фильм, дрожа от холода: Алек или Магнус? — Джейс с хитрой гримаской выпутался из кокона и поиграл бровями. — Только не надо самоотверженных сцен! — Зачем же дрожать от холода? Не в каменном веке живëм. Полы ведь с подогревом, — Магнус подоспел как раз вовремя, чтобы вручить остатки мороженого, и цокнул языком. — Да и подушки там есть. Алек не колебался. Ну, может быть, за секунду, пока забирал оставшийся плед и притягивал к себе Магнуса за талию, он успел что-то подумать, но... Все неправильные мысли упорхнули, когда тëплый бок быстро и с охотой прижался к животу. Мягкая ткань легла им на плечи, как объединяющее знамя. Магнус, даже если и удивился, вполне расслабленно откинул голову Алеку на плечо; его губы почти касались не прикрытой воротом утренней отметины на коже. Он со спокойной душой предоставлял право решать вопросы статуса. Немую сцену по традиции нарушил Саймон. — Так вот почему ты тут без компаса ориентируешься и с котом милуешься, — протянул он, ошарашенно проморгавшись. Алек скромно потупил взгляд. Может, всë же стоило поколебаться и не поддаваться атмосфере надвигающегося уютного вечера? И сидеть подальше друг от друга, как бедным родственникам, скучая по прикосновениям, быть на голодном пайке из тëмных тоскливых взглядов через милующиеся парочки... Ну уж нет. Алек отчëтливо понял, что обманывать друзей и скрывать что-то просто больше не в состоянии. Столько всего вокруг происходит: внезапно найденные отцы, плетущие интриги бывшие партнëры, мутки федерации, национальные вот-вот — какого чëрта ещë и страхи свои лелеять? Хватит. Пора бы раздвинуть границы зоны комфорта. Магнус, под пледом накрывший сцепленные алековы ладони своими, понимающе молчал, предоставив полный карт-бланш на действия, но его кошачья расслабленность и ощутимая кожей улыбка придали сил. Алек поднял глаза. — Да, мы встречаемся. Давно. Вопросы, претензии, возражения? Возможно, он прозвучал несколько грубо. Шею опалило дыханием от негромкого смешка, в котором отчëтливо слышалось нечто вроде "никакого изящества". — Да какие вопросы-то, — Джейс смущëнно прочистил горло. — Я, эм, рад, что ты больше не будешь заливать про мифическую девушку. — А я вообще знала давно, просто берегла твою нежную психику, — веско обронила Изабель. — И посмотрите-ка: ты, братец, действительно познакомил нас со своим парнем на вечеринке. — Да и, Магнус, ты тоже скрываться не особо старался, — Клэри ткнула в него ложечкой. — На сердечках в глазах, которыми ты регулярно смотрел на Алека, можно было зашкалить даже самый слабый гейрадар. — Можно ли меня в этом обвинять? — Магнус пожал плечами. — Он ведь просто ангел во плоти. Устоять невозможно. Алек подумал, что ещë немного, и его многострадальные колени не выдержат и подкосятся от нахлынувших чувств облегчения и радости. — То есть вы... не против? — уточнил он, сжав пальцы на животе Магнуса. — Поцелуйтесь вы уже, — Джейс закатил глаза и утащил Клэри на гору подушек. — Мы же друзья, Алек, неужели ты думаешь, что кто-то из нас побежит сейчас сжигать радужный флаг? — А я вообще очень толерантный еврей-фигурист, — Саймон вместе с Изабель последовал за другом. — Тоже мне, нашëл самый гомофобный вид спорта. — По сравнению с моими новостями вашу можно прикладывать к разбитым коленкам вместо подорожника, — Клэри потянулась к пульту от плазмы, чтобы наконец-то включить фильм, символизировавший пижамную почти-рождественскую вечеринку. Алек выдохнул и прижал к себе Магнуса, как самое большое в мире сокровище. Метеорит на землю не упал, хляби небесные не разверзлись. От мысли, что самые близкие люди теперь в курсе, было тепло и уютно — прямо как под мягким пледом. — Как тебе идея воспользоваться предложением друга, Александр? — промурлыкал Магнус ему в ухо. — Каким из? — Этим. Поцелуй сначала вышел неловким, но грациозно развернувшийся в объятиях Магнус исправил положение и углубил его, требовательно прикусив нижнюю губу. Алек вздрогнул и инстинктивно укутал их пледом с головой, прежде чем отдаться нахлынувшему чувству обладания. Непривычно легко было погрузиться в ласку прикосновений и забыть, что в комнате вообще кто-то есть. — Знаешь, предоставлять им свободу самовыражения было опрометчиво, — как сквозь вату, донëсся приглушëнный голос Саймона. — Ну посмотрим вместо фильма хоумвидео, — Джейс же был абсолютно невозмутим. — От этой горячей картинки у меня мороженое растаяло, — грустно пожаловалась Изабель. — Там в холодильнике ещë есть. — А у Магнуса есть блендер, Клэри? Пойдëм мутить молочные коктейли. Голоса друзей слышались, но что они говорили, Алека практически не интересовало. Его сфера интересов сузилась до уютной мягкой клетки из пледа, магнусовых рук, нежно сжимавших бока, и его тëплых губ, настойчивого языка и блестящих глаз. Прекрасно — вот что он повторял про себя каждую секунду, когда их тела соединялись друг с другом. Внутри него так много всего изменилось, появилось столько решимости и бесстрашия, сколько не было за всю жизнь. Алек понял, что смутное желание сделать ещë один шаг уже зреет внутри. Он даже знал, что за шаг и в каких обстоятельствах. Придëтся постараться, но результат... Результат будет восхитительным — как и всë, что произошло с момента встречи в "Пандемониуме" много прекрасных месяцев назад. — Люблю тебя, — шепнул он сквозь поцелуй. — И это почти официально. — Почти? — Магнус шально улыбнулся. — То есть всë, что между нами было до сегодня, не считается? — Считается, но у меня есть идея, как сделать ещё лучше, — Алек коснулся его губ кончиками пальцев. — Ты оценишь, я уверен. — Ты всегда умел меня заинтриговать, — Магнус скользнул по ним языком. — А пока присоединимся к остальным? Кажется, там уже громят нашу кухню... Почувствовав чрез полторы недели на шее тяжесть медали чемпиона страны, Алек пришëл к выводу, что пижамные вечеринки накануне важных стартов — лучший способ снять напряжение и набраться уверенности в своих силах. Саймон пролетел мимо тройки, но набрал лучшие баллы сезона и стал первым среди юниоров, что фактически обеспечило путёвку на младшее мировое первенство. Джейс с Клэри с боем заскочили на пьедестал, убедив судей, что достойны войти в сборную наравне со взрослыми. Иззи в очередной раз убила всех латиной, и только пара ошибок в произвольном танце не позволила им с Мелиорном с первой попытки отобраться на мир, хотя люди из федерации по секрету сообщили, что они могут рассчитывать на чемпионат четырёх континентов. Валентин Моргенштерн злобно скрежетал зубами из-за бортика, когда Мариз получала награду тренера сезона. Программу-минимум выполнили все. Новый титул окрылял и вдохновлял на свершения. Оставалось только дождаться последнего штриха, и всерьëз заряженный на успех Алек был уверен, что всë у него получится. У них. У них всë получится.