Выйти из тени

— А здесь неплохо, — Магнус поправил модный бордовый шарф с вензелями и сунул явно озябшие руки в карманы драпового пальто. — Ветер, правда, жуткий, но чего ещë ждать от Скандинавии весной. Алек скрыл улыбку в воротнике куртки. Иногда проявляющаяся ворчливость возлюбленного его странно умиляла: сам блистательный Магнус Бейн вдруг оказывался вполне себе обычным человеком. — Мы в городе, который стоит на четырнадцати островах, окружëнных водой. Естественно, тут будет немного ветрено, — он отошëл от парапета набережной, кинув последний взгляд на волнующиеся тëмные волны. Вода странным образом умиротворяла, она была всего лишь одной из форм существования льда, а что делать на льду, он знал с трёх лет. — Немного? Вот это ты называешь "немного"? — картинно ужаснувшись, Магнус тряхнул головой. Идеально уложенные и щедро приправленные блестящим лаком перед выходом волосы за пару часов прогулки растрепались до абсолютно невменяемого состояния, и он теперь походил на взъерошенного грачика. Алеку нравилось, но Магнус, щепетильный в отношении внешнего вида, не переставал сокрушаться. — Катастрофа! — Ну хочешь, найдëм парикмахерскую, там тебе быстренько наведут приличенствующий образу джентльмена хаер, — Алек полез в карман за телефоном, чтобы откопать в приложении для туристов ближайший адрес, но мягкое прикосновение ладони — и очень холодных колец заодно — остановило его благородный порыв. — Не надо, — Магнус будто бы смущëнно улыбнулся. — Не будем портить нашу романтическую прогулку по Стокгольму моими капризами. — Ты не капризный, — Алек коротко чмокнул его в щëку. — Просто требовательный. — Вместе с тобой я начинаю верить, что вовсе не рождëн головной болью для окружающих. — Взгляд Магнуса ощутимо потеплел, что позволяло смириться с никуда не девшимся ветром. Алек молча сжал его пальцы и потянул за собой в лабиринт узких улочек старого города. Чемпионат Мира в Стокгольме стартовал через день, но расписание тренировок позволяло украсть час-другой на личные нужды. ISU, можно сказать, заботился о культурном просвещении фигуристов, поощряя знакомство с новыми странами и не составляя совсем уж зубодробительный график. Алек не мог не воспользоваться случаем: прогулки по новым городам всегда отлично успокаивали нервы, а на этот раз он был, ко всему прочему, не отчаянно одинок, а вовсе даже наоборот. Магнус согласился на поездку в Швецию ещë до того, как Алек успел договорить предложение, загодя отменил все мероприятия, где должен был участвовать, и теперь горделиво щеголял тренерской аккредитацией, фото с которой уже улетело в инстаграм. Первый раз за всë время сотрудничества — и отношений — они прилетели на старты вместе. Алек волновался, чертовски просто волновался, но чувствовал небывалую уверенность в своих силах — и остро необходимое желание улыбнуться после проката Магнусу за бортиком. Мечта, появившаяся так давно, скоро исполнится. А за ней, он надеялся, реализуется ещë кое-какая идея, предвкушающе свербившая под кожей, но на неë пока лучше не отвлекаться. — О чëм задумался мой Александр? — Тягучий голос Магнуса вытащил из круговорота вечных мыслей, и Алек рассеянно огляделся. Естественно, никоим образом ориентированию это не помогло. — Ни о чëм конкретном, — он протянул Магнусу руку, и тот охотно еë взял, для верности ещë и чуть ли боком не прижавшись. В будний день прохожих было немного, а если и встречался кто, то окидывали обычно безразличным взглядом. Швеция — страна свободных нравов, даром что монархия. Так что Алек находил особое удовольствие в возможности просто брести в неизвестном направлении под руку с человеком, которого любит. — Восхитительно, что мы всë-таки дошли до этого. — Ммм, ты про наше романтичное до беспредела блуждание по улицам? — хмыкнул Магнус, но, поймав колючий алеков взгляд, примирительно опустил неизменно подкрашенные глаза. — Не ругайся, щеночек. Я обещал тебе быть рядом в кульминационный момент сезона — и я здесь. Ни за что не простил бы себе пропуск твоего триумфа. Алек смягчился и сжал его пальцы. Полусонный разговор много месяцев назад, перед первой "бэшкой" сезона, всплыл в памяти тëплой волной немного трепетных эмоций. Тогда он ещë не был уверен, что сможет что-то качественно изменить в собственном катании — и вот, пожалуйста, теперь в Стокгольм приехала не бледная тень чьего-то величия, а вполне себе серьëзный претендент на медали. Журналисты на пресс-конференции не уставали спрашивать про секрет успеха, и Алек, скромно улыбаясь, обещал раскрыть его после итоговых оценок. Секрет всегда был рядом, даже если физически находился далеко. Алек просто носил его в своëм сердце, озвучивал в голове его голос, воскрешал в памяти его подбадривающие прикосновения к коже и использовал для сна в чужих странах одежду, пропахшую его тяжëлым сандаловым одеколоном. — И снова ты где-то далеко, — Магнус хмыкнул. Его взгляд сквозил лëгким оттенком беспокойства. — Не буду врать: рядом с тобой и помолчать — совсем не пытка, но всë-таки что же гложет? — Гложет? Напротив, — притормозив около какой-то живописной витрины, Алек обогнул Магнуса и положил руки ему на плечи, проникновенно взглянув в глаза. — Я счастлив так, как никогда не был. Что бы ни случилось в итоге чемпионата, этот год — уже лучший в моей жизни. — Ты подожди. Для полного счастья выиграть мир не хватает, — склонив голову набок, Магнус хитро прищурился. — Я уже выиграл, — Алек подался ближе, коснувшись его холодного кончика носа собственным. — Целый мир, который хочу посмотреть с тобой после того, как стану олимпийским чемпионом через несколько лет. — И где та маленькая зашуганная Золушка, что боялась лишнее слово сказать?.. — Шëпот Магнуса опалил губы, и Алек прикрыл глаза, просто наслаждаясь мгновением. Ветреные проходы, журчание незнакомой речи вокруг, волнение насчëт чемпионата — всë исчезало, стоило только сблизиться вот так. — Я лучше. Они целовались долго, очень долго, пока воздух в лëгких не кончился, и потом, выспрашивая дорогу у прохожих и обнимаясь на каждом мосту, шагали в современную часть Стокгольма. Пора было возвращаться в отель и — какая досада — разбредаться по разным номерам. Начинался самый ответственный этап сезона, эдакий финальный аккорд, и Алек рвался взять от него всë, что только возможно. Короткую он откатал уверенно, контролируя прыжки, зато размашисто вложился в финальную дорожку шагов. Когда отзвенели последние аккорды мрачно-торжественной Iron, которую когда-то давно Алек выудил из саундтреков к видеоигре про ассасинов, зал встал, едва не похоронив под шквалом обрушившихся аплодисментов. Судьи не скупились на плюсы: таких щедрых GOE, пожалуй, ему никогда ещë не давали. До малой золотой медали не хватило совсем чуть-чуть. Алек не расстраивался. В кике обнимавший его Магнус хрипло шептал на ухо, как заведëнный, "Великолепен, великолепен!", пока по стадиону объявляли оценки, и не было ни одной причины не верить в успех. После вечерней тренировки в номер вполне ожидаемо завалился Джейс. — Я ничему не помешал? — с порога достаточно громко поинтересовался он, показательно жмуря глаза. — А если и помешал, то вот, смотрите, я ничего не вижу. — Можешь прозреть, — будничным тоном разрешил ему развалившийся поперёк кровати Алек, даже не потрудившись повернуться к двери. На данный момент он занимался превращением в растёкшееся желе, отдавшись в умелые руки колдовавшего над его икрами Магнуса, и ему было решительно всё равно, как эта идиллическая картина выглядела со стороны. — Ух ты, — Джейс, нисколько не смущаясь, плюхнулся на покрывало рядом. — А можно мне тоже сеанс массажа? — Боюсь, подобная акция распространяется только на привилегированных участников, не обессудь, — фыркнул Магнус, не отвлекаясь от увлекательного занятия ни на мгновение. Его пальцы, блестящие от массажного геля, с силой проследили ход тонкой перетруженной мышцы, и громкий алеков стон только частично украла подушка. — Ладно, такая порнография не по мне, — отодвинувшись всё же на приличное расстояние, Джейс огляделся, заметил кругляш малой серебряной медали в непримечательной коробочке, и вздохнул. — Поздравляю, бро. От души. — Спасибо, но пока не с чем поздравлять, — невнятно, но вполне искренне отозвался Алек, проследив за его взглядом краем глаза. В разноцветных глазах Джейса самую малость плескалось нечто печальное: пары уже закончили выступление на чемпионате, и им с Клэри награду завоевать не удалось. — Расскажешь, что случилось? Алек знал, что после короткой программы их пара шла четвёртой с хорошими шансами подняться повыше, потому что прокат под Бетховена в электронно-скрипичном оформлении от первой до последней ноты вышел выдающимся, но посмотреть произвольную не мог, потому что выступления одиночников начинались как раз после финальной разделки пар и надо было настраиваться. А после времени в череде пресс-конференций и разговоров не хватило. — Мариз сказала, что мы слишком хотели всего и сразу, поэтому получилось, как всегда, — Джейс дёрнул плечом в попытке сбросить неприятные мысли. — Нагрязнили знатно: касание льда на выбросе, потеряли уровни на тодесе, у меня недокрут на тулупе в каскаде. У меня! На тройном! Он всё-таки не удержал себя в руках и вцепился во взъерошенные волосы. Алек осторожно вывернулся из хватки послушно замершего Магнуса и мягко притянул друга к себе — так, как они иногда делали в детстве после не самых успешных стартов. Джейс шумно выдохнул в плечо. — Я на тренировках всё ещё сигаю квады для разминки, а тут недокрутил тройной на галку. Это как вообще? — буркнул он, когда порыв эмоций немного улёгся. — Это нервы, дорогуша, — рассудительно вмешался Магнус, пока Алек в молчаливом жесте поддержки поглаживал напряжённую спину. Он успел уже тактично переместиться в соседнее с кроватью кресло и сцепить изящные пальцы в замок, будто психотерапевт на приёме. — Несмотря на всевозможную мощь и умение виртуозно выкручиваться из самых непредсказуемых ситуаций, ты всё-таки не робот и имеешь свой предел выносливости. Учитывая, что вместо запланированного юниорского мира в этом году вы сразу отправились на взрослый, где давление градусом повыше, я бы не посыпал голову пеплом. — Послушай умного человека, Джейс, — шепнул другу на ухо Алек, похлопав его по сведённым лопаткам. — У нас почти весь цикл олимпийский впереди. — Мне стыдно теперь Клэри в глаза смотреть. Я ведь её подвёл, в первую очередь. — В следующий раз попробуй поговорить об этом сразу со мной, а не бежать в норку, — звонкий девичий голос помешал вставить какую-нибудь жизнеутверждающую фразу, и Клэри размеренно вплыла в номер. Если она и переживала по поводу упущенной медали, то мастерски это скрывала. — Привет, Магнус. Алек, поздравляю, короткая просто отвал всего. — Здравствуй, бисквитик, — Магнус расплылся в тёплой улыбке, когда девушка ничтоже сумняшеся присоединилась к кроватным посиделкам, молчаливым жестом повернув Джейса к себе лицом. Алек разумно отстранился, пробормотав дежурное "спасибо" и оставшись сидеть на отчаянно ноющих пятках, которым не успели уделить должного внимания. — Мы пара, Джейс, — Клэри встряхнула стушевавшегося парня. — Выигрываем и косячим вместе. Я понимаю, что тебе, как бывшему одиночнику, трудно привыкнуть делить всё на два, но такая теперь специфика. Мы среди первой шестёрки мира, и этого уже никто не отнимет. Алек молча переглянулся с Магнусом, когда эти двое вдруг начали целоваться с неистовым напором отчаянной нежности, и хмыкнул, когда любимые губы растянула очарованная улыбка. Магнус тихо хлопнул по бедру, и Алек без задней мысли переместился к нему на колени, спиной упёршись в грудь и почувствовав, как устрый подбородок упёрся в плечо. — Ну скажи же, хорошо вместе смотрятся? — глубокий шёпот опалил ухо. — Тебе обязательно каждый раз выслушивать, что ты был прав? — закатил глаза Алек. Его ладони накрыли обнимающие поперёк живота руки и пробежались мимолётной лаской по запястьям. — Хорошо смотрятся и далеко пойдут, о великий комбинатор Магнус Бейн. Довольное мурлыканье стало ему ответом, а парочка на его, между прочим, кровати перестала играть в сиамских близнецов и синхронно отвела глаза, хотя на них уже никто не смотрел. Через полчаса, наполненных робким и не очень планированием, все разошлись по номерам, потому что предстоял ещё один важный день, перед которым неплохо бы выспаться. В произвольной программе выплыли досадные помарки — один не совсем чистый выезд и слетевший уровень вращения, что не позволило претендовать на золото. Алек остался вторым. Вымотанный эмоциональным сезоном и начисто выпитый тяжëлым прокатом, он получил серебряную медаль, полный гордости тренерский взгляд, впервые на памяти сглотнувшую слёзы Мариз — и ещë одни глаза рядом, огромные, как блюдца, и счастливые донельзя. — Просто потрясающе! — Магнус дрожащими пальцами протягивал Алеку чехлы для коньков, когда закончился круг почëта после награждения и нужно было покинуть лëд. За бортиком он смотрелся великолепно: одетый в костюм королевского синего цвета, навьюченный рюкзаком со всеми спортивными причиндалами, салфетницей и бутылками минералки, Магнус сиял так, будто сам лично только что вышел и выиграл. Такой счастливой гримасы Алек не видел у него даже после успешных танцевальных конкурсов. — В следующем сезоне будем голоднее до золота, — он нацепил чехлы и тут же скользнул в приглашающе раскрытые объятия. — За один старт ты отобрал меня у тренера. Андерхилл расстроится. — Ничего, утешится медалькой, — Магнус с силой хлопнул по затянутой в мягкий шëлк костюма спине. — Люблю тебя, серебряный принц. До титула короля осталось немного. Алек хотел постоять ещë вот так: осознавая, что сезон закончен, собрано множество медалей, достигнуты поставленные цели сторицей — и столько всего найдено в себе самом, вытащено на свет, предъявлено миру без зазрения совести. Хотел побыть в ласковых руках и послушать негромкие впечатления, повторяемые не по одному разу и всë равно стопроцентно искренние. Много чего хотел, но был вынужден отстраниться и мило улыбнуться сновавшим туда-сюда репортëрам. Нужно было идти ответить на кучу звонков, потом — на пресс-конференцию. Как всë-таки мало времени, чтобы просто насладиться моментом посреди жёсткого графика. Магнус ждал его в номере вечером — на удивление только он, бутылка вермута, того самого, что они пили в самую первую ночь в лофте, и шум ночного города в приоткрытое окно. Алек ещë на пороге номера отключил телефон, предусмотрительно запер дверь и молча принял из унизанных кольцами пальцев бокал. Они заслужили репетицию праздника перед грандиозной вечеринкой, что наверняка случится по возвращении в Нью-Йорк. — Завтра показательные выступления, — на всякий случай напомнил он. — Так что большую часть вечера я буду смотреть, как ты один допиваешь бутылку. — Я планирую подарить тебе столько хмельных поцелуев, что ещë неизвестно, кому из нас больше перепадëт. — С лëгким звоном бокалы стукнулись друг о друга, и Магнус заговорщически блеснул глазами, пригубив вермут. — Готов к гала-вечеру? Тут очень хорошая публика. — Хочешь честно? — Алек загадочно улыбнулся. Знакомая горькая сладость скользнула по языку, расслабив и без того разжижающееся тело. — Я жду показательных сильнее, чем самого чемпионата. И мне нужна совершенно особенная, можно сказать, единоличная публика. — Оу. Если ты начал интриговать, значит, готовится нечто воистину интересное. — Юркий язык Магнуса медленно пробежался по влажным губам. — Что же ты задумал, Александр? — Тебе понравится, — Алек наклонился, чтобы получить свой первый короткий поцелуй за вечер. — Только пообещай смотреть внимательно. — Как и всегда. Впитаю каждое движение, любовь моя, — Магнус обнял его за шею, и Алек позволил себе раствориться в близости как минимум до ближайшего утра. Показательные выступления традиционно проходили в весьма интимном освещении: кроме пятна света на льду, где непосредственно катался фигурист, ничего не видно. Не въехать в бортик при таком раскладе с непривычки было бы проблематично, но Алек за сезон опыта выступать в темноте понабрался. Правда, тогда у него был другой номер, немного абстрактный, поставленный под низкий женский вокал, и раз в десять меньше волнения по поводу презентации. Но зато сейчас готовилась воплотиться в жизнь Идея, и Алек просто хотел быть очень искренним. В конце концов, он же обещал раскрыть секрет успеха. Как призëр соревнований, он выступал ближе к концу, так что всë время, что другие приглашëнные фигуристы катали номера, пришлось провести, разминаясь, мысленно повторяя связки и вышагивая по подтрибунке в непривычной уверенности, что всё хорошо и правильно. Даже пальцы не подрагивали в лёгком нервном треморе, как бывало обычно. Краем глаза Алек выцепил Андерхилла, показавшего издалека большой палец, и Магнуса, вежливо аплодирующего спортсменам на льду. Лëгкая тень нетерпения на любимом лице помогла настроиться на нужный лад. Шнуруя коньки и поправляя костюм — простые джинсы и тëмная полурасстëгнутая рубашка, легко и элегантно, не сковывает движений и не крадëт линии, — он перебирал в воспоминаниях всю ретроспективу сезона. Вечные сомнения, неуверенность, часы напряжëнной работы, боль от падений — и мгновения улыбок, ободряющих прикосновений, важных слов и тепла, тепла, так много тепла, растопившего годы пряток от себя самого. Хорошего было больше, чем плохого, и пора во всеуслышание сказать "спасибо" тому, кто к этому приложил все усилия. Перед своим выходом Алек перехватил внимательный взгляд. Одними губами он шепнул "Смотри на меня" и выкатился под софит, тут же медленно опустившись на лëд посреди катка и замерев резкой тенью, пока первые переборы клавишных не прокатились по затихшему пространству.

In the beginning I was just a shadow In the beginning I was alone

Когда песня впервые попалась в подборке классических рок-баллад, Алек сразу увидел себя в одном-единственном луче света, потерянным, встающим с колен и озирающимся по сторонам. И вот теперь лëд тихо шуршал под неторопливыми, сдержанными, почти боязливыми шагами. Алек обнимал себя, рассекая пустую темноту и вспоминая, как был таким же маленьким, несчастливым и с дырой внутри.

I was shattered, left in pieces And I felt so cold inside Then I called you from the darkness Where I hide

Магнус появился в его истории блестящим лучом самого тëплого света, затянул в водоворот из пробудившихся чувств и расписал мир яркими красками. Больше не хотелось прятаться, и Алек разбегался, впечатывал в лëд высокие, пролëтные, красивые прыжки, раскрывал руки, словно крылья, и выставлял напоказ свою душу. Каждое движение, каждый жест перестали быть чисто механическими, они наполнились смыслом и эмоциями.

All I wanted, all I needed Was someone to rescue me I was drowning, I was dying Now I'm free

Он становился уверенным в себе лидером, берущим от жизни всë — и полной чашей взаимной любви одновременно. Размашисто входя во вращения и меняя позиции, Алек вместе с хриплым мощным вокалом Купера набирал обороты. Каток стал его холстом, куда экспрессивно выливались краски элементов, рассказывая о тысячах обуревающих чувств. Услышь меня, просил он телом, проносясь серией твиззлов в едва поспевающем лучше света. Увидь меня, призывал уверенный каскад из трёх тройных с мгновенным выходом в винт.

Here I am now, I can stand now Cause your love has made me strong

Наполненная страстью и горячностью движений дорожка подводила к апогею. Алек, то падая на лёд, то закручивая себя циркулем, собрал в ней воедино все полные нежности ночи, посвящëнные танцам дни и торжественные моменты триумфа, что в совокупности привели его, потерявшегося в себе и нашедшего выход ребëнка, к тому месту, где он сейчас находился. Завершив номер вращением в либеле, Алек застыл в финальной позе — кулак прижат к груди, вторая рука безошибочно протянута в ту сторону, где стоял Магнус, а губы договорили последнюю фразу песни: — I am made of you. И единственный луч света потух, чтобы загореться снова спустя пару секунд оглушительной тишины, в которой он слышал только гулкие удары собственного сердца о грудную клетку и не мог отдышаться. Внутренности сжало болезненным спазмом, когда сквозь ват в ушах продрались овации. Поклонившись зрителям и едва сглотнув ком в горле, Алек подъехал к бортику, опустив глаза на раскалëнный катанием лëд. Получилось ли показать телом всë, что он чувствовал так долго? Передать искру, вспыхнувшую на танцполе и разгоревшуюся чуть позже по счастливой случайности? Высказаться чëтко и ясно для того, кому одному предназначен весь перфоманс? — Кажется, наша маленькая проделка с секретной постановкой кое-кого довела, — сказал Андерхилл, встречая его с чехлами. На его полном чистой радости лице светилась понимающая полуулыбка. — Что? — Алек непонимающе вскинул голову, замерев на полудвижении. — Сам посуди, герой-любовник, — тренер понятливо отошёл с вещами в сторонку, предоставив ему самому разбираться с одной немаленькой эмоциональной проблемой. Магнус, замерший сразу под трибунами, смотрел на него, широко распахнув глаза. Полоска подводки под глазом у него небрежно смазалась, губы подрагивали, лицо будто бы не могло решить, какое выражение должно сейчас быть: полная ошарашенность или тронутая нежность, поэтому выражало сразу всё. Алек несмело подошëл к нему и коснулся ладони. — Я сам поставил, — признался он тихо. — Я... Ты... — Хриплые попытки что-то выговорить успехом не увенчались, и Магнус только головой покачал, сжав протянутые пальцы и судорожно выдохнув. Лишить дара речи Магнуса Бейна — достижение, которое дорогого стоит. Алек почувствовал небывалое облегчение и переступил с ноги на ногу. Хотелось быстрее снять коньки, сцапать этого очаровательно смущëнного мужчину в уголок и больше не делать ни-че-го. Хотя бы какое-то время. — Вот теперь официально, — он прошептал это Магнусу на ухо, крепко сжав в объятиях. — Официально всем показал, на что способна любовь. — И выбрал самую изящную форму, — Магнус смял ткань рубашки на спине и спрятал лицо у него на плече. — Оказывается, ты не только талантливый фигурист, но ещё и невероятный постановщик автобиографических баллад. — Буду рад удивить тебя ещë бесконечное множество раз. Они простояли так ещë долго, пользуясь отсутствием света, и разлучились только на общий номер, венчавший гала-вечер. Короткое интервью в микст-зоне после показательных закончилось появлением ужасно романтичной статьи, в которой разве что слепой не углядел бы прямого намёка на посвещение номера. Когда уже в Нью-Йорке Алек читал журнал, лëжа поперëк магнусова живота и чувствуя его пальцы, перебирающие волосы, очевидная и простая мечта, чтобы сытое, всеобъемлющее ощущение незамутнëнного счастья не покидало больше никогда, встала рядом с безликими спортивными целями, подсветив их ровным вдохновляющим светом.