Операция "Из буки в зефирку"

Юнги кое-как раскрыл тяжелые веки, уткнувшись размытым взглядом в прикрытое плотной шторой окно. Физически он чувствовал себя безумно уставшим, ведь четыре дня течки не прошли бесследно, а морально был будто на седьмом небе. Он урывками помнил то, что делал с ним Тэхён. Альфа бережно заботился: готовил есть, кормил с ложечки, купал, переодевал, просил принять лекарства и помогал пережить моменты, когда все тело сковывало желание быть подмятым под крепкое тело и хорошенько вытраханным. Смущение заливало пунцом миловидное лицо, но все же верх над всеми чувствами взяли благодарность и теплые нежные чувства, которые он испытывал к Киму. Альфа показал свою иную сторону, которую спрятал от всего мира. Юнги она понравилась, и он в будущем хотел видеть только ее — не каменное напряженное лицо. Оглядевшись по сторонам, он увидел лишь смятую постель. Тэхёна нигде не было и, судя по тишине, воцарившейся в квартире, он уже ушел. Не так себе Мин представлял утро после стольких откровенных моментов. Он надеялся на хотя бы обычное приветствие и утренний кофе, который бы они выпили вместе, расставив все точки над «i». Телефон был пуст: ни единого сообщения или звонка, что дали бы понять, почему Тэхён ушел, не дождавшись его пробуждения. Юнги, натянув к самому подбородку покрывало, плотно сомкнул веки. Он не хотел снова разочаровываться в добрых намерениях, людях и себе. Снова. В прошлый раз Чимин помог подняться с колен, в этот раз даже он не сможет его спасти. Погрязнув на несколько минут в мыслях, омега решил, что разберется со всем позже. Возможно, он сам все придумал, и альфа просто ушел, потому что в его внимании нуждался один маленький человечек, за которым Юнги также безумно соскучился. — Какой же бардак мы устроили, — не своим голосом произнес омега, почесав затылок. — Чимин прикончит меня, если не уберусь. Весь день Мин убирался в квартире, готовил еду и остальную часть свободного времени принимал ванну. Пока наводил порядки, он с блаженством вдыхал аромат горького шоколада, который, к сожалению, вскоре выветрится. Он бы двадцать четыре на семь дышал им и умирал оттого, насколько это приятно. Когда за окнами уже стемнело и Чимин вот-вот должен был прийти домой, на телефон пришло короткое сухое сообщение. «Как ты?» — написал Тэхён, отчего на душе заскребли кошки. — Это все, что ты смог выдавить за все это время? — возмутился омега. Он прекрасно знал, каким был альфа и что красноречие — не его конек. Но ведь можно же было добавить приветствие или так понравившееся омеге «малыш» или «детка». Или все это было лишь… чем-то выгодным односторонне? — Нет. Так не может быть, — Юнги откинул телефон, а после, чтобы успокоиться, сделал глубокий вдох. — Нам нужно нормально поговорить, — он утвердительно кивнул своим мыслям. Он ушел на кухню, чтобы заняться сервировкой стола к скорому приходу друга и немного отвлечься от мозолящих разум мыслей. Нельзя поддаваться порыву и накручивать себя, ведь он сам мог не так понять ситуацию и Тэхёна. — Точно. Об этом подумаем завтра.

***

Выходные уже закончились, и Юнги с радостью вышел на работу. Он соскучился по своим деткам, занятиям и, конечно же, по семье Ким. Дети встретили его с широкими улыбками и звонким лепетом, что не могло не порадовать, а вот на сообщение, присланное альфой, Мин так и не ответил. Он честно пытался выдавить из себя несколько слов, но получалось не очень: он набирал текст, перечитывал, а после все стирал и разочарованно взвывал в подушку. Юнги находил много объяснений, и лишь одно было самым верным: омега не хотел разочароваться в тех словах и действиях, что были направлены на него со стороны Тэхёна. — Здравствуйте, господин Мин, — приветливо улыбнулся ему омега, папа воспитанника Юнги. — Я так рад, что вы наконец-то вышли с больничного. — Благодаря вашим словам мне стало в разы лучше. Для Юнги стало большой неожиданностью, когда нос забил сильно полюбившийся аромат шоколада, приятной горечью растекшийся на языке. Внутренности встрепенулись от одного только взгляда прекрасных раскосых глаз, пронзившего омегу будто копьем. Таким Тэхёна Мину довелось увидеть впервые. На альфе был строгий черный костюм, выглаженный до идеальных стрелок на брюках, рубашка, виднеющаяся из-под пиджака, обтянула широкую грудь, а кудрявые волосы, в которые омеге так нравилось зарываться пальцами, были собраны в тугой хвост чуть выше затылка. От Кима веяло опасностью и одновременно сексуальностью. — Юнги-я! — прозвучал звонкий голосок, за которым омега очень соскучился. Из-за спины Тэхёна выскочил Ёнсу, который сразу же помчался к Мину. Он не успел остановиться и со всего размаху врезался в омежьи ноги, сразу же обняв их. — Я так фкучал, — прошепелявил маленький альфа и, подняв свое прекрасное личико, широко растянул свои губки, продемонстрировав улыбку без одного переднего зуба. — Я тоже скучал, мой сладкий пирожок, — Юнги присел и обнял мальчика. — Ничего себе ты вырос! И даже скоро вырастет настоящий зуб. — Ага, — довольно пролепетал Ёнсу, окольцевав своими тонкими ручками чужую шею. — Но отец ругаетфа, потому фто не получается говорить вфе буквы. Звучало и правда забавно, но для омеги было бы большой неожиданностью, если бы старший Ким пропустил это мимо ушей. В общем, все как всегда — в стиле Тэхёна. — Ёнсу, быстро раздевайся и иди в группу. Юнги готов был покрыться инеем от тона альфы. Создалось впечатление, будто ему противно, что омега обнимал его сына. — Давай же, — Мин похлопал по спине альфочку и, мягко отстранив его от себя за плечи, подтолкнул в игровую. — Через несколько минут будем завтракать. Беги, мой ручки. Когда ребенок покинул раздевалку, Юнги поднялся и, вздернув вверх курносый носик, с вызовом взглянул в темные, как сама ночь, глаза Кима. В них вечные ледники Арктики, и казалось, что там стало в разы холоднее, нежели в их первую встречу. Омега хотел первым выразить приветствие, но был прерван удушающим официозом: «Здравствуйте». Из-за этого он был удивлен, но не сбит с толку. Ким ни за что не дождется его перед ним унижений, потому что Мин не собирался давать себя в обиду. — Здравствуйте, — в тон ему ответил омега, но больше слов не нашлось. Он не хотел задавать глупых вопросов, на которые честный ответ не получит, а также не хотел быть в глазах альфы дурачком, нуждающимся в его внимании. — Не забудьте забрать Ёнсу к четырем часам. — Как себя чувствуешь? — прозвучало практически в спину. Юнги выдавил из себя легкую улыбку, отведя глаза в сторону. Возможно, он сам себе напридумывал невесть чего, и весь этот холодный образ лишь мимолетен? — Спасибо. Лучше. Я хотел поблагодарить за заботу и помощь, — уже мягче произнес Юнги. — Несмотря на то, что это немного смущает, я рад, что именно ты оказался рядом со мной в тот момент. Не знаю, как бы справился, — Юнги хотел быть благодарным и умел им быть. — Не стоит. Ты заботился обо мне, когда я был ранен и во время болезни Ёнсу. Будем считать это дружеской услугой: ты помог мне, а я тебе. У Юнги на миг перед глазами все поплыло. Так все, что делал с ним Тэхён — глупая благодарность. Всего-то? А как же чувства, эмоции? Сердце пропустило удар, из-за чего в груди стало больно: жгло невыносимо, спирало дыхание, в легких бурлила кровь. Мин хотел вывернуться наружу, вместе с кровью выхаркать зародившуюся любовь. Она — как утонченная ваза, что рассыпалась на осколки: не собрать, не склеить, не исцелить. — Я понял, — он горько усмехнулся. — Все это — бартер. Я тебе, а ты мне, значит. — Не надо, Юнги. Все не так. — А как? — омега изнутри закусил щеку, дабы не показать, насколько он уязвлен в данный момент. — Ты ясно выразился, а мне дважды повторять не нужно. Так что оставим все как есть. Видеть Тэхёна прямо сейчас — выше его сил. Ранее Юнги никогда не предавали, но сейчас он сполна испытал на себе это противное чувство, поселившееся в его груди из-за одной простой фразы. — Доброго дня, господин Ким. И стоило ему переступить порог раздевалки, как до него донеслось тихое: «Ты все не так понял». Уж лучше бы Мин вообще перестал все понимать, нежели продолжил бы получать удары в спину.

***

— Гребаная лестница! Юнги, споткнувшись о ступеньку, громко выругался на весь подъезд. Ему было плевать, что соседи могли услышать и выйти пожаловаться на посторонний шум, ведь в душе так больно щемило, что не было сил терпеть. Теперь Юнги был знаком со вкусом предательства, а еще больше он окунулся в ощущение использованности: будто чистый лист исписали и, скомкав, выбросили. Он не отмоется от грязи, в которой испачкал его альфа, и теперь на его и так хрупком сердце навсегда останется темный отпечаток. Дверной замок не захотел поддаваться напору дрожащих от злости и обиды пальцев, но на помощь омеги пришел Пак. Тот, услышав посторонний звук, заглянул в глазок и, увидев по ту сторону бормочущего о своем друга, открыл дверь. — Есть планы на вечер? — сходу спросил Мин. Напиться и забыться — единственное желание на сегодня. Он нервно снял обувь, а затем и легкий пиджак, после чего уставился на приподнявшего в удивлении брови Чимина. Пак знал о ситуации со слов Юнги, который решил не вдаваться в подробности. Он корил себя за то, что собственноручно подтолкнул Кима — конечно же, ради счастья лучшего друга, — но, к большому сожалению, ничего хорошего не вышло. Чимин опустил взгляд на небольшой пакет, в котором призывно зазвенели бутылки и зашелестели упаковки со снеками, после чего растянул губы в довольной улыбке. — Уже есть, — он поиграл бровями. — Давай сюда пакет, я накрою нам в гостиной, а ты пока дуй в душ. За то время, что Юнги нежился под теплыми струями воды, Чимин распаковал закуски, разложив их по пиалам, а также принес стопки и стаканы для соджу и пива. Когда омега оглядел стол, в его голову пришла мысль, что утром им будет о-о-очень нехорошо и что требовалось уже сейчас найти что-то от похмелья и головной боли, иначе потом им станет просто лень рыться по шкафчикам. — Чимин-и, ты — супер! — воскликнул Мин и, в несколько шагов преодолев расстояние, довольный собой, плюхнулся на разложенные на полу диванные подушки. — Начнем терапию? Каким бы словом Юнги ни назвал обычную попойку, Чимин видел, что ему больно. Эту самую боль он хотел высвободить, дабы ее концентрация в крови стала хоть на крохотную часть меньше. — Вперед! Спустя несколько часов вокруг столика, за которым разместились парни, валялись пустые бутылки из-под соджу и несколько банок из-под пива. Омеги, обсуждая повседневные дела, поглядывали какой-то не очень интересный фильм и медленно, но верно приближались к черте, которая означала лишь одно — скоро Юнги прорвет. Мин с грохотом поставил опустевшую стопку, содержимое которой приятно обожгло горло, и закусил выпитое кусочком кальмара. Голова значительно опустела, а вот веки наоборот — будто налились свинцом. Мысли о предательстве немного улетучились, отчего осталась всего лишь обида на альфу. — И вот эта сволочь заявилась ко мне! — гаркнул омега с полным ртом еды. — Пришел как ни в чем не бывало. Весь такой в деловом костюме, сам из себя король ебаного мира. И… Какого хрена, скажи, он вообще открыл свой рот? Чимин на вопрос друга всего лишь пожал плечами. Жаль, что в тот день была не его смена, иначе он пинками выгнал бы Тэхёна. — Скотина… Он назвал мою заботу, любовь к Ёнсу и то, что произошло в течку, «дружеской услугой». Я ведь позволил ему прикасаться к себе и делать со своим телом все что угодно, — в глазах омеги появились непрошеные слезы. — Я впустил его в свою жизнь, душу, а взамен это назвали всего лишь сраной услугой, — горько хмыкнул омега, подняв на друга печальный взгляд. — Я что, прокаженный? У меня на лбу написано, что я лох по жизни? — в горле будто встал ком. — Невозможно, чтобы все то дерьмо, произошедшее ранее, повторилось снова. — Не говори так, Юнги-я, — Чимин взял ладонь друга в свою, чуть сжав в знак поддержки. — Ты прекрасный. Самый добрый и отзывчивый человек, которого мне доводилось встречать. Ты тот, что отдал свою любовь чужому ребенку, хотя его родители на это совсем не способны. Ты удивительный, Юнги-я. — Только в твоих глазах, но, как видишь, я уродец для Тэхёна и… — Не вздумай говорить о прошлом, — строго наказал Пак. — Тот козлина не достоин тебя. — А Тэхён? На миловидном лице появились дорожки от слез и крошка надежды на то, что ему не показалось и каждый жест, поцелуй, каждое ласковое прикосновение альфы — не выдумка или фантазия, поселившаяся в его воспаленном мозгу. — Тэхён… — Чимин зарылся ладонью в свою и так изрядно растрепанную шевелюру. — Он просто черствый сухарь, которому неведомы такие чувства, как любовь и ласка. Ты же видишь, что даже собственного ребенка он воспитывает как солдата из отряда морских пехотинцев. Юнги, шатаясь, подполз к Паку, положив голову на его колени. В окрашенные в блонд волосы тут же впутались пальцы, мягко размяв и помассировав кожу головы. — Знаю, тебе больно и обидно, но нужно брать себя в руки. Жизнь на этом не заканчивается. Поэтому, если наступил в одну кучу говна… — …отряхнись и переступи через другую, — закончил за друга омега. — Верно. Пускай эта скотина жалеет, что ему не досталась твоя прекрасная сахарная попка. Оба омеги звонко рассмеялись, после чего Пак вытер его слезы. Ему было так жаль, что ничего между Юнги и Тэхёном не вышло и альфа оказался редкостным козлом. Мин не заслужил всего этого. Кто угодно, но только не он. — Ты прав, Чимин-а. Нужно прекратить себя обижать, — он поднялся с колен и, оглянувшись, взял со стола свой телефон. — Что ты собираешься делать? — спросил Пак, хотя и так понимал, что сейчас начнется. Несколько минут пыхтения со стороны Юнги, и его губы растянулись в хитрой улыбке. В голове возникла безумная идея, которую он собирался сейчас же осуществить: он выскажет все, что накопилось и уже начало тлеть. На трезвую голову он бы не посмел: было бы стыдно перед альфой, он бы начал заикаться, глядя в его темные раскосые глаза, да и страшно получить оплеуху после сказанного. А так… Ким будет по ту сторону трубки, видеть он его тоже не сможет, да и нужно сделать это сейчас, пока в крови адреналина и смелости — хоть отбавляй. Юнги поднес телефон к уху и стал прислушиваться к гудкам. На часах время перевалило за одиннадцать ночи, но ничего, Ким потерпит. Пускай пожинает плоды своих же трудов. — Доброго времени суток, Тэхён-ши, — довольный собой, произнес Юнги, когда в динамике раздалось хриплое «Алло». — Прощать меня, конечно же, не за что, ведь я разбудил вас намеренно, — он широко улыбнулся. Ким недоуменно замолчал, лишь тяжело дыша. — Ты выпил? — хриплым ото сна голосом произнес альфа, что безумно радовало Мина. — Не твое дело, — огрызнулся тот. — Я хочу тебе сказать… — он перевел взгляд на застывшего в ожидании Чимина, — что такого козла, как ты, я еще не встречал. Черствый, холодный, бездушный, мрачный, закаменелый до мозга костей солдат — это все про тебя. Ты — эгоиста кусок, которому плевать на близких людей, — он остановился, чтобы отдышаться. — Что… Где ты сейчас? — рыкнул Ким, зашуршав простынями. — Не твое дело. Я рад, что ты так поступил со мной, иначе был бы в неведении, какой ты на самом деле козлина, — с яростью выплюнул омега, хотя в конце его голос немного дрогнул. — Скажи, где ты, и я приеду, — настаивал альфа. Юнги показалось, что в произнесенной фразе проскользнуло беспокойство, но он не хотел питать лживые надежды на то, что Ким все же что-то к нему чувствует. — Зачем? Чтобы снова назвать все, что было между нами, «дружеской услугой»? Нет. Достаточно, Тэхён. Катись к херам с такой «помощью». Альфа затих, когда раздались всхлипы и прозвучал чей-то незнакомый голос, прося омегу успокоиться. Он слушал, как кто-то посторонний опекает человека, рядом с которым ему безумно хорошо, рядом с которым ему мирно и спокойно. — Ты не один? — поинтересовался альфа, но ответом ему были лишь всхлипы. — Юнги, с кем ты? —  А тебе какое дело? — раздался омежий писк. — Я красивый, умный, привлекательный омега, не могу, что ли, с кем-то быть? Эй, скажи, что я самый красивый. — Ты самый красивый, — донесся до ушей альфы посторонний голос. — Понятно, Ким? И не звони мне больше! — гаркнул на него Юнги, даже несмотря на то, что язык заплетался. — Ты мне сам позвонил, — напомнил ему Тэхён. — Тем более. Я тебе не коллектор, чтобы мне долги возвращать. Не нужен тебе просто как омега, так катись ко всем чертям. У меня есть любимый человек, который готов ради меня на все. Тэхён громко задышал, а после с рычанием произнес: — Эй, Юнги-я, прошу, только не делай глупостей. — Я сам сплошная глупость, на одну больше, на одну меньше, плевать. Тебя это больше дергать не должно, — в трубке раздался вскрик. — Да блять, что ты делаешь? — еще несколько минут возни, и Мин сбросил вызов. Чимин, дабы вырвать телефон из рук друга, повалил того на пол и взобрался на него. Оба омеги тяжело дышали и, переглядываясь, растягивали губы в широкой улыбке. — Дурында, — констатировал факт Чимин, уже во всю хохоча над выходкой друга. — А ты тяжелая жопа. — Что, если Ким сейчас припрется сюда? — Пак, поиграв бровями, перекатился на бок, дабы не раздавить хрупкого друга. Юнги отрицательно покачал головой. — У него кишка тонка, Чимин-а.

***

Юнги уставшим взглядом проводил милую семейную пару, только что забравшую свою дочурку, постоянно доставляющую хлопоты. Недолго постояв возле калитки, он вернулся в корпус садика, где его ждал лишь один ребенок — Ёнсу. Тэхён, не изменяя самому себе, снова опаздывал, хотя это вошло в своего рода привычку. К счастью, маленький альфа не капризничал и не создавал проблем, как было до прихода Мина на эту работу. Малыш стал более аккуратен, спокоен, дружелюбен. Теперь он не дрался с мальчишками, а следил за порядком в группе: защищал девочек, помогал помириться мальчикам. Все это заслуга Юнги, которому Ёнсу пытался угодить. И даже сейчас, когда омега переступил порог группы, маленький альфа подбежал к нему, обняв стройные ноги. — Давай поваляемся, — намекнул он на мягкий игровой уголок. Мальчишка поднял лицо вверх, продемонстрировав любимому воспитателю яркую улыбку. У омеги не было иммунитета на врожденное обаяние этого красавчика. — Пойдем. Они упали на мягкие мешки, раскинув руки и ноги в стороны, но спустя несколько минут Ёнсу перебрался под бок омеги. Он жался к Мину нуждающимся в ласке котенком, обнимал его своими крохотными ручками. — Можно с тобой посекретничать? — обратился к расслабленному омеге ребенок. — Да, конечно. Юнги даже представить не мог, о чем хотел поговорить Ёнсу, из-за чего стал немного нервничать. Обсуждать Тэхёна желания совсем не было, но если дело касалось ребенка, кое-кто мог получить по своей наглой морде. — Я знаю, что ты и отец поссорились, — сердце Юнги от этих слов пропустило удар. — Я слышал, как дядя Джун ругал отца и называл его плохими словами. Так, значит, об этой ситуации известно не только Чимину, но и Намджуну, который осмотрел его во время болезни и течки. Ему было интересно в подробностях узнать, о чем именно говорили альфы, но ребенок вряд ли запомнил все. — Ссориться — это нормально, Ёнсу-я. — Но отец тебя обидел, а я не хочу, чтобы ты плакал, — мальчишка положил ладонь на омежью щеку и мягко погладил ее своими нежными пальчиками. — Ты мой самый лучший друг, а друзей в обиду давать нельзя. — И ты заступился за меня? Юнги даже представить страшно, что было, когда Ёнсу высказался перед Тэхёном. — Да. Я сказал отцу, что нельзя обижать друзей. Ты нам много помогал, даже если отец был очень грубым. Ты хороший… Нет! Ты самый лучший. Я бы очень хотел, чтобы ты стал моим папочкой. Омега, крепко обняв мальчика, прижал того к своей груди и расплакался. Тихо, что даже Ёнсу не услышал всхлипов, с плотно зажмуренными глазами расплакался. Слова маленького ребенка, который намного больше разбирался в людских отношениях, чем его взрослый родитель, попали в самое сердце, затронув все душевные струны. Сейчас, когда обида все так же царапала внутренности, услышать что-то подобное — бальзам на душу. — Я тебя так люблю, — просипел Мин в кудрявую макушку. — Самый лучший мальчик. — Я хочу попросить прощения, — в его глазах плескалось безмерное море ласки и доброты. — За отца. Я знаю, он виноват, поэтому не хочу, чтобы из-за него ты обижался и на меня. — Какой же ты дурашка, — Юнги расцеловал пухленькие щечки малыша. — Я никогда и ни за что на тебя не обижусь. Телефон в кармане омеги завибрировал, что могло означать лишь одно — Тэхён приехал за сыном. Даже сейчас альфа умудрился испортить этот волшебный момент. Если бы Ким нормально объяснил свое нежелание вступать в отношения, Юнги бы все понял, он не глупый подросток. Но сказанного не вернешь, а сломанное не исправишь. Мин, взглянув на экран телефона, сбросил вызов. Говорить с Тэхёном совсем не хотелось. — Пойдем, мой сладкий. Пора домой. Омега вывел альфочку на улицу и, остановившись у пышной цветочной клумбы, присел на корточки перед ребенком. — Послушай, Ёнсу-я. Ты же взрослый и умный малыш, сможешь сам добежать до калитки? Появляться перед Кимом с красным и опухшим от слез лицом — не лучшая идея. Он сразу поймет, что мальчишка все рассказал, а этого никому не нужно. Секрет должен оставаться секретом, так ведь? — Да. Я тебя не подведу, — мальчишка бросился на шею омеге, а после рванул к ждущему его отцу.

***

— Хей! Привет, мой маленький силач. Тэхён присел на одно колено и распахнул объятия, дабы поймать своего сына, но тот, остановившись перед родителем, нахмурил брови и сложил руки в замок на груди. Такое поведение собственного чада поразило альфу. Ёнсу редко протестовал и показывал недовольство, но зачастую это происходило отнюдь не спокойно. Таким он своего сына видел впервые. — Что-то случилось? — поинтересовался альфа и хотел уже протянуть к нему руку, как ребенок отступил назад и сузил глаза. — Это что еще за приколы? — Я в тебе разочаровался, отец. Ты, дедушка и даже дядя Джун всегда говорили, что любимых нужно беречь, а не ранить. Ты предал нашу семью. Медленно поднявшись на ноги, Тэхён бросил короткий взгляд на детский сад. Юнги всегда выводил детей и лично передавал их в руки родителям. Почему же несколько дней омега не показывался ему на глаза? Возможно, он до сих пор обижался из-за их разговора. — Объясни мне, почему ты так себя ведешь? Ким открыл дверцу машины, а после, подхватив сына на руки, усадил в детское автокресло. Мальчишка, грозно уставившись на старшего альфу, цокнул языком и отрицательно покачал головой, будто бы родитель, который собирался отчитать свое непослушное дитя. — Ты обидел Юнги, и из-за этого он не выводит меня к калитке. Все говорят, что я плохо себя веду, но это не так. Я знаю, что это из-за тебя, отец. Теперь я тоже обижен и больше не буду с тобой разговаривать, — он отвернулся, приняв невозмутимый вид. Захлопнув дверцу, Тэхён повернулся к машине спиной и впутал ладонь в свои непослушные волосы. Он сам знал, в чем виноват, но только из-за того, что ляпнул совсем не то, что хотел сказать. С Юнги нужно было поговорить и объясниться, потому что даже собственный ребенок знал, что взрослые альфы должны вести себя достойно.