Глава 2.
13 января 2023 г., 12:52
Просыпается первым. Это не является чем-то новым или необычным, ведь почти всегда именно он вставал вперед девчонки, лежащей сейчас на кровати напротив.
Одного взгляда на телефон, который лежит на столе возле кровати, уже хватает для того, чтобы понять — его организм решил проснуться даже до будильника, до которого еще оставалось десять минут. Из груди непроизвольно вырывается вздох облегчения. Это придает некой уверенности — когда можешь заявить сам себе, что выработал у организма определенный режим, и теперь он сам в нужное время засыпает и просыпается. Как маленькая победа над собой.
Макс лежит на боку спиной к стене. Отчего-то не хочет останавливать взгляд на человеке напротив, поэтому успевает рассмотреть довольно забавный пушистый ковер под девчачьей кроватью, которого тут не было еще и неделю назад, полки над кроватью, которые она уже успела заставить всякими статуэтками и памятными вещицами.
Лучшее описание того чувства, что он испытывает сейчас — неловкость. И странное волнение, которое граничит с настороженностью. Но ведь ничего не случилось, верно? Ладно, да, он впервые, как бы это странно не звучало, заметил, что по соседству с ним живет девушка со своими особенностями фигуры. Он был на взводе еще с баскетбола, поэтому был немного не в себе. И именно поэтому ощутил то самое напряжение. К тому же, у него не было никого уже… сколько? Месяца два или три. Еще перед переездом сюда он решил закончить что-то вроде свободных отношений с его одноклассницей. Поигрались и хватит, верно? Эти отношения, с позволения их так назвать, изначально были обречены на провал.
Ладно. Все. Соберись.
Решительно, выдавив остатки воздуха из легких, поднимается с кровати, но старается не производить много шума, чтобы не разбудить раньше времени Алису. Поднимает телефон со стола, но только для того, чтобы отключить будильник, а затем и вовсе небрежно бросает его на кровать.
Что-то скребется в груди. Нехорошее. Волнующее. Ладонью Макс прижимается к горячему лбу и грубо трет кожу на нем, желая отвлечься на что-то более нейтральное. Просто очередные его загоны, которые должны скоро пройти, как только они снова начнут разговаривать друг с другом, как ни в чем не бывало.
Парень топчется на месте, даже когда стоит у самой двери, ведь все еще чувствует это навязчивое желание зачем-то оглянуться в сторону девчачьей части комнаты. Сам не знает зачем. Просто… что? Убедиться, что все как прежде? Убедить в этом самого себя?
Нахер. Сначала ему точно необходим душ. Желательно, холодный. Такой, чтобы смог выбить эту ненужную дурь из него наглухо.
Рукой надавливает на ручку, которая немного поскрипывает и, не оглядываясь, выходит из комнаты, спиной подперев дверь. В этой квартире оказался довольно просторный раздельный санузел, который родители решили видоизменить, сделав вместо этого две полноценные ванные комнаты. Разумеется, их уступает в просторе родительской, где влезла помимо широкой ванной и стиральная машинка с сушилкой. В их комнату уместились только минимальных размеров, но зато собственный, душ, такая же раковина и туалет. А, ну еще каким-то образом мачеха сумела впихнуть сюда корзину для белья и кучу декорированного хлама, который только собирает пыль. Но этих двоих представителей женской половины в семье себе дороже переубеждать — они обожают эти красивые пылесборники.
Макс в два шага достигает их ванной комнаты, дверь в которую соседствует с дверью в спальню, образуя небольшой тамбур, который в свою очередь, открывается через третью дверь в общий коридор протяженностью на всю квартиру. Их комната находится в конце него. В начале же по стороне спальни идет просторная кухня-гостиная, а с другой стороны — комната родителей с их ванной.
По началу его чертовски бесил этот длинный коридор, а теперь, спустя месяц, даже находит в нем плюсы. А главный — это отдаленность от входа в квартиру и от постоянного места обитания отца с мачехой. Когда хочется побыть одному — почти идеально, за исключением того, что где-то под боком все равно постоянно маячит мелкая.
Не торопясь, умывается, после чего заходит в душ, как и планировал, включая воду похолоднее и с наслаждением от того, как становится практически сразу легче, поднимает подбородок вверх и закрывает глаза. Дыханье перехватывает от такой холодной воды, но он ни на что не променяет сейчас это ощущение бьющих по лбу ледяных каплей, которые очищают его разум. Наконец протяжно выдыхает, с чертовым облегчением осознавая — все так, как и было прежде. Ничего не изменилось ни в нем самом, ни в Алисе. Простое неудачное стечение обстоятельств и странные мысли в его голове из-за слов Сани. Слишком сильно накрутил себя, вот и все.
После душа, от которого в комнате явно повысилась влажность, судя по запотевшему зеркалу над раковиной, дергает свое полотенце с сушки, наспех вытираясь, и переодевается в свежее белье, взятое оттуда же. Холодный душ однозначно пошел ему на пользу, ведь теперь, помимо общей физической бодрости, Макс ощущает и эмоциональный подъем. Дышать становится с каждой секундой все легче, и он уже без этой чертовой неловкости, как еще несколько минут назад, заходит обратно в спальню, равнодушно осматриваясь вокруг.
В голове мелькают шальные мысли, из-за которых на губах расцветая злорадная улыбка.
Ничего не изменилось.
И прямо сейчас перед ним возникает отличный шанс доказать это в первую очередь самому себе, поэтому в два шага достигает кровати мелкой, которая, по привычке, спит, развалившись на всю кровать. Лежит на животе, но голова покоится на левой щеке. Рот приоткрыт, и ему кажется, что вот-вот из уголка губ потечет струнка слюны от ее слишком сладкого сна. Обеими руками девчонка обнимает огромную подушку под собой. Ноги и вовсе запутаны в наполовину слезшем на пол одеяле так, что видна только часть правой ноги ниже колена, которая вот-вот, как ему кажется, соскользнет с кровати вслед за одеялом.
Довольно забавная картина в целом, что порождает в его голове план по ее пробуждению. Макс немного наклоняется над кроватью, рукой ухватившись за плечо девушки, и легонько потрясывает его.
— Подъем, — повторяет несколько раз, но с усмешкой тяжело вздыхает, когда в ответ на это девчонка только мычит под нос и переворачивает одну только голову в другую сторону.
Сама напросилась, значит. Будет будить ее по старинке, так, как делал это еще когда они были помладше. Разбудить эту занозу всегда задача не из легких, но за годы тренировок он уже успел выучить несколько радикальных способов.
Выпрямляет спину, выставив руки, крещенные в замок, вперед и хрустит костяшками пальцев, готовясь к тому, что делает через мгновенье — хватает девчонку за выглядывающую из-под одеяла ногу, не слишком резко, но и не медленно, потянув на себя.
Она тут же начинает просыпаться, теряя под собой поверхность, когда уже почти сваливается на пол, и, айкнув, цепляется за его руки, сгибаясь пополам, чтобы суметь это сделать, но все еще остается в горизонтальном положении.
— Так нечестно! — прикрикивает на парня, который упирается одним коленом на край ее кровати, чтобы ухватиться поудобнее.
Алиса с недовольством, мысленно покрывая его благим матом, старается избавиться от хватки на ноге, ведь Макс уже дотягивается до ее ступни для того, чтобы начать щекотать, и она почти взвизгивает, когда его пальцы добираются до цели. Начинает брыкаться сильнее, не жалея силы, одновременно стараясь освободить ногу от его цепких рук своими и желая отпихнуть его подальше, пинаясь обеими ногами. Попадает по груди, животу и плечам, но Макса это только забавляет, потому что он уворачивается от ударов, которые действительно могут быть болезненными. Оба знают, что этот хитрый жук за столько лет всяких секций по различным техникам боя уж точно не даст себя в обиду, поэтому и позволяет девчонке вытворять такое.
— Ну хватит! — просит она, уже переставая смеяться. Дыхание сбивается от ее слишком внезапной для только что проснувшегося организма нагрузки. Одной рукой быстро отбрасывает одеяло в сторону стены, ведь оно только больше сковывает ее движения, мешаясь освободиться. — Да проснулась я!
— И больше не ляжешь дрыхнуть еще на пять минуточек? — Макс растягивает губы в понимающей улыбке, перехватывая ее ногу поудобнее у лодыжки, но все же переставая щекотать, только держит одной рукой, а вторую оставляет наготове снова начать щекотать, если девчонка даст отрицательный ответ.
Она протяжно и хрипло вздыхает, недовольная таким резким прерыванием ее сна, смысл которого медленно ускользает от ее памяти, что раздражает ее еще больше, поднимая обе ладони к лицу. Не сдерживает эмоций, рыча прямо в ладошки, и из-за этого ее поведения Макс начинает смеяться еще больше, обводя взглядом лежащую под ним девчонку.
С запозданием понимая, в какой странной ситуации они находятся. Парень стоит перед девчонкой в одном белье, которая и вовсе лежит в прикрывающим только грудь топе и задравшихся от ее попыток освободиться шортах. Он держит одну ее ногу у своей груди, готовясь ее щекотать, а вторая находится сбоку от него, из-за чего он, выходит, стоит прямо между них. Это… неловко. Да, определенно именно это слово подходит к тому, что он вдруг начинает ощущать, чего не замечает Алиса, все еще продолжающая держать глаза закрытыми. Наверное, еще пару лет назад в его голове была бы только мысль о том, что эта заноза наверняка пытается снова заснуть, пока он не замечает, но сейчас единственное, что занимает все его мысли — это осознание, что все-таки что-то изменилось в нем, раз он не может больше так просто и легко делать то, что раньше казалось обычным без всяких подтекстов.
Может, это нормально? Может, такая его реакция является частью взросления? Ведь взрослые вряд ли дурачатся также, как это делают дети или подростки.
Но по ней видно, что она совсем не грызет себя подобными мыслями. Это «взросление» коснулось только его?
С другой стороны, она, уж он точно знает, ни разу не имела абсолютно никакой близости с противоположным полом, так может поэтому сама не видит этого подтекста, что стоит перед его глазами?
Макс, закусив губу, дает ей поблажку, желая просто убедиться. Переводит совсем неуверенный, даже скорее нерешительный взгляд на свои руки, скользя им дальше, туда, где соприкасаются их тела, где он ощущает это обжигающее касание своими пальцами. Наверное, ей стало жарко от таких брыканий, поэтому ее кожа так горит, но какого вообще черта он в принципе обращает внимание на это?
Замирает взглядом в этом месте, откровенно начиная бояться смотреть дальше, хотя еще несколько секунд назад не видел перед собой ничего нового. Он тысячи раз проделывал то же самое, но никогда не заострял внимания на самой щекотливости этой ситуации. Сглотнув, идет взглядом дальше, уверяя себя в том, что в любой момент сможет отвернуться и отпустить ее, сделав вид, что ничего не произошло, но тут же ощущает колючее волнение внизу живота, когда глаза достигают бедер, широко разведенных из-за того, как он держит ее ногу.
С ним происходит тотальный пиздец, у него окончательно едет крыша, раз он ощущает это пока просто смотрит на нее.
И ведь Алиса даже не замечает этого. Растирает глаза ладонями, желая, наконец, проснуться. Ей плевать на то, как расположены ее ноги, в чем они одеты. Она бы вряд ли заметила его странный взгляд, по крайней мере, точно бы не обратила на него внимания, даже если бы посмотрела в упор на него. Это ведь Макс. Тот, с кем она росла бок о бок на протяжении своей жизни. А учитывая ее опыт, точнее, его полное отсутствие, в общении с парнями — подобных его мыслям попросту неоткуда взяться в ее наивной голове.
А он смотрит. Ощущая тугой комок в горле, ведь впервые чувствует что-то неправильное в том, что у них практически стерты границы личного пространства друг друга. Так недолжно быть, верно? То есть, того, что они запросто ходят друг перед другом в белье, или наличие в принципе такого телесного контакта, который предполагает двоякий смысл? Или же, блять, это просто он такой испорченный, что хочет видеть в этом еще какой-то смысл?
Впервые в жизни чувствует себя таким уязвимым и растерянным, ведь совершенно не понимает, как ему повести себя. Переступает через себя, признаваясь в том, что, черт возьми, это щекотливое чувство внизу живота, которое начинает требовать разрядки, вызвано именно ею, мыслями об ее гребаных ногах, не дающих ему успокоения.
Резко встает с ее кровати, опуская ногу обратно, от чего девчонка наконец проявляет признаки жизни, приоткрывая ладонью один глаз, но видит только удаляющуюся широкую спину, которая, не оборачиваясь, небрежно бросает:
— Вставай, а то опоздаем. Я умываться, — пользуется тем, что она еще спала, когда проснулся он, поэтому не станет задавать лишних вопросов о том, зачем ему умываться второй раз за полчаса.
А ему нужно не только умыться. Прийти в себя и успокоиться в первую очередь. Выкинуть к херам все эти мысли из головы, чтобы больше он ни на секунду не усомнился в правильности их образа жизни. Да, они не брат с сестрой, но и позволить себе мысли о ней, боже, он этого не говорил, как о девушке, приравниваются в его голове к преступлению.
Это, мать вашу, неправильно.
Но кто диктует эти самые правила?
Ненавидит в своей жизни неопределенности, поэтому едва ли сдерживается от того, чтобы не врезать прямо в зеркало над раковиной перед своим лицом. Да и то только из-за того, что это привлечет внимание Алисы и наверняка еще мачехи, которая взяла отпуск на неделю после переезда сюда, так что торчит каждый день дома.
Поэтому просто держись.
Может, ему просто стоит снова найти себе кого-то? Наверняка, это так. Скорее всего, у него банальный недотрах, вот и лезут в голову всякие нелепые мысли.
Нервно смеется, опираясь ладонями на края раковины, и утвердительно кивает собственным мыслям. Именно так он и поступит. Прямо с сегодняшнего дня. Видел ведь, что одна девчонка с их класса точно запала на него.
Так почему бы и нет?
***
Сегодня она была уже гораздо больше морально собрана к походу в школу. Хотя бы потому, что это неловкое знакомство с классом уже прошло, так что теперь ей предстояло только отсидеть шесть уроков, а после них еще и выдержать до безумия нудного дедулю — учителя по русскому языку, который ведет у них второй день дополнительные уроки. Вчера чуть было не уснула на них, так что сегодня попросила маму налить с собой в термос кофе для того, чтобы пить его, когда будет хотеться спать уж слишком сильно. Вместе с Максом отсидели уже первый урок. Следующим обозначается химия, от которой, судя по его словам, ждать ничего хорошего не стоит, ведь именно сегодня учительница обещала дать лабораторную. Благо хоть, что не контрольную. Алиса, хоть и учится на пятерки, но вот так без подготовки вряд ли сумела бы написать ее на отличную оценку. — Что, она прямо-таки такая грымза, как ты ее описываешь? — спрашивает у парня, повернув голову вбок и задрав подбородок, пока они идут в сторону кабинета химии, что должен быть на третьем этаже. — Ну, как тебе сказать, — наиграно ухмыляется. — Сама увидишь и поймешь, — обсуждают учительницу химии, которой является уже престарелая женщина, чей возраст явно перевалил за отметку в шестьдесят. Макс попадает только на пятый урок у нее, но прошедших четырех с головой достаточно для того, чтобы сделать выводы об этой тетке — в ее жизни вряд ли осталась большая радость, чем преподавание, только вместо того, чтобы действительно делиться с учениками знаниями, та только и делала, что срывала на них свое недовольство. А недовольна она обычно бывает абсолютно всем. — Волосы забери лучше. Иначе она тебя даже на порог не пустит. — Вау, — удивляется, ведь в прошлой школе ей везло на адекватных учителей, но все-таки следует его совету и снимает с запястья руки резинку, на ходу перехватывая волосы в неаккуратную гульку. — Вот это строгость. — И при ней лучше особо не болтать, иначе она на полном серьезе может влепить тебе двойку за лабораторную за одно только слово, — добавляет, мысленно раздумывая над тем, о чем еще стоит предупредить девчонку. — Так вроде бы лабораторную делают несколько человек, как же не говорить-то? — Алиса непонимающе сводит брови и скользит взглядам по номерам на белых дверях, когда она уже поднялись на последний этаж, ища нужную цифру. Макс со смешком пожимает плечами, ведь сам до сих пор так и не смог понять эту тонкую грань учительницы химии. — Она следит за каждым разговором, так что если именно по работе разговоры — может и пройти мимо, — делает такой вывод, ведь сам вспоминает, как немного разговаривал с соседями по парте, с кем делал прошлую лабораторную. — Поняла, — утвердительно кивает и останавливается перед нужным кабинетом, на всякий случай еще раз уточняя. — Есть еще что-то, что мне стоит знать о химии? — Вроде нет, — ненадолго задумавшись, отвечает. Девчонка еще раз прокручивает все сказанное им у себя в голове, пока Макс открывает дверь, пропуская ее вперед. В нос тут же ударяет запах химикатов и всяких реагентов, хотя, наверное, такой запах присутствует в каждом кабинете химии, как и таблица Менделеева на стене сбоку от двери. Это единственный класс, парты в котором сдвинуты друг к другу так, чтобы образовать место для четырех человек по два напротив друг друга. Это играет только на руку Максу, ведь, раз Сани сегодня по каким-то причинам нет, он уже знает, кто займет его место. Тащит за руку Алису вслед за собой, садясь за тот стол, где пока еще сидит только одна их одноклассница Дина. Он уверенно садится напротив нее, одарив ту приветливой улыбкой, от чего блондинка вдруг опускает глаза в пол, хотя заметно, как дернулись ее уголки губ. Значит, он точно не ошибся с целью. Алиса, приподняв одну бровь, опускается на место рядом с парнем, ставя сумку перед собой, чтобы достать необходимые учебники и тетрадки. То есть, проблема не в том, что она удивляется такому поведению Макса — нет, знает, какой тот дамский угодник по своей натуре, просто удивляется такой резкой смене его настроения. Хотя, быть может, пока ее не было здесь целый месяц, он успел неплохо познакомиться с ней? Опять он за свое. Отчего-то девушка уверена, что и в этот раз он снова пойдет по пути меньшего сопротивления, как и было с его прошлыми отношениями, которые он наконец разорвал незадолго до их переезда. Нет, она не была дурой, хоть и сама ни разу не с кем не встречалась, но это было в пределах ее понимания — Макс не хочет обременять себя отношениями, но хочет иметь под боком кого-то, с кем можно будет хорошо провести время. Алиса каждый раз смотрела на это, поджав губы от недовольства, ведь, хоть и понимала его поведение, принимать — отказывалась. Именно поэтому, заметив сейчас его слишком уж кричащую для нее улыбочку, мысленно могла только пожелать их однокласснице удачи. Не знает, что из себя представляет этот человек, но на первый взгляд совсем не производит впечатление легкомысленной девчонки. Только вот похоже она по уши влипла, ведь только слепому будут незаметны ее покрасневшие щеки сейчас, которые лучше любых слов рассказывают тайну о том, что Дина явно неровно дышит к этому придурку. Нет, правда. Придурок, не иначе. Ей до сих пор кажется, что Лера — его прошлая девушка — характеризовала их отношения как вполне нормальные, закрывая глаза на то, как при удобном моменте, пока ее нет рядом, Макс мог флиртовать или даже позволять себе нечто большее и с другими девушками. Наверняка, втюрилась в него, а потерять боялась — вот и терпела до последнего, пока он сам не решил поставить точку. Чует ее сердце — эта Дина наберет кучу проблем себе, если свяжется с Максом. Он, конечно, близкий человек для Алисы, за которого она всегда будет стоять стеной, но ему порой напрочь срывает крышу, и в такой ситуации попросту становится необходим человек, который опустит его обратно на землю, желательно, огрев по голове чем-то тяжелым, чтобы тот прислушался к голосу разума. С тяжелым вздохом смотря за тем, как Макс заводит разговор с девушкой напротив, Алиса решает себя занять заполнением дневника. Учительница еще не выходила из лаборантской, так что у них осталось несколько минут до начала урока, и, пока парень рядом уже начинает раздражать своей излишней любезностью, которую она слышит даже сквозь интонацию, не подслушивая сам разговор, напротив ее рюкзака вдруг с грохотом приземляется еще один, что не отвлекает этих двух голубков, но из-за чего почти подпрыгивает от неожиданности на месте Алиса, сразу же поднимая хмурый взгляд на человека напротив. Им оказывается Ярик, что не удивляет ее, ведь, как она поняла, Макс успел неплохо подружиться с ним, так что это потихоньку становится привычным — видеть его постоянно где-то поблизости. — Задрала, — парень резкими движениями вынимает из рюкзака тетрадку с ручкой, чуть не смахивая подготовленные пустые колбы, а затем швыряет его на пол сбоку парты, совершенно не заботясь о том, что он может помешать кому-то. Складывает руки на груди, смотря в сторону двери убийственным взглядом, а Алиса цепляется за возможность чем-то занять себя. К тому же, ей действительно становится любопытно, что же произошло у Ярика, который произвел первое впечатление человека, который вряд ли будет импульсивно поддаваться эмоциям. — О ком ты? — спрашивает, но тут же начинает жалеть об этом, когда он переводит свое внимание на нее, не меняя выражения лица, от которого она почему-то тут же начинает чувствовать себя виноватой, будто лезет не в свое дело. Парень смотрит на нее некоторое время, прищурив взгляд, причем, кажется, совсем не чувствует себя неуверенно или скованно, хотя именно его застали за подобным выбросом эмоций. Скорее наоборот, транслирует свое состояние на девчонку напротив, которая впитывает его, подобно губке. — Классуха, — немногословно, однако. — Инна Олеговна? — уточняет для того, чтобы лучше запомнить имена всех учителей, но, видимо, что-то задевает в парне, раз тот повышает голос. — А у нас, блять, две классухи? — чем привлекает наконец внимание Макса, который отрывается от разговора с блондинкой и бросает озадаченный взгляд на Ярика. — Эй, — одним только этим предупреждает его. Это сопровождает его с детства — ответственность, которую он чувствует за мелкую, из-за чего и старается оградить ее от любых возможных проблем. А парень, повышающий на нее голос — и есть проблема, которая становится его триггером, отвлекая от того, чем он занимался еще минуту назад. — Идите вы нахер, — Ярик машет рукой в их сторону, и, если у Алисы это вызывает только неприязнь, которая умело скрывает увеличивающееся любопытство, то Макс явно начинает понимать что-то, о чем знают из них четверых только эти двое. — Что опять? — Потом, — вот так, уже более спокойно, только лишь мотнув головой, отвечает, и, по всей видимости, парня этот ответ вполне удовлетворяет, раз тот спокойно пожимает плечами. А Алису с ее чертовой любопытной донельзя натурой словно кошки скребут внутри. Естественно, ей неприятен тот факт, что Ярик позволяет себе огрызаться в ее сторону, но, раз у него какие-то проблемы с Инной Олеговной — это и есть причина, оправдывающая такое поведение? Внутри зарождается сочувствие к нему, только вот ей ясно дали понять, что в эти разговоры ей не следует совать нос. Она бы солгала, если бы сказала, что это не расстраивает ее. Может, она смогла бы как-то помочь? Хотя ему вряд ли будет нужна помочь от малознакомой девчонки по типу нее. За столом повисает молчание, из-за которого обеим девушкам становится некомфортно. Взглядом мечутся вокруг себя, старательно избегая области вокруг стола, чтобы вдруг не пересечься глазами с кем-то из мальчишек, которые, кажется, полностью погружаются в свои мысли. До Алисы вдруг доходит такая простая истина, что она даже не познакомилась нормально с этой девчонкой, поэтому и решает таким образом выйти из положения: — Алиса, — коротко улыбается, смотря на девчонку, имя которой вертится на языке из-за Макса, только вот ей никак не удается вспомнить его. — Дина, — блондинка отвечает тем же, но между ними снова повисает пауза, которая вынуждает отвести взгляд, с поддельной заинтересованностью рассматривая записи в тетрадке или еще пустые колбы с пробирками. Вокруг их стола, находящегося почти в центре класса, только и слышен галдеж остальных учеников, жадно черпающих последние минуты свободы перед очередным уроком, что так ярко контрастирует с тишиной за их столом. Девушки снова случайно пересекаются взглядом, пока смотрят вокруг себя, и обе тут же стремятся увести их в разные стороны, сглотнув воды во рту. Их похожие черты характера проявляются в одинаковом неумении заводить новые знакомства и поддерживать старые, поэтому так надеются на то, что кто-то из парней рядом с ними наконец нарушат это гробовое молчание. Но у них, похоже, совсем другие планы. Ярик продолжает держать руки на груди, но теперь сжимает пальцы в кулаки и вдобавок прикусывает губу и притоптывает правой ногой, плохо скрывая свое нервное состояние, а Макс снова и снова останавливает свое внимание на темноволосом, смотря на него с хмурым взглядом, словно понимает его состояние сейчас и прекрасно знает, что находится у того в голове. Алиса, уже сбившись со счета, в который раз осматривается вокруг, зачем-то пересчитав количество одноклассников, число которых ровняется двадцати человекам. Достает карандаш из пенала, кладя его рядом с ручкой поверх тетради, а затем еще и решает присоединить к ним ластик с замазкой. Все, что могла, уже сделала, и теперь впору самой начать притоптывать ногой, но она одергивает себя каждый раз, когда хочет начать это делать. Снова поднимает глаза на блондинку, которая, почувствовав на себе внимание, быстро находит того, кто смотрит на нее, и возвращает взгляд обратно к карандашу, который вертит в руках. Алиса зачем-то продолжает смотреть, находя забавным то, как ее кудрявые короткие волосы то и дело стремятся освободиться из хвоста, падая вниз. Улыбается, ведь хоть и имеет прямые от природы волосы, те все равно являются очень тяжелыми, из-за чего с ними бывает трудно справится, поэтому прекрасно понимает Дину, которая пыхтит каждый раз, когда заводит прядь за ухо. Блондинка вновь поднимает взгляд, пересекаясь с Алисой, которая улыбается еще шире из-за того, что ей почему-то хочется начать смеяться от всей этой ситуации, в которую они попали. Ощущает облегчение, когда Дина тоже улыбается краешком губ, приподнимая голову выше. Некоторое время смотрят друг на друга, пару раз отвлекаясь на буквально зависших парней, и вдруг обе одновременно тихо начинают хихикать, поднося ладонь ко рту, чувствуя, как между ними медленно испаряется недавняя неловкость. На этот звук обращает внимание Макс, удивляясь тому, как ведет себя мелкая, и одним вопросительным кивком молча спрашивает ее, в чем дело, но девчонка только мотает головой, правда не перестает улыбаться, ведь находит забавным еще и это растерянное выражение лица Макса, который переводит непонимающие взгляды с одной девчонки на другую, а затем с громким вздохом качает головой с приподнятыми бровями, отвлекаясь на звонок за дверью, чему следуют и остальные, снова возвращаясь к урокам. А Алиса продолжает скованно улыбаться одним только краешком губ, ведь, оказывается, что это не так-то уж и сложно, как казалось ранее — заводить новых знакомых.***
— Бери, — без лишних слов незаметно для окружающих протягиваю пачку с сигаретами парню напротив, пока идем к выходу из школы. На всякий случай оглядываюсь по сторонам, когда темноволосый, на секунду замявшись, быстрым движением вытаскивает сигарету, тут же пряча ту в карман кофты. Кажется, повезло, ведь по пути к выходу не наткнулись ни на кого из учителей, которые могли бы начать задавать вопросы, куда же идут два ученика посреди уроков. Обычно мы не делаем так, дожидаясь окончания учебного дня, но сейчас могу дать голову на отсечение, что Ярику попросту необходима доза никотина и глоток свежего воздуха для того, чтобы погасить огонь внутри. В каждом его движении заметна нервозность, из-за которой на середине урока химии пришлось попросить его заняться бумажной работой, ведь был велик риск к херам разбить что-то из инвентаря, за что пришлось бы еще огребать от учительницы. Этого еще не хватало для заключительной вишенки на торте. Минуем пост охраны, за котором уже в привычной манере видит не первый сон охранник. Лучше держаться тише, несмотря на то, что проходимость сейчас довольно большая, так как многие ученики приходят как раз к первому уроку. На всякий случай накидываю на голову капюшон. Херово будет, чую, если кто-то из знакомых учителей заметит меня, зачем-то выходящим из школы на перемене. Только вот это чертов одиннадцатый класс. Есть вообще такие, кто не пробовал курить к этому возрасту? Наверное, пара человек на целый класс, похожих на Алису — это максимум. Я ей сказал однажды: захочет попробовать — пусть делает это при мне, если же узнаю, что делала это втихую от меня — заставлю съесть сигарету. На самом деле, хотел просто припугнуть, но у нее в тот момент такое лицо было, словно она восприняла это на полном серьезе. Ей же лучше — меньше будет желания попробовать. В тишине добираемся до дыры в заборе, которую удачно скрывают высокие кусты вдоль него. Просто отсюда самый короткий путь к «курилке», как многие называют это место. Дело в том, что вдоль одной стороны забора школы вплотную стоят гаражи. Некоторые — плотно друг к другу, а часть из них — с небольшими прогалами между боковыми стенами, куда с нашей школы и бегают курить все ученики. — Так в чем дело? — спрашиваю, когда мы наконец останавливаемся в этом проулке. Даю ему время собраться с мыслями, пока достаю сигарету уже себе, убирая пачку обратно в карман. Прикуриваю сначала свою, а затем протягиваю и ему. Ярик наклоняется с сигаретой в сжатых губах, придерживает за фильтр пальцами, и, когда та наконец поджигается, сразу же глубоко затягивается, откидывает голову назад и, задержав дым подольше в легких, выдыхает вверх. — Физрук нажаловался классухе, что я прогуливаю, — в голосе сквозит неприязнь ко всем людям вокруг, именующим себя учителями. Прислушиваюсь, не желая упустить ничего в его словах. Хоть мы и общаемся еще недолго, пока нет поблизости Сани — этот тип вполне себе в уме. Только с белобрысым вечно влипают в неприятности из-за херни, которую же сами творят. Между ними что-то вроде взаимовыгодного общения. Саня — сынок богатых родителей, но ни черта не может зарекомендовать себя в коллективе, для чего ему и нужен Ярик, который, наверное, самый легкий в общении человек, кого мне приходилось знать, но ему тоже нужна некая опора в виде влияния за пределами школы. — И? — приходится выглянуть из-за гаражей в сторону узкой дорожки, ведь слышу где-то поблизости голоса. Один раз кого-то из школьников спалил учитель, который решил пройти по этому пути, так что теперь периодически здесь проводят своеобразные рейды. В основном, перед проверками, чтобы сделать видимость, потому что и дураку понятно — как все курили здесь, так и будут продолжать, просто более скрытно. Для меня не становится удивлением тот факт, что ситуация с его пропусками все-таки дошла до Инны Олеговны. Этого стоило ожидать, чего еще он хотел? Пропустил уже две недели, если не больше. Черт, да, у него была охирительно веская причина в виде треснутых недавно ребер, не говоря уже о куче внутренних ушибов и синяков на коже еще недавно. Только вот моих уговоров хватило максимум только на то, чтобы отправить этого придурка к хирургу с болями в груди, где и выяснилась их причина. Ему не выдали никакой справки с освобождением от физкультуры из-за того, что это была платная больница, а в бесплатной очереди были расписаны еще на месяц вперед, что тоже нас не устраивало в тот момент. Я просил его попытаться поговорить с физруком, быть может, тот вошел бы в положение Ярика, но этот баран был слишком упертый и решил попросту сваливать с каждой физкультуры, которой у нас на неделе было по три урока. Одновременно испытываю и злость за то, что это он пустил все на самотек, пожиная теперь плоды своих действий. Но в то же время я знаю начало этой истории, о которой поклялся никому не рассказывать. Поэтому мне становится просто жаль его, как человека. Только вот в жизни не признаюсь ему в этом. Кому понравится, когда его жалеют? — Она решила мне сегодня вытрахать весь мозг. Выцепила меня перед химией и давай мозги мыть, — цокает языком и слишком сильно сжимает остаток сигареты, проминая ее. Переминаюсь с ноги на ногу, принимая важное, на мой взгляд, решение, и снова достаю из кармана пачку, открывая ту большим пальцем, и протягиваю ему последнюю сигарету. Подписываю себе приговор не выкурить больше ни одной до самого вечера, пока не настанет время возвращаться домой, ведь только по пути туда есть магазин. Вокруг радиуса действия школы не продают сигареты. Чего не скажешь об алкоголе, что еще более иронично. — Она вызывает мать в школу, — добавляет, вдруг из нервного и дерганного человека превращаясь в абсолютно серьезного с каменным выражением лица. По глазам видно, как сменяются его эмоции от импульсивной злости на всех вокруг к четко сконцентрированной неприязни к определенному кругу лиц. В том числе к матери и гребаному отчиму, одно упоминание о котором обычно приводит к накалу эмоций. — Скажи, что ее нет в городе, — предлагаю именно этот вариант, ведь он уже не раз срабатывал. Выбрасываю докуренный до предела возможности остаток сигареты, носком кроссовок вминая его в землю. Из-за чертового кома в горле хочется выкурить еще. Нет, я могу, конечно, слинять сегодня с дополнительных, чтобы дойти до того магазина, но это означает, что придется оставить мелкую тут одну. А такой вариант мне тоже не нравится. Она же заблудится либо по пути домой, либо и вовсе еще в коридорах школы. — Не прокатит, — ядовито усмехается, выпуская воздух из легких. — Она лично решила позвонить ей в этот раз. — Блять, — сквозь зубы, не сдерживая реакции. — Именно, — Ярик эмоционально разводит руками, и в таком положении можно легко заметить, как дрожат его пальцы. — И что сказала твоя мать? Парень прикусывает губу, опуская взгляд на землю, пока втягивает сигаретный дым, собираясь с мыслями, а затем снова поднимает на меня. — Договорилась с классухой на понедельник, — раз сегодня пятница, то… — Они ведь тебе житья не дадут в выходные, — мне не нравятся выводы, которые мозг сам формулирует, анализируя полученную информацию. — По классике жанра, блять, пойдем, — он пинает стеклянную бутылку из-под пива, которая валяется у стены гаража, от чего та вдребезги разбивается о соседний, а ее остатки коричневого цвета жидкости расплескиваются вокруг. — Этот мудак опять напьется и отпиздит ее за то, что воспитала хер поймешь кого, — намеренно меняет интонацию, пародируя отчима, и у меня мурашки по спине бегут от того, как его голос становится похож на него. — Я буду защищать эту суку, огребу еще и за это, а в итоге они снова помирятся, и кто будет крайний? Конечно же я, блять! — взглядом цепляется за какие-то камни вокруг, с яростью пинает еще и их, видимо, желая выплеснуть наружу весь гнев, но снова и снова ощущает его прилив, из-за чего не может успокоиться. Кем мне приходится Ярик? Не могу сказать, что именно другом, потому что я всегда придаю этому слову слишком сильное значение, из-за чего и вышло так, что у меня огромная куча знакомых, с которыми я поддерживаю хорошие отношения, но кроме Алисы нет людей, кого я могу подпустить к себе близко. Но и не могу приписать его к разряду простых знакомых, потому что мы явно где-то на ступени по середине между этими двумя. Ярик в этом плане проще — он может человеку, которого впервые увидел, уже запросто выложить то, что на духу, как и получилось наше первое знакомство. Наверное, именно оно и сблизило нас, если так можно выразиться. Мой первый день в школе не был чем-то примечательным или запоминающимся. Знакомство с одноклассниками, учителями, попытки запомнить их имена, перестройка на то, что уже успели здесь пройти, в отличии от старой школы. Все, как у всех, за исключением вечера этого дня. Я тогда решил прогуляться по новому для себя району, шел мимо обыкновенной панельной девятиэтажки, которых вокруг пруд пруди, как вдруг из подъезда в нескольких десятков метров от меня буквально вылетает Ярик, тащит в руке черный мешок, в котором обычно складывают мусор, а через несколько секунд за ним выходит действительно огромный мужик, не меньше двух метров ростом. Широкоплечий, по телосложению было заметно, что в лучшие свои годы тот явно занимался единоборствами, уж я-то узнаю своих, просто в силу возраста немного «заплыл». Он был в хлам, что особенно было заметно по шатающейся походке. Оказалось, я случайно стал свидетелем очередной их семейной ссоры, во время которой Ярик пытался выкинуть кучу алкоголя отчима из их дома, за что тот погнался за ним, решив помешать. Он уже успел неплохо приукрасить лицо моему однокласснику, и, хоть и знал я этого человека меньше суток, решил вступиться за него. Странное вышло знакомство, но именно из-за него, я так думаю, мы и сблизились. — Есть вариант переночевать у кого-то? — первое, что приходит в голову, ведь в тот день он ночевал как раз у меня дома, пока еще туда не переехали и мачеха с Алисой, так что у меня было свободное место как раз в нашей теперь с мелкой комнате. Я, конечно, рад, что спустя месяц мы наконец снова живем вчетвером, но… Черт, я хочу помочь Ярику, но понятия не имею, как. Его отчим пил редко, как он сам сказал, но если это происходило, то лучше было держаться от него подальше. Впереди выходные. А это значит, как минимум, два дня очередных запоев. Мы можем собрать своих парней с баскета для того, чтобы преподать этому ублюдку урок, но что дальше? Ярик, хоть уже и совершеннолетний, сам ни раз говорил, что не хочет оставлять там мать одну, съезжая оттуда, ведь если он уедет, единственной оставшейся мишенью станет его мать, которая держится за отчима, как за последнего мужика в вселенной, искренне не желая уходить от него. Хотя я уверен — с ней наедине он ведет себя гораздо спокойнее. Ему просто нужно куда-то свалить на эти два дня. Сейчас именно он — катализатор очередного запоя отчима, поэтому, если его там не будет, может он перебесится гораздо быстрее? Отойдет до понедельника, а его мать сходит к классухе, поебет ему после этого мозг. Может, на этом все и закончится на этот раз? — Я не хочу ее там оставлять, — видно, как ему тяжело даются эти слова, признание собственного бессилия в ситуации, которая ни черта не зависит от него самого. Но кто-то должен вправить ему мозги. — Вспомни, что она сказала тебе в последний раз, — намеренно давлю на больное и вижу, как дергается его кадык. Такое сложно забыть. — Что я им мешаю, ага, и че дальше? — сразу включает защитную реакцию в виде агрессии, как я добираюсь до болезненных точек. — Так, может, он и не будет так бухать, если тебя там не будет? Слушай, ты постоянно заступаешься за нее, но она сама же говорит тебе прямым текстом, что ей это нахер не нужно, — Ярик морщится от моих слов, кидая окурок на землю, словно желает отвернуться и сбежать отсюда подальше. — Сколько еще ты будешь лезть к ним в разборки, в которых огребаешь всегда именно ты? — Я начинаю жалеть о том, что ты вообще в курсе этой херни, — бросает на меня колкий взгляд, который, наверное, означает «тебе бы заткнуться», но, так мне все-таки не безразлична жизнь этого придурка, черта с два он заткнет меня такими переглядами. — Твоя мать сама выбирает раз за разом терпеть то, как к ней относится этот мудак. Она сделала свой выбор. Почему ты считаешь, что обязан делать такой же? — чувствую себя каким-то недо-психологом. Такими темпами, после экзаменов впору реально идти на него учиться. Алиса всегда говорила, что у меня хорошая склонность к тому, чтобы копаться в чьих-то головах. — Потому что это моя мать! — почти кричит и тяжело дышит, от чего его ноздри то сужаются, то расширяются в такт дыханию. Активно жестикулирует руками, пока продолжает говорить. — И я, блять, не могу просто взять и съебать оттуда, как крыса, пока буду знать, что он в любой момент может снова напиться и отпиздить ее! — Ты до конца жизни будешь жить с ней и этим придурком? — не повышаю голос в ответ, хотя, признаться честно, чертовски хочется это сделать. Но, если еще и я поддамся эмоциям, точно запахнет жареным. Уже задним местом чую, как чешутся у Ярика руки, чтобы как следует врезать мне сейчас за слишком длинный язык. Тишина в ответ и его плотно сжатые губы говорят лучше любых слов. Знаю ведь — понимает, что я прав, хотя вряд ли когда-нибудь признает это вслух. Мне действительно чертовски жаль именно его в этой ситуации, уж точно не его мать, ведь у нее был выбор, с кем жить, и она его сделала, чего нельзя сказать о Ярике, который из-за этой детской привязанности к единственному в этой жизни родному человеку не может полноценно заняться собственной. Всегда прячется за маской наглого, местами хамоватого типа, который любит шумные компании, ведь они позволяют забывать о собственных проблемах, которые постоянно сидят в голове, и только алкоголь, шум вокруг и периодически что-то потяжелее помогают ненадолго уйти из реальности. На самом деле это совсем не трудно — понять его натуру. Нужно просто уметь замечать детали. — Похер, — отмахивается рукой и рывком поправляет сползающий с плеча рюкзак. — Одной разборкой больше, одной меньше. Насрать. Почему меня не покидает ощущение, что в его голосе скользит обреченность, которая бывает, когда у человека опускаются руки? — Эй, — хватаю его за плечо, как только он молча разворачивается, намереваясь уйти, но я не даю ему этого сделать. Тот бросает на меня усталый взгляд, хотя и явно пытается сделать его как можно более серьезным, но так и остается стоять, уже сделав шаг от меня, вполоборота. — Чего тебе еще? Хмуро смотрю прямиком на него, отчего-то желая срочно занять руки, которые сжимаю в кулаки, чтобы унять это чувство. Он, кажется, начинает относиться к числу людей в моем списке, судьба которых по-настоящему волнует меня, поэтому совесть не позволяет просто так отпустить его в таком состоянии. — Я серьезно, — проглатываю комок в горле. — Насчет переночевать у кого-то. Попросту уверен, что этот мудак, конечно, не упустит шанс напиться, да и скорее всего, снова будут сраться с его матерью, но одновременно с этим я уверен и в том, что, если там будет Ярик — станет еще хуже. Он не станет молчать в ответ, если отчим начнет орать на него, что только еще больше спровоцирует человека под алкоголем на размахивание кулаками. Только вот Лиза, мать Ярика, хоть и безумно глупая, раз до сих пор продолжает терпеть такое отношение к себе и своему единственному ребенку, но только она сможет успокоить этого амбала, когда у того едет крыша. — Забей, — в очередной раз съезжает с темы, чем вызывает в моей голове кучу вопросов. — В чем проблема? Ты же сам понимаешь, что так будет лучше, я ведь вижу, — удивленно развожу руками, прожигая взглядом дыру в парне напротив. Не хочу отступать и не собираюсь этого делать, пока этот придурок внятно не объяснит мне мотивы своих идиотских действий. — Говорю же — забей, — цокает языком, словно хочет показать мне и заставить чувствовать себя виноватым за то, что я веду себя слишком назойливо и снова лезу не в свое дело. Дергаю его за плечо, но уже сильнее, когда Ярик снова поворачивается ко мне спиной, чтобы уйти. Не рассчитываю силу, из-за чего тот впечатывается им в кирпичную стену гаража, издавая глухой звук и позволяя себе на секунду зашипеть от боли, но тут же собирается, поднимая голову с кривой ухмылкой. Не дает мне успеть почувствовать себя виноватым, ведь тут же хватается обеими руками за мой воротник кофты, притягивая к себе почти вплотную, и мне удается заметить, как покраснели белки его глаз от напряжения, сковывающего его. — Я сказал. Отъебись, — цедит сквозь зубы. Видимо, он действительно сейчас более, чем на взводе, ведь это даже выглядит странно со стороны — Ярик ниже меня на полголовы, но с такой уверенностью схватил за грудки, будто действительно намеревался вмазать прямо сейчас. Наверное, я бы даже не стал сопротивляться, дав ему возможность выместить гнев, пускай даже подставляя этим самого себя. Знаю, что он хоть и научился драться в перепалках с отчимом, удар все равно поставлен хреново. Наконец, отпускает, резко разжав пальцы и делая несколько шагов назад, подбирая с земли рюкзак, который упал, когда он влетел плечом в стену. В груди возникает щемящее чувство вины, из-за которого я бы разрешил ему сколько угодно впечатывать также меня самого, лишь бы убрать с его лица это выражение, которое он вряд ли сейчас в состоянии контролировать, двигаясь в порыве эмоций. Брови сведены к переносице. Дышит рывками через приоткрытый рот, со свистом втягивая воздух в легкие. Больше не смотрит на меня, молча буравя землю под ногами. И я начинаю чувствовать себя еще большим мудаком, когда он разрушает гнетущую тишину между нами. — Не у кого переночевать, ясно? — скорее, выплевывает это из себя, ведь любому из нас будет тяжело признавать собственное бессилие. Вновь разворачивается, не проронив больше ни слова, а я остаюсь на том же месте, с противным осадком внутри смотря в его спину. В этот раз уже не останавливаю. Думаю, после такого ему точно нужно побыть наедине с собой, чтобы снова вернуть себя в норму. По крайней мере, обычно именно так и происходит, насколько я успел узнать этого человека. Не у кого. Черт, у него куча знакомых и, как казалось недавно, друзей. Неужели ни один из них не сможет приютить его всего на пару дней, только на одни эти гребаные выходные? Тот же Саня, который… Точно, он должен был сегодня свалить с родителями куда-то на отдых. Но даже с нашего класса он много, с кем общается, неужели ни найдется всего одного человека? Если бы не тот факт, что мелкая с мачехой теперь тоже живут в этой квартире и ее место больше не пустует, я бы, не раздумывая ни на секунду, позвал его к себе, как делал с месяц назад. Да и отец был только рад тому, что я так быстро завожу новые знакомства, а действительные причины такого внезапного решения ему было знать не обязательно. Но сейчас. Что мне делать? И, главное, почему я чувствую себя, блять, виноватым, словно я веду себя также, как и остальные его знакомые? Но ведь я не нахожусь с ним, как это делают они, только пока все круто, и линяю от него, когда начинаются проблемы. Просто я действительно не знаю, как помочь ему сейчас. То есть, решение есть — свалить до понедельника из дома. Но куда? Не сдерживаюсь, крепко сжатым кулаком ударяю в ту же кирпичную стену, об которую еще недавно этой же рукой приложил и Ярика. Наверное, подсознательно хочу как-то уравновесить ситуацию, сделать так, чтобы мне тоже стало хреново, но этого недостаточно. Вся эта физическая боль — полная брехня по сравнению с моральной, которая не может просто пройти со временем, ведь ее причина не исчезает также быстро. Она сидит внутри, разъедая тебя день за днем все больше. Еще один удар — и покрасневшие костяшки на руке начинают опухать. Они выбиты еще со времен детских «стрелок» лет пять назад, из-за чего я уже давно не беспокоюсь об их смещении. Я должен что-то сделать. Ведь оставить Ярика сейчас решать все это самому — равносильно приравнять себя к стаду двуличных баранов вокруг. Но если и поговорить с отцом насчет того, чтобы он провел у нас выходные. Вопрос простой — где ему спать? В этой квартире две жилых комнаты: одна занята родителями, другая — нами. Даже на гребаной кухне нет еще никакого диванчика, как в прошлой квартире. Где ему, блять, спать в таком случае? Даже если предположить, что можно улечься вдвоем на одну кровать, как делают это девчонки во всяких подростковых фильмах, то как мы уместимся на односпальной кровати? Это в этих чертовых фильмах те самые девчонки спят на просторных и двуспальных покоях. Для них устроить что-то типа пижамной вечеринки среди своих — не так-то уж и сложно: либо размещаются хоть втроем на одной широкой кровати, либо где-то на диванах, которых пруд пруди, а кто не уместился — в спальных мешках, вроде такую херню они таскают с собой на подобные ночевки. Новый удар отдается таким же внезапным ударом в голову, от которого я вдруг замираю, как вкопанный. Дебильная идея, конечно, но раз других нет… Спальных мешков у нас нет, конечно, зато я точно знаю, что есть лишний матрас, который стоит скрученный на балконе. Отец покупал в мою кровать, но прогадал с размером, взяв немного длиннее, из-за чего тот в итоге не влез и теперь вынужден бессмысленно торчать на балконе — вечном складе ненужного барахла. Это конечно, не двуспальные покои, как в тех всяких фильмах, но, выбирая между тем, чтобы спать на новом и, к слову, охирительном матрасе на полу, либо терпеть этот пиздец у него дома — по-моему, выбор очевиден. Но отсюда вытекает две проблемы. Отец и Алиса. И если с первым еще я могу поговорить с глазу на глаз и убедить в том, что это действительно необходимо, в конце концов, всегда можно придумать какую-нибудь херню или соврать, но вот наличие мелкой, никогда бы так раньше не подумал, вызывает проблемы. Она может быть против. Нет, даже вполне логично, если бы она была против того, чтобы у них переночевал малознакомый человек для нее, которого она вчера еще впервые увидела. Тем более, в нашей комнате матрас влезет только в проходе между кроватями, так что я пойму, если она будет против. Хотя с другой стороны, эта мелкая — та еще вездесущая добродетель. Только я успею заикнуться о том, что у него проблемы дома, как она первая пойдет раскладывать ему матрас. Да и кого я обманываю — зная ее покладистый и «удобный» характер, даже если ей будет не по душе эта идея — хрен она признается в этом. Сам же частенько мысленно ругаю мачеху за то, что воспитывала Алису именно таким удобным для себя и окружающих человеком, из-за чего теперь она не может высказать собственное мнение, послушно выполняя любые просьбы и команды взрослых, и сам же сейчас подсознательно хочу воспользоваться этой ее чертой характера. Знаю ведь, она даст добро на ночевку Ярика у нас. Нужно просто поставить ее в известность. Да. Это как раз то, что и отличает меня от ее матери — я все еще считаюсь с ее мнением посредством того, что предупрежу заранее. Не хочу приравнивать себя к этой женщине. То есть, я хорошо к ней отношусь, рад, что вышло так, что они с отцом когда-то сошлись, к тому же, благодаря этому у меня появилась Алиса, но ее методы воспитания, на мой взгляд, оставляют желать лучшего. Нахер это. Сейчас нужно думать об одном — поговорить с отцом, Алисой и, главное, с Яриком. Мне кажется, к концу этого бешеного дня моя голова просто взорвется от перенапряжения. Остался последний урок — злополучная история, после которой еще, по-хорошему, я должен вместе с мелкой пойти на дополнительные по математике, но… Я знаю, что Ярик точно не собирался на них идти, о чем он говорил мне еще вчера. Выбор. Гребаный выбор, из-за которого кровь начинает закипать в жилах. Идти с Алисой на дополнительные, чтобы не оставлять ее торчать до вечера в школе одной, либо под поводом помочь собрать вещи сгонять с Яриком к нему домой, чтобы предотвратить очередные его увечья от отчима. У него, блять, еще чертовы ребра толком не успели срастись после последней их крупной стычки. Ему нельзя идти туда одному, когда этот мудак пьяный, а в этом сомневаться не приходиться. Раз классуха успела нажаловаться его матери — значит, и отчим уже в курсе. Но Алисе нельзя оставаться здесь до поздна, ведь это совершенно незнакомый для нее район, это всего лишь второй ее день в новой школе, я буду абсолютно точно мудаком, если брошу ее в такой ситуации. Нет, могу, конечно, попробовать успеть сначала к Ярику, а потом и к ней, но, если честно, жопой чую — нихрена из этого не выйдет. У меня плохое предчувствие, которое редко обманывает. Хотя… Точно. Я ведь могу попросить отца забрать ее. Ну, выслушаю пару ласковых о том, что я придурок, раз выбираю друга, с которым могу потусоваться в любой другой день, вместо Алисы, которая попала в новую для себя обстановку и все такое. Но у меня хотя бы будет подстраховка, если я сам не успею. Дело за малым — провернуть всю эту авантюру, значит, найти Алису или Ярика и вдобавок к этому позвонить отцу. Дергаю рюкзак на плече, быстрым шагом устремляясь обратно в школу. Урок уже наверняка начался, значит, стоит поторопиться, чтобы не так сильно взбесить историчку.
