В его глазах танцуют черти

Когда первый ком омертвелой, холодной земли упал на крышку гроба, издав глухой звук, русоволосая девушка, тихо завыла от невыносимой тупой боли в области сердца, закрыла глаза и, обмякнув, неожиданно рухнула возле не зарытой могилы на колени, вымазывая некогда чистую юбки в грязь. Лип придерживал Анну за плечи, не давая близкому человеку вновь кинуться к деревянному изделию, что навеки скрыл тело их подруги, в попытках остановить похоронную процессию. В отличии от Марка, что стоял с другой стороны от Стоун и не мог сдержать прилив новой истерики, Лип не плакал. Из его глаз не появился ни один солёный хрусталик, что свидетельствовал скорбь. Он всё это пережил и принял той ночью, когда нашёл Елену на полу в луже собственной крови, что была усеяна по пыльному полу подземелья, словно цветущие алые розы, что так любила Анна. Он принял её смерть, когда его ладони коснулись влажной почвы, а с горла полился крик боли и сожаления, когда окровавленные пальцы сжали рукав её рубашки, коснулись её рыжих, омертвелых волос, когда истошный крик Стоун раздался по холодному подземелью, эхом переливаясь по ступенькам, донося всему замку о потери, что переживают сейчас молодые люди. Он даже не заметил присутствие Капитана Ривая, мужчина первый забежал в помещение, вымазывая белоснежную рубашку в алые разводы, что расцвели, словно маки на опушке леса, где они когда-то гуляли вместе с Фримен в перерыве между сменами в лазарете. Ривай пытался остановить кровотечение, докричаться к рыжеволосой девушке, чтобы она не сомкнула глаза до прихода медиков. После мужчина держал её голову на своих коленях, запутавшись длинными пальцами в буйных прядях, он склонился над её лицом, чёрные, как непроглядная ночь, волосы скрыли его эмоции от глаз людских. Стивенсон не сдаваясь старался зашить раны, будто так её лёгкие вновь наполняться воздухом, а улыбка озарит всё вокруг, его ученица вновь сбежит со скучных лекций или нальёт ему чашку чая поздней ночью. Самообман. Ханджи стояла поодаль от них, слегка приоткрыв губы, женщина тихо плакала, наблюдая, как тело Фримен обмякло. Она видела столько смертей, но чувствовала боль, как в первый раз. Закаирус и ещё пару солдат вывели ликующего Сэма, улыбка не слетела даже, когда Майк избивал его, ломая рёбра. Сэм получил желаемое – Сэм был счастлив. Пальцы Елены дёрнулись, это не осталось незамеченным Анной, девушка кинулась к подруге, обхватывая её бледное лицо дрожащими ладонями, солёные слёзы падали на щёки Фримен и скатывались вниз, оставляя едва заметные разводы на пыльном полу. — Не умирай, не умирай, только не умирай! — кричала Анна, остервенело хватаясь за мёртвое лицо, оставляя следы от ногтей на висках подруги, — ну, пожалуйста, умоляю! — Стоун коснулась лба Елены своим, прижимаясь к холодному телу, она билась в истерике, её лицо исказилось болью, пока мужские ладони не попытались её отодвинуть. — Это было предсмертное сокращение мышц, Анна, — прошептала Табита, что сидела на полу у ног Фримен, безэмоционально наблюдая за Марком, что изо всех сил старался оттянуть Стоун от тела, перехватывая её руки, что цеплялись за воротник рубашки покойного лекаря, — сейчас её тело навеки сокроет земля.

***

Глаза Липа резко распахнулись, от яркого солнечного света парень поморщился, потирая указательным пальцем глаза, смахивая стекающие капли холодного пота со лба. Прошло уже три дня, а медик всё ещё видел один и тот же кошмар, от которого хотелось спрятаться с головой в одеяло. Самое страшное было просыпаться и ещё несколько секунд не осознавать, что это был всего лишь сон. Всего лишь сон, она не умирала, это сон. Возле её койки веял запах лилий, он дурманил и переносил людей из веющего лекарствами лазарета куда-то очень далеко, где царило спокойствие, цветы любезно подарил неизвестный, поместив их в вазу на прикроватной тумбочке. — Как она? — тихий голос заставил Липа вздрогнуть, откинувшись на спинку стула, и поднять глаза на парня в кадетской униформе, что подошёл к её кровати, заправляя выбившуюся прядь рыжих волос за ушко, невесомо целуя лоб. — Стабильно, — Фрей поднялся на ноги, выпрямляя позвоночник, что хрустнул от неудобной позы во время сна и коснулся её запястья, пытаясь нащупать и измерить пульс, — тебе, когда обратно в кадетский корпус-то, Рей? — уставшие глаза устремились на парня, что присел на край постели, сминая свободную ладонь своей любимой сестры. — Когда она очнется, — парень коснулся губами кожи на ладони Елены, после прижимая её к своей щеке, стараясь ощутить тепло близкого человека, — почему она такая холодная? — С ней всё будет хорошо, обещаю, — прошептал Лип, взглянув на умиротворенное лицо Фримен, на её рыжие волосы, что распластались по подушке. Звонкий стук каблучков, что ударялись об пол лазарета, заставил парней поднять взгляд на Анну, что только что залетела в помещение в белоснежном халате, наспех расписавшись на листочке, что покоился у дежурных солдат. — Как она? — голос девушки был обеспокоен, она оперлась об выступающую железку на краю койки, рассматривая тело подруги, будто впервые. — Только что прыгала по лазарету и принимала роды во-он у того мужика, — раздражённо произнёс Лип, фыркнув, указывая пальцем вдаль по лазарету, — Анна, ты сама не видишь, что никаких изменений нет? — Я вижу кто-то сегодня не в духе, — пробубнела Стоун себе под нос, осматривая формуляр с перечислением больных, что лежали сейчас в лазарете, отмечая тяжелых, которым она сейчас проведёт осмотр. Дверь вновь распахнулась, запуская уличные слухи и возгласы в тихое помещение, Марк быстро сократил расстояние к койке Елены, проделав все те же манипуляции, что и Анна пару минут назад. — Как она? — парень старался отдышаться, вставая по правое плечо Анны, что издала тихий смешок на раздраженный взгляд Липа. — Эт неправильный вопрос, — Стоун ткнула Марка локтем в бок, отчего последний поморщился, — как Эл? Только что прыгала по лазарету и принимала роды во-он у того мужика, — девушка ткнула пальцем на мужчину, что лежал в самом конце лазарета, прыснув от смеха. — Что? — с непониманием в голосе произнёс Марк, вызывая теперь смешок и у Липа. — Они шутят, — произнёс Рей, продолжая сжимать ладонь Фримен, словно отпустив девушка навек исчезнет. Весь день к Елене приходили посетители, хоть Стивенсон настоятельно просил не тревожить девушку, но после передумал, посчитав, что она очнется, услыхав родные голоса. Несколько больных, которых вытащила Фримен из того света, Элитный отряд, даже Оруо соизволил прийти, да что уж там он переживал и закидывал Липа вопросами похуже Петры. Не понятно, что нашло на этого мужчину. Анна хотела пошутить на счёт его любимой крапивы, но увидев обеспокоенное лицо Оруо промолчала, лишь коснувшись пальцами его плеча. Стивенсон проверял состояние Елены каждый час и вызвался сам сменять бинты, не подпуская ни одного мед. помощника к своей ученице, хоть и Разведка провела тщательный допрос каждого парня и девушки в лазарете. Впрочем, все медики беспокоились о состоянии подруги, даже Табита Луческа единожды наведала Фримен, постояв в сторонку рядом с Марком. Рея, не спавшего вторую ночь отправили в комнату к Липу и Марку высыпаться, заверив, что за её сестрой следят и она ни в коем случае не останется без присмотра. Парень молодец, едва он узнал о трагедии, что могла произошла с Еленой -он тут же отправился в Разведку, заявив инструктору Кису Шадису, что, если тот не даст ему отгул длинной в несколько дней, то Рей самовольно сбежит. Так как Рей Фримен являлся одним из самых лучших по управлению приводом новичков - Шадис сжалился, разрешив парню наведать сестру, заверив, что по возвращению черноволосый кадет неделю самостоятельно будет драить туалеты и казарму. Глубокой ночью, Стивенсон, придвинув стул ближе к кровати Елены, уместился на него, взяв в свою поморщенную ладонь, нежное, шелковое запястье девушки. — Ох, дитя, и как я мог такое допустить? — прошептал старик, тихо заплакав, касаясь лбом холодной кожи, — я прошу тебя, не сдавайся, ты должна бороться, Эл, — шептал Абрам, утирая слёзы тыльной стороной ладони, — я вот сегодня выписал нескольких пациентов, даже Закка. Помнишь Закка? Ему оторвало руку во времена той проклятой вылазки, но ты смогла остановить кровотечение и спасла ему жизнь, а теперь он направился домой к жене. Он заходил сегодня к тебе, желал скорейшего выздоровления и называл ангелом, ты же слышала Эл, слышала его слова? Конечно, слышала, ты же тут с нами, рядышком, — Стивенсон устало вздохнув, поджимая пересохшие губы. — Состояние не изменилось? — грубый голос со стальными нотками, в которых можно было едва прочувствовать невесомое переживание раздался возле окна напротив постели Елены, лунный свет озарил бледное лицо воина. — В обед она сжала руку Анны, это уже улучшение, Ривай, — старик аккуратно положил руку ученицы на серую, чуть помятую простынь, разворачиваясь лицом к Капитану, — не стоило так калечить Сэма, у тебя могут быть проблемы, — в этих словах не было ни капли упрёка, если бы у него было немного больше сил, он бы своими же руками придушил мед. помощника и бровью не повёл. — Он почти убил её, — констатировал факт Ривай, опираясь спиной об холодную каменную стенку, — а я всего лишь переломал ему ноги, это мелочь по сравнению со шрамами на её теле. — Почему ты так беспокоишься об Эл? — Стивенсон прожигал напротив стоящего мужчину взглядом, оценивающе проходя по его лицу с натянутой маской безразличия. — Она медик моего отряда, — пожал плечами Капитан, отведя взгляд на лицо девушки, освещенное луной, из чего кожа казалась практически белоснежной, лишь мелкие веснушки не давали её сравнить с фарфором. — Прекрасные лилии, её любимые цветы, спасибо, — усмехнулся старик, упираясь об колени и край постели Елены, поднялся на ноги. — Моя мать любила эти цветы.