В его глазах танцуют черти

Лучики солнца без спроса пробирались сквозь тонкую ткань занавески, освещая сонные лица двух медиков. Потягиваясь на односпальной кровати, девушки, то и дело пытались не скинуть друг друга на пол, разминая мышцы после сна. Было около семи часов утра, за окном слышались звуки тренировок солдат, отчетливые удары ноги об кору дерева и тренировочные бои. Нехотя натягивая одежду на тело, что только и жаждало оказаться подольше в теплой постели, Анна, расчесывая непослушные, густые волосы, взглянула на обладательницу маленькой комнатушки, которая была для них убежищем от ненужных людей и осуждающих взглядов, своеобразным домом: — Эл, а может, ты не поедешь к своим? — сонно протянула Стоун, закрывая рот изгибом локте, в глазах девушки была нескрываемая грусть, — я боюсь спать одна тут. — Не говори ерунды, — также заспанно ответила Елена, застегивая пуговицы на рубашке голубого оттенка, проворно продевая в петельки деревянные кругляшки длинными пальцами, — ты всегда можешь пойти к Табите спать, — поправляя поясок юбки перед зеркалом, Фримен окинула взглядом недовольное лицо подруги, смешно перекосившееся в слегка грязноватом отражении. Уголки губ с возмущением поползли вверх, а правая бровь вызывающе приподнялась, придавая своей хозяйке презренный вид. — Знаешь, лучше меня титаны разорвут на куски, чем я переступлю порог этой… этой выдры, — возмущенно фыркнула девушка, пальцами путаясь в волосах, в попытке завязать высокий хвост алой лентой, под цвет тесёмки по краю длинной юбки. — А почему выдры? — прыснула смехом Елена, собирая в небольшую дорожную сумку вещи с наклоненного шкафа, что казалось, вот-вот рухнет на пыльный пол, но всё держался. — А ты видела её моську, когда она щурится от злости? «Анна, какого хрена твои чулки сушатся на окне?! Вся Разведка видит этот срам!», ага, вся Разведка прям, будто вся Разведка знает, что это именно наше окно. Да и пусть смотрят, бедные мальчики, чулочков никогда не видели, я может им жизнь так показываю, готовлю, так сказать, к семейной идиллии, — всё также недовольно причитала Анна под звонкий смех Елены, складывая валяющуюся на полу рубашку и запихивая вглубь полки, — ты не берёшь юбку на сборках? О, а я могу её поносить, тогда? — сминая пальцами чуть шероховатую ткань юбки, Стоун прижала её к своей груди. — Вообще, собиралась брать, — аккуратно заворачивая полупустой флакончик заветных духов в кофту, связанную заботливыми, морщинистыми от старости руками бабушки, дабы он не разбился в дороге, Елена вздохнула, забирая у Стоун юбку на сборках, — вся моя жизнь может поместиться в эту дорожную сумку. — Ну, ты бы ещё больше вещей раздавала нищим, тогда и моя бы жизнь в неё поместилась, — пожала плечами Анна, помогая застегнуть тугие защелки на сумки, едва не прибив при этом себе палец, — чего ты морщишься, когда на стул садишься, а? — недоверчиво окинув взглядом стройную фигурку, сидевшую на деревянном стуле у окна. — Тебе показалось, — отмахнулась Фримен, но щёки предательски залились краской, вспоминая вчерашний вечер с Риваем, — а ты вообще голая к Эрвину приставала, а ко мне за какой-то стул пристала. Ох, Эрвин, мой Эрвин! — копирую пьяные вопли Анны, рыжеволосая засмеялась, кидая в смущенную подругу подушку. — Ничего он и не мой, — поймав сбитую подушку руками, не давая соприкоснуться с не мытым полом, — и вообще я хочу молоденькой крови, поняла, — наконец засмеялась Стоун, швыряя подушку в угол кровати, — вот желторотики прибудут на следующий год, вот оттуда и выберу, какого-то красавца с… — Со светлой гривой и густыми бровями, а и ещё каждый будет к нему обращаться не иначе, как Командующий Эрвин Смит! — громко засмеялась Елена, закрывая рот рукой и скручиваясь пополам на стуле, утыкаясь лбов в свои, покрытые тканью юбки, коленки. — Ой-ой! А я вот возьму и уведу у тебя Закаируса, будешь так надо мной насмехаться, — пробубнела Анна, показывая язык, умудряясь при этом подчеркивать уголки глаз кусочком угля, пачкая пальчики в чёрную сажу, — буду каждую ночь к нему ходить и чаи распивать, а он… — Оприходует тебя на выносном столе, как булочницу, — смеясь, пожала плечами Фримен, не думая о Майке. — Вообще-то, это наш местный силач её так… кхм, взял, а вот Майк за своим столом в столовой. Продолжая кидать колкие шутки в сторону друг друга, Анна и Елена не спеша направились в конюшни, где пожилой мистер Питер уже запряг свою дряхлую лошадь в телегу, с выпирающими рёбрами, что так и светились сквозь тонкую кожу, и ожидал девушку и ещё несколько солдат, что отправлялись на побывку к родным. Раннее солнце лениво игралось с переливами на светлых волосах девушек, придавая сочный цвет молоденькой травке, на которой блестели крупинки росы из-за ночного тумана. Положив на край лавки деревянной телеги свою сумку, Елена двинулась в сторону заборчика, где осталась Анна. Увидев, как с полигона бежит ничуть не запыханная Петра и весело махает рыжеволосой, Фримен улыбнулась, садясь на шаткий забор, оголяя свои ножки до колен. — Ох, Эл, а я-то думала не застану тебя уже, — солнечно улыбаясь, произнесла Ралл, упираясь ладонями в колени, чуть согнувшись, выдыхая. — Та мы же, как всегда, не умеем рано вставать, — захохотала Анна, рассматривая в далеки тренирующегося на полигоне Оруо, как раз тогда, когда мужчина снял промокшую потом футболку, оголяя блестящий, рельефный торс, — а… а ты как, Петра? — с трудом отведя взгляд от картины, что развернулась перед её глазами, выдавила из себя румяная Стоун. — Я? Я хорошо, а вот вы вчера, — звонкий, даже чуть сладостный хохот раздался на полянке возле конюшен, Ралл стёрла крупинки слёз в уголках глаз, озорно рассматривая смущенных девушек, — Оруо и Гюнтер рассказывали только что, какие вы вчера были в стельку пьяные. Как тебя могло стошнить на Оруо, Анна?! — вновь громко засмеялась Петра, так, что аж лошади в конюшне стали фыркать. — Меня вырвало? — недоуменно спросила Анна, рассматривая заливающуюся Петру и резко ставшую серьёзной Эл. — Ты что совсем нич… — А Капитан что-то говорил? — не выдержав, Елена задала терзающий её вопрос, перебив при этом Петру. Царапая ноготками деревянную доску, что от старости стало крошиться, Фримен выжидающе смотрела на солдата, придавая чертам своего лица строгий, не терпящий отмазок вид. — Капитан? — удивленно переспросила девушка, с неким недоверием рассматривая медика, — а, он… он, — будто стараясь воспроизвести в своей памяти сегодняшнее утро, Петра почесала затылок, после приглаживая волосы, — он разозлился, когда Гюнтер стал рассказывать, что у тебя были видны соски сквозь ночнушку и, что ты выглядела, даже очень страстно вчера, — пожала плечами Ралл, смеясь с непонимания Анны, что была в шоке от раскрытого факта её вчерашнего пьянства, — он такой заботливый, Анна, даже о нашем медике беспокоится, Капитан же вчера дал тебе свой пиджак, да, Эл? — улыбнулась Петра, явно гордясь мужчиной, в которого по уши влюблена. — Очень заботливый наш Капитан, — шепотом протянула Фримен, прикусив нижнюю губу, почувствовав вновь прикосновение его губ. — Ты узнала на счёт той женщины? — невзначай спросила Петра, успокаивающе гладя Анну по плечу. — Какой? — с непониманием спросила Эл, спрыгивая с забора и расправляя юбку, приглаживая заломы, — а… — вспомнив разговор с Петрой на счёт той девушки, что целовалась с Риваем, как выразился тот недоумок, что распускал сплетни, «женщиной», — прости, у меня не получилось ничего разузнать, слишком много пациентов припало на тот срок, — с долей раздражения произнесла Елена, соврав, смотря в карие, наивные глаза солдата. — Ладно… — Как это меня вырвало на Оруо? — всё не унималась Анна. Спустя чуть больше получаса, Елена Фримен, наспех распрощавшись с девушками, сжав Анну в объятьях, уже направлялась в скрипучей телеге к выходу за пределы замка. Надев на голову шляпку, скрыв глаза от слепящего солнца, медик поудобнее устроилась рядышком с каким-то знакомым желторотиком. Смахнув это на то, что паренёк мог когда-то приходить на перевязку, поэтому она так запомнила его смуглое лицо. Минуя полигон, вокруг которого наматывало круги более сотни солдат, тяжелыми шагами ступая по протоптанной трапинке, вытирая пот со лбов, размазывая грязь пальцами, пачкая лицо. И все были, как один. Все жили одной целью, одной мечтой и одной надеждой. У каждого новобранца в глазах горел отчётливый огонёк, который только распалился после их первой вылазки. Небывалый случай, в этих стенах это огромная редкость, чтобы эти твари, уродливые, вонючие титаны не надломили дух столь юных мальчиков и девочек. После таких кровавых зрелищ, где ты сидишь в первом ряду и без сопротивлений наблюдаешь за ужасающими картинами нашего жестокого мира, где твоего сослуживца, с которым ты делил кров, ел, тренировался, разрывают на куски гнилые зубы, а фонтаны крови хлещут со всех сторон, окрашивая крылья свободы на твоей спине в алый цвет. И крики. Крик, что будет вечность преследовать тебя. Крик, от которого ты будешь вскакивать по ночам в холодном поту. Самое ужасное, что этому нет конца. Ты никогда не забудешь этого. В твоей памяти с годами увянут лица погибших товарищей, их улыбки и глаза, наполнены до краев живым светом, но не крики и стоны боли. Многие тут сошли с ума, преследуемые невидимым для глаз страхом. Многих самолично лечила Елена Фримен, которая сейчас с болью наблюдала за лучезарными улыбками, что осветили их лица, когда они выполнили пробежку. «Кто же будет следующим?», — с грустью подумала Елена, боясь, что через месяц, во время следующей вылазки, найдёт одного из этих ребят корчащегося в непосильных муках. Переведя взгляд от своры юных солдат, Елена почувствовала на себе пытливый взор глаз грозового неба. В тени огромного дуба, чуть оперевшись на кору плечами, стоял Капитан Ривай, наблюдая за удаляющейся телегой. Её рыжие волосы выделялись на фоне форменных курток, не убраны в хвост волосы развивались под легким ветерком, подхватывая соломенную шляпку, заставляя хозяйку придерживать краешек головного убора. Он не пришёл с ней проститься. Это было бы слишком странно и могло навлечь сплетен и неприятностей, поэтому Ривай терпеливо прождал под деревом, зная, что телега будет его проезжать. Мужчина пытался уловить каждый сантиметр её образа, запомнить каждую деталь, дабы потом воссоздать в памяти ночью. Лицо Эл исказилось лёгким удивлением, когда их взгляды пересеклись, мягко улыбнувшись, Фримен почувствовала несдержанное желание прильнуть к губам этого статного, холодного мужчины, вновь ощутить прикосновение его рук на своей талии. Подавив в себе порыв вскочить с телеги и побежать к Риваю, Елена так и осталась в телеге, неподвижно сидя на жесткой лавке, пока они не скрылись в лесной роще. «Он выглядел отрешенным, будто не рад был меня видеть», — подумала про себя Фримен, рассматривая тыльную сторону своих ладошек, пальчиком обводя линии на одной из них, — «даже не пришёл провести». — Погожий денёк, не так ли? — смуглый парнишка с копной черных волос, улыбаясь, перебил поток мыслей медика. — Ага, — не заинтересовано произнесла Эл, показывая, что не намерена вести беседы, а предпочитает провести время на пути к дому в тишине, которую нарушали только скрип колёс при столкновении с очередной кочкой и пение птиц. — Теперь мы квиты, Елена Фримен, — уже более тихо добавил солдат, смотря на сидящих напротив товарищей. — Что ты имеешь в виду? — пытаясь скрыть удивление в голосе, произнесла медик, осмотрев парнишку. — Вы спасли меня на прошлой вылазке, — пожал плечами солдат, — а я никому не расскажу, что вы спите с Капитаном Риваем, — в его глазах зажегся недобрый огонёк, а губы расплылись в нахальной ухмылке, — если вы поможете мне в одном дельце.