В его глазах танцуют черти

Сентябрь 842 год. Три года назад. Осень, на втором году обучения Елены Фримен у великого Абрама Стивенсона, была самой урожайной за последние десять лет. Картофель, тыква стали теперь в излишке и мысли о голодной зиме больше не терзали душу и разум бабули Марго и Эл. Приличное количество овощей требовало обработки и хранения в погребе. Восьмилетний Рей не в силах, в связи с возрастом, работать на заднем участке двора достаточно продуктивно, Марго всё старалась тянуть работу на своём горбу, но в силу старческих болезней, которые всё же одержали вверх, была вынуждена отправить письмо внучке с просьбой посетить отчий дом и помочь на плантации: “Дорогая, Эл! Надеюсь, у тебя всё хорошо. Как Римма? Анна наконец переборола свой страх перед Командором Смитом, её больше не укачивало? В прошлом письме я указывала, что урожай в этом году не может не радовать, мы с Реем уже выкопали около двадцати вёдер картофеля и это только с грядок под орехом. Рей бегал узнавал по улице, у большинства с куста более тридцати крупных и я молчу за перцы и тыкву... Если бы не моя спина днями и ночами собирала бы овощи, глаз нарадоваться не может. Так плавно я и подошла к главной причине сего письма. Я не справляюсь с таким количеством работы и, если ты можешь, приедь хоть на пару деньков. Ты же моя палочка выручалочка. Было бы чудесно, если бы и Анна смогла погостить у нас, Римма, как я помню, уехала домой. А у нас тут довольно шумно, у Айзека вырвали последний молочный зуб, и он кричит так, что стены ходуном ходят. Рея хвалили в школе, говорят, что он прирожденный лидер и стратег. Ох, Эл-Эл, если бы он ещё и в драки не лез... Только ссадина заживёт - он через день с новой. Неделю назад разбил нос одному из хулиганов, сам мне признался, посчитал, что я упаду в обморок, если узнаю от кого-то на улице, что мой внук бандит! Ой, не выдержит моё сердце. Но хоть за хозяйством следит, очень ответственный мальчишка, встаёт на рассвете, перед школой, вычищает стойла и курей кормит. Загоняется, бедный ведь... Отец ваш приходил на днях. Всё спрашивал, что ты, да как ты. Сказал, что не гоже его дочери быть лекарем, видите ли, женщины должны дома с детьми нянчиться, а не чужих мужей лапать, называя это красивыми словечками, спасаю жизнь. Тьфу. Будто нас хоть когда-то волновало его суждения. Всё бы ничего, если бы он Рея не поучал. Он как только отца заприметит тут же на горище или через плантацию к соседям в сарай. Страх, как боится отца. Что-то я совсем тебя огорчила, моя дорогая Эл. Ты не беспокойся о нас, мы себя в обиду не дадим, лучше о себе подумай, солнце. Ты в юбке на сборках уже сколько лет ходишь? Ты ведь будущий лекарь Разведкорпуса, нужно соответствовать такому статусу, милая. Такой шанс выпадает лишь однажды, прошу, заботься о себе и не ограничивай ни в чём! С любовью, бабушка Марго.” Устало выдохнув, девушка двадцати лет сжала тонкими пальцами неприятную на ощупь, шершавую бумагу, откинувшись на спинку деревянного стула. Краем глаза наблюдая, как Анна пытается заштопать подол оборванной юбки, Елена усмехнулась краешком губ от чертыханий Стоун. Перечитав ещё один раз письмо, рыжеволосая запрятала его в ящичек под письменным столом, прибавив к десяткам жухлых листиков ещё один. — Что ты там копаешься, Анна? — развернув стул в сторону девушки, Елена стала пальцами разминать себе шею. — Если бы Эрд не был таким косолапым - я бы сейчас валялась в теплой кроватке, а не гнула спину над этой тряпкой, —уколов палец иголкой, Стоун со злостью швырнула юбку на пол, сдерживая себя, чтобы ещё и не растоптать её ногами, — к чёрту всё, я спалю её, —прошипела девушка откидываясь на соединённые кровати Эл и Риммы. —Бабушка писала. — Как её здоровье? —приподнявшись на локти Анна стала дёргать ногами, дабы скинуть балетки на пол. — Ничего не изменилось, — пожав плечами, Елена вдруг расхохоталась, — спрашивала не укачивает ли тебя больше рядом с Командующим. — Да, что вы все заладили! — зло прикрикнула Стоун, морща нос, — будто вы все такие смелые и не нервничали при виде Эрвина Смита. Он ходил туда-сюда в своей максимально соблазнительной форме... — Форма у всех одинаковая. — Но не на всех она так великолепно сидит, согласись, — мечтательно улыбнулась русоволосая, мысленно вспоминая образ главного, —он ходил без остановки прямо передо мной, вот мне и стало плохо, так что хватит это припоминать! Лучше вспомни нашего местного силача. Бррр! — Анна наигранно потрясла плечами, — я как только его увидела сразу же захотела спрятаться в шкафу. Он смотрел на меня с таким... презрением? Не знаю, но явно не доброжелательно. — Взгляд, как взгляд, — поджав губы, Елена стала собирать волосы в хвост, запуская пальцы в пряди, —зато он много жизней спас, не может он быть плохим человеком. — Ой, будто ты за его прошлое не слышала, —фыркнула Стоун, распластавшись по кровати, — когда убийцы считались добренькими? Ну да, от него прям так и веет теплотой и отзывчивостью! — Да что ты всё о Ривае, других мужиков нет для обсуждения? — Я просто видела твою реакцию, когда он в комнату зашёл. Такой весь важный, прям павлин, — в голос засмеялась Стоун, вскакивая с кроватей и начиная ходить по комнате, попутно закатывая глаза и поправляя воротник блузки, копируя Капитана, —даже не смотрите на меня, свиньи, я слишком красив, можете просто пускать слюнки в уголочке, —оперевшись спиной на входную дверь, скрестив руки на груди и окидуя Эл холодным взглядом, —это пыль? Тряпку в зубы и вперёд, иначе порежу вас, как титанов, на мяско. —Не выдумывай! Не думает он так плохо о нас! — возмущенно вскинула брови Фримен на шуточное представление девушки, —уверена, в душе он добрый, спасал бы он столько солдат, а? — А ты чего это за него заступаешься?! — возмутилась Анна, передёрнув плечами, — ану, быстро ответила, если бы меня и этого индюка поймал титан, кого бы ты спасла? — вопрос прозвучал настолько серьёзно, будто сейчас и вправду семиметровый великан в одной руке сжимал орущую Анну, а в другой Ривая. —Тебя, конечно же, — пожав плечами, Елена стала просматривать учебные записи, что покоились на письменном столе, — Ривая бы никогда не поймал титан. — Ах ты ж! —разозлившись, Анна схватила балетку с пола и кинула в Елену, попав прямо в голову. — Ты что творишь?! — закричала Фримен, вскакивая со стула, поднимая ту же балетку и кидая в Анну, но последняя уворачивается. — Мазила! А твой бы излюбленный Ривай точно бы попал, — показав язык, Анна рассмеялась, как открылась входная дверь. — Ничего он не излюбленный! Глаза протри, я его не выношу! — солгала Елена, смотря на Липа, стоявшего у открытой входной двери, — что?! — воскликнула девушка, обращаясь к Фрею. — Вы чего ссоритесь? — с неким удивлением произнёс парень. — Та, мы не ссоримся, — отмахнулась Анна, улыбнувшись уже спокойной Эл, — обсуждали какой Ривай напыщенный павлин, ты вообще видел эту моську? — Ну вы даё... — обернувшись назад, будто услышал шаги, Филип выглянул в коридор, —доброе утро, Капитан Ривай! — воскликнул парень, махая рукой. — Что?! — в один голос закричали девочки, выбегая с комнаты, чуть не столкнув Липа на пол, во все глаза начиная поиски предмета их обсуждений, — и где он?! — повернув голову в сторону, медики заметили, как Фрей во всю сдерживает смех, заметив их удивленные лица - Лип во всю рассмеялся, хватаясь за живот. — Ну вы и дурочки! Нечего всех обсуждать, а потом так пугаться. — Ах ты говнюк мелкий! — завопила Анна, ударяя ладонью по затылку друга, заходя в комнату. —Не смешно, дурак, — пробубнела раскрасневшаяся Фримен. По истечению нескольких дней, девушки, взяв выходную неделю у Стивенсона, отправились в родную деревню Елены. Минуя бесконечно тянущиюся поля, в расшатанной телеге дядюшки Питера, подскачивая на каждой кочке, два отважных медика напевали в унисон с пожилым мужчиной. Погода на дворе стояла погожая, солнце приятно грело укутанные в вязаные изделия тела, а ветерок сегодня не беспокоил, наградив природу своим отсутствием. Учитывая всё это, поездка прошла комфортно, хоть и лавки в телеге не позволяй умаститься поудобнее. Наконец на горизонте показались верхушки двухэтажных домов, а пыльная дорога сменилась каменной кладкой. Остановив телегу у въезда в деревню, дедушка Питер, достав лейку с чёрной жидкостью, стал смазывать скрипящие колёса, всё чертыхаясь себе под нос: — Ну и развалюха, как приеду спалю. Шаркая ногами по камням, мужчина оттолкнул один носком ботинка, откинув его далеко в траву так, что камень скрылся в зеленых зарослях и больше не был виден глазу. Войдя в деревню, девушки, смеясь, рассматривали, как дядюшка смущается местных женщин. А вот ровесницы Питера радостно махали телеге, стараясь обратить на себя внимание пожилого мужчины, который стал робким, как юноша, уставившись носом в запутанную гриву худой кобылы. Высадив Елену и Анну возле очередного проулка, телега тронулась дальше, развозя солдат по их родным посёлкам. Девушки остались вдвоём держа в руках дорожные сумки, приступая с ноги на ногу возле продавцов с фруктами, ожидая младшего брата Елены, Рея, который должен был как раз идти со школы этой тропой. Оперевшись об каменную стену, медики поставили возле себя багаж, рассматривая местных жителей. Большинство лиц были известны Фримен, парочка женщин с седыми прядями волос приветливо махали ей, восхищённо расхваливая, то своих сыновей, то урожай. Анна с таким раскладом и вовсе заскучала, начиная считать сколько камней уложено в одну полоску перебегающую улицу. —Что-то похолодало, да? —пробубнела Стоун, кутаясь в объёмную кофту, — ненавижу осень. — Ты всё ненавидишь, — тихо засмеялась Эл, искоса поглядывая на подругу, нос которой совсем раскраснелся от холода, — ты не любишь лето за жару, зиму за сильные холода, а весну за слякоть. Ты что-то любишь вообще, а? — Спать, — усмехнулась Анна, прикрывая рот в зевке. — У тебя нос, как у пьяницы. — А у тебя груди нет, все мы ни без изъяна, — пожала плечами русоволосая. — Ей! — Да шучу я, шутка-а, — захихикала Анна, дергая Эл за прядь волос, — хорошая грудь, у семидесяти процентов Разведки такая же и ничего. — Анна! Семьдесят процентов Разведки мужчины! — возмущенно воскликнула Елена, обижено выпячивая нижнюю губу. — Я знаю! — звонко засмеялась Стоун, — извини-и, у меня же такая же, как у тебя, это у Риммки бидоны, — тут уже заулыбалась и Фримен, — зато, нас точно за душу с тобой полюбят. — Ага, за глазки красивые, — усмехнулась девушка, — за чувство юмора и ловкие... — Елена! Эл! Повернувшись к источнику звука, что нёсся вдоль улицы, чуть не сбив дряхлую старушку с палочкой, девушки узрели щуплого паренька с реденькой, козлиной бородкой и огромными блеклыми глазами, что заставляли считать их владельца скорее тупым, чем недалёким. — О, Боже... — вздохнула Эл, зачёсывая волосы назад. — Дай угадаю, это тот самый Ван? — скривив губы, Анна недовольно рассматривала особу, что наконец остановилась в метре от них, неловко переступая с ноги на ногу. — Привет, Ван, — приветливо помахав парню, Елена бегло пробежалась взглядом по тонким ещё совсем мальчишеским ручёнкам. — Ты... ты такая красивая, Эл, вылитая принцесса, — смущённо произнёс Ван, — а ты?.. Извини, я никак не могу... — Анна Стоун. — Приятно познакомиться, Анна, я Ван Симонн, друг детства Эл и смею заявить жених, — парень покрылся лёгким румянцем, боязко теребя рубаху. — Никакой ты мне ни жених, Ван! Я же повторяла тебе, если и выйду замуж, то только за военного, а тебя никуда не... — Так я в Кадетский корпус поступаю! Буду в военной полиции потом служить и... — Ты не выдержишь и месяца там, — развела руками рыжеволосая, не понимая почему Симонн так её раздражает. — Да, реально, Ван, там сложно и многие... — Я всё равно стану военным и возьму тебя в жены, Елена Фримен, я никогда не забуду тот наш поцелуй, запомни! — Но нам было по восемь лет, Ван! *** — Эл! — обернувшись на звучание мужского баса, медик увидела широкоплечего парня, что быстрым шагом преодолевал дистанцию между ними, — Эл, дорогая! — крепкие руки обвили талию рыжеволосой, растерянной девушки и подняли её вверх начиная кружить, попутно стараясь поцеловать в щеку, — я наконец окончил учения и мы сможем пожиниться! О, дорогая Эл! — Ван?! За три года обучения в кадетском корпусе Ван Симонн заметно возмужал, руки стали крепкими, будто он с легкостью мог поднять лошадь, а глаза стали более живыми. Под тонкой тканью рубашки просвечивались мышцы, что начинали играть при каждом движении солдата. Выйдя из состояния оцепенения, Елена, во все глаза рассматривая некогда щуплого паренька, скинула лапища со своих плеч. — Здравствуй, Ван, — прошептала Фримен, устало вздохнув. — Не просто Ван, а лейтенант военной полиции Ван Симмон! — прокричав и отдав честь, под громкие аплодисменты бабушки Марго, парень смущенно улыбнулся, а Маки, испугавшись громких возгласов, расплакался. — Ну вот, только ребёнка напугал, — цокнув языком, Эл взяла Маки снова на руки, поглаживая вздымающуюся от всхлипов спинку, начиная укачивать брата. — Откуда ребёнок? —недоверчиво нахмурив брови, Ван прищурился, возвращая глазам былую блеклость. — Нагуляла, — прошипела Елена, — мама опять подкинула, что за глупый вопрос, Ван? — А! — рассмеявшись, солдат неуклюже почесал затылок, — а я уж было подумал, что ты изменяла мне, — весело сказал парень. — Боже... — закатив глаза, Елена стала подниматься по ступенькам на крыльцо, заходя в дом. — Эл! — воскликнул Ван. — Эл, — за ним послышался голос бабушки Марго, — постой, Ван, она просто не ожидала тебя здесь увидеть, вот и перенервничала, сейчас я с ней поговорю, — подобрав подол платья, женщина поспешила в дом за внучкой. Войдя в кухню, Марго устало выдохнула, смотря как Елена играет с Маки и Айзеком. Двое взрослых сидели на полу, напротив друг друга, весело зовя младшенького по имени, ласковыми словечками заманивая к себе, дабы Маки приполз к одному из них. Но ребёнок решил, что мотать головой во все стороны и сосать указательный палец гораздо интереснее, чем ползать по ковру. — Ну, же, Маки, ты же умный, давай, ползи к братику, — хлопая в ладоши, Айзек всё зазывал мальчика. — Маки, солнышко, иди ко мне на ручки, ты же моя радость, — тоже делала и Елена, — нет, Айзек, не хочет он к нам, — улыбнулась девушка, смотря как средний брат расстроено скрестил руки на груди. — Эл! Ты почему не поговорила с Ваном? — запыханая бабушка прошла вдоль комнаты, сев в кресло. — Ван вернулся? — усмехнувшись, Айзек встал с пола, поднимая на руки брата, — и что? Его больше лошадь с седла не скидывает? — улыбнулся мальчик под смех сестры. —Да хороший же ж парень, что вы все на него взъелись? — отмахнулась Марго, —с достойной работой, любящий... — Бабушка, ты сама знаешь, что я никогда не выйду за него, так что не нужно даже начинать этот разговор, тем более за солдата военной полиции! — вставая с пола, Фримен развела руками, — они все... — Зажратые свиньи, что то и дело пьют круглые сутки и гордятся своей чистенькой формой, — закончил за сестру Айзек, положив в колыбель Маки. — Айзек! — удивленно воскликнула Марго, хлопнув в ладоши, — да как у тебя язык повернулся такое сказать?! Эти люди защищают нас всеми силами! — Он прав, бабушка! Они не солдаты и это моё мнение, мнение человека, который был за стенами, который видел настоящих героев. Это мнение женщины, твоей внучки, которая лечила настоящих солдат и форма у них совсем не чистая, как у этих неучей. Да если титаны стены пробьют, ты думаешь такие, как Ван, смогут нас защитить, а? — Не смейте произносить такие слова в моём доме! Священные стены никогда не падут! — воскликнула женщина под громкий плач ребёнка. — Твои слова, да Богу в уши, — прошептала Елена, сев на стул и прикрыв лицо руками. — Эл, ты чего? Не плачь, — Айзек испугано подбежал к сестре, обнимая последнюю за шею. —Я не плачу, милый, не переживай. — Почему ты такая упрямая, Елена? — жалобно прошептала Марго, утирая вспотевшие ладони о фартук, — ты была бы такой счастливой, если бы вышла за Вана замуж. Ушла бы с Разведки и была бы местным лекарем, какая разница, где людей лечить? И мне было бы спокойней. — Я никогда не уйду с Развед. Корпуса, бабушка, пока там есть люди, которые во мне нуждаются, — спокойно произнесла Эл, поглаживая макушку Айзека, — а Вана я не люблю, просто не люб он мне, пойми же ты! — Ну, и дура, — сплюнув на пол, бабушка Марго ушла на улицу к Симонну. С того разговора прошло три дня, Ван больше не появлялся у калитки этого двора. Может его гордость столь задета, а может местные девицы, завидев такого солдатика быстро прибрали его к рукам своими вздохами. Это было совсем не важно для Елены, все её мысли были поглощены братьями и Риваем. Засыпая по ночам, она невольно прикладывала ладонь к своим губам, вспоминая каждый поцелуй, каждое касание мужчины. Всё произошло слишком быстро, слишком спонтанно. Это ранение в живот, после которого остались уродливые увечья, внезапное признание со стороны Капитана. Он ведь всегда такой отстраненный, такой загадочный. Всё это не укладывалось в голове совсем, ещё и этот солдат с обезболивающем. И что же им всем от неё надо? — Эл? Эл, ты спишь? — тихий голосок Айзека заставил Елену приподняться на локтях и с прищуренными глазами вглядываться в темноту. — Опять кошмары? — ласково прошептала Фримен, отодвигаясь к стенке, запуская брата к себе под одеяло. — С тобой рядом никогда не снятся, — улыбнулся младший, поворачиваясь спиной к сестре, — почеши мне спинку, как в детстве. — Вредина, — поцеловав в макушку мальчика, Елена стала водить пальцами по спине, вслушивалась в тихое дыхание мальчика, — Айзек. — М? — Я никогда вас не оставлю. — Пообещай мне кое-что, — подождав с полминуты мальчик продолжил, — не выходи замуж за Вана, только за человека, которого будешь любить, ладно? — Ладно, — вздохнула Елена, растрепав волосы брату. — Обещаешь? — Клянусь. Солнце стало настойчиво пробираться сквозь тонкую ткань занавесок, собираясь разбудить жителей маленькой комнатушке на втором этаже дома Фрименов. Айзек растянулся по всей кровати, складывая ноги на сестру и сладко посапывал, пуская слюни. Елена же не спала. Сегодня ей исполнилось двадцать четыре. Двадцать четыре года. Чего она добилась? Этот вопрос не давал ей сомкнуть веки этой жаркой летней ночью. Она одна из лучших врачей Разведки, лекарь Элитного отряда. За её плечами сотни солдат, что обязаны ей жизнью и пришитыми конечностями. Как прозвали Эл медики военной полиции “швачка”, прозвище не такое уж и обидное, если бы его подноготная. Разведка никогда не пользовалась уважением у военной полиции, особенно это было видно по отношению врачей к друг другу. Между ними была открытая вражда и дух соперничества. Лекари Разведки, повидав кровь и ужасы внешнего мира считали, что на голову выше военных врачей, с чем последние никак не могли смириться. Ежегодно происходил отбор лучших лекарей со всех трёх стен, их награждал сам король и это было достойно уважения. К сожалению, ни одного из учеников Стивенсона так и не избрали лучшими, как из военных наоборот, ежегодно один-два смазливых мальчика стояли подле лекаря самого короля и вбирали в себя всё уважение, едва не лопаясь от гордости на глазах у тысячи солдат. Не сказать, что Липа, Анну, Эл или Марка это особо и волновало, но всё же каждый год они ждут с нетерпением письма с приглашением на это торжество. Белые стены комнаты так и давили на юную девушку. Она бы сейчас всё отдала, чтобы оказаться рядом с Риваем, это было не привычно чувствовать, но она скучала, скучала по его сильным рукам, что нежно обхватывали её талию, прижимая к столь горячему телу, размеренному сердцебиению. Он внушал ей чувство защиты словно, когда он рядом Эл не страшно ни-че-го. Ни титаны, ни смерть. Она знала, что он не даст ей умереть, как и в ночь ранения он прибежит к ней, он спасёт её. Встав с кровати, накрывая Айзека одеялом, Эл тихо спустилась в ночной рубашке на улицу. Прохлада вызвала у девушки мурашки, вздрогнув, Фримен подошла к корыту, наполненному водой с колодца. Умыв лицо, запуская мокрые пальцы в пряди волос, девушка потянулась, приподнимаясь на носочки. Тихо засмеявшись такому радостному утру, Эл ещё пару раз окунула руки в воду, касаясь шеи и грудь ладонями, намочив слегка тонкую одежду. Закончив водные процедуры, девушка босиком прошлась вдоль крыльца, слегка пританцовывая, вдыхая свежий аромат утра в деревне. Рассматривая переплетение цветов на доме, Фримен послышался шорох у калитки, тут же обернувшись, девушка удивленно приоткрыла губы, застыв на месте. — Я вижу день твоего рождения начался радостно, — опираясь о калитку с легкой улыбкой на губах произнёс мужчина. — Ривай!