Тёмный Металл

Он без особого интереса листал книги и журналы, которые ему приносила Венди, так помочь ему в адаптации. По ним он ознакомился с местными технологиями или по крайней мере их основами. Так он в конце концов понял, что этот мир серьёзно отличается от мира шиноби. Такой технологический уровень был недоступен ни в одной из пяти великих стран. Однако это осознание мало повлияло на апатию Саске. Учиха осознал ещё одно одно важное отличие этого мира от его собственного. Детство здесь продолжалось куда дольше. И даже те, кто давно должны были получить повязку и звание генина, оставались всего лишь учениками и студентами. Венди бросила на него последний взгляд и направилась к двери, но перед тем, как выйти, всё-таки обернулась снова. — Отдыхай пока. Я приготовлю ужин, — девушка улыбнулась, прежде чем уйти закрыв за собой дверь. *** Этот ребёнок несмотря на свой возраст уже знал свою будущую судьбу, его цель ясно стояла перед его глазами. Превзойти брата и поддержать свой клан в качестве члена военной полиции. Этот путь был проложен восхищением, которое словно солнце сияло в его глазах при виде родного брата и безмерным уважением. Путь был ясен, как и средства к достижению конечной цели. Тренировки и освоение техник. Несмотря на кажущуюся из-за его возраста несерьёзность, детскость он вкладывал все свои силы, и как мог донимал своего брата, чтобы тот его научил чему-то ещё. Но этот ясный путь был закрыт плотным туманом. Сначала странное поведение брата, который всё больше отдалялся от семьи и от клана. А потом и та фраза отца, когда Саске наконец прошёл инициацию и мог считаться взрослым по меркам клана. Он наконец был признан. — Я горжусь тобой. Что и ожидалось от моего сына. Но следующие слова были куда более знаменательными, постоянно восхвалявший его брата отец с печалью отрезал: — Не вставай на тот же путь, что и твой брат! Это были ясные слова. Путь его брата, которым он восхищался, и путь его отца, которого он уважал, были настолько различны, их взгляды настолько отличались, что никакие усилия самого Саске или его матери не могли примирить этих двоих. Конфликт был неизбежен, даже сам юный Учиха это понимал, тревога не оставляла его ни на миг. Но его отец, хоть и не злился ни капли на своего старшего сына, знал, что примирение невозможно И, когда настал роковой день, Саске вернулся домой позже обычного. Проскочив мимо ворот кланового квартала, он увидел форменную бойню. Тела людей, шиноби и гражданских из клана, валялись прямо на улицах в лужах крови. Всё окрасилось в алый цвет. Казалось, что даже небо и луна истекали кровью. — Ч…что?! — Не мог не пробормотать Саске. Он обучался ремеслу шиноби и знал, что в будущем ему предстоит убивать и возможно умереть самому от чьей-то руки, насколько это отпечаталось в его уме. Но увидеть в родных пределах, в клановом квартале, который он считал самым безопасным местом в мире, подобную бойню было для него сродни расколу самого мира. Ребёнок, искренне переживающий о всём происходящем, не мог не задуматься о том, что же случилось с его родителями. Ноги несли его сами по себе по знакомым улицам, по маршруту, который он проходил столько раз. И в конце этого пути Саске ждал родной дом. Он старался не всматриваться в лица трупов, опасаясь увидеть ещё больше родных и знакомых. Стук сердца отдавался в ушах, но он бежал и бежал. Слабый огонёк надежды теплился в нём, когда он вошёл в дом и увидел брата, но следом его взгляд наткнулся на невозможную картину. Мозг ребёнка отказывался осознавать то, что происходило, но глаза настойчиво указывали на реальность. В отчаянии единственное, что ему оставалось, это обратиться к брату. Но всё, что он получил в ответ это кунай, пущенный по касательной. Только чтобы задеть его и убедить в реальности происходящего. В этот миг он наконец увидел глаза своего брата. Пустые, тусклые, не выражавшие ничего. Глаза настоящего убийцы, безжалостного и не знающего пощады. А следующее действие этого человека подтвердило скользнувшую мысль. Обычный шаринган сменился необычным узором. Мангекё, для пробуждения которого нужны необычные условия. Но за применением неизвестной техники последовал настоящий ужас. Его глаза видели это раз за разом. Один человек за другим. Гражданский или шиноби, ребёнок или взрослый, девушка или парень. Ни один из Учиха не избежал своей участи. Каждого поразил кунай или клинок. И в конце были родители. Их постигла та же судьба, что и остальных. Даже перед людьми, которые были ему ближе всего, этот человек не остановился ни на миг. Когда иллюзия исчезла у ребёнка оставался только один вопрос. — Почему … ты… — Я должен был выяснить, на что я способен. Холодный ответ, простой расчёт. На ком проверять свою силу, свои способности, как не на самом сильном клане в Конохе? И всё же эти слова поразили Саске до глубины души. Ему и в голову не могло прийти, что по такой глупой причине, что из-за этой бессмыслицы его семья была полностью перебита. Саске вновь упал, его глаза были направлены прямо на мертвенное лицо отца. На тело матери, лежавшее в луже крови. Её чёрные гладкие волосы слиплись, а на уголках рта всё ещё виднелась свежая кровь. Из глаз Саске полились отчаянные слёзы. Страх, панический ужас затопил всё его существо. Весь мир рушился вокруг него, и всё что он мог делать, это бежать. Но даже убегая от места трагедии, пытаясь догнать своего брата, он не мог сбежать от тех картин, что были выжжены в его памяти. Саске вновь наткнулся на Итачи. Отрицание этой реальности оставалось единственным выходом, но если всё произошло на самом деле, значит этот человек не мог быть его добрым и любящим братом. Насколько бы его брат не отдалялся, он не мог оказаться предателем. С этой мыслью набатом отдающейся в его голове он прокричал несколько слов. Но в ответ он получил только подтверждение. Предательство его брата было реальным, более того Итачи продумывал его заранее. А всё поведение прежде было всего лишь игрой, чтобы обмануть самого Саске. И следом за этим вскрылась ужасная истина, которую умолчал отец, мангёке шаринган можно было обрести лишь убив своего лучшего друга. — Убивать тебя бесполезно, глупый маленький брат. Если хочешь убить меня, научись ненавидеть! Пусть твоя жизнь будет долгой и жалкой! Убегай, убегай и цепляйся за неё из последних сил. И в тот день, когда у тебя появится такие же глаза, приди ко мне. Одинокий ребёнок стоял посреди многочисленных могил с двухцветным веером. Мон клана Учиха мрачно утверждал реальность произошедшего. Пустой квартал, без единой души в нём, кладбище с памятниками каждому члену клана и ненависть. Вот и всё, что осталось у Учихи Саске после этой ночи. Саске зарыдал, спрятав лицо в ладони. Повернулся на бок, содрогаясь в рыданиях. Слезы все текли и текли по лицу, когда он обнял скомканное одеяло, крепко обхватив его рукой и прижав к телу ноги. Плечи мелко подрагивали. Хотелось кричать от ужаса. Как же страшно. И снова в голове один и тот же вопрос. Господи. Если ты есть, ответь. Почему это происходит с ним? Почему все стало таким? Саске зарылся лицом в одеяло, издав громкий всхлип. *** Мальчик испуганно распахнул глаза, вперившись взглядом на потолок. Первая же мысль, пронзившая рассудок, стала чем-то вроде хорошей новости. Одна из немногих хороших новостей. Боли почти не было. Лишь глаза слабо ныли после кошмара бесконечных слез, прерванных криком Венди и её насильным впихиванием в Учиху тарелки с бульоном. Мальчик поежился, словно в воздухе снова запахло курицей. Эта садистка, вдоволь насладившись тем, как он рыдает над горячей тарелкой, принес еще и жаркое, заставив съесть все до последней крошки, отчего Саске после подобной трапезы весьма ощутимо подташнивало. Слава всевышним, организм остановился лишь на общей паршивости, и меня так и не вырвало. Больше ругани и оскорблений он бы не выдержал. Черт. Учиха злобно сощурился. Больная, поехавшая. Он с трудом приподнялся, вслушиваясь в работающий телевизор в соседней комнате. Из нижнего проема двери виднелся слабый дрожащий свет. Ясно. Сукина дочь была там. Саске поежился, когда в зале что-то будто бы упало, но быть может этот звук также пришел из фильма. Взгляд по сторонам. Учиха с трудом размял затекшую от долгого сна на боку руку, посмотрев на пустую капельницу. Конечно. Назойливого капания больше нет. Единственный шум в этой комнате сейчас — тихое тиканье настенных часов. Значит, времени прошло много. Верно? Глаза поднялись к белому циферблату, будто бы время в таких условиях существовало. Без пяти шесть. Вечер. Часы продолжили мирно тикать. Рука дотронулась до бинтов на лице. Марля также закрывала слепой глаз. Саске потянулся к оставленному на тумбочке стакану с водой, но замер на полпути. Дерьмо. Он чертовски хотел в туалет. Издав жалобный стон, мальчик обернулся к закрытой двери, когда телевизор снова разорался очередной любовной тирадой. Все еще в бинтах. Все еще беспомощен. Костыли лежат неподалеку, при желании можно было бы попробовать дотянуться, но шум привлечет Венди. Учихе не хотелось видеть своей няньки, предпочитая тянуть резину сколько позволяет время, но что-то подсказывало — без неё ему не справиться. Ему не дойти до ванной незаметно для Венди. Только если та не спит, ха? Отец всегда засыпал перед телевизором на диване. Это как снотворное для некоторых людей. Плюс, он заглушит шаги и скрип двери, если мальчишка будет максимально тихим. Саске измученно вздохнул. Нужно достать костыли. Дрожащая рука напряженно тянулась вперед. Еще немного. Да? На лбу выступила испарина, но он не продвинулся ни на йоту. Мальчишка вздрогнул, когда снаружи прокашлялись. Предательски прогнулась постель, издав натужный скрежет. Черт. Он замер, дожидаясь шагов, но кроме телевизора звуков не появлялось. Пронесло. «Это бесполезно. Даже если дотянешься — встать сам на них не сможешь». Саске с трудом уселся на копчик, широко расставив ноги. Тяжело выдохнул и в сердцах отпихнул рукой одеяло. Это и стало ошибкой. Капельница вдруг накренилась следом за прозрачной трубкой, намереваясь упасть. «Саске, капельница!» Мальчик быстро лег обратно на спину, схватившись за холодный держатель здоровой рукой. Слава богу. Успел. Тихо поставил его на место. Хорошо. Нужно быть осторожнее. Саске с трудом сглотнул плотный ком в горле, снова взглянув на стакан воды на тумбочке. Меньше половины осталось. Пить хотелось неимоверно, но казалось, что если он отопьет хоть немного — мочевой пузырь лопнет точно. Интересно много ли он пролежал, дойдя до такого. Хорошо, хоть больная сучка не додумалась всунуть катетер в очевидное место, хотя это и облегчило жизнь нынешнему Саске. Ладно. Чем дольше он тянет, тем сильнее становится нужда. Малец попытался подняться вновь. На сей раз вышло удачнее. Повернувшись к подножью кровати боком, с трудом вытянув ногу в бинтах, он лег на бедро, стараясь дотянуться до костылей. Сустав досадливо заболел в ответ на такую непрошенную растяжку. — Ну давай… — пальцы почти коснулись железной ручки костыля, но о том, чтобы притянуть его к себе пока не шло и речи. Нужно сесть ближе, но кровать, как назло, скрипит от любого неловкого движения, хотя пока работает телевизор — это меньшая из его проблем. Верно? Остается надеяться, что Венди не обладательница сверхчуткого слуха. Учиха уткнулся в мягкий матрас здоровой рукой, попытавшись придвинуться поближе к изголовью. Громко выдохнул. Тело с трудом слушалось, но через пару попыток таки удалось сдвинуть его чуть ближе к костылям. Хорошо. Уже немногое. Саске снова лег на бок, потянувшись. Плечо ныло от долгого держания руки на весу, но на сей раз костыли почти получилось схватить. Один из костылей вдруг покачнулся, следуя за движением кончиков пальцев и, увлекая и второй, громко упал на пол. Черт! Саске резко дернулся назад, впиваясь взглядом в дверь. Телевизор резко стих. Стало чертовски жарко, когда сердце забилось вдвое быстрее, стоило услышать медленные шаги. Почуяла. Дверь отворилась. Мальчик замер, неотрывно глядя девушку. Венди смерила его угрюмым взглядом, медленно переведя его к упавшим костылям. Натянуто улыбнулась, проведя рукой по густым рыжим волосам, словно бы невзначай. На её лице вычурная скука. Можно ли считать это затишьем перед бурей или чем-то противоположным. Возможно, у монстра сейчас нет охоты ужинать. — Ну и какого черта? — раздался её голос, Саске не ответил. Подошедшая к кровати девушка медленно подняла костыли, снова поставив на место. — Давно проснулся? Венди выглядела почти доброжелательно. Нужно было сказать что-нибудь, но язык словно увеличился несколько раз, заполнив весь рот вязкой холодной слюной. Девушка подняла на него глаза. — Ты куда-то хотел? — спросила она, кивнув на костыли, но, не дождавшись слов, скривилась в раздражении. — Язык проглотил? Саске отрицательно покачал головой. Громко сглотнул. — Я… — он потупил взгляд. — Я очень хочу в туалет. Венди будто бы не услышала его, задумавшись о чем-то своем. Подобрала оба костыля, направившись к боку кровати. Саске не спускал с неё глаз, напрягаясь с каждым шагом. — Идем, — бросила она, осторожно беря мальчишку под локоть. Учиха не сопротивлялся, позволяя девушке медленно поставить его на ноги. — Как ходить на них, знаешь? — дождавшись отрицательного кивка, Венди всунула первый костыль ему в подмышку, пока второй рукой малец приобнял его шею. — Весь вес на здоровую ногу, больную старайся не напрягать. Затем опираешься на костыли, держишь равновесие и подталкиваешь себя вперед. Широко руки не разводи — навернешься. Бинт не был серьезной проблемой, как думал мальчик. Венди даже могла сказать — меньшей из его проблем. Гипотетически можно было ходить и без костылей, если правильно перемещать вес. Гипотетически. На лице Саске написано, что он даже костыли не способен усвоить, что тут говорить о более сложном, правда, девушка может злиться слишком рано. Мальчик медленно кивнул, когда девушка помогла взять и второй костыль, осторожно отстранившись. Рука гудела от напряжения. Неужели он настолько ослабел? Так… хорошо. Все получится. Саске осторожно двинулся вперед, переместив весь вес на руки. Подмышками ощутимо заныло. Шаг. Он издал глухой стон, едва не упав, но был вовремя пойман Венди. — Я кому говорила, широко костыли не разводи, — едва не прорычала та, грубо поставив его на ноги. — Давай. Соберись. Он попробовал снова. Перенес весь вес вновь на руки, с трудом качнувшись вперед. — Не на подмышки облокачивайся, а на руки. Зажмешь лучевой нерв — и финито, — угрюмо проговорила Венди, скрестив руки на груди. — Черт возьми, Саске. До тебя всегда так туго доходит? — Я не могу! Не могу с одной рукой! — не выдержал мальчик, бросив взгляд полный ярости на девушку, та только раздраженно цокнула языком. — Так смоги. Я тебя таскать в туалет, каждый раз, когда тебе приспичит, не буду, — рявкнула Венди еще громче, а потом криво улыбнулась. — Поставлю мочеприемник и все на этом. Саске почувствовал, как защипало в глазах от несправедливости происходящего. Громко всхлипнул, спешно попытавшись сделать новый шаг, но снова неудачно покачнулся, с трудом устояв на здоровой ноге. Черт возьми, что с ним происходит? Почему он впадает в истерику, каждый раз когда больная повышает голос? — С такой улиточной скоростью до туалета как раз дойдешь через лет тридцать, — хмыкнула девушка, склонив голову на бок. — Шевелись, Саске. Здесь нет ничего сложного. — Хватит! — Ставь ебаную ногу прямо. Ты глухой или недалекий? Я каким-то сложным языком объясняю? — Перестань! — мальчик почти рыдал, делая новый шаг. Сколько их таких? Пять? Ощущение, что он не сдвинулся ни на метр. Это ненормально. Это безумие. Он словно ребенок. Что случилось с его нервами за эти чудовищные дни в этом мире? — А ты не зли меня и слушай, что тебе говорят! — снова в ответ. Венди была безжалостна. Почему она добивает его? Саске вскрикнул, когда из-за накатившихся слез не смог удержать равновесие и ушел лицом вперед. Никто не подхватил. Скорее всего, специально, потому что мальчик грузно грохнулся на живот, едва не сломав нос об деревянный пол. Грудь пронзило тупой болью, и он громко зарыдал, не делая попыток встать. Венди бросила на него презрительный взгляд, словно у неё под ногами был мертвый червь, выплывший из почвы с дождем. Рука беспомощно волочилась по полу. — Нытье не поможет, — хмуро сказала она, медленно обойдя мальца и потянув к нему руку. — Вставай. — Отстань от меня! — истерично всхлипнул Саске, отпихнув ее. Уткнулся лбом о холодное дерево, закрыв глаза. Слезы текли по лицу, скатываясь и капая вниз. Пожалуйста. Скажите, что это просто страшный сон. Такого не бывает на самом деле. Такие вещи происходят с кем угодно, но не с ним. Это же просто бред. Еще вчера он гулял с Наруто и Сакурой, и выполнял миссий. Постойте. Вчера? Или позавчера? Господи. Он не знает, сколько здесь находится. Не может вспомнить. — Саске, — Венди наконец сменила гнев на милость — присела на четвереньки, положив ему ладонь на спину, — У тебя не такой уж и серьезный бинт на ноге. Можно двигаться даже без костылей, если постараться. Просто научись правильно опираться, и потом все пойдет само. — Я не могу! — скулеж в ответ. Та поморщилась, но с трудом смогла сдержать очередной презрительный комментарий. — Все ты можешь. Просто прекрати реветь и попробуй снова, — Венди попыталась помочь тому подняться, но Саске вдруг врезал ей по животу здоровой ногой, перевернувшись на бок. Пусть катится к дьяволу. Лишь бы оставила в покое. Венди даже не поморщилась от такого слабого удара, лишь устало закатила глаза. — Давай, Саске. Подъем, — и снова мальчишка лишь громко и истерично взвыл, вырвавшись из хватки. Терпение кончилось. Венди не нанималась воспитательницей младших классов. Не хочет вставать на ноги — будет вести жизнь паралитика. — А, черт с тобой. Не хочешь — упрашивать не стану, — раздраженно ответила девушка, резко подхватив мальчишку под грудь, и подняв на ноги, — Давай. На меня облокотился и пошел, - Венди с трудом держала голос на приемлемом тоне. Саске угрюмо посмотрел на неё, вытерев лицо о плечо, но таки послушно уцепился за Венди, делая робкие шаги к двери. Вышло намного лучше и вскоре они покинули темную комнату, оказавшись в… гостиной? Или зале? Учиха так и не решил, как ее называть, мысленно назвав это помещение «главным». На телевизоре стояла поставленная на паузу картинка с какой-то размалеванной девицей. Подушки так и покоились на ворсистом ковре. Учиха оцепил все новым взглядом. Венди, с трудом поборов желание попросту швырнуть мальца вперед, вынуждая идти самой, потянулась к двери ванной и, открыв ее, терпеливо помогла Саске опереться на умывальник. Мальчик снова перенес весь вес на здоровую ногу, кое-как удержав равновесие. Что ж, если находить опору — идти еще более-менее возможно. Только вот… Венди скрестила руки на груди, выжидающе глядя на напряженного ребенка. Никто не спешил прерывать молчание. — С «облегчиться», я надеюсь, тебе помощь не нужна, — разорвала сгустившуюся тишину голос девушки. Саске невесело улыбнулся, посмотрев на девушку исподлобья. — Разве доктора могут быть брезгливыми? — почти с насмешкой. Словно и не было той его истерики в спальне. Он чувствует себя странно. Словно не контролирует свои эмоции. В глазах Венди вдруг промелькнуло что-то зловещее. Девушка хмыкнула, поправив упавшую на лоб густую рыжию прядь, слегка облокотившись на проем двери. — А кто тебе сказал, что я брезгливая? — иронично заметила она, но после вдруг посерьезнела, — Задницы инвалидам подтирают медсестры. А я будущая военная медсестра. Знаешь, в чем разница? Саске пожал плечами, и Венди слегка нагнулась к нему, облизав подсохшие губы. — Это значит, что я одновременно и спасительница, и палач, — холодно улыбнулась она, а потом, проследив за чужим, напуганным взглядом с насмешкой собралась уходить. — Ладно. Делай свои дела. После позовешь. Мальчик кивнул, но поняв, что его едва ли услышали, поспешил подать голос, вцепившись пальцами в белую поверхность умывальника. Венди все еще больная, но… она вела себя по-другому. Нет… Её зеленые глаза… в них было что-то кошмарное. Что-то, что обычный человек не поймет. — Так смотрят животные, — подытожил заботливый голосок Сакуры, и Саске кивнул ей в ответ. Пожалуй. Он бы не нашел метафоры лучше, но он и не был силен в красивых речах и изящных сравнениях. Что ж. Если шокированный мозг позволит осмыслить свое положение — у мальчишки теперь целая жизнь в этом мире, за которые он сможет научиться не только этому, но и, при желании, вообще стать, мать его, писателем, но думать о таком, даже в черных шутках — табу. — Спасибо. Венди медленно обернулась к нему, с любопытством в зеленых бездушных глазах. — М? — слегка согнула она бровь в ироничном вопросе. — Смотри-ка. Никак, научился вежливости, — ребенок не ответил, настороженно глядя на девушку, но та только небрежно махнула рукой, закрывая дверь. — Всегда пожалуйста, Саске. Его оставили в одиночестве. Через какое-то время телевизор снова заработал. Саске громко выдохнул, чувствуя, как спадает напряжение. Верно. Один. Сколько у него было времени? Оглянувшись по сторонам, везде натыкаясь лишь на стерильную белую плитку, Саске старался унять частое сердцебиение, делая короткие вдохи и выдохи. Хорошо. Все будет хорошо. Стоит лишь уловить мысль, предательски ускользающую из головы. Но для начала. Нужно облегчить невыносимо ноющий мочевой пузырь. Кровь в моче заставила бы всерьез обеспокоиться своим здоровьем, если бы мальчишка не застрял в другом мире, будучи частичным инвалидом, но когда рука потянулась к смыву, Саске замер, хмуро сведя черные брови к переносице. «У меня пять минут до того как я спущу воду. Венди посчитает подозрительным, если я буду слишком долго, но определенно даст мне скидку на мое состояние». Главное — тихо. Он снова подошел к умывальнику, с трудом ворочая ногу в бинте. В ярко-голубом больничном свете ее можно было рассмотреть получше, хотя не то чтобы смотреть было что. Бинты и правда были не слишком толстыми, если прикинуть, и полностью открывал носок, доходя до колена. Он сломал какую-то кость в икре? Как она там называется? — Она не слишком болит, верно? — насмешливо спросил его Наруто. Саске только мотнул головой, повернувшись к зеркалу. Оттуда на него, с тревогой в глазах смотрело чье-то землистое лицо, с глубокими синяками под глазами и бегающим взглядом. Совсем не Саске Учиха. Не мог быть им. Никто и никогда бы не смог застать на его лице такую чудовищную обреченность. Дикий страх. Все так поменялось… Белоснежные повязки снова заметно поблекли, больше не отдавая стерильной чистотой. Скоро Венди снова придется их менять. Пальцы нервно тарабанили по белой эмали. Открыв шкафчик над умывальником, когда кто-то в телевизоре запел глупую попсовую песню. Венди громко прокашлялась. Время истекает. Внутри не оказалось ничего. Он тихо закрыл ящик. Осмотрел все еще раз, спустил воду в унитазе, и, цепляясь за стену, снова вернулся к умывальнику, включив воду. Сколько Венди даст ему на мытье рук? Минуты три, не больше? Саске наклонился к ящикам сбоку от ванной, выдвигая каждый. Полотенца, помимо тех, что висят на трубах у стены, мыло, бритвы, какие-то гели и крема. Саске выдвинул еще один — с бинтами, марлями и странными цветными баночками, внутри которых переливалась вязкая прозрачная жидкость, но рассматривать не стал. Поспешив открыть последний и ахнуть в отвращении, при виде кучи пачек презервативов. Некоторые были открыты. Она… занималась этим здесь? — Будем надеяться, что не с тобой, пока ты спал — тихий смешок Наруто. Саске скривился в лице, поспешив закрыть эту полку. «Заткнись» — угрюмо ответил он призраку, выпрямив гудящую спину. Голос лучшего друга стал отдаваться в голове уж слишком часто, заставляя нервничать еще больше. Назойливый. И конечно, мелет чепуху. Даже так. По поводу ноги и руки. Глупо. Глупо слушать Наруто и верить ему, потому что Саске уверен, что они сломаны, хотя бы из-за тупой боли, которая была бы острее, если бы не капельницы Венди. — А ты уверен, что болят именно они? Трудно выделить что-то одно, когда болит все, верно? Засранец. Учиха хотел что-то ответить, но вдруг раздался крик девушки в главной комнате, затмивший даже шум телевизора. — Саске, вода! — Прости! — Саске поспешил закрыть кран, едва не навернувшись на ровном месте, когда бинт глухо стукнулся о белоснежную эмаль, отдавшись ощутимой волной боли по всей икре. Черт. Ему нужно перестать терять самообладание при каждом проявлении больной девушки, в противном случае Саске рискует поседеть, не достигнув и восемнадцати. Саске с трудом держась за стену обеими руками, дошел до двери, опасливо коснувшись ручки. Хорошо. Рука медленно потянула дверную ручку вниз, приоткрыв дверь. Мальчик настороженно выглянул из ванной, наткнувшись взглядом на слегка обернувшегося к нему Венди. — Не прошло и месяца, — усмехнулась она, положив руку на спинку дивана. — До кровати доковыляешь или помощь нужна? Учиха отрицательно покачал головой. Осторожно вышел за дверь, с трудом волоча ногу в бинте и цепляясь за стену здоровой рукой. Девушка не спускала с него глаз, все еще храня на лице кривую улыбку. Ей явно доставляло удовольствие происходящее, и Саске лишь оставалось надеяться, что она не садистка. Шаг. Еще и еще. Строго по стене. Медленнее, но безопаснее. Саске почти дошел до спальни, когда девушка тихо рассмеялась, вынудив обернуться через плечо. — Спешишь к себе? — с любопытством посмотрел она на мальца. Саске кивнул головой, взявшись за ручку двери. Явно девушке это не понравилось. — Не смей уходить, когда я с тобой разговариваю, — мгновенно сменила она тон, убрав улыбку с лица. Мальчик отшатнулся от двери. Венди тяжело вздохнула, размяв плечи. На телевизоре ровной вереницей мелькали титры с какой-то попсовой мелодией. — Как только твои кости срастутся, я переезжаю обратно на кровать. Она моя. Понятно? — Но… где буду спать я? — спросил Саске, и Венди вдруг прыснула от смеха. — О, у тебя вариантов немного, в самом деле, — пожала она плечами, похлопав рукой по спинке дивана. — Либо здесь. Либо со мной. — С… с тобой? — изумленно переспросил он. — Не делай такое лицо. Неужто вы со своей мамочкой не спали вместе? — раздраженно ответила девушка, махнув рукой и вернувшись к телевизору. — Выбор твой. Можешь хоть на полу спать. — Я… я подумаю тогда, — тихо отозвался мальчик. Господи. Как сложно говорить о таких обыденных вещах после всего произошедшего в его жизни. Вокруг горла словно сомкнулись руки. — Не разводи срач. Взял — поставил на место. Здесь все должно быть там, куда я это положила, — раздраженно крикнула ему Венди, не отрывая взгляда от телевизора. Саске остался в дверях, смеряя взглядом спину девушки, но в итоге, взяв себя в руки, таки окунулся в темноту спальни. Разговаривать с ней не представлялось возможным. Он просто не мог. Даже заставить себя.