Тёмный Металл

Фонари трассы быстро мелькали в темноте, раздражая глаза. Монотонный стук приглушённой музыки сливался с бьющим в висках пульсом. Нога нервно давила на пол. На электронных часах светились цифры, давно ушедшие за двадцать. Что-то рвётся наружу бешеным хищником, гнёт прутья наносной сдержанности, усмирять её всё сложнее. Пасифика закипала, настолько, что взгляд подёрнуло яростной пеленой. «Чёртово Чучело! Как посмел… Но ничего, он будет принадлежать ей » Яркий свет фар ударил в лицо, в тот же момент раздался пронзительный рёв фуры, несущейся по встречной полосе. Из мучительных мыслей перманентно выкинуло в реальность. Профессиональное быстрые реакции водителя спасли: резко вывернув руль в противоположную сторону под пронзительный визг тормозов, он выровнял движение, потрясённо выдохнув. «Дерьмо! Такими темпами живой домой не вернусь.» *** — а что по-твоему такое любовник? — не унималась девушка, положив руки на пояс. Саске раздражало, что она стоит сзади и пялится на его работу. Это сразу сбивало весь настрой и мешало, к тому же, её очередная странная тема для разговора не прибавляла желания трудиться. И когда уже уймется? — Тот, с кем изменяешь мужу. Послышался смешок, от которого спина мальчишки покрылась гусиной кожей. Саске сел на колени, недоуменно посмотрев на закрывшего рот рукой Венди. — Вот оно как. И что такое «изменяешь»? — с хитрым прищуром спросила девушка, и у его собеседника лопнуло терпение. Пальцы добела сжались вместе с тряпкой. Мальчишка раздраженно закатил глаза, а затем, швырнув ее в ведро, поправил закатанный рукав на клетчатой рубашке. Венди подумала, что она ему слишком большая. Она брала на два размера больше, потому она и сидит на мальце мешком, словно свободное платье, почти закрывая колени. Выглядит, как бездомная несчастная девочка в своем уродливом половом созревании. И ведет себя не лучше. Противно, капризно и раздражающе. Однажды учитель по биологии цитировал, что такое поведение у подростков — лишь природный инструмент вкупе с гормонами, помогающий избежать инцеста с родителями. — Ты всю уборку будешь мне допрос устраивать? — отмахнулся Саске, смерив чужое лицо неприязненным взглядом, но затем таки тяжело вздохнул, выжав в ведро остатки воды из тряпки. — Когда… спишь с кем-то кроме своей второй половинки. Венди покачала головой. Её маленькая уродливая девочка не переставала удивлять детскостью своих мыслей. Вторая половинка, спишь… — Спишь? — по тону Венди можно было понять её презрение, сбившее с толку даже мальчишку, уже вернувшегося в коленно-локтевую и орудующего тряпкой. Интересно, он это специально или правда не ждет подвоха? — Ну… секс и все такое… зачем ты вообще это спрашиваешь? — Это заставляло нервничать, ведь он никак не мог сообразить, к чему вообще хотел подвести его нянька и почему его собственные ответы её так раздражали. Девушка улыбнулась почти торжественно. Значит, слово секс он таки знает. И на том спасибо. В горле предательски пересохло. Пришлось прокашляться. — Нагнись пониже. Под тумбами тоже нужно вымыть, — вместо ответа тихо произнесла она, оскалившись, когда Саске с сомнением, но подчинился. Дурак. Наивный-пренаивный дурачок. Саске же поежился от чего-то странного в чужом голосе, но не решился бить тревогу сейчас, опасаясь быть поднятым на смех за излишнее паникерство. И все же, что-то заставило напрячься всем телом. Что-то заставило замереть, опустив тряпку. Саске почувствовал комок, застрявший в горле, но не решался ни сглотнуть, ни обернуться к стоявшему за спиной девушке. На миг послышалось её тяжелое дыхание, и мальчишка закусил губу. Когда все так резко успело поменяться? Ему казалось, дни холодного страха давно канули в лету. Саске сделал что-то не так? — Вот. Так будет удобнее, — ему на спину легла широкая ладонь, вынуждая прогнуться, выпятив задницу, и Саске издал смущенный вдох, едва не коснувшись щекой деревянного пола. Пахло средством для мытья посуды и хлоркой. Он хотел было лечь полностью, дабы не пребывать в такой странной, смущающей позе, но снова невольно замер. — Секс и все такое… Никогда не интересовался, как он вообще происходит? Саске резко покачал головой, и девушка продолжила. — Никогда… — в голосе слышалось разочарование, но в тоже время какое-то вожделение. Венди не отрывала взгляда от чужой задницы. — Никогда не интересовался… Никогда не ласкал себя… Никогда не хотел. Странный ты подросток. — Почему? — тело пронзило незаметной судорогой. Колени затекли, а он никак не мог продолжить мыть пол от ощущения смутной опасности. Он плохо понимал, о чем толкует Венди, но слова о «ласкать себя» заставляли испытывать небольшой налет страха. — Потому что в твоем возрасте мужчина перестает быть хозяином своего тела, как бы холодно ни мыслил, — словно бы рассказывая о своем опыте, говорила Венди все тише. — Он может отвергать изменения в себе. Может игнорировать, но тело не обманешь. Оно хочет удовольствия. Хочет почувствовать кого-то в себе или под собой… Ты ведь тоже хочешь этого, малыш Саске? Точнее не ты… «А твоя прелестная задница». Саске громко ойкнул, потому что почувствовал, как по позвоночнику словно бы пустили электрический удар мощностью в шаровую молнию. Кровь горячими волнами прошлась по щекам, стоило только ощутить средний палец Венди, проводящий по ложбинке между ягодиц. Чувство было притупленное из-за страха и омертвения, но мальчишка за секунду ощутил это грубое надавливание острее любой боли, которую когда-либо испытывал. Сердце перестало биться, давая сполна осознать чужое касание и движение, подминающее черные бриджи и белье. Снизу-вверх, словно шутливое поглаживание, Учиха бы все отдал, чтобы это действительно было дурацкой шуткой. — Я понимаю. Я тоже этого уже очень долго хочу… Но когда палец вернулся к пояснице и слегка забрался под резинку штанов — Саске резко выдохнул, отшатнувшись вперед. Плечо пронзило болью после того, как он врезался им в кухонный шкафчик при неудачной попытке повернуться. Парень прижался к нему спиной, словно пряча пятую точку от чужих мерзких рук, и поджал к себе ноги. Пальцы правой руки все еще сжимали половую тряпку. Саске очень хотелось отхлестать ей девушку по лицу. Венди тихо рассмеялась, глядя на чужие красные от стыда щеки. — Ты больная?! Это не смешно! — возмущенно и, пожалуй, вычурно истерично прокричал мальчишка ей в лицо, и Венди мягко улыбнулась, присев перед ним на корточки. Объяснять что-либо желание пропало. Девушка увидела достаточно, хотя решила, что для полной картины ей нужен еще один заход. Она заглянула в широко распахнутые черные глаза мальчишки. Потом, пожалуй, им стоит делать шаги к их общей бездне, раз Венди таки решила все свои моральные дилеммы. Ничего. Саске ничего не знает. А значит, его можно научить доставлять удовольствие им обоим. — Тихо, тихо… Я же пошутила. Не кричи ты так, — равнодушно рассмеялась она и попыталась дотронуться ладонью до чужих прядей, прилипших к мокрой от пота щеке, но Саске ударил её по руке, резко поднявшись на ноги. — Хуёвые у тебя шутки! — крикнул парень в ответ, а потом швырнул тряпку рядом с ногами девушки. — Сама мой кухню, если тебе делать нечего, кроме как издеваться! Издеваться. Вот как он это назвал. Какое милое оправдание для её поступков. Девушка хмыкнула, поднявшись на ноги следом. Открыла было рот, чтобы проронить еще один насмешливый комментарий, но Саске пихнул её плечом, бросившись в комнату. Послышался хлопок дверью. — Не матерись. Тебе не идет, — запоздало произнесла она, улыбнувшись. А потом хрипло рассмеялась, проведя ладонью по лицу. «Точнее не тебе. А твоим прелестным губкам…» Конечно! Которые нельзя отделить от Саске, как и Саске от них, и в этом все разочарование, но Венди смирится с этим, живя с мелким засранцем под одной крышей так долго. Девушка с глухим стоном размяла плечи, вальяжно направившись к полкам с дисками. Нужно было кое-что найти.