Тёмный Металл

—Я желала стать хозяикой жизни всегда, но чего бы я ни достигала, мне быстро становилось мало. Законы, деньги, связи, а потом… люди, — Нортвест задумчиво подняла голову к потолку, освещённому тусклой лампой накаливания, будто вспоминая всю свою жизнь. — Мы отвлеклись от главного. Вот, глянь, мой трофей, — не без удовольствия промурлыкала Пасифика, пальцы в розовых перчатках щёлкнули выключателем камер. — Я углядела его на футбольном стадионе. Бойкий, сильный, увлечённый и целиком отдающийся игре, он был нападающим на открытом дружеском матче, забивал голы один за другим, только так всех нагибал, — ухмыльнулась Пасифика, будто оказывая яростно смотрящему со смазанной фотографии светло-рыжему парню с разбитым носом знак уважения. — В перерыве я пристроилась у полупустой трибуны и подслушала его разговор с другом. Он хвастался, что совсем скоро сможет войти в состав городской сборной, а там глядишь — до чемпионатов мира недалеко. О, эта яркость, внутренняя сила воли, железные амбиции и непоколебимое рвение к успеху… Я начала охоту. После игры подошла к нему, представившись фанаткой. У того сразу глаза вспыхнули, конечно. Условились встретиться в кафе спортивного клуба наедине, дабы не вызывать лишних вопросов, навязываний и зависти у его товарищей. Он только так проглотил наживку, до смешного глупо. А я сорвала его мечту, как ногти с пальцев, — Блондинка оскалила зубы, запуская следующее видео, короткое, на котором едва что-то можно было разобрать от оказываемого объектом съёмки сильного сопротивления, и прокомментировала, — глянь, как ему не понравилось моё хобби. Так вот, я выждала за углом коридора, пока он попрощается с друзьями и пойдёт в сторону кафетерия, там и загребла в раздевалку, — на лице у Пасифики появилось какое-то отвратительное болезненное блаженство. — Знаешь… драться с Джеком было чертовски больно... даже с электрошокером. Ублюдок был сильный, ничего не скажешь. Брыкался и бил будь здоров, и впрямь спортсмен, в какой-то момент я даже подумала, что откусила кусок, который и проглотить не смогу. Да… С ним пришлось долго возиться. Я больше била его электрошокером, а он еще и орал как резаный — Саске нахмурился, когда в кадре появилось окровавленное лицо парня с заткнутым цветастой спортивной майкой ртом. — Не смотри на лицо, тут я разбила ему скулу. А вообще, прелестных и смазливых мальчиков портить — греху подобно. А вот нижней его части тела досталось сильнее, хах… Не знаю, как смогла вывернуть ему ногу, но в какой-то момент этот Джек завопил так, что и майка не помогала. А еще хруст костей. Да, его я запомнила надолго: сломал парню таз или шейку бедра. Сам понимаешь, сопротивляться после такого он уже и не мог толком. О, да, Саске. Приглядись внимательнее. Узнаёшь? — Пасифика стиснула подбородок парня до скрипа перчаток, заставив смотреть. В кадре снова появилось лицо Джека, но в этот раз вместо ярости в глазах была лишь измождённость. Он лежал изведённый и бессильный: на животе, повернув голову вбок и не моргая глядя в камеру. Его светлые волосы были перепачканы кровью. Но хуже всего — взгляд, помутнённый серой дымкой болевого шока, — Это взгляд человека, который умоляет, чтобы его добили, мой мальчик. Я было думала, этот парнишка так и откинулся там не мог даже сесть, не то что идти. Пришлось нанять одного человека и тащить до машины, благо была почти ночь, и улица в этом месте уже пустовала, а до подземной парковки — два шага. Я отвезла его в больницу… Ну, как отвезла. Выкинула у заднего хода и уехала. Не смотри на меня так. Жить бы хотел — дополз бы. Он уже был вполне в сознании тогда, а уж каким взглядом меня смерил… Я даже подумала, что сдаст, несмотря на мои угрозы. Однако, обошлось. Иначе бы мы с тобой не встретились. — Что с ним случилось?.. — вдруг услышал свой сиплый, какой-то отчуждённый голос Саске. Пасифика широко улыбнулась, будто бы радуясь, что новая игрушка заинтересовалась её похождениями с предыдущими. — Ты любишь футбол, Саске? — елейно спросила девочка, и, дождавшись отрицательного кивка, усмехнулась. — Слышал что-нибудь о восходящей звезде спорта по имени Джек? — отрицательный кивок. — Вот именно. Нынешний «чемпион» способен разве что шататься вокруг стадиона с тростью да хмуро смотреть, как играет молодняк… Свой-то шанс уже упущен. Палец в перчатке снова переключил камеру на фотографии, и перед взором возник новый парень, правда, с трудом отличимый от девушки. Совсем зелёный ещё. Саске с трудом подавил в себе стон некой досады от осознания того, что ждёт и этого несчастного, в отличие от предыдущего вполне игриво улыбающегося на камеру. У мальца были светлые длинные волосы и яркие голубые глаза с подведёнными чёрными стрелками. На фотографии он показывал язык с бусинкой пирсинга посередине. Вот как. — А это — Майк. Самый громкий по первому впечатлению, но на деле… ничего особенного. Пожалуй, скучнее избиение у меня еще не было, — повела плечом девочка, — Мы встретились на выставке современного искусства: я там всё пыталась усмотреть среди бездарной ереси хоть какие-то дельные работы. Он и несколько других ребят представляли своё нелепое творчество, а я просто пыталась не слишком громко смеяться над их высокомерными рожами. Творцы, хах! У некоторых это самое искусство было на уровне «спустить на холст». И в его поделках не было ничего особенного. Какие-то дурацкие статуэтки из белой глины, недопортреты, пейзажи… Ему можно лишь пальцем у виска покрутить за такую любовь рисовать кукольно-слащавых красноволосых мальчиков да ядерные взрывы. А вот сам мальчишка был огонь. Просто как отдельный шедевр. Ты знаешь, что эти татуировки он делал по собственным эскизам? У него еще и на груди есть, и на руках, вот смотри, — Пасифика показала Саске еще одну фотографию, где мальчишка на переднем сидении выставляя руку вперед. И правда. Пленник мог углядеть на его ладони татуировку рта с высунутым языком. — Очень эксцентричный, от яркости его эго можно было ослепнуть. Мы разговорились после завершения выставки, я предложила подвезти его и его «шедевры». Он легко согласился, хоть и обмолвился, что живет в соседнем городе. Знаешь, Саске, мальчик был куда менее строптивый, чем ты. Даже и не усмотрел ничего подозрительного: болтал всю дорогу о музе из своих краёв да флиртовал со мной. «Давай я тебя нарисую, давай нарисую!» Я не шучу, эта маленькая шлюшка заигрывала со мной и не стеснялась этого. Скажи мне, разве удивительно, что я не сдержалась? — и снова видео. Странно, но снятое лучше всех. Саске мог разглядеть нагого юношу в татуировках, лежащего на спине на одноместной кровати с красными простынями. На его лице словно застыла маска тревоги и обречённости. Губы и плотно закрытые веки подрагивали, однако парень не сопротивлялся. Его руки, покоившиеся над головой, лишь сжимались в кулаки и снова разжимались, Майк только изредка всхлипывал, открывая ясные глаза и возводя их к потолку. Он не пытался помешать Пасифике, властно ударящие кулаками по его груди, не рыдал и не просил остановиться, хотя, судя по тому, как морщилось лицо художника, эти быстрые удары всё-таки приносили ему боль. В остальном, он словно… застыл. Будто паралитик. — Как видишь… на поверку его яркость быстро поблекла, едва я начала его ударять стальными кастетом. Веришь-нет, мальчишка даже толком защищаться не стал. Всё равно, что бить дешёвую надувную куклу или труп. Я пыталась его расшевелить. Называла грязной потаскушкой, говорила, что он сам во всём виноват с того момента, как сел ко мне в машину, даже пыталась бить не в полную силу, но он будто бы в транс впал. Мне это быстро наскучило. Я даже не закончила: молча встала да ушла, а он так и валялся дальше, — Блондинка посмотрела на парня с интересом, будто бы ожидая новых вопросов. Но Саске молчал, и Пасифика, раздражённо цыкнув, продолжила, — Его относительно недавно задержали за хранение и употребление. Бежал от реальности с помощью кокса или даже героина, я не вникала. Терпеть не могу наркоманов. Сейчас сидит в психушке да плачется о том, какой он бедный и жизнью обделённый, между кататоническими ступорами. Слабак. Пасифика таки соизволила выключить камеру. Она грузно поднялась с стула, размяв ноги, и, выйдя на середину подвала, остановилась, не поворачиваясь к мальчишке. — Знаешь, что между ними общего? — Пасифика выждала какое-то время, поняв, что Саске не намерен разговаривать, добавила, — Отвечай, когда я задаю вопросы, мальчик. Чем они все похожи? — Они… — Саске посмотрел на девочку, — они все светловолосые? Пасифика хохотнула, покачав головой. — И это тоже… Люблю светленьких, ничего не поделать. Ты в этом плане — паршивая овца… Однако, я не об этом, — Пасифика коротко оглянулась на него. — Они все молчат о том, что с ними случилось, и будут молчать, пока я не разрешу открыть им рот лично. — Почему… — Потому что у меня есть на это силы, Саске. Ты бы хотел, чтоб будущее в этом городе, в этой стране было перечёркнуто не только у тебя, но и у всего твоего рода, близких? У меня есть власть и деньги, а на них зиждется этот прогнивший мир. Поэтому можешь даже не надеяться, что по мановению волшебной палочки тебя кто-то спасёт. Этот подвал будет твоим домом ровно столько, сколько захочу я, поэтому будь хорошим мальчиком и делай, что велю. И, кто знает… может, я наиграюсь с тобой и отпущу, — усмехнулась блондинка, повернувшись к Учихе. — Ну… раз уж мы об этом заговорили, давай я расскажу про то, что тебя, собственно, ждет, — Пасифика обнажила белоснежный оскал. — Я буду использовать тебя каждый день… возможно, даже по нескольку раз. Ты можешь сопротивляться, кричать, но в конечном итоге я всё равно возьму, что захочу. Здесь тебя никто не услышит, будь уверен. — Тварь… — Я не договорила, Саске, и настоятельно советую тебе не перебивать, — холодно одёрнула его девочка. Парень, словно подавившись, закрыл рот. Хорошо. Значит не такой уж и дурак, если со второго раза что-то уже доходит. Пасифике это понравилось. Само собой, она приукрашивает. Само собой, иначе её игрушка быстро придёт в негодность, если использовать его каждый день. Но ведь их игры не ограничатся только избиением, и Саске скоро об этом узнает… — Раз уж ты у нас такой нетерпеливый… давай я пройдусь по первому, что пришло мне в голову, и что мне весьма интересно реализовать? Что скажешь? — вопрос, не оставляющий выбора. Риторический. Пасифика широко улыбается и какие тени отражаются в её зловещих, как чёрные дыры, поглощающие любой свет вселенной, глазах, — Итак… *** День выдался хмурым. После ночной грозы резко похолодало, на дорогу уныло налипли редкие листья, растаптываемые грязными подошвами равнодушных жителей маленького города, спешащих куда-то даже по воскресеньям... Внезапный жужжащий трезвон старенького телефона в гулкой тишине подвала показался почти галлюцинацией. Саске будто выкинуло из-под глухой толщи океана страшных мыслей. «Эта извергиня что, оставила мне телефон?!» Парень заозирался по сторонам, ища источник звука. Помутнённый мозг ещё плохо позволял ему ориентироваться в пространстве. Наконец Саске заметил холщовый край своего телефона, выглядывающий из-за груды коробок, скорее кинувшись в его сторону. Цепь, прикованная к щиколотке, со скрежетом натянулась, предательски скребя по батарее и не давая больше продвинуться ни на миллиметр. «Чёрт… Чёрт подери, я обязан!» Парень дёрнулся изо всех сил, выкидывая вперёд руку до боли в связках, стальная колодка противно передавила ногу, дикая головная боль снова дала о себе знать. Каких-то пять сантиметров до спасительной связи. Из груди вырвался натужный хрип, лицо покраснело, дрожащие пальцы с забившейся под ногти лесной землёй цепляли воздух, так и не доставая до краешка ткани. Тщетно. Он готов был сломать себе кости, лишь бы ответить на этот чёртов звонок, возможно, последний в жизни. «Ну же!!!» — О, мой щенок кому-то понадобился? — послышался насмешливый голос девочки сквозь стук открывающейся металлической двери. — Что ж, нехорошо не отвечать на звонки. Пасифика неспешно подошла к игнорирующему её Саске, вытянувшемуся на бетонном полу и истошно кряхтящему в бесполезных попытках достать свой несчастный телефон. Перешагнув через дрожащую от безумного напряжения руку Учихи, она легко подцепила телефон пальцами. — МэйблСвинина..? — с недоумением хохотнула Нортвест, переведя унизительно-насмешливый взгляд с исцарапанного маленького экрана на с трудом поднимающегося с пола мальчишку. — Что за идиотское имя? Саске замер, боясь поднять глаза на непредсказуемого истязателя. Горло свело от подступающего отчаяния. Каждая нота мелодии вызова проносилась в голове уходящим поездом. — Это твой друг? Хорошую же ты кличку ей подобрал, ничего не скажешь. Наверное, не особо ей рад, маленький лицемер? — Пасифика отошла на пару шагов, положив дребезжащий телефон на пол. Саске с новой силой кинулся вперёд, вызвав раскатистый смех просчитавшего расстояние блондинки, — Ну а значит, и не сильно-то хочешь с ней разговаривать! На этих словах Пасифика выхватила заткнутую за пояс, заранее приготовленную полицейскую дубинку, с широкой улыбкой замахнувшись и со всей силы шарахнув по маленькому вибрирующему мобильнику, заодно попадая по пальцам почти дотянувшегося до него Саске. — Нет! Нет!!! — заорал сквозь вопль дикой боли парень, когда старенькое, но верное, а главное — единственное средство связи разлетелось на его глазах на жалкие пластиковые осколки. Пасифика, не унимая хохота, добивала замолчавший телефон, раздавливая его подошвой домашней туфли. — Можешь поблагодарить меня за то, что избавила тебя от необходимости участвовать в бесполезных разговорах с неприятными людьми, малыш! как же я не люблю все эти вынужденные социальные взаимодействия, особенно по выходным, — блаженно цедила Пасифика, пнув останки мобильника в угол. — Нет, нет... — Сердце будто разорвалось на части от безнадёги и резкого приступа жалости к самому себе. Жалости и презрения за то, что снова ничего не смог сделать. — Чего ты там бормочешь? …А впрочем, не важно, — Пасифика ткнула парня в затылок концом тяжёлой дубинки, брезгливо поведя носом от царящего над ним амбре из пота и высохшей сладким кофе. — Воняешь ты хуже помойной шавки. Надо бы тебя вымыть, — девочка заткнула оружие обратно за пояс, самодовольно направившись к выходу, — Будь готов, скоро я за тобой зайду.