Завоевание Севера

Бледный и простуженный, Ричард Окделл являл собой идеальную иллюстрацию популярной в кругах эсператистов теории о том, что бедным и порядочным людям категорически не везет в жизни. Бедность Окделла была видна невооруженным глазом — как, пожалуй, и порядочность. Вернее сказать, то, что под этим словом понимали северяне, а именно, наивность, твердолобость, упрямство и поразительную способность к непредсказуемым до идиотизма поступкам, продиктованным соображениями чести. Вернее, Чести. Пожалуй, именно комбинация этих выдающихся качеств и заставила Окделла притащиться в офис насквозь больным и начать умирать не доходя до порога кабинета. Против воли Рокэ отметил, что, кажется, не зря позволил Дораку себя уговорить: на первый взгляд мальчик выглядел крайне занятным. Было весьма любопытно посмотреть, на какие еще проявления беспощадной северной порядочности он способен. Радовало и то, что Окделл, похоже, нисколько не боялся своего будущего начальника. Это было славно: страх, по мнению Рокэ, являлся одним из самых плоских, скучных и бессмысленных чувств. Явной ненависти от Окделла, что странно, также не исходило, разве что настороженность и с трудом скрываемое любопытство. Несмотря на свое плачевное состояние, он с интересом рассматривал кабинет, белый и стильный до обезличенности — Рокэ предпочитал работать из дома и в офис приходил не слишком охотно. Окделла, похоже, впечатлило это зрелище, особенно вид из окна, если судить по направлению взгляда. Рокэ ухмыльнулся: когда-то и его тоже впечатляли виды Олларии. Правда, недолго, и даже тогда, незапамятно давно, он умел куда лучше скрывать свои эмоции. — Вы не боитесь, что я заразный? — неожиданно спросил Окделл, шмыгнув носом. — Не беспокойтесь, ко мне зараза не липнет, — отмахнулся Рокэ, мимоходом умилившись этой неуклюжей заботе. — А у вас что, кто-то умер? — Нет, — на лице Окделла мелькнуло несколько испуганное выражение. — А почему вы спрашиваете? — Траурно выглядите. — Рокэ красноречиво скользнул взглядом по черному, старомодному и знавшему куда лучшие времена костюму. — Хотя галстук неплох. — Это сестра выбрала. — Окделл улыбнулся, затем явно смутился этого и сурово свел брови к переносице. Вспомнил, видно, что его наряд вообще-то оскорбили. — Прелесть какая. — Рокэ ухмыльнулся, оценив эту стремительную смену эмоций. — Передайте вашей сестре мое искреннее восхищение. Она сделала больше, чем могла, и не ее вина, что этот костюм гуманнее всего сжечь. Окделл сердито посмотрел на него, явно пытаясь найти достойный ответ, однако в этом деле не преуспел и постарался состроить равнодушную гримасу. «Обидчивый», — отметил Рокэ. Он не собирался так ядовито подкалывать этого Окделла, однако не удержался — слишком уж непосредственно тот реагировал. В Олларии искренние эмоции были не в моде уже пару столетий как. — Но перейдем к делам. Сидите здесь и никуда не уходите, хорошо? — попросил Рокэ. — Не то чтобы я вам не доверял, но я вижу в вас потенциал к бессмысленному блужданию и обморокам в не предназначенных для этого местах. — Не уйду, — отозвался Окделл, съежившись в кресле так, словно бы стараясь занимать как можно меньше места. То, впрочем, были пустые хлопоты — мальчик был высоким, статным и весьма приметным, особенно для северянина. То, что он еще не начал осознавать собственную привлекательность, было по-своему очаровательным. Впрочем, столица быстро излечит Окделла от этого порока. Распорядившись принести себе шадди, а Окделлу — травяного чая и какой-нибудь сэндвич, Рокэ вернулся в кабинет и застал его на том же месте и даже в сознании. — Я прошу прощения, — невпопад сказал Окделл, моргнув. — Я не хотел падать на вас. Ну, в лифте. — Это выгодно отличает вас от многих людей, — заметил Рокэ, присев на край стола. Окделл посмотрел так, словно раздумывал, стоит ли счесть услышанное комплиментом и поблагодарить. Рокэ с интересом наблюдал за этой внутренней молчаливой борьбой, так некстати прерванной появлением еды и напитков. По кабинету поплыл густой запах — сладкий аромат липового цвета причудливо смешался с пряным духом шадди с перцем. Окделл тем временем крайне подозрительно смотрел на сэндвич. — Не бойтесь, не отравлю, — успокоил Рокэ. — Если бы я хотел, чтобы вы были мертвы, мы бы с вами так мило не беседовали. Мы бы вообще уже не беседовали, если вы понимаете, о чем я. Окделл посмотрел на него почти с тем же подозрением, что и на сэндвич секунду назад. Рокэ улыбнулся одними уголками губ. Отведя взгляд, Окделл вцепился в сэндвич и начал стремительно его уничтожать, стараясь, впрочем, не слишком выходить за рамки приличий. — Вас на Севере еще и не кормят? — с сочувственной издевкой спросил Рокэ. — Впрочем, не отвлекайтесь, ешьте и пейте. Чувствую, вам уже от этих нехитрых средств станет куда лучше. — Спасибо, — сказал Окделл, прожевав, и прибавил словно бы обиженно: — Нас на Севере кормят, это просто… Просто так вышло. «Просто у тебя нет денег, а попросить у своего подлеца-покровителя ты стесняешься», — подумал Рокэ и с несвойственной себе деликатностью не стал озвучивать эту очевидную мысль. — Уж постарайтесь, чтоб так больше не выходило, — проговорил Рокэ со значением и отпил шадди. — Глупо падать в голодные обмороки, когда жизнь наконец повернулась к вам приятной стороной. На лице Окделла застыло недоуменное выражение, однако вопросов он задавать не стал. Это было еще одним приятным сюрпризом: Рокэ любил, чтоб его молча слушали и не перебивали. Встав со своего места, он отошел к окну и заговорил, глядя на сверкающие небоскребы: — Вам крайне повезло, юноша. Дело в том, что мне совершенно не нужен ассистент. Во-первых, я не люблю, когда у меня путаются под ногами. Во-вторых, я привык справляться со всем сам. В-третьих, у меня есть смутное подозрение, что вы можете оказаться достаточно сообразительным. Это плохо: сообразительные люди имеют обыкновение совать нос, куда не надо, и узнавать то, чего им знать не следует. Если подобное случится, мне придется вас убить. Не хотелось бы до такого доводить, согласитесь. Хватит с меня одной неприятной истории с членом вашей семьи. Резко обернувшись, Рокэ успел заметить, каким парализованным взглядом Окделл смотрит на него. Словно бы от этих слов он вдруг вспомнил, что перед ним враг, убийца и еще Леворукий знает кто. Заметив наблюдение за собой, Окделл быстро опустил глаза, сделав вид, что крайне заинтересован содержимым своей чашки. Когда пауза затянулась, он все-таки спросил, глядя исподлобья: — А зачем вы тогда предложили мне контракт? Рокэ вздохнул: любой столичный бездельник пришел бы в восторг от перспективы ничего не делать и получать за это неплохие деньги, и такими философскими вопросами не задавался бы. Однако Окделл был, разумеется, не таков. Как и все северяне, он не мыслил своей жизни без страданий и крайне огорчался, когда его пытались их лишить. — Неким людям по неким причинам хочется, чтоб на ТалигСамоцвет работал хороший северный мальчик, — расплывчато пояснил Рокэ. — То есть, вы, юноша. Вы ведь хороший мальчик, я надеюсь? Щеки Окделла мгновенно покраснели, но смущение, к удивлению Рокэ, не помешало ему с вызовом ответить: — Полагаю, что да. — Вот и славно, — отозвался Рокэ и достал из ящика стола папку с документами. — В таком случае, нам обоим повезло: вы не мешаете мне работать и наслаждаетесь жизнью, а я через год напишу вам чудесную рекомендацию. А, еще вам иногда придется пить со мной вино и слушать мои рассуждения о том, как отвратительны окружающие. Вы любите вино? Окделл неуверенно дернул плечом, отчетливо демонстрируя свою полную неискушенность в этом вопросе. — Ничего страшного, полюбите, — резюмировал Рокэ и подвинул к нему папку. — Если вас все устраивает, покончим с формальностями. Вот, подпишите. Это в дополнение к уже подписанному вами контракту. Как и предполагалось, читать бумаги Окделл не стал и просто подмахнул свою подпись. — Что, даже не пролистаете? — насмешливо протянул Рокэ, снова устроившись на краю стола. Окделл замер. Кажется, он впервые в жизни всерьез задумался о том, что его подпись — не просто ничего не значащая закорючка. — Не волнуйтесь, в этот раз никаких фатальностей не произошло, — успокоил его Рокэ. — Эта бессмысленная макулатура подтверждает, что я ознакомил вас с правилами пожарной безопасности и инструкцией по правильному мытью рук. Ознакомьтесь самостоятельно, если интересно. Однако впредь будьте внимательнее с тем, что подписываете. Я слышал, что северяне якобы не лгут и не обманывают, но здесь, в Олларии, лгут все. Окделл ничего не ответил, однако судя по насупленному выражению лица, это замечание его задело. Впрочем, съеденный сэндвич и выпитый чай явно взбодрили его, и умирать он явно не собирался, раз уже нашел в себе силы дуться из-за ерунды. — К слову, я не спросил: где вы живете, если это не тайна? — полюбопытствовал Рокэ. — Я снял комнату недалеко от Северного вокзала, — с достоинством ответил Окделл; его голос звучал почти не сипло. Ответ этот был ожидаемым, но от этого не менее удручающим. — Комната недалеко от Северного вокзала, — повторил Рокэ. — Очаровательно. Неужели не смогли найти ничего получше? — А зачем? — с вызовом спросил Окделл, определенно раненый в лучших чувствах. — Я привык к скромной жизни. — К нищей, вы хотели сказать, — парировал Рокэ. — Как там у вас принято говорить, святой Алан терпел и нам, в смысле, вам велел? Окделл шумно вдохнул воздух и поджал губы. Пожалуй, дразнить его больше не стоило, и Рокэ прибавил с деланной легкомысленностью: — Впрочем, я мало знаю о вашей религии. Можете меня просвещать, вдруг я уверую. А жить, между тем, вы будете у меня. Тревожно звякнула чашка. В глазах Окделла отразилась настороженность, а потом — нечто похожее на радость. Кажется, к настоящей нищете и ужасам мест вроде Северного вокзала этот мальчик все же не привык. Пожалуй, уже ради этой непосредственной реакции стоило предложить Окделлу столь стремительный переезд. Рокэ никогда не раздумывал слишком долго над своими решениями и действовал по наитию. Слушать себя было лучшей тактикой, и сейчас интуиция подсказывала: за Окделлом нужно присматривать. Это обещает быть по меньшей мере любопытно. — Не в моих интересах, чтобы с вами произошло еще больше неприятностей, чем уже случилось, — продолжил Рокэ. — Вы меня устраиваете, а тот, кого ко мне приставят вместо вас, может оказаться весьма раздражающим. Поэтому я рассчитываю, что вы проживете хотя бы этот год. Дом у меня большой, мы едва ли будем встречаться. У вас имеются возражения? — Да, — быстро сказал Окделл. — То есть нет. Но мне нужно забрать вещи. — Вы уверены? — не удержался от подколки Рокэ. — Если они все как этот костюм, то я бы воздержался от этого шага. Но если это необходимо для вашего душевного спокойствия, я вас подвезу. Еще что-то? Окделл неожиданно смутился и посмотрел в сторону. Рокэ сразу догадался, о чем — вернее, о ком — сейчас пойдет речь. — У меня назначена встреча с одним… приятелем, — неумело соврал Окделл. — И… — И мы оба знаем, кто этот приятель, — прервал его страдания Рокэ. — Этот ваш престарелый приятель прекрасно осознает, где вы и с кем вы, и он не удивится, если ваша встреча перенесется. Пожалуй, так даже выйдет лучше: вашему приятелю полезно поволноваться, и к тому же ему будет, что обсудить с… моим приятелем. Мы все здесь добрые приятели, как видите, — ухмыльнувшись, он прибавил: — Короче говоря, уведомите вашего приятеля о том, что ваш отвратительный начальник имеет на вас планы, и вы никак не можете этим планам противостоять. Окделл послушно достал из кармана телефон, предсказуемо старый и с неоднократно разбитым экраном. — Это сестры разбили, — поспешно сказал он, проследив направление взгляда. — Спасибо, что поделились, — отозвался Рокэ, мысленно отметив, что в ближайшее время решит этот вопрос — и с разбитым телефоном, и с ужасным костюмом. Рокэ любил делать дорогие подарки, ведь только слабые люди боятся, что к ним привязаны исключительно ради получения материальных благ. Однако то, что Окделл, кажется, в принципе не мыслил категориями финансовой выгоды, невольно подкупало. Было любопытно, долго ли он останется таким особенным и как скоро превратится в обыкновенного. Безо всякой рациональной причины Рокэ нравилось думать, что нескоро. — Написали приятелю? Тогда поедем, — поторопил он Окделла. — Я предпочитаю не появляться в районе Северного вокзала, если не планирую подраться, а сегодня я этого совершенно не планирую. Кивнув, Окделл поднялся со своего места и явно хотел сказать что-то — то ли благодарность, то ли что-то по-северному восхитительно неуместное — но ничего не сказал и тихо пошел следом.