Завоевание Севера

Утро было просто чудовищным. Впрочем, и вечер вышел не лучше: Ричард слишком долго не мог заснуть. Он пьяно и мучительно думал о том, какая у Алвы горячая и гладкая кожа, и что стоило придушить его только ради этого ощущения. От этих мыслей ужасно горели щеки. Разумеется, Ричард помнил: душить людей, даже подлых и мерзких — плохо, неправильно и вообще не выход из положения. Но Алва был… Ричард задумался, пытаясь найти нужное слово, и в итоге использовал первое пришедшее на ум. Алва был красивым. «Как девка», — заботливо напомнило подсознание голосом Эстебана. Ричард со стоном уткнулся в подушку. Красивых тоже не полагалось душить, это было ясно даже спьяну, но было что-то еще, что-то ускользающее, что-то мешающее уснуть. То, что Ричард никак не мог осознать до конца и забыть тоже не мог — особенно о том, как Алва прикрыл свои сбивающие с толку синие глаза, но почему-то от этого стало только хуже. Ричард думал об этом, все глубже проваливаясь в свои путанные мысли, пока наконец не вырубился. Чудовищное утро началось с воплей закатной твари. То есть, Ворона. Ричард с трудом открыл глаза и увидел только черноту. Чернота была пушистой и пахла шерстью, а потом вдруг заорала и отошла в сторону. От яркого света, бьющего сквозь шторы, мгновенно разболелась голова. Кое-как сев на кровати, Ричард обнаружил, что уснул одетым, и заодно вспомнил две ужасные вещи. Во-первых, вчера он чудовищно напился, а во-вторых, придушил своего начальника. Вроде бы несильно и по согласию, но ведь придушил! От стыда и отвращения к себе захотелось немедленно провалиться сквозь землю. А еще Ричард, кажется, к Леворукому проспал работу. На часах был полдень. Воспоминания о вчерашнем дне и вечере возвращались урывками. Ричард помнил свою злость и обиду на Алву, и то, как отчаянно хотелось сделать что-то неправильное. Что угодно, лишь бы перестать думать о случившемся. Идея напиться показалась крайне привлекательной. Денег у Ричарда оставалось совсем мало, однако тогда это не тревожило. Он нашел дешевый бар, понял, как туда добраться, а дальше… Дальше Ричарду стало страшно, но отступать, поддавшись панике, было поздно, да и как-то унизительно тоже. На студенческих попойках Ричард всегда оставался самым трезвым — денег у него не водилось, а вынуждать других за себя платить было неприятно. Однако вчера он нарушил и этот свой принцип: Ричард легко согласился, когда его предложили угостить. Дальше воспоминания путались, мутились и распадались на части. Ричард помнил, что Алва выследил его, затем притащил домой, потом стало очень плохо, а после этого… После это были дрожащие ладони на горячей шее и мысли, тяжелые, бессонные и мутные. Ричард знал, что может вспомнить их все до единой, но заставил себя не тонуть в этой бездне снова. Тем временем, закатная тварь, издав громкий урчащий звук, упруго спрыгнула на пол и скрылась за дверью комнаты. Поборов тошноту и головокружение, Ричард заставил себя подняться с кровати и некоторое время стоял, придерживаясь за стенку. Следовало найти Алву и… Ричард не знал, что делать: притвориться, будто ничего не произошло, или принести свои глубочайшие извинения? Первое казалось откровенной трусостью, второе — неуместной навязчивостью. Была и третья мысль, о том, что Алва — мерзавец, не заслуживающий ни стыда, ни раскаяния. Кое-как справившись с дурнотой, Ричард решил, что примет душ, приведет себя в порядок и подумает об этом снова.

***

Никакой определенности повторные мысли не принесли: Ричарду малодушно хотелось, чтобы вчерашнего дня вовсе не было. Однако откладывать разговор не имело смысла, и он решил действовать по наитию. Сначала нужно было найти Алву, а потом, основываясь на его реакции, решить, как поступить. Жаль, что с ним нельзя было говорить прямо и честно, и получать в ответ тоже честность, а не насмешки и подколки. К сожалению, долгие поиски не потребовались. Алва сидел в своем кабинете, а на столе перед ним взгромоздился Ворон. Он требовательно мурчал и терся головой о ладонь Алвы, а тот ворковал ему что-то на своем странном певучем языке. Против воли Ричард залюбовался этой картиной. Наивно было так думать, но в голове все равно проскользнуло: человек, который так нежничает с закатной тварью, не может быть конченым подлецом и ублюдком. В этот миг Алва поднял глаза, и от их пристального холодного взгляда Ричард почувствовал себя крайне неуютно. Он ожидал, что угадает, какого поведения от него ждут, однако ощущал исключительно свою неуместность. Тем временем, Ворон слез со стола, устроился в углу и начал независимо вылизываться. Отчего-то Ричард почувствовал себя от этого еще более одиноким и ненужным. — Пейте, — негромко сказал Алва, кивком указав на стакан с чем-то шипучим и прозрачным, стоявший на краю стола. — Легче станет. Ричард кивнул и тут же пожалел об этом своем решении: голова заболела с новой силой, перед глазами потемнело. Впрочем, от шипучей гадости, которую он выпил, немного легче и в самом деле стало. Ну, в некотором роде: голову слегка попустило, и собственная ничтожность ощущалась теперь куда ярче и безысходнее. — Вы, кстати, умеете драться? — поинтересовался Алва незаинтересованным тоном. Так, словно бы вынужденно продолжал крайне скучный для себя разговор. — Умею, — уверенно сказал Ричард. — Я занимался рукопашным боем и даже побеждал в соревнованиях, когда в школе учился. И в Лаик тоже немного тренировался. Он запоздало подумал, что соревнования эти были совсем любительскими, и хвастаться подобным было глупо. Да и спарринги в спортзале имели мало общего с уличными драками. По крайней мере, после пары подростковых стычек у Ричарда сложилось именно такое впечатление. — Мило, — губы Алвы дернулись в ухмылке. — А зачем вы… — осторожно начал Ричард и не успел договорить: Алва стремительно, как будто и правда был не вполне человеком, встал со своего места и оказался у него за спиной. В следующую секунду Ричарду заломили руку, сделали подсечку и осторожно уложили лицом в стол. Если бы не отголоски похмелья, он, возможно, сумел бы дать отпор, но… Впрочем, к чему лгать: у Ричарда ни в каком состоянии не было шансов против этой скорости. Он попытался вывернуться, однако успеха это не принесло — хватка у Алвы была железной. — Так я и знал, — протянул он. — Драться вы не умеете. — Вы не предупредили, что нападете, — сдавленно проговорил Ричард. Он бы очень хотел, чтобы ему позволили встать, однако Алве явно нравилось длить это унижение. — Вас в жизни в принципе нечасто будут предупреждать о чем бы то ни было, — ехидно заметил он и крепче стиснул руку. — Однако хватит об этом. Меня интересует, хотите ли вы научиться защищать себя. У меня чувство, что с вашим характером это может пригодиться. Хотелось бы, знаете ли, быть уверенным в вашей победе, если вы еще раз решите вступиться за свою и мою честь. Или, кто знает, вдруг вам вздумается все-таки отомстить мне? Я предпочитаю достойных противников. — Я… Я хочу научиться, — отозвался Ричард, и в этот момент Алва наконец отпустил его. Поднимаясь со стола Ричард чувствовал себя до крайности жалким и неуклюжим. Голова, как назло, опять разболелась. — В таком случае будьте готовы к шести вечера. Главное — оденьтесь поудобнее, — сказал Алва. — А пока можете идти и приводить себя в порядок. На вас сейчас смотреть жалко, не то что бить. Ричард очень не хотел, чтобы сегодня его били: он чувствовал себя усталым, сонным и слабым. Однако отступать было поздно. Вызов в глазах Алвы был слишком откровенным, и не поддаться ему не выходило. — Да, и еще. — Алва открыл ящик стола и положил на стол банковскую карту в конверте. — Ваш аванс. Я знаю, вы не просили, и всей душой уважаю вашу идейную бедность, но по Олларии лучше не передвигаться с пустыми карманами. Считайте это частью нашего трудового договора. Берите — и можете быть свободны. Первым порывом было отказаться: Алва делал слишком много одолжений, и это неминуемо закончится плохо. Как именно, Ричард пока не знал, однако темное давящее предчувствие никак не отпускало. Однако денег у него и в самом деле почти не осталось, и это помощь была как нельзя кстати. Вздохнув, Ричард взял конверт, осторожно сложил и спрятал в карман джинсов. — К слову, о вчерашнем, — проговорил Алва, когда Ричард почти переступил порог, чтобы уйти. От этого разговора нельзя было удрать, и сердце заколотилось отвратительно быстро. — Все действительно забыто, юноша, — сказал Алва после издевательской паузы. — Вы не натворили ничего слишком ужасающего. За эти шуточки отчаянно хотелось отомстить, но ни одного достойного способа в похмельную голову не приходило. Поэтому Ричард сказал коротко: — Спасибо вам, — и быстро ушел.

***

— Ну же, что вы осматриваетесь с таким ужасом, юноша? — насмешливо спросил Алва, притормозив у темного ангара. — Если бы я хотел вас убить, то сделал бы это уже давно, в нашу первую встречу. Да и вчера вы предоставили мне прекрасную возможность для этого. — Вы говорили, что вчерашнее забыто, — недовольно буркнул Ричард и тут же смутился. Все-таки разговаривать таким тоном с начальником было недопустимо, даже если этот начальник позволял себе слишком много вольностей. — Говорил, но удержаться сложно, — нагло парировал Алва. — Обещаю, что это был последний раз. Вылезайте из машины, приступим к делу. Ричард все еще чувствовал себя не до конца протрезвевшим, но выхода не было. В самом деле, он добровольно (ну, почти что) согласился, чтобы его научили драться. Пожалуй, если бы учителем был не Алва, Ричард бы не сомневался в том, что так или иначе справится. Однако в этих условиях его, скорее всего, ожидал час беспросветных унижений. — Не знал, что в Олларии остались такие дикие места, — заметил Ричард, рассматривая ангар посреди поля. — Эта земля принадлежит мне, и я приложил некоторые усилия, чтобы эти места и впредь оставались таковыми, — ответил Алва. — Вот как, — только и сказал Ричард, несколько озадаченный этим признанием. Он прекрасно знал, что Алва богат, но масштабы этого богатства до сих пор были не вполне очевидны. Пока Алва открывал дверь, Ричард искоса рассматривал его. Прежде он никогда не видел своего начальника в обычной, почти что человеческой одежде, и с небрежно собранными в пучок волосами. Хотя стоило отдать должное: Алва и простой черный спортивный костюм носил так, словно это был дизайнерский наряд — или доспехи. Ричард, к своему огромному сожалению, так совсем не умел. — Перестаньте уже сверлить мою спину взглядом, — бросил вдруг Алва, не оборачиваясь. — Вы меня, может быть, смущаете. По голосу было очевидно, что он нисколько не смущается, а просто-напросто издевается. Впрочем, Ричард уже начинал к этому привыкать. — Извините, — мрачно сказал он. — Я не хотел вас смущать. — Похвальное благородное стремление, — отозвался Алва, распахнув дверь и включив свет. — Пойдемте. Внутри ангара, залитого желтоватым светом, был оборудован спортзал. Тот, в котором тренировался Ричард в Надоре, был чуть ли не в три раза меньше, и обставлен он был гораздо скромнее. — Не глазейте. — Алва коснулся его плеча небрежным легкомысленным жестом; это прикосновение почему-то мгновенно отозвалось тянущим чувством под ребрами. — Раз вы прежде занимались борьбой, то знаете правила: сначала разминка, потом — все остальное. Разминка под пристальным взглядом Алвы представлялась делом мучительным, однако все прошло куда легче: тот словно бы вовсе не смотрел на Ричарда, предоставив ему полную свободу действий. Нужно было взять с него пример, сосредоточится и не отвлекаться, однако Ричард не мог не заметить, что растяжка у Алвы потрясающая — и не успел отвести глаза прежде, чем его снова поймали за подглядыванием. Впрочем, на этот раз Алва от ехидных комментариев воздержался. — Я научу вас одной кэнналийской технике боя, — сообщил он, когда с разминкой было покончено. — На Севере она, конечно, пригодится вам особенно сильно: там, насколько мне известно, о ней никто не слышал. Да и здесь, в Олларии, обычно предпочитают более зрелищные боевые искусства. Я же всегда придерживаюсь принципа эффективности. Как ни крути, в итоге именно эффективность наиболее зрелищна. Но для начала ответьте: чего вы хотите от жизни? Ричард недоуменно моргнул. Он не знал, что ответить на такой внезапный вопрос. Все мечты о свободном Севере и мести за отца показались вдруг наивными, глупыми и какими-то… не такими. Не тем, о чем спрашивал Алва. — Только, ради Леворукого, не несите всю эту политическую чушь, — тот словно бы прочел мысли Ричарда. — Я спрашиваю, чего хотите именно вы, а не то, чего вам полагается хотеть. Это необязательно должно быть что-то большое и особенное, просто одно из желаний. Но только настоящее. В голове было совершенно пусто, однако первая же пришедшая мысль показалась той самой, верной и правильной. — Я хочу забрать Айри в столицу, — выпалил Ричард. — Это моя сестра, ну, я рассказывал. Заберу ее, как только заработаю достаточно денег для нас обоих. — И вам позволят ее забрать? — поинтересовался Алва, по-птичьи склонив голову вбок. — Если не позволят, я ее украду! — воскликнул Ричард и тут же устыдился своей пылкости. Он был уверен, что Алва посмеется над ним, но тот лишь ухмыльнулся. — В таком случае вам понадобится хорошая машина, — заметил он. — Вы же не можете воровать приличных девушек на какой-то развалюхе, которая еще и может заглохнуть в этих ваших северных горах. Предлагаю уговор: выживете в Олларии полгода и сумеете свести хотя бы один наш бой к ничьей — подарю вам приличный внедорожник. Белый, разумеется. — Почему белый? — Ричард спросил, кажется, самое дурацкое из того, что только можно было спросить в этих обстоятельствах. — Заметно, что у вас нет никакого опыта в краже девиц, — неделикатно заметил Алва. — Но ничего, это дело наживное. — А вы что, многих украли? — дерзко спросил Ричард, не успев как следует испугаться собственной наглости. — В основном не для себя, — уклончиво ответил Алва. — Предпочитаю свободу. Но довольно об этом. Надеюсь, теперь у вас будет достаточно мотивации для ежедневных тренировок. Для начала посмотрим, как вы умеете защищаться. Ричард кивнул, все еще сбитый с толку этим предложением. Однако долго раздумывать над случившимся ему не дали: как и в первый раз, Алва не предупредил об атаке, и Ричард только чудом сумел отбить удар. После второго удара чуда не произошло. — Защищаться вы толком не умеете, — прокомментировал Алва, помогая Ричарду подняться. — Что ж, в таком случае начнем с азов. Я предпочитаю атакующий стиль, но не могу не признать: для начала следует научиться обороняться. Эта кэнналийская борьба была не похожа на то, чему прежде учился Ричард. — Как вы, наверное, заметили, у этого стиля нет никаких духовных смыслов и высоких целей, — сказал Алва, в очередной раз уложив его на лопатки. — Меня не интересует ваше саморазвитие, потому что в драке имеет значение только победа любой ценой. Знаю, на Севере так не принято, однако вы больше не на Севере. Поэтому перестаньте быть таким рыцарем и как следует мне врежьте. Легче было сказать, чем сделать: к концу первого часа Ричард кое-как научился защищаться, однако быстрые переходы в атаку ему категорически не давались. Алва был слишком стремительным и неуловимым. К тому же, раз за разом оказываясь поверженным и прижатым к мату, Ричард ловил себя на том, что не слушает, о чем ему говорят, а смотрит на Алву, на его выбившиеся из прически пряди, на расширившиеся темные зрачки и раскрасневшиеся щеки. Колено между ног тоже спокойствия не добавляло, но об этом Ричард решил совсем не думать. — Что ж, на сегодня достаточно. Кстати, возможно, завтра мне потребуется ваша помощь, — светским тоном сообщил Алва совершенно измотанному тренировкой Ричарду. — Нужно внести данные в таблицу, быстро и без ошибок. Справитесь? Тот посмотрел на него неверящим взглядом и бездумно ляпнул: — Вы же говорили, что вам не нужен ассистент. — Считайте, что я передумал. — Алва дернул плечом. — Вас что-то не устраивает? Разумеется, Ричарда все устраивало, в чем он немедленно и горячо заверил начальство.

***

Жизнь как-то незаметно вошла в свою колею, спокойную и даже в чем-то уютную. Алва давал Ричарду мелкие поручения, с которыми он мог бы легко справиться и сам, однако даже это радовало и помогало чувствовать себя не совсем бесполезным бездельником, просто так получающим зарплату. Зато во время тренировок Ричард чувствовал себя полным ничтожеством — раз за разом Алва побеждал его играючи легко и быстро, при этом отпуская ехиднейшие комментарии о Ричардовой гибкости, ловкости и сомнительных победах в жалких северных соревнованиях. Даже его близость в такие моменты почти перестала чудовищно смущать, потому что стала привычной. Тем удивительнее было, когда после очередной тренировки Алва отметил: — Возможно, свести дело к ничьей выйдет у вас быстрее, чем я рассчитывал. Ричард посмотрел на него с большим сомнением. Он почти уже смирился с тем, что у него никогда и ничего не выйдет, и красть Айри придется с помощью подручных средств, причем довольно скоро. Сестру очень вдохновляли столичные виды и в особенности Ворон, которого Ричард регулярно снимал ей на видео. Все-таки закатная тварь и ее попытки поймать собственный хвост были крайне забавными. То, что Айри не отпустят к нему добровольно, было совершенно ясно: Ричард все же позвонил матери и получил холодную отповедь сразу по всем поводам — за то, что не связался сразу по приезде, за то, что не выглядел достаточно несчастным на фотографиях, за то, что пудрил мозги сестре столичными штучками. Ричард устало согласился со всеми обвинениями, попрощался, как только это стало достаточно приличным, и решил не звонить еще месяц, а то и парочку. В самом деле, мистер Штанцлер наверняка держал маму в курсе всех значимых событий. К слову сказать, сомнительных разговоров об Алве мистер Штанцлер больше не заводил. Раз в неделю он приглашал Ричарда на ланч и говорил о чем угодно — о своей молодости, о ценах на изумруды, о благотворительной вечеринке, которую непременно нужно посетить — но не об Алве и их с Ричардом отношениях. Это вполне устраивало. Неприятная правда состояла в том, что Ричард перестал понимать, что у них за отношения. Следовало признать, что врагов из них не получилось, а что до остального… Они с Алвой работали и жили вместе, однако друзьями определенно не были. Даже когда по вечерам Алва звал к себе пить вино, между ними не возникало того тепла, что являлось для Ричарда самым главным в дружбе. Не то чтобы у него было много друзей — самыми близкими были Айри да, пожалуй, кузен Наль, хоть тот и был страшным занудой, но, как бы то ни было, с Алвой все складывалось иначе. Вместо тепла было звенящее, странное напряжение. Оно ощущалось во всем — во взглядах, что кидал Алва, в том, как, увлекшись разговором, он коротко касался ладони Ричарда, в том, как неловко они расходились по своим комнатам. Алва любил поговорить и рассказывал о многом — о коллегах, особенно о тех, которых следует сторониться, об Олларии, какой она была до всех новомодных реконструкций, о своей родине. Слушать его было увлекательно, и Ричард упрямо не понимал, отчего эти беседы казались ему такими неправильными. Как будто им следовало говорить вовсе не так и не о том, а вот о чем… В этот момент Ричард обычно вспоминал Эстебана и его грязные намеки, и запрещал себе об этом думать, равно как и о том, что однажды они с Алвой могли бы стать настоящими друзьями. Это была глупая, нелепая и очень наивная фантазия. Эстебан, к счастью, редко попадался Ричарду на глаза, а когда попадался, делал вид, будто они вовсе незнакомы. Только однажды, когда они случайно столкнулись в лифте, Эстебан бросил: — Красивый телефон, Дик. Смотри не разбей. Разумеется, в тот же вечер Ричард чуть было не уронил его на кафель в ванной. Это не случившееся происшествие вызвало странное и колючее беспокойство. Ричард вдруг поймал себя на том, что у него все было слишком хорошо. Счастье и покой не могли длиться долго, так учили эсператисты. Если человеку становилось чересчур хорошо, это значило, что не за горами испытания. Ричарду было страшно от одной мысли, какие испытания могут его поджидать за это подобие дружбы с Алвой и за мысли, грешные и темные, от которых он так старательно бегал. Бесконечное ожидание скорого кошмара портило все, и Ричард видел дурное предзнаменование в каждом событии, в каждом новом дне. О том, что кошмар может оказаться вовсе и не кошмаром, а чем-то более хитроумным и губительным, Ричард старался не думать.

***

— Сегодня тренировка отменяется, — сказал Алва одним воскресным утром. — Мы с приятелем уезжаем на стрельбище до вечера. Хотите с нами? Приятель этот, к слову, давно мечтает с вами познакомиться. — Хочу, — ответил Ричард слишком поспешно и сам же разозлился на себя за это. — Значит, решено, — Алва довольно улыбнулся. — Стрелять, полагаю, вы тоже не умеете? — Не умею, — недовольно отозвался Ричард. Привычка подкалывать неумениями по-прежнему выводила из себя. — Не беда, я вас научу, — проговорил Алва и прибавил ехидно: — У вас должен быть широкий выбор способов избавиться от меня при случае. Эти слова рассердили, и Ричард ничего на них не ответил. Алва прекрасно знал, что никаких убийств тот не замышлял, а если вдруг не знал… Что ж, значит, не такой уж они и проницательный, как о себе думает!