Завоевание Севера

После того, как Окделл драматично хлопнул дверью, перед глазами мгновенно потемнело, а в висках стрельнуло. Рокэ потер переносицу: подумать только, он позволил нахальному мальчишке, которого знал три дня, довести себя до приступа головной боли! Разумеется, от этих мыслей немедленно стало еще хуже и сдавило затылок. Рокэ устало опустился в кресло и крепко зажмурился. Еще не хватало, чтобы этот приступ испортил остаток дня. Достаточно того, что его уже испортил Окделл и его нелепая выходка. Попытка побить Эстебана была в общем и целом даже трогательной. Рокэ был уверен, что этим Окделл защищал не только свою честь, но и его тоже. Вышло крайне старомодно, но красиво, а Рокэ всегда ценил красивые и эффектные жесты. Однако то, что дальше Окделл решил устроить скандал и отыскать повод для очередной смертельной обиды, было весьма раздражающе — как и то, что он посмел решиться на открытый конфликт и сбежать. Неповиновение и события, происходящие вопреки изначальному плану, неизменно выводили Рокэ из себя. Долгосрочные обиды Окделла в его план совершенно точно не вписывались. Хотя, пожалуй, и покупка одежды, и приглашение пожить тоже не вписывались в изначальный план, согласно которому Окделл должен был номинально отработать на Рокэ положенный год, а потом исчезнуть из его жизни без следа. Пока что все стремительно шло к тому, что совсем без следа уже не выйдет. Рокэ злобно крутанулся на стуле. Возможно, Окделла и в самом деле не стоило трогать, и в прямом смысле, и в метафорическом. Однако Рокэ не привык отказывать себе: отчего бы не потрогать то, что хочется? Кто же знал, что этот мальчишка такой чувствительный! К тому же если бы Окделлу и в самом деле были бы неприятны его прикосновения, если бы он попытался дернуться в сторону, Рокэ не стал бы настаивать и удерживать. Однако Окделла все явно устраивало, так к чему эта драма о поруганном достоинстве? «Ты знал, что так будет, — безжалостно сказал внутренний голос, который имел досадную привычку никогда не врать. — Тебе же так интереснее, не правда ли? Интереснее, когда рядом кто-то живой. Не что, а кто». С этим утверждением спорить было сложно: Окделл был завораживающе живым, наивным и непосредственным. Рокэ давно такие не встречались, да и оставались ли еще такие люди в Олларии? Скорее всего, уже нет. «И это ты знал. Он с Севера, он к такому не привык. Он к тебе не привык». — Ко мне немногие привыкают, — едва слышно напомнил Рокэ самому себе. Боль приходила и исчезала волнообразно, однако темнота и тишина сделали свое дело: через полчаса голова снова стала почти ясной. Настолько ясной, что Рокэ смог признаться себе в главном — ему понравилось, что Окделл рискнул ему не подчиниться, что послал его к Леворукому и ушел. Ни у кого в Олларии, пожалуй, не хватило бы храбрости на подобное, и оттого этот поступок вызывал не только бешенство, но и уважение. Однако, пора было мириться. Рокэ был уверен, что Окделл не убежал далеко. Наверняка сидел в сквере недалеко от офиса и обижался на несправедливость жизни. Извиняться перед ним Рокэ, разумеется, не собирался: приглашение на ланч должно было стать достаточной компенсацией невероятного ущерба. Рокэ разблокировал телефон и открыл программу слежения. Большинство людей, озабоченных проблемами этичности, наверняка осудило бы то, что он по сути шпионил за своим ассистентом, причем с помощью подаренного им же телефона. Что ж, по счастью, к большинству Рокэ ни в каком смысле не принадлежал: совести у него не было, чужую приватность он не то чтобы уважал, а вот безопасность Окделла немного его беспокоила. Учитывая, как быстро этот мальчик наживает себе врагов, проще было знать, где он пропадает, чем тратить время на очень этичные и очень долгие поиски по официальным каналам. С первого взгляда было ясно, что рано или поздно Окделл выкинет нечто вроде ухода в никуда и без денег.  Судя по карте, Окделл, вопреки предположениям, убежал достаточно далеко. В настоящий момент он ждал поезд, стоя на станции, и поезд этот рисковал увести его в не самый приятный район. Рокэ нахмурился: как ни неприятно было это признавать, кое в чем он все же просчитался. Слишком привык, что Окделл всегда при нем, и не убедился, что у того остались хоть какие-то сбережения. Нужно было выдать Окделлу зарплатную карту и закинуть туда небольшую сумму авансом. Чутье подсказывало, что подарки в виде денег Окделл категорически отвергнет, а дорогой Штанцлер слишком скупердяй, чтоб озаботиться этой деликатной проблемой. В висках снова запульсировала боль. Рокэ злился — на себя, на северян, на Штанцлера, которому по сути было совершенно плевать, как будет выживать Окделл. Хуже всего было то, что отлавливать Окделла прямо сейчас было бесполезным делом. Нужно было узнать, куда этот идиот решил направиться, и забрать как можно скорее. Если Рокэ еще хоть что-то понимал в пылких обидчивых юношах, то искать Окделла предстояло в неком отвратительном заведении с дешевой выпивкой и сомнительной публикой. Таких в нижней части города было предостаточно, и Окделл был именно тем сортом человека, который сумеет отыскать там приключения на свою задницу даже средь бела дня. Впрочем, были и хорошие новости: шанс нарваться на знакомого или, что еще веселее, на журналиста, был куда выше в приличном месте, чем в задрипанном кабаке. Бездействие изматывало. Убедившись, что Окделл сел на поезд и едет в предполагаемом направлении, Рокэ решил, что его рабочий день на сегодня закончен. Вернее сказать, не закончен, а принял формат спасения ассистента из цепких лап порока.

***

Разумеется, Окделл выбрал самый сомнительный бар во всей Олларии. Пикантности этому месту добавляло еще и то, что в прежние времена, когда нравы были не такие свободные, здесь легко можно было найти приключение на одну ночь. Поговаривали, что славная традиция сохранилась и по сей день. Однако Окделл об этом, разумеется, не знал, и при выборе заведения явно исходил из своего бюджета. Такая предусмотрительность в определенном роде делала ему честь, а что до остального… Возможно, с тех пор, как Рокэ последний раз был чьим-то одноразовым приключением, здесь что-то изменилось в лучшую сторону. Беглый осмотр показал, что не изменилось ровным счетом ничего — это паршивое местечко словно бы застыло во времени. Та же темная и липкая барная стойка, тот же мутный желтоватый свет, та же настороженная публика. Рокэ был готов поклясться, что и полы в туалетных кабинках были такие же грязные и холодные. Колени, помнится, болели просто чудовищно. Окделл нашелся сразу: он сидел за стойкой, смотрел перед собой остановившимся взглядом и мрачно пил шоты с, по всей видимости, водкой один за другим. Рядом с ним сидел тот, кто определенно спонсировал покупку этих шотов, и его колено то и дело задевало колено Окделла. Тот, впрочем, явно не замечал этого, слишком увлеченный своими страданиями. «Всего три часа дня, а вы, юноша, уже вляпались в историю», — подумал Рокэ с некоторой извращенной гордостью. Со стороны этот алкогольный спонсор не выглядел таким уж мерзавцем: немолодой, но симпатичный, стройный и не из тех, кто станет откровенно принуждать. Возможно, и в самом деле стоило оставить Окделла в покое и позволить насладиться последствиями своих поступков. Пусть проведет приятный вечер, лишится невинности, опять же. Почему-то упорно казалось, что Окделл, безусловно, девственник. Кто знает, возможно, ему и в самом деле хотелось подобных приключений? Рокэ хотелось, когда-то незапамятно давно. «Он — не ты, — напомнил о себе внутренний голос. — Он северянин, и даже если бы он хотел, его такое сломает. Очнется, протрезвеет и руки на себя наложит». Рокэ поморщился. Он не любил слишком сильно беспокоиться о других, и все же бросать Окделла одного было бы неправильно. Вернее сказать, непрактично. С этой мыслью Рокэ подошел к барной стойке и сел рядом с Окделлом. Тот мгновенно вскинулся, посмотрел на него мутным взглядом и бросил: — А, это вы… — А кого вы ожидали увидеть? — светски поинтересовался Рокэ. — Леворукого? Окделл фыркнул. — А вы разве не его официальный п-представитель в Олларии? — О, смотрю, у вас прорезалось чувство юмора. — Рокэ издевательски улыбнулся. — Прелестно. Вам надо чаще пить. — А вы, позвольте спросить, кто? — подал голос алкогольный спонсор. Рокэ, надо сказать, успел забыть о его существовании — обычно такие исчезали, едва осознав свою неактуальность. Но этому, кажется, нужны были дополнительные пояснения. — Дальний родственник, — отозвался Рокэ. — Брат. Мачеха. Двоюродный дедушка. Бывший и очень оскорбленный любовник. Выбирайте любой ответ и, будьте любезны, проваливайте отсюда. То ли алкогольный спонсор проникся его словами, то ли узнал человека, их говорившего, но в следующую секунду его как ветром сдуло. — Как вы меня нашли? Вы... Вы следили! Я вас ненавижу, — с чувством сказал Окделл, облокотившись на стойку и укоряюще глядя на Рокэ. — Это не новость, — тот пожал плечами. — Выпьем за это? Он забрал из-под носа у Окделла один из шотов и залпом выпил. Это и в самом деле оказалась водка, и она была тошнотворно отвратительной. — Нет, вы не понимаете. — Окделл выпил еще один шот и окончательно улегся на стойку. — Действительно ненавижу, не потому что должен, не потому что другие говорят вас ненавидеть. Я сам, от всего сердца ненавижу, потому что вы… Вы меня за дурака вечно держите, просто играетесь, издеваетесь вечно… — Мне очень жаль, — неискренне сказал Рокэ. — Неужели вам настолько понравился этот стареющий господин? Меня крайне удивляют ваши вкусы. — Нет, вам не жаль, вам нравится меня мучить. — Окделл сокрушенно вздохнул и вдруг поднял голову. — Подождите… Понравился? О чем вы? — Ну, вы же понимаете, что с вами планировал сделать этот настойчивый немолодой человек, щедро покупавший вам поганое пойло? — вкрадчиво поинтересовался Рокэ. — Вы, безусловно, очаровательны и весьма располагаете к широким жестам, но просто так вас спаивать и не воспользоваться… Это как-то глупо, не находите? На щеках Окделла вспыхнули красные пятна, взгляд остановился. Кажется, он и в самом деле не понимал, к чему все шло. — Возможно, к слову, мне и в самом деле нравится вас мучить, — подлил масла в огонь Рокэ. — Самую малость. Вы очень мило реагируете. Окделл издал протяжный стон и уткнулся в ладони. В его голове все наверняка окончательно перепуталось. — Вы тоже хотите мной воспользоваться? — глухо спросил Окделл. Похоже, алкоголь раскрывал в нем не только чувство юмора, но и невиданную доселе храбрость и вольность в суждениях. Рокэ помолчал, дав Окделлу возможность как следует испугаться возможного ответа, а затем бросил со всем равнодушием: — Я? Ни в коем случае. Пользоваться кем-то подобным образом довольно скучно и бесперспективно, и к тому же я очень ценю чужую инициативу. Поэтому относительно вас у меня самые чистые намерения: дождаться, пока вы закончите напиваться, и отвезти домой. Вы не можете не признать, что я практически святой Алан! — Ненавижу вас, — мрачно буркнул Окделл, перестав наконец прятать лицо. Глаза у него были совсем пьяными. — Вы повторяетесь, юноша, — парировал Рокэ. — Про ваши глубокие ко мне чувства я уже все понял. — А вы… Вы не святой Алан, вы богохульник! — неуклюже возмутился Окделл. Удивительно, но эти пьяные препирательства выходили у него не жалко, а в чем-то даже очаровательно. — О, это не худшее, что я делал в жизни, — сказал Рокэ. — Еще по одной? Мне кажется, вы выдержите. Хотя учитывая, что вы, кажется, пьете на голодный желудок… — Я выдержу, — гордо сказал Окделл и расправил плечи, чуть не упав при этом с высокого стула. — Должен предупредить, что скоро вам будет очень плохо, — заметил Рокэ, мысленно дивясь своей заботливости. — Мне плевать, — отозвался Окделл, явно нацеленный довести себя до совершенно скотского состояния. — Еще по одной!

***

Скорчившийся перед унитазом Окделл являл собой зрелище в равной степени печальное и поучительное. Пожалуй, Рокэ даже было его немного жаль. — А я предупреждал вас, юноша, — мягко проговорил он. — Однако вы предпочли меня не послушаться. Вы хотите узнать, чему этот опыт вас научил, сейчас или завтра утром? Окделл ничего не ответил по вполне объективным причинам: его тошнило. Брезгливостью Рокэ не отличался, и оттого устроился на широком бортике ванной в ожидании, когда Окделлу станет легче. — Я бы хотел узнать сейчас, — слабым голосом сказал он наконец. — Про опыт. — А вы точно запомните? — протянул Рокэ с сомнением. — Впрочем, завтра можно и повторить. Окделл посмотрел на него совершенно несчастным взглядом и убито спросил: — Зачем вы опять издеваетесь? — Привычка. — Рокэ пожал плечами. — Как бы то ни было, для начала вам надо умыться и почистить зубы, а потом уже слушать мои нравоучения. Давайте руку. С этими словами он помог Окделлу подняться на ноги, подвел к раковине, открыл воду и вручил чистую зубную щетку. — А вам не противно все это? — тихо спросил тот. — Я видел вещи куда противнее, — многозначительно отозвался Рокэ и небрежным жестом убрал пушистую челку с его вспотевшего лба. На бледных щеках Окделла появился легкий румянец, а Рокэ невпопад подумал о том, что этот мальчик скоро перерастет его еще сильнее. Впрочем, смотреть сверху вниз он вряд ли когда-либо научится. — Я ведь совсем не хотел быть здесь, я уезжать не хотел, — пробормотал Окделл, ни к кому не обращаясь. Наверное, даже сам не понял, что сказал этот вслух. «Возможно, я бы тоже хотел, чтобы все было иначе», — подумал Рокэ. Он смотрел на Окделла, на его светлую макушку, широкие плечи и крепкую спину, и думал о двух равно неприятных вещах: о том, что, к сожалению, этот мальчик в его вкусе — и о том, что он мог бы легко влюбить его в себя. Вернее, сломать под себя, заставить забыть о своих глупых северных принципах, научить вести себя так, как нравится Рокэ. Возможно, Окделл умирал бы со стыда и ненавидел бы себя, но уйти бы не мог, потому что Рокэ всегда получал, что хотел. Ради разнообразия можно было бы прикинуться жалким, одиноким и несчастным — такие, как Окделл, обожают спасать, и на этом крючке мальчишку можно держать целую вечность. Да, Рокэ мог бы получить его хоть сейчас — особенно сейчас, хотя спать с пьяными и с трудом соображающими невыносимая пошлость. Мог бы и даже хотел бы, но… Но так следовало поступать лишь со случайными и неважными. Окделл почему-то успел стать не чужим и, возможно, самую малость важным. «Ну и кто кого сломал?» — Рокэ мрачно ухмыльнулся. — Все вышло неправильно, — неожиданно шепнул Окделл, закончив приводить себя в порядок. — Я не…. Так не должно было быть. Я вспылил, это правда, но вы же… Вам ведь тоже неприятно, все эти сплетни, обвинения в таких… в таком извращенном поведении! А вы так хорошо держитесь. «Мне плевать на сплетни, наивный ты мальчик, — подумал Рокэ с какой-то даже нежностью, с трудом, впрочем, подавив желание захохотать. — А конкретно этот сорт сплетен в своем роде даже лестный: молодой смазливый любовник — это статусно. Однажды ты поймешь». Вслух он, разумеется, сказал совсем не это: — Ничего, я ведь сам позволил вам так безобразно напиться. А что до остального… Считайте, что ваши извинения приняты. Это ведь были извинения? Окделл механически кивнул, явно не понимающий до конца, за что извиняется. Впрочем, Рокэ тоже этого не понимал, да и не нужно ему было это понимание. — Что до важного урока, который вы, как мне думается, выучили, — продолжил он, — то запомните раз и навсегда, юноша: напиваться надо в одиночестве. Следуя этому нехитрому правилу, вы не влипнете в неприятности и не выставите себя идиотом. — А если я… Если я доверяю тому, с кем напиваюсь? — сосредоточенно уточнил Окделл. — Бросьте уже эти глупости, — отмахнулся Рокэ. — Никому нельзя доверять настолько беззаветно. Вас как, не тошнит больше? Могу проводить до комнаты. Вам бы не помешало заснуть или хоть отлежаться. — Не тошнит, — ответил Окделл. — Пойдемте. Его все еще немного шатало, и Рокэ не устоял перед соблазном закинуть его руку себе через плечо и приобнять за талию. Окделл не сопротивлялся, и это снова воскресило в душе ненужные искушения. Хорошо, что Рокэ давно уже научился не искушаться. — Останьтесь ненадолго, — попросил Окделл, когда его осторожно сгрузили на кровать. — Я… Я скажу вам кое-что, пока еще пьяный, и можете смеяться, сколько угодно, но я все равно скажу! — Вы меня интригуете, юноша. — Рокэ опустился на кровать и чинно сложил руки на коленях. Окделл неловко сел, подтянул колени к груди и проговорил негромко: — Я хранил ваши фотографии, которые нашел в интернете, и… — Ни слова больше! — с деланным ужасом воскликнул Рокэ. — Я не хочу знать, что вы с ними делали. И, думаю, вы на самом деле вовсе не хотите мне об этом говорить. — Ничего я не делал такого! — Окделл снова смутился. — Я вас возненавидеть хотел. И снова Рокэ с трудом подавил смех: интересный, конечно, у мальчика был подход. — И что же, получилось? — с неподдельным любопытством уточнил он. — Впрочем, о чем я спрашиваю: вы сегодня неоднократно и очень настойчиво твердили мне о своей ненависти. Окделл отвел глаза и буркнул: — У меня не получилось ничего. Не так, как нужно. Я злюсь на вас, иногда даже придушить хочу, но это… Это не то, понимаете? Не ненависть. — Придушить хотите? — Рокэ прищурился и, поддавшись странному азарту, сказал то, чего вовсе не собирался говорить: — Ну так душите, раз хотите, за чем дело стало? Мечты должны сбываться. Кажется, от этого предложения Окделл временно протрезвел. — Что? — Что? — передразнил его Рокэ. — Вы слышали. Окделл прерывисто выдохнул, его ноздри гневно дернулись. — Вы… Вы думаете, я этого не сделаю! Потому и предлагаете! — Полагаю, что не сделаете, — соврал Рокэ. Правда была в том, что он вовсе не был уверен, как поступит злой и полупьяный Окделл. — Я… Я могу, — сосредоточенно проговорил тот. — Не шевелитесь только. У меня голова кружится. — Как вам будет угодно, — бросил Рокэ — и чуть вздрогнул, когда на его шее осторожно сомкнулись грубоватые широкие ладони. Пожалуй, это было в своем роде приятно, и Рокэ решил подыграть: вызывающе подставил шею, прикрыл глаза и замер. Душил Окделл несильно, даже, пожалуй, нежно — и через несколько секунд резко отдернул руки. — Простите, — едва слышно прошептал он, совершенно смущенный. — Я не должен был, это… Простите меня. Я правда не знаю, что на меня нашло, вы ведь просто шутили, а я... — Ничего не было, — мягко перебил его словоизлияния Рокэ, хотя собирался сказать нечто другое, язвительное и резкое. — Все забыто, Ричард. Дело было совсем не в том, что эта пародия на удушение смутила его и сбила с толку. Рокэ уже давно ничего в этой жизни не смущало. Все дело было в том, как у Окделла подрагивали пальцы и сбивалось дыхание. В том тяжелом душном напряжении, что промелькнуло между ними. В том, что эта игра рисковала зайти слишком далеко. — Вы назвали меня по имени, — пораженно проговорил Окделл. — Это тоже на всякий случай забудьте, — порекомендовал Рокэ, вставая. — С утра вам будет лучше. Или не будет, но голова начнет соображать несколько яснее. А сейчас постарайтесь отдохнуть. В том, что ему самому удастся отдохнуть, он теперь крайне сомневался.