Donut Dates / Свидания с пончиками

Лена начинает думать, что в пончиках кроется какой-то скрытый смысл. Или, скорее, она надеется, что в пончиках есть скрытый смысл. Потому что это уже второй раз за неделю, когда Кара заявляется в её офис с характерным белым кондитерским пакетом. Возможно, она ошибается, и Кара просто очень любит пончики. Но правда, как часто Дэнверс может приходить под предлогом того, чтобы принести Лене еду на вынос после тяжёлого рабочего дня? Следует признать, что у главы L-Corp в последнее время действительно было много слишком уж напряжённых дней. Учитывая тот факт, что её мать наконец была арестована, начался суд и всё прочее. Лена снова оказалась в центре внимания — хотя и не в настолько негативном свете, как раньше, с тех пор как её поддержала Супергёрл. Приятно иметь такого друга, как Кара. И это одна из причин, почему Лена так и не спросила у неё насчёт пончиков. Их отношения сейчас и так в довольно хрупком равновесии. Лена делает вид, что не знает о том, что Кара по ночам подрабатывает в качестве любимого супергероя Нэшнл-Сити. И ни одна из девушек не упоминает о том, что их встречи за обедом слишком частые, чтобы быть случайными; или о слишком долгих, чтобы быть дружескими, объятиях; или о продолжительных взглядах, которые вызывают у Лены желание узнать, какова на вкус губа, которую прикусывает Кара. Лютор не лгала, когда сказала, что Кара — её единственный друг в Нэшнл-Сити, и это до сих пор правда, даже после всех прошедших месяцев. У занятого генерального директора не так много времени, чтобы выходить в свет и общаться — по крайней мере, не тогда, когда она каждую свободную минуту проводит с Карой. Вот почему она не может всё испортить. — Лена? — тихо шепчет Кара рядом с ней. — Хм? — Гендиректор поднимает взгляд от кофейного столика перед собой и встречается с голубыми глазами девушки. — У тебя такой вид, будто ты на другой планете, с тобой всё в порядке? — О, прости, я просто задумалась. — Она пытается отвлечься, взяв в руки выпечку. — Должно быть, какие-то серьёзные мысли, хочешь поговорить об этом? — Кара кусает свой пончик, и по её щеке размазывается жёлтая глазурь. Их взгляды встречаются на долгое мгновение, и Лене хочется протянуть руку и вытереть глазурь с лица Кары, но она сопротивляется этому желанию и наклоняется, чтобы положить свой пончик на салфетку на кофейном столике. Только потому, что Лена не говорит Каре всей правды, не значит, что она не может ей довериться — в конце концов, она её лучшая подруга. — Ты когда-нибудь задумывалась, как кто-нибудь относится к тебе на самом деле? То есть, ты знаешь, что этот человек говорит тебе о том, что он чувствует, но не хочется тебе иногда, чтобы ты могла видеть это в его сердце? — Каждый день, — без колебаний отвечает Кара, и Лена почти что пугается быстроты ответа. — Я имею в виду, что знаю, сколько эмоций я сама постоянно скрываю, и могу только представить, что у всех остальных тоже существует нечто подобное. Только то, каким кажется человек внешне, вовсе не означает, что внутри он испытывает то же самое. — Какого рода эмоции ты скрываешь? Кара на мгновение задумывается, прежде чем начать говорить, и именно поэтому Лена понимает, что сейчас последует откровенный ответ. — Я испытываю много злости, — наконец признаётся Кара. — Я знаю, что многие люди видят во мне «Солнечную Дэнверс», но у меня существуют проблемы с гневом. Некоторые из них можно решить с помощью того, что я люблю называть «ударной терапией», но иногда, если у меня плохой день, это всё равно проявляется. Иногда я случайно ломаю вещи, — тихо добавляет она, и её голос звучит так пристыженно, что Лена не может удержаться, чтобы не протянуть руку и мягко не положить ладонь на колено девушки. — Злиться — это нормально. — Знаю. Я знаю, что «гнев — это реальная эмоция», ты говоришь, как Джеймс. Но злость — это не то, что люди ожидают видеть во мне, не то, как они хотят меня видеть. Они хотят, чтобы я была сплошным солнцем, радугой и пастельными свитерами. — К слову, на меня ты можешь злиться, — с мягкой улыбкой предлагает Лена. — Не думаю, что когда-либо смогу на тебя злиться, — голос Кары едва слышен, но в нём присутствует что-то, что Лютор не может точно определить. Лена мягко смеётся. — Может и не на меня, но если ты когда-нибудь разозлишься и захочешь поговорить об этом, я всегда рядом. Я также знаю отличного инструктора по кикбоксингу, если ты предпочитаешь выплёскивать свой гнев другими способами. — Спасибо. — Взгляд Кары падает на её руки, лежащие на коленях, и Лена тоже смотрит на них. Дэнверс долго молчит, прежде чем заговаривает снова: — Ты сказала, что тебе интересно, что другие люди думают о тебе — что ты имела в виду? — Ну, раз уж мы делимся… — Кара ободряюще кивает, и Лена продолжает: — У меня много проблем из-за ощущения себя брошенной и никому не нужной, очевидно, вследствие ситуации с Люторами, но также и из-за моей биологической матери. Я знаю, что нельзя злиться на кого-либо за то, что он умер, но иногда я ничего не могу с собой поделать. — Я много лет злилась на своих родителей за то, что они погибли. Это трудно понять, если ты не прошёл через это. Часть груза падает с плеч Лены, и она делает глубокий вдох, чтобы продолжить: — Я так боюсь, что люди меня бросят, что отталкиваю их. А если не отталкиваю, то скрываю, насколько они мне на самом деле небезразличны, чтобы не отпугнуть их. — Ну, к слову, — усмехается Кара, повторяя слова Лены, — тебе нет необходимости скрывать, как сильно я тебе небезразлична: меня ты этим не отпугнёшь. — Ты в этом уверена? — Голос Лютор звучит слишком напряжённо, чтобы её поддразнивать. — Лена. — Рука Кары крепко сжимает её руку, и гендиректор, подняв взгляд, встречается с пронзительными голубыми глазами. — Ты меня не отпугнёшь, уверяю. Лена долго взвешивает эти слова, после чего набирается смелости, которую копила с того самого дня, когда эта девушка впервые вошла в её кабинет. Лютор очень нежно обхватывает щёку Кары и стирает большим пальцем оставшуюся глазурь. — Иногда, когда ты так на меня смотришь… мне хочется тебя поцеловать. Она не отступает, как бы ей ни было страшно. Даже когда губы Кары приоткрываются и её взгляд падает на губы Лены. Она доведёт это дело до логического конца, пусть даже и будет отвергнута. — Почему бы и нет? — вырывает её из тревожного внутреннего монолога голос Кары. — Что? Дэнверс снова смотрит ей в глаза. — Почему бы тебе не поцеловать меня? У Лены нет ответа на этот вопрос, поэтому она просто делает это: приближается, пока её губы не прижимаются к губам Кары. Если кто-нибудь когда-нибудь спросит её, она поклянётся, что в эту секунду мир вокруг замер — её губ касаются тёплые и мягкие губы, а в груди бешено колотится сердце. Рука Кары поднимается и обхватывает её запястье, нежно поглаживая по бьющемуся пульсу. Она проводит языком по губам Кары, самодовольно отмечая, что на вкус они так же хороши, как она и думала. Рука Дэнверс оказывается отчаянно запущенной в волосы Лены, и Лютор рада, что сегодня они распущены, а не в обычном пучке. Она обхватывает лицо Кары ладонями и проникает языком в рот девушки, сначала нежно, но это быстро становится настойчивым и безрассудным, когда Лена чувствует, как все сдерживаемые последние несколько месяцев чувства выплёскиваются наружу. Целоваться с Карой — это как танцевать с новым партнёром, который, похоже, предвидит каждое её действие и идеально ей подходит. Шаг за шагом, поворот за поворотом, движение за движением в идеальном ритме и темпе. Вес Кары прижимает её спину к подлокотнику дивана, и Лена стонет от этого ощущения. Она теряется в пьянящем аромате парфюма Кары, начиная испытывать потребность в воздухе, когда всё глубже погружается в поцелуй. Это происходит, это действительно происходит, — внутренне кричит она от радости. Она целует Кару, и та отвечает на её поцелуй, и… Дэнверс внезапно отстраняется, и Лютор падает так же быстро, как взлетела: потому что, возможно, Кара сожалеет об этом, или, может, это не то, что она имела в виду, или, может, ей не нравится Лена в таком смысле. Сотни различных сценариев переполняют её сознание, когда Кара встречается с её взглядом. — Лена. — Её голос звучит благоговейно, почти как молитва, и Лютор хочется заплакать от его нежности. Помада Лены размазана по губам Кары, а очки, которые обычно сидят строго на переносице блондинки, сдвинуты набок. У Кары абсолютно зацелованный вид, и Лене хочется ухмыльнуться, потому что это сделала она; однако выражение лица девушки тревожное, а взгляд такой, как у человека, который вот-вот сообщит плохие новости. — Извини, пожалуйста. — Кара, всё в порядке, никаких секретов, помнишь? Если ты этого не хочешь… — Нет! Отчаяние в её голосе пугает Лену. — Я имею в виду… я хочу этого. Я просто… — Ты просто что? — мягко спрашивает Лютор, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо Кары. — Никаких секретов, — торжественно шепчет Дэнверс и снимает очки, затем поднимает руки к воротнику и медленно расстёгивает верхние пуговицы. Сердце Лены бешено колотится, тревога и предвкушение возрастают вместе с любопытством, что же Кара собирается ей показать, пока под расстёгнутой рубашкой не появляется синий цвет супер-костюма. Лена не может сдержать хихиканье, проскальзывающее через её напряжённое горло. — Значит ли это, что я наконец-то могу перестать притворяться, будто не знаю, что ты Супергёрл? — Ч-что ты имеешь в виду? Как ты могла знать, что я Супергёрл? Я же тебе только что показала! — Ох! Точно, точно, да: ты — Супергёрл, и это совершенно новая информация. Растерянное выражение лица Кары превращается в недовольную гримасу. — Если Алекс спросит, ты не знала, пока я тебе не сказала. Она почему-то считает, что я не умею хранить секреты. Лена борется с желанием рассмеяться и вместо этого поднимает большой палец, чтобы вытереть помаду на подбородке Кары. — Если ты поцелуешь меня снова, я скажу твоей сестре всё, что ты захочешь. Дэнверс мгновение улыбается, затем выражение её лица становится серьёзным, и Лена снова оказывается прижатой к дивану Карой, устроившейся между её ног. Ритм снова тот же, что и раньше; но теперь он быстрее — та же песня в почти безумном темпе. — Я так давно хотела это сделать, — бормочет Кара в губы Лены, после чего опускается ниже — целует её щёку, её челюсть — до тех пор, пока не начинает покрывать поцелуями пульсирующую точку на шее. — Я не хочу действовать слишком быстро, — шепчет она в перерывах. — Позже мы всегда можем действовать медленно. — Лена понимает, что пытается сейчас оправдать свою потребность чувствовать тело Кары рядом со своим, — ей кажется, что она и так ждала этого момента целую вечность. — Я просто не хочу, чтобы ты утром проснулась и подумала, что это было ошибкой. — Единственное, что я собираюсь сделать утром, — это приготовить тебе завтрак, — заверяет Лена и испытывает удовлетворение, когда на лице Кары появляется широкая улыбка. — А что, если это я хотела приготовить тебе завтрак? — Тогда, наверное, нам придётся готовить вместе. — Лена позволяет себе ухмыльнуться, однако эта ухмылка быстро стирается губами Кары, накрывшими её губы. Поцелуй по-прежнему такой же требовательный, но теперь гораздо медленнее — как будто Кара наслаждается ей по частям. На грудь Лены ложится ладонь, и она думает, что хорошо бы рай был таким: она хотела бы остаться в таком положении — зажатая между мягкостью дивана и теплом тела Кары. Лютор моргает, а затем осознаёт, что её блузка с лифчиком внезапно исчезли и отброшены куда-то в другой конец кабинета. Руку на её груди заменяет рот Кары, и она громко стонет, выгибая спину и отрывая её от дивана. Лена зарывается пальцами в волосы Кары и впивается ногтями в кожу головы, притягивая героя ближе. Ловкие пальцы расстёгивают застёжку на её брюках и проскальзывают за пояс трусиков, поглаживая кожу. Она снова слышит собственный стон, и рука Кары скользит ниже, в то время как её рот поднимается обратно к губам Лены. Два пальца проникают внутрь неё, лаская и дразня так, что у неё перехватывает дыхание и она готова умолять. Размеренный ритм сводит её с ума, и Лена раскачивает бёдра, стремясь быть ближе к руке девушки. — Кара, — выдыхает она. — Мм? — Пожалуйста. Лена благодарна, что Кара не заставляет её объяснять, потому что не уверена, что сможет подобрать нужные слова. Большой палец Дэнверс тут же ложится на её самую чувствительную точку и медленными круговыми движениями вскоре посылает её через край. Лена кончает молча, приоткрыв рот напротив губ Кары и чувствуя сокращения мышц вокруг пальцев внутри себя. Совсем не так она себе представляла окончание этого вечера. Этот вариант определённо значительно лучше. Когда Лена наконец возвращается в реальность, то открывает глаза и видит, что Кара смотрит на неё с заинтересованным выражением лица. — Раз уж мы столь окровенны, — говорит Лютор и стонет, когда из неё выскальзывают пальцы Кары, — скажи, у тебя были какие-то скрытые мотивы, чтобы приносить мне все эти пончики? Теперь настаёт очередь Дэнверс ухмыляться, и в этом она великолепна, самодовольно нависшая над Леной. — Иногда, когда у тебя на пальцах остаётся глазурь, ты слизываешь её, и это выглядит… — Кара наклоняется, пока её губы не касаются уха девушки. — …очень соблазнительно. — Знаешь, я своими пальцами могу делать много других соблазнительных вещей. — Лена дотягивается губами до шеи Кары и целует нежную, но пуленепробиваемую кожу. — Если ты отнесёшь нас ко мне домой, я тебе покажу.

***

Надо отдать должное Джесс — на следующее утро секретарь ничего не говорит об одежде, которую она, должно быть, нашла разбросанной по кабинету Лены; и к тому времени, когда гендиректор приходит на работу, единственным оставшимся свидетельством их вчерашней встречи является квитанция из химчистки.