Бог Истины и Знаний

Мо Сюаньюй вот уже пятый час наблюдал, как его новоиспечённый спутник — а по совместительству учитель и друг — неподвижно сидел в позе лотоса и медитировал. Пять грёбаных часов. И всё это время Мо Сюаньюй пытался понять, каким образом он пришёл к этому. На самом деле мужчина тоже должен был погрузиться в медитацию, но не сгорело и одной палочки благовония, как он потерял всякую концентрацию, и теперь бесцельно скитался из одного угла комнаты в другой. Они путешествовали второй день, добрались до маленького города у горы Дафань и сняли комнатку в единственной местной харчевне, чтобы отдохнуть до наступления сумерек, когда можно начинать охоту на тёмных тварей. Прежде чем отправиться в путь, Вэй Усянь не стал любезничать и поставил Мо Сюаньюя перед фактом: «Я не могу так просто связать свою жизнь с человеком, о котором практически ничего не знаю, поэтому для начала покажи, на что способен». Именно это являлось основной причиной, почему они остановились в городке у горы: за последние месяцы уже семь жителей потеряли свои души, но никто до сих пор не смог разыскать страшную тварь — идеальный случай для того, чтобы проявить свои способности. Вот только Мо Сюаньюй, настроенный получить парочку дельных советов перед ночной охотой, никак не ожидал, что Вэй Усянь вдруг объявит час медитации и просидит так до конца дня. На самом же деле Вэй Усянь всё ещё оставался Богом со своими обязанностями и нуждающимися последователями, молитвы которых никто кроме него исполнить бы не смог. Просто потому что за тринадцать лет он, глупец, так никого и не взял к себе на службу. Впрочем, раньше Вэй Усянь никогда не испытывал недостатка в людях и прекрасно справлялся один. Кто бы мог подумать, что однажды на его голову свалится Мо Сюаньюй. Вэй Усяню пришлось потратить немалое количество духовных сил, чтобы за такой короткий срок справиться с большой частью накопившихся молитв. Он погрузил сознание в глубокую медитацию и таким образом являлся последователям в мыслях, идеях и снах. Открыв глаза, Вэй Усянь ощутил небольшую усталость. Он потянулся, чтобы размять затёкшие конечности, да так и замер, заметив наполовину свесившегося с кровати Мо Сюаньюя, который не сводил с него сонного взгляда. — Интересный способ подготовки к ночной охоте, — рассмеялся Вэй Усянь и выглянул в окно. Сумерки уже опустились. — Это всё ты виноват, — Мо Сюаньюй окончательно скатился на пол, недовольно надув губы. — У тебя, конечно, симпатичная мордашка, но всё-таки нет ничего притягательного в том, чтобы бесцельно наблюдать за твоей медитацией. — Разве? Мне в своё время нравилось наблюдать за одним красавчиком, — поддразнил Вэй Усянь, так некстати вспомнив непроницаемое лицо Второго Нефрита Лань. — Правда? Я хочу подробностей! — Их не будет, — Вэй Усянь поднялся и направился к выходу. — Хочешь перекусить перед охотой? Только быстро. — Как я могу отказать богатому красавчику, который хочет меня покормить? — Мо Сюаньюй игриво улыбнулся, в припрыжку спускаясь по лестнице. Несмотря на волнение, мужчина пребывал в отличном расположении духа. — Ты невыносим. Ситуация в городке привлекала многих заклинателей, поэтому небольшая гостиница была забита представителями различных кланов. Шумы и сплетни разносились повсюду, внутри царил хаос, в то время как снаружи, напротив, стояла звенящая тишина. Двое статных заклинателей занимали пару единственных столов на небольшой веранде: один в белых одеждах, другой — в фиолетовых. От холодного напряжения, повисшего между ними, содрогался даже прислуживающий им подавальщик. Мужчины встретились взглядами, и между ними словно вспыхнула молчаливая холодная война. Они одновременно подняли чарки с напитками, но тут же замерли, вздрогнув, когда дверь в харчевню с треском распахнулась и оттуда выбежал заливисто смеющийся молодой человек. — Спасите, учитель Вэй! — кричал ему вслед худощавый юноша. Глава Ордена Цзян — мужчина в фиолетовых одеждах — нахмурил брови, с громким стуком поставил чарку и впился взглядом в выбежавшего человека. Ему почудилось, что его сердце пропустило несколько ударов от звука, казалось бы, знакомого смеха. Это было невозможно и совершенно глупо, но он не удержался, искоса взглянув на заклинателя за соседним столом. Глаза Цзян Чэна удивлённо расширились. Всегда бесстрастный Ханьгуан-цзюнь не отрывал взгляд от незнакомца, а чарка с чаем в его руках дала трещину. Всего на мгновение каменная маска исчезла с лица заклинателя, отразив надежду в светлых глазах. Всего на мгновение, которое, однако, не ускользнуло от цепких глаз главы Ордена Цзян. Цзян Чэн вновь тревожно взглянул на хохотавшего мужчину. Заливистый смех продолжал разноситься по узкой улице, когда молодой человек вынул красивый меч из ножен и запрыгнул на него с намерением улететь. — Постой! — закричал бежавший следом юноша. — Я не умею летать на мече! Прямо за ним бежал третий мужчина — красивый, но до уродливости злой. Проклиная «мерзких обрезанных рукавов», он не очень умело орудовал мечом, так что даже Мо Сюаньюй мог некоторое время уклоняться от ударов. Признание юноши заставило Вэй Усяня вновь разразиться хохотом. Он предупреждал Мо Сюаньюя, чтобы тот не дразнил незнакомцев столь откровенно, однако тот не послушал и вскоре пожалел. Заклинатель оказался не из робкого десятка, устроил скандал на всю харчевню и погнался за парочкой извращенцев, чтобы научить их уму разуму. — Разве это моя проблема? — поддразнил Вэй Усянь, в приступе смеха не заметив двух сильных заклинателей на веранде. — Вэй Юнсу, ты засранец! — от всей души прокричал Мо Сюаньюй и на пробу отбил удар подаренным мечом. — По-жа-луй-ста, у-чи-тель Вэй! — с трудом подавив очередную волну смеха, поучительно проговорил Вэй Усянь, и Мо Сюаньюй без промедления повторил эту фразу. Насмеявшись на несколько лет вперёд, Вэй Усянь наконец сжалился, спустился на мече ближе к земле и протянул руку. Спасённый Мо Сюаньюй тотчас бросился к нему в объятия, после чего парочка быстро унеслась в сторону леса. Ханьгуан-цзюнь не рискнул смотреть в сторону главы Ордена Цзян, как будто тот мог прочесть его мысли. Лань Ванцзи действительно много думал, его ладони нервно потели, а дыхание норовило сбиться. В остальном заклинатель оставался, как прежде, невозмутим, поэтому Цзян Чэн больше не мог ни к чему придраться. Оставив оплату на столе, Ханьгуан-цзюнь грациозно поднялся, и ему очень повезло, что в этот момент подоспели юные адепты Ордена Гусу, благодаря чему он без подозрений направился к лесу на охоту за тёмными тварями. Вэй Усянь ещё долго смеялся, совсем не щадя бледного после полёта Мо Сюаньюя. Мужчина даже не мог ему возразить, потому что всё его внимание было сосредоточено на том, чтобы не дать недавнему ужину выйти обратно через рот. Когда Мо Сюаньюй всё же пошатнулся, Вэй Усянь, наконец, сжалился и протянул ему божественную пилюлю. — Таблетка немного поможет, — пояснил он на немой вопрос. — Почему у тебя такая сильная реакция на полёты? Ты ведь должен быть знаком с этой техникой. — Знаком, — кивнул Мо Сюаньюй, проглотив горькую пилюлю, — но ты летел слишком быстро. Слишком. — Правда? — Вэй Усянь искренне удивился. За многие годы путешествий в одиночестве он привык к своей божественной силе и совсем позабыл о том, что для смертных эта сила может быть слишком велика. — Прости, я иногда забываюсь. Мо Сюаньюй не стал спрашивать, в чём именно тот забывается, и вместо этого сказал: — Забудь. Что будем делать? — Искать злобную тварь, — Вэй Усянь просто пожал плечами, порылся в мешочке цянькунь и бросил спутнику что-то круглое. — Держи. — Компас зла? — Мо Сюаньюй выгнул бровь и с весьма скептичным взглядом осмотрел красивый предмет. — Но компасы других заклинателей не работали… — Не сравнивай мой компас с другими безделушками, — фыркнул Вэй Усянь, гордо вскинув голову. — В отличие от бестолковых заклинателей мне хватило ума его доработать, чтобы он указывал не только на низкоуровневых тварей, но и на тех, что в разы превосходят их. А можно найти и какую-нибудь конкретную тварь, если приложить чуть больше усилий. Компас, встроенный в пятигранник из чёрного нефрита, и впрямь превосходил старенькие приборы, которыми пользовались заклинатели у подножья горы, причём не только внешне. За прошедшие годы Вэй Усянь естественно доработал свои старые изобретения и создал десятки новых, которыми пользовались даже Боги. Они постепенно поднимались по тропинке в гору, обсуждали предстоящую охоту и иногда встречали на пути разозлённых побитых заклинателей. Рассудив, что те просто переоценили свои возможности, Вэй Усянь не стал задавать лишние вопросы. — Так, значит, это всё же дух, пожирающий души? Двое как раз обсуждали вероятную добычу, когда услышали крики о помощи. Мо Сюаньюй встрепенулся. — Ловушка? — Давай проверим! Новоиспечённые друзья двинулись дальше по тропинке на звуки, но так никого и не обнаружили. В следующий раз крики раздались почти у них над головами, поэтому они одновременно посмотрели вверх, наткнувшись на удивительную картину: с десяток заклинателей угодили в золотистые сети, предназначенные для злобных тварей. Вэй Усянь весело хихикнул, за что тут же навлёк на себя грязные ругательства, которые, в свою очередь, перебили другие осаждающие их крики: — Заткнись! Они единственные, кто может нас освободить, — прошипел молодой парень, упрекнув своего грубого товарища, и жалобно продолжил: — Прошу, простите этого неблагодарного идиота, добрые заклинатели! Нам очень нужна ваша помощь. — Вот же болваны! — раздался громкий юношеский голос. — Уже с десяток сетей было испорчено такими же идиотами, как вы! Вэй Усянь посмотрел на юного заклинателя и присвистнул: роскошные бледно-жёлтые одежды, расшитые золотыми нитями, слегка развевались на ветру. Вышивка пышного белого пиона украшала грудь — отличительная черта Ордена Ланьлин Цзинь, как и красная точка на лбу. Юноша выглядел поистине прекрасно, и если бы его лицо не выглядело таким надменным и раздражённым, он мог бы посоперничать своим изяществом даже с Лань Сычжуем. — Эй, — шикнул Вэй Усянь, слабо стукнув локтем Мо Сюаньюя, — знаешь его? Юнец в таких роскошных одеждах наверняка принадлежал к главной ветви клана, а значит, был известен в заклинательских кругах. — Молодой господин Цзинь, — осипшим голосом пробубнил слегка побледневший Мо Сюаньюй. — Цзинь Лин. — О! Этот мальчишка уже так подрос? — просветлел Вэй Усянь, будучи не в силах контролировать разливающееся в груди тепло с привкусом печали. По словам Мо Сюаньюя, за прошедшие годы Орден Ланьлин Цзинь встал во главе мира заклинателей. Изначально родившись в этом ордене, Цзинь Лин уже заранее обещал вырасти высокомерным и излишне напыщенным, что уж говорить теперь, с нынешним-то положением ордена. Вэй Усянь весело хмыкнул — желание подразнить наследника появилось почти сразу. Угодившие в ловушку заклинатели проглотили оскорбления из уст мальчишки и начали просить о помощи уже его, хозяина установленных сетей. — Ещё чего! — грубо возразил Цзинь Лин. — Повисите пока тут, чтобы не мешаться у меня под ногами, а когда я поймаю монстра, пожирающего души, тогда и приду вас освободить. Если, конечно, не забуду, — мстительно добавил он. Среди подвешенных заклинателей оказалась девушка, которая, услышав угрозу, тихонько заплакала. Благородное сердце Вэй Усяня не могло вынести женский плач, поэтому он незамедлительно вмешался: — Неужели у этого молодого господина настолько ледяное сердце, что даже слёзы столь прекрасной девы не могут его растопить? Цзинь Лин вздрогнул, словно только заметил ещё двух посторонних людей, перевёл хмурый взгляд с Вэй Усяня на Мо Сюаньюя и удивлённо замер. Удивление, впрочем, быстро сменилось презрением. — Это ты? — мальчишку явно не смущало, что он обращается к старшему, да ещё и своему родственнику. — Неужели нашёл себе спутника под стать? Проваливайте с моих глаз, даже смотреть на вас противно, грязные педики! Вэй Усянь, поражённый такой невоспитанностью, изумлённо распахнул глаза. Мо Сюаньюй не выглядел удивлённым, лишь скривился от подобного обращения. — Вот это да! А-Юй, я ведь уже говорил, что нынешнее поколение до безобразия неучтиво по отношению к старшим? — Вэй Усянь покачал головой, привлекая внимание наследника. — У молодого господина Цзинь совсем нет манер! Цзинь Лин ощетинился, поджав губы. Его часто упрекали в отсутствии манер из-за неправильного воспитания. Юноша всегда злился, когда незнакомцы бездумно отпускали фразы, осуждающие его родителей, поэтому и в этот раз он приготовился ответить грубостью. Мо Сюаньюй встревоженно попытался осадить Вэй Усяня. Сам он терпел такое обращение от Цзинь Лина не только потому, что тот был наследником, но и потому, что представлял, как трудно расти без родительской заботы. Потеряв собственную мать, Мо Сюаньюй с трудом балансировал на грани безумия. Однако следующие слова Вэй Усяня заставили их обоих с удивлением проглотить подготовленные слова. — Впрочем, не удивительно, ведь из главы Цзян, наверняка, вышел ужасный опекун. А уж про представителей клана Цзинь я вообще молчу! Казалось, вся гора Дафань погрузилась в тишину. Даже угодившие в ловушку заклинатели перестали постанывать, затаив дыхание. Никто до сих пор не смел таким образом отзываться о главе Ордена Юньмэн Цзян. Вэй Усянь предугадал такую реакцию и смог незаметно достать вырезанного из бумаги человечка, прежде чем Цзинь Лин напал на него с возмущённым криком. — Как ты смеешь так отзываться о моём клане?! А о моём дяде?! Я всё ему расскажу, и он переломает тебе ноги! Вполне в его духе, — весело подумал Вэй Усянь, без особых усилий увернувшись от ударов юноши. Подловив удачный момент, он ударил Цзинь Лина в спину и тем самым прикрепил к нему бумажного человечка, в котором была заключена душа толстяка, погибшего от обжорства. Бумажка оказалась такой тяжёлой, что разозлённый наследник тотчас повалился наземь не в силах даже пошевелиться. Мо Сюаньюй восхищённо хлопнул в ладоши. — Вау, учитель Вэй, ты должен научить меня этому приёму! — Учитель?! — разъярился Цзинь Лин. — Вот значит как! Только слабак вроде тебя решил бы пойти по лёгкому пути и выбрал кривую дорожку! Даже грёбаного учителя нашёл! Да вы хоть знаете, кто сегодня явился сюда? Мой дядя прикончит вас, если вы меня не отпустите! — Да-да-да, — протянул Вэй Усянь, вынул меч из ножен и плавным движением разрубил сети ловушки. Пойманные заклинатели неуклюже упали на землю и с тихими словами благодарности быстро убежали прочь. — И где же твой дядя? — У тебя за спиной. Холодного, до боли знакомого голоса оказалось достаточно, чтобы Вэй Усянь почувствовал, как вдоль позвоночника, подобно разряду молнии, пробежала стая мурашек, заставив тело мгновенно покрыться потом. Он нервно сглотнул, пытаясь игнорировать наполненный ужасом взгляд Мо Сюаньюя, устремлённый за его спину, и как можно более непринуждённо повернулся к человеку, фиолетовые одежды которого слегка переливались в темноте. Цзян Чэн смерил Вэй Усяня проницательным взглядом, словно пытался рассмотреть не его фальшивую оболочку, а саму душу, что скрывалась за ней. Рассмотреть, убедиться, что это не тот человек, возвращения которого он желал и не желал одновременно. Вэй Усяню пришлось призвать всё своё самообладание, потому что родное сердце, казалось, уже готово было предать его, отказаться биться от нахлынувших чувств и позволить нервной системе пустить из глаз непрекращающийся поток слёз. Слабак, чёртов слабак. Возможно, Вэй Усянь надеялся избежать этой встречи, возможно, наоборот, но, так или иначе, он оказался почти не готовым к ней. За молчаливыми гляделками, за игнорированием криков Цзинь Лина прежний Старейшина Илина попытался незаметно избавиться от следов тёмной энергии в виде бумажного человечка, однако чутьё главы Цзян оказалось достаточно чутким, чтобы уловить слабые колебания призрака. Резким потоком духовной энергии Цзян Чэн притянул бумажного человечка к себе и позволил гневу на мгновение одержать вверх, чтобы превратить бумажку в пыль. — Дядя! — почувствовав свободу, Цзинь Лин вскочил на ноги и побежал к мужчине, на бегу вынув меч из ножен. Он бросил гневный взгляд на Вэй Усяня: — Ты! Я переломаю вам обоим ноги! — Переломаешь ноги? — мрачно переспросил глава Цзян, и от его взгляда волосы на загривке Вэй Усяня встали дыбом. — Разве я не говорил тебе, как следует расправляться с последователями столь извращённого пути?! Прикончи его и скорми своим псам! Он не знает, не знает, не знает. Не может знать. Твердил себе Вэй Усянь, заставляя взять себя в руки. Прошли считанные минуты с появления Цзян Чэна, но ему казалось, что время замедлило свой темп. Оцепенение могло бы сыграть с ним злую шутку, если бы не прикосновение холодных пальцев к его вспотевшей ладони. Помогло — ощущение времени вернулось в своё русло. Мо Сюаньюй плотно сжимал губы и хмурил брови. Он тоже не знал, однако выражение страха ему было знакомо уже очень давно. Лицо его спутника фактически не изменилось, но язык тела выдавал с головой. Мо Сюаньюй неоднократно ощущал страх на собственной шкуре и теперь, когда Вэй Юнсу вытащил его из пугающей трясины, хотел отплатить своему спасителю той же монетой. Если тот позволит, конечно. И Вэй Усянь позволил. Широко улыбнулся, подмигнул, словно ничего не произошло, и уверенно сжал рукоять меча. Конечно, он не собирался прилагать серьёзных усилий, только блокировать удары юного племянника до тех пор, пока не подвернётся случай улизнуть. Однако стоило Вэй Усяню лишь слегка обнажить лезвие, как в землю между ним и Цзинь Лином вонзился меч, наполненный невероятной духовной силой. Бичэнь. Меч, который Вэй Усянь узнал бы из тысяч. Серебряную рукоять приветливо окутывало сияние луны, а полупрозрачное лезвие благодаря потрясающей духовной силе владельца как будто дымилось ледяным дыханием. Вэй Усянь бы покривил душой, сказав, что не испытывал благоговейный трепет от знакомого оружия. Собственный меч, выбранный Вэй Усянем перед охотой, имел трудный характер, из-за чего, словно недовольный тем, что ему не дали выбраться из ножен, своевольно покинул их, но только для того, чтобы несильно ударить рукоятью в серебро Бичэня и показать «сопернику», кто тут главный. Ты что, ребёнок?! — мысленно возмутился Вэй Усянь, и если бы не искусственная оболочка, то все бы уже лицезрели, как его шея покрывалась красными пятнами от смущения. Ему грозило прослыть неизвестным заклинателем, таким позорным образом бросившим вызов Ханьгуан-цзюню. Мо Сюаньюй под боком хрюкнул в тщетных попытках сдержать смех, а Вэй Усянь, откинув остатки своей гордости, быстро подпрыгнул к Бичэню, чтобы — затаив дыхание — погладить его по рукояти и дважды повторить «прости». Мо Сюаньюй снова хрюкнул, отчего Вэй Усянь кинул на него раздражённый взгляд, проклиная себя, своего спутника и свою удачу. Впрочем, ему не дали долго сетовать на судьбу. Вдоль позвоночника пробежал мерзкий холодок, когда за спиной возвысился мужчина выше самого Вэй Усяня в образе Вэй Юнсу на добрых полголовы. Бичэнь плавно вернулся в ножны своего хозяина, по пути всколыхнув широкие рукава чёрной туники. Вэй Усяню понадобилось несколько мучительно долгих секунд и океан смелости, чтобы повернуться и наконец-то спустя тринадцать лет в открытую встретиться с взглядом золотистых глаз. — Верно говорят, Ханьгуан-цзюнь поистине всегда там, где творится хаос, — затянувшуюся тишину нарушил грубый голос явно раздражённого Цзян Чэна. Лань Ванцзи как будто нехотя перевёл взгляд на грозного мужчину и встретился с ним в молчаливом противостоянии глаз. — Глава Ордена Юньмэн Цзян тоже тут, — не очень вежливо встрял молодой адепт, следовавший за Ханьгуан-цзюнем. Вэй Усянь со смешком узнал в нём Лань Цзинъи. Все взгляды вновь устремились на него, отчего Вэй Усянь поспешил прикусить свой ненавистный язык. Они с Ханьгуан-цзюнем снова встретились взглядами, и с каждым разом не смотреть на заклинателя становилось только сложнее. Когда Цзян Чэн собрался поставить на место юного адепта, его снова перебили: — Учитель Вэй, как вы можете смотреть на других мужчин, когда рядом с вами стою я? Вэй Усянь вздрогнул, в очередной раз прокляв себя, а ещё глупую любовь к своей фамилии. Надо было придумать другой псевдоним. Проклятье. Кажется, за этот день он слишком часто кидался проклятиями. — Прости-прости, А-Юй, — Вэй Усянь наконец-то обратил внимание на своего надувшегося (не по-настоящему) спутника, с большим трудом отдалившись от Лань Ванцзи, — просто красота этого молодого господина так ослепительна, что он подобен божеству, спустившемуся с Небес! — Так и быть, на этот раз прощаю вас, но только потому, что ваши слова чистейшая правда. — Почему вы снова ведёте себя как парочка, если это не так? Мо Сюаньюй уже рассказал нам, что тогда вы просто устроили шоу, так какой смысл теперь притворяться? Видимо, не осаждённый после первого вмешательства Лань Цзинъи почувствовал свободу, однако тут же стушевался, когда заметил, что на него уставились все присутствующие. Особенно сильно юношу заставил побледнеть строгий взгляд Ханьгуан-цзюня. Вэй Усяню пришлось приложить огромные усилия, чтобы не расхохотаться в голос. Каким образом в столь скучном клане, вроде Гусу Лань, взрастили столь замечательного юношу? Лань Сычжуй бросил на своего товарища точно такой же строгий взгляд, как у Ханьгуан-цзюня, — Вэй Усянь искренне подивился их схожести — и поспешил исправить ситуацию: — Кстати, касательно происшествия двухдневной давности: господин Вэй так скоро покинул нас, что мы не успели должным образом вас поблагодарить, — молодой человек сдержанно улыбнулся. — Спасибо вам за помощь в деревне Мо. Лань Сычжуй поклонился, а за ним — остальные юные адепты. Вэй Усянь в который раз подивился воспитанности этого заклинателя, однако сдаваться не спешил и принялся играть дурачка. — Что вы, что вы, всего лишь парочка ходячих мертвецов. Даже семилетка бы с ними справился! «Серьёзно? Парочка мертвецов?» — так и читалось в едва изогнутых бровях юных адептов. Вэй Усянь не сдержал широкую улыбку от этой картины и даже подмигнул Лань Сычжую. Молодой заклинатель совсем растерялся, неуверенно посмотрев на Лань Ванцзи, к которому Вэй Усянь тут же повернулся спиной. Ну конечно Ханьгуан-цзюнь знал о произошедшем в деревне Мо в точных подробностях, поэтому шутить с ним, опытным заклинателем, отнюдь не хотелось. Хотя, думал Вэй Усянь, шутить с ним не хотелось совсем по другим причинам. В свою очередь разозлённый тем, что его уже дважды нагло перебили и продолжали игнорировать, глава Цзян из последних сил сдерживал потрескивающие на пальцах слабые разряды молний, поэтому, когда он был прерван и в третий раз, терпение его превратилось в прах. — Ну что, мать его, ещё произошло?! Голос Цзян Чэна прозвучал так грозно, что каждая тварь в округе, наверняка, сбежала в страхе, чего уж было говорить о мужчине, который, собственно, поневоле оказался тем самым третьим разом. И если ужасное расположение духа главы собственного ордена стало для него первым ударом, то проницательный взгляд Ханьгуан-цзюня добил его окончательно. — Ну говори уже! От ещё одной плохой новости хуже не станет! Станет, — не сомневался Вэй Усянь. Он, уловив случай, начал медленно оттеснять Мо Сюаньюя вглубь леса, пока на них, как ему казалось, никто не обращал внимания. — Сети божественного плетения… — набрался смелости прибывший мужчина. — Все они уничтожены. Цзян Чэн прерывисто выдохнул, стиснув зубы. Вэй Усянь даже уверовал, что из ноздрей его названного брата вот-вот повалит пар, учитывая давно сдерживаемый гнев. Прекрасный момент для побега, наивно подумал он, когда что-то неожиданно треснуло и прямо у него за спиной упало дерево. — Стоять! И куда это ты собрался?! — выплеснув ярость на неповинном дереве, Цзян Чэн слегка расслабился, решив попросту игнорировать Второго Ублюдка клана Лань. — Нам бы не хотелось участвовать в разборках между орденами, поэтому, пожалуй, мы с А-Юйем могли бы уйти… — Нет, — одновременно произнесли Цзян Чэн и Лань Ванцзи, напряжённо переглянулись и вперили цепкие взгляды в Вэй Усяня. Старейшина удивлённо посмотрел на Ханьгуан-цзюня, потому что если позиция Цзян Чэна была ему ясна, то внезапный напор Лань Ванцзи объяснению не поддавался. Вэй Усянь обречённо вздохнул. Оставался только один план побега, так что он быстро взял себя в руки и приступил к отвлекающему манёвру: — Ах, вы, заклинатели, такие утомительные. — Да? А кто же тогда ты? — спросил Цзян Чэн таким голосом, словно ответ на этот вопрос уже давно ему известен. — Я? Хм, — Вэй Усянь как можно более непринуждённо положил ладонь на рукоять меча, слегка склонил голову и, глядя из-под ресниц, с улыбкой ответил: — Можете называть меня Богом. — Наглец! Рука Цзян Чэна сверкнула угрожающими молниями, и в следующее мгновение хлёсткий удар Цзыдяня направился в сторону Вэй Усяня. Именно такой реакции и добивался Старейшина, поэтому, прежде чем бдящий Лань Ванцзи успел что-либо сделать, он с помощью огромного потока духовных сил отбил удар и рассёк воздух перед собой. Сильнейший вихрь закрутил в воздухе всё, что способен был поднять. Листья, ветки, земля, изорванные в клочья сети божественного плетения и даже гниющие трупы маленьких животных — всё это летело прямиком в лица опешивших заклинателей и продолжалось до тех пор, пока две вспышки — фиолетовая и голубая — не успокоили чужой поток энергии. Поток совершенно чистой светлой энергии, в которой не было ни намёка на тьму. Но даже без этой тьмы где-то там, в подвалах ордена Ланьлин Цзинь, очнулся ото сна один лютый мертвец.