Бог Истины и Знаний

— Что ты делаешь? Хуа Чэн скептично выгнул бровь, наблюдая за тем, как Вэй Усянь с глупой улыбкой вырезал прямо на собственном алтаре хмурого человечка с развевающейся лобной лентой. Точно так же скептично демон наблюдал за тем, как Вэй Усянь уже второй день облагораживал территорию своего маленького храма в деревне с говорящим названием «Ветер». — Хочу подразнить Лань Чжаня, когда он придёт. — Почему ты так уверен, что он придёт? — аккуратно спросил Се Лянь. — Ну, — Вэй Усянь почесал нос, задумчиво уставился в потолок и незаметно для себя нежно улыбнулся, — Лань Чжань не из тех, кто задаёт праздные вопросы, значит спрашивал он про храм не просто так. — Кажется, ты очень хорошо его знаешь. Вэй Усянь предпочёл промолчать на замечание принца, но при этом глубоко задумался. Так ли хорошо он знал Лань Ванцзи? Они, безусловно, провели много времени вместе — учились, сражались, прикрывая спины друг друга, — однако многое между ними было неоднозначным. Единственный раз, когда Лань Чжань открылся ему, произошёл в пещере Черепахи-губительницы — тогда, ещё будучи юношей, он не сдержал своих слёз из-за свалившегося на его плечи давления, но после этого вновь закрылся в себе. С тех пор случилось множество трагичных событий, из-за которых и сам Вэй Усянь отдалился от всего мира, даже от собственной семьи, спрятался в облаке окружающей его тьмы, напоследок послав Лань Чжаня и тем самым обозначив между ними границы. Границы, которых на самом деле никогда не существовало, потому что всегда в моменты смертельной опасности, когда Вэй Усянь стоял на пороге смерти один против всех, единственное, о чём он мечтал — погибнуть от рук Лань Ванцзи. И всё же, несмотря на напряжение между ним, на размолвки, холод и океаны крови, было в их отношениях нечто, чего нельзя было описать одними словами. Это глубокие чувства, это привязанность, это тепло, бабочки в животе, которые плетут между их сердцами, душами и судьбами прочные красные нити. Это... Что же это? Вэй Усянь так глубоко погрузился в мысли, что не заметил, как через порог храма неловко переступил Вэнь Нин, поэтому Мо Сюаньюй любезно привлёк его внимание, запустив в голову яблоком. — Какого гуя ты так невежественен со своим божеством?! — Какого гуя ты игнорируешь своих подчинённых? — парировал бледный мужчина, лениво жуя булочку с мясом. Вознесение до Средних Небес тяжело далось Мо Сюаньюю из-за не полностью сформированного золотого ядра. Прежде чем поднять мужчину на Небеса, Вэй Усяню пришлось в течение суток медленно вливать духовные силы прямиком в место образования золотого ядра, чтобы окончательно его сформировать. Старейшина не понаслышке знал, какими болезненными являются манипуляции на золотом ядре, но он ничем не мог помочь Мо Сюаньюю в эти долгие мучительные часы, и ему оставалось лишь сочувственно шептать глупые шутки в попытках хоть как-то отвлечь от пронизывающей каждую клеточку тела боли. Только после того, как золотое ядро было сформировано, Вэй Усянь смог наделить Мо Сюаньюя частью божественной силы, которая немного облегчила последствия формирования ядра. Сила растекалась по духовным каналам, приносила тепло, очищала разум и расслабляла тело, отчего теперь уже служитель Средних Небес провёл в беспамятстве почти двое суток. За эти дни Вэй Усянь вместе с Лин Вэнь изучили четверть огромной библиотеки Богини Литературы, чтобы найти способы вознесения лютого мертвеца, в то же время Хуа Чэн вместе с Се Лянем исследовали иные пути, более тёмные, однако до сих пор никакого решения они не нашли. Собрать совет на Небесах тоже не удалось, поскольку Му Цин разбирался с одним запутанным делом на своих территориях, а Лин Вэнь разбирала завалы перед предстоящим праздником Середины осени. Поэтому до сих пор Вэнь Нин оставался лютым мертвецом, что, впрочем, его не сильно расстраивало, — он давно привык к такому существованию. — Господин Вэй, — Вэнь Нин умело отвлёк внимание Вэй Усяня, — вы просили сообщить, когда Ханьгуан-цзюнь прибудет в деревню. Он тут. — Что? — Бог тут же встрепенулся. — Уже? Прошло немногим больше трёх дней! Вот это да, Ханьгуан-цзюнь как всегда поражает! Скорее, Вэнь Нин, проверь всё ли чисто вокруг храма! Мышцы на лице лютого мертвеца странно дёрнулись, вновь указывая на попытку улыбнуться, он тихо выскользнул за дверь, пока Вэй Усянь складывал подушки в стопку и избавлялся от пыли после своего рукоделия. — Он вообще не осознаёт, насколько влюблён, да? — тихо хмыкнул Мо Сюаньюй, поднимаясь с пола. — А говорил, что мужчины его не привлекают. Лжец. Се Лянь взглянул на него смеющимися глазами и любезно предложил отправиться с ними в Призрачный город, чтобы тактично оставить Вэй Усяня наедине с давним другом. Занятый проверкой заклинания невидимости на прочность, Старейшина даже не заметил, как остался совершенно один. В ранние часы жители деревни почти никогда не посещали храм — это единственное время, когда ветра в этих краях утихали и позволяли людям заниматься хозяйством. К вечеру стихия становилась беспощадной, так что даже передвигаться по улицам было практически невозможно из-за того, что повсюду летал мелкий мусор. Именно к этому времени люди приходили в храм, оставляли благовония, делали подношения и молились, после чего вместе с портретом Бога Истины и Знаний выпивали вино, согреваясь перед сном. Именно поэтому Вэй Усянь мог вдоволь насладиться компанией одного лишь Лань Ванцзи, пусть тот и не увидит его лично. Порог храма скрипнул, и Вэй Усянь невольно задержал дыхание, почувствовав дуновение знакомых духовных сил. Он медленно развернулся и не смог сдержать улыбки. Лань Ванцзи был прекрасен. Несмотря на дорожную пыль. Несмотря на немного растрёпанные волосы. Несмотря ни на что, потому что лёгкая улыбка и блеск янтарных глаз затмевали абсолютно всё. Лань Ванцзи аккуратно переступил через порог храма, медленно выдохнул, неотрывно глядя на портрет смеющегося Вэй Усяня, что сидел в окружении кувшинов с вином, и тихо прошептал: — Я нашёл тебя, Вэй Ин. Сердце Вэй Усяня вдруг защемило, и ему пришлось быстро отвернуться, словно Лань Ванцзи мог увидеть его увлажнившиеся глаза сквозь заклинание невидимости. Он действительно искал. Сделав пару глубоких вдохов, Вэй Усянь слегка шлёпнул себя по щекам и снова обернулся к единственному посетителю его обители. Ванцзи бегло оглядел храм и остановил взгляд на табличке со списком правил. Надпись гласила: «Правила посещения храма: Правило 1 — вести себя достойно. Правило 2 — не бегать. Правило 3 — не шуметь. Правило 4 — не сплетничать. Правило 5 — не пить алкоголь…» Лань Ванцзи удивлённо вскинул брови, прочитав давно заученные правила Ордена Гусу Лань, и не смог сдержать улыбки, когда дошёл до следующего правила: «…Правило 6 — правила созданы, чтобы их нарушать. Бегайте, шумите, смейтесь, выпивайте, живите без сожалений. Совершайте молитвы без поклонений, подушки в храме исключительно для отдыха прихожан. Тот, кто не имеет приюта, может получить его в храмах Старейшины Знаний; тот, кто голоден, может брать еду из подношений; тот, кто нуждается, будет услышан». Лань Ванцзи кивнул сам себе и с лёгким головокружением прошёл внутрь ближе к алтарю. — Здравствуй, Вэй Ин. Словно в знак ответного приветствия, белоснежная лобная лента, поддавшись фантомному дуновению ветра, всколыхнулась, от чего тело Лань Ванцзи пробрало до мурашек, и он не смог удержать порыв обернуться. Его окружали лишь деревянные стены, но отчего-то у Ванцзи не было сомнений в том, что здесь, в храме, он не один. Вэй Усянь с улыбкой наблюдал за едва различимым замешательством всегда сдержанного заклинателя и не мог удержать себя от других шалостей. Очередное дуновение духовных сил всколыхнуло шелковистые волосы мужчины, прошлось вдоль тела, поднимая длинные рукава ханьфу, и взметнулось вверх, потревожив портрет Бога. Лань Ванцзи склонил голову в неловкой попытке скрыть дрожащие губы, но стоило ему это сделать, как цепкий взгляд наткнулся на неровные царапины, что складывались в хмурого человечка с лобной лентой, — его маленькую карикатуру. И тогда Ванцзи отпустил себя. Тихо рассмеялся, наполнив храм мелодичным эхом, и заставил сердце Вэй Усяня сорваться на сумасшедший ритм, из-за которого начинала болеть грудь. — Ох, Лань Чжань… Как ты мог скрывать свой прекрасный смех. Как ты мог скрывать такого себя. Вэй Усянь был не в силах оторвать взгляд. Лань Ванцзи с незаметной улыбкой опустился на одну из подушек, вынул из рукава пару палочек благовоний и возжёг, аккуратно пристроив их в курильницу. Запах сандала тонкой струйкой дыма разнёсся по храму, перекрыв еле уловимый аромат жасмина, оставшийся с ночи. Вэй Усянь полной грудью вдохнул знакомый запах прошлого, прикрыл веки и словно наяву увидел туманные горы Облачных Глубин, зелёные леса, что окружали их, и спрятанный от чужих глаз Ледяной источник, а в нём — Лань Ванцзи с синяками на спине от глупого наказания. Старейшина улыбнулся непорочным воспоминаниям, в которых не было ни намёка на тьму. Ранее последователи возжигали для Вэй Усяня сандал, но по какой-то причине именно благовония Лань Ванцзи смогли проникнуть в его душу. Вэй Усянь сосредоточился на молитвах в своей голове, но не обнаружил среди них знакомого голоса — заклинатель ни о чём не думал и ничего не просил. Лань Ванцзи с привычной безупречной осанкой просидел в абсолютной тишине ровно столько, сколько горели благовония. Когда опали последние крохи пепла, Ванцзи слегка запрокинул голову, чтобы лучше рассмотреть портрет улыбчивого мужчины. Только теперь, рассмотрев детали, заклинатель заметил, что кувшины с вином подле Бога в точности повторяли дизайн знакомой ему «Улыбки императора». На мгновение замявшись, Лань Ванцзи слегка качнул головой и уверенно достал из мешочка Цянькунь пару кувшинов самого лучшего в мире вина (по словам Вэй Усяня). На алтаре уже стоял один наполовину пустой кувшин с местным горьковатым пойлом, которое Вэй Усянь не очень сильно жаловал, но из уважения к последователям выпивал самую малость. Рядом с вином оставили две чарки, предусмотрительно наполненные выпивкой, и орешки в качестве закуски. Ванцзи слегка поджал губы: ему хотелось сделать то, о чём он мечтал на протяжении тринадцати лет — своими руками наполнить чарки «Улыбкой императора» специально для Вэй Усяня, однако воспитание ни за что не позволило бы ему вылить на пол чужое подношение ради своих эгоистичных желаний. Не успел он слишком глубоко погрузиться в раздумья, как Вэй Усянь решил эту маленькую проблему за него: отсмеявшись после увиденного зрелища, — Ханьгуан-цзюня, будто бы тайком вынимающего кувшин вина! — Старейшина простеньким заклинанием осушил обе чарки, так что, когда Ванцзи вновь посмотрел на них, они уже были пусты. Лань Ванцзи удивлённо моргнул, скосил взгляд на портрет Бога и почувствовал внезапный трепет в груди. Вэй Ин рядом. Вэй Ин позволяет угостить его вином. С Вэй Ином всё хорошо. Хорошо ведь? Ванцзи придержал широкий рукав ханьфу, наполнил две чарки ароматным вином и поставил кувшин на алтарь. — Не пей слишком много, Вэй Ин. В следующий раз я принесу ещё. Следующий раз. И у Лань Ванцзи, и у Вэй Усяня словно загорелся огонёк в душе после этих слов. Их следующая встреча обязательно состоится, и теперь у них была абсолютная уверенность в этом. Лань Ванцзи дал обещание, и у Вэй Усяня не было причин не верить ему. Старейшина улыбнулся и в мгновение осушил обе чарки, стоило заклинателю ненадолго прикрыть глаза от усталости. Ванцзи быстро притянул руку ко рту не в силах сдержать короткий зевок. За последние пять дней он совсем не спал и всего раз делал привал на пути к храму. Лань Ванцзи смущённо нахмурился и вежливо склонил голову, словно извиняясь. — Прости за несдержанность, это было неучтиво. Вэй Усянь ласково рассмеялся. Хотелось погладить заклинателя по голове, утешить, как упрямого ребёнка, или поддразнить. — Ты так желал встретиться со мной, что совсем позабыл об отдыхе, Ханьгуан-цзюнь? Вэй Усянь представил, как после подобных слов Лань Ванцзи отвернулся, проигнорировав провокацию, но покрасневшие мочки ушей тотчас выдали бы его смущение. Старейшина рассмеялся и позволил смеху наполнить стены храма, создал трещину в заклинании, чтобы Ванцзи услышал его. Возможно, его накажут, но ведь никто не узнает, если никто не расскажет? Лань Ванцзи, кажется, вовсе перестал дышать. Резко вскинул голову, оглядываясь по сторонам, и лишь усталость не позволила ему подскочить на ноги. Ладони слегка защипало от того, как сильно Ванзци стиснул кулаки, — впился ногтями в кожу, чтобы взбодрить сонный мозг. Лишь бы убедиться, что звонкий любимый смех не галлюцинация. — Вэй Ин. Лань Ванзци боялся, что его сердце либо вот-вот выпрыгнет прямо из глотки, либо просто перестанет биться. До сумасшествия хотелось услышать своё имя в ответ, однако смех затих и вместо ответа к его ногам подкатилась сочная жёлтая груша. Ванцзи растерянно моргнул, поднял фрукт и положил обратно на алтарь, вот только груша снова упала, и на этот раз заклинатель успел её поймать. — Это… мне? — неуверенно спросил заклинатель, посмотрев на портрет. Это было немного глупо: в конце концов, едва ли картина могла ему ответить, но всё же он понял, что груша предназначалась действительно для него, когда очередной порыв несуществующего ветра окутал его, всколыхнул лобную ленту, конец которой вдруг мазнул его по губам. Лань Ванцзи почти что облизнул губу, прежде чем одёрнуть себя. — Спасибо, Вэй Ин. — Спасибо тебе, Лань Чжань. Вэй Усянь столько всего хотел сказать ему. Невозможность говорить и быть услышанным сводила его с ума. Он загорелся идеей найти лазейку среди тысячи непонятных и часто неоднозначных правил Небесной столицы — только бы встретиться лицом к лицу. — Я… — начал было Лань Ванцзи, прервав беспорядочный поток мыслей Бога, но сразу же замолчал. Его изящные брови нахмурились, отчего Вэй Усяню незамедлительно захотелось ткнуть пальцем в едва заметную морщинку между ними. Не только Старейшине хотелось многое сказать, у Ванцзи скопилось столько недосказанных слов, которые он мечтал озвучить долгие годы, однако теперь, когда появился шанс, это казалось непосильной задачей. Лань Ванцзи никогда не был мастером слова, никогда не был похож на Вэй Усяня, с лёгкостью находившего общий язык почти со всеми. Нет, он с детства был замкнутым, ненавязчивым, ограниченным тысячами правил, которые требуют говорить тихо и по делу. Вот только с Вэй Усянем не хотелось тихо, не хотелось по делу. Вэй Усяню хотелось говорить множество красивых слов, говорить, какой он особенный, как ярко сияла его улыбка, как замирало сердце Ванцзи каждый раз, когда он слышал звонкий смех или чувствовал тёплое прикосновение. Многое хотелось сказать, многое должно было быть озвучено, но Лань Ванцзи не представлял, как это сделать. Разочарованный в самом себе, заклинатель покачал головой, поднялся и молча направился к выходу, пообещав себе, что не покинет деревню до тех пор, пока не сможет выразить Вэй Усяню свои чувства словами. Лишь на пороге храма Лань Ванцзи набрался немного храбрости, обернулся и тихо сказал: — Я рад, что… Ты ведь счастлив, да? Если так, то я рад. И я ещё вернусь, прости, мне надо немного отдохнуть. Губы Вэй Усяня задрожали. Он стоял прямо напротив заклинателя, смотрел в его искренние глаза и с трудом верил в то, что происходящее не сон. Лань Чжань рад за него? Не сомневается в нём? Считает подобный исход его грешной жизни достойным? Лань Чжань действительно не против, что Небеса даровали ему, Вэй Усяню, божественные силы? — Спасибо, Лань Чжань. Ты ведь тоже счастлив, да?.. Вэй Усянь отвесил вежливый поклон, словно Ханьгуан-цзюнь мог его увидеть, и первым покинул храм, окутав заклинателя тёплым потоком духовной энергии, который невидимой силой потянул мужчину за собой, как если бы ветер указывал ему путь. Лань Ванцзи слегка вскинул брови, но без сомнений подчинился дуновению энергии, почувствовав очередной кружащий голову трепет. Он шагал по шумной улице деревни, где часто завывал ветер, и с лёгкостью мог отличить искусственные порывы, созданные Вэй Усянем. Ванцзи покорно следовал за ними пока не наткнулся на небольшой постоялый двор. Заклинатель слегка улыбнулся, когда осознал, что Вэй Усянь просто решил позаботиться о нём, показав дорогу до места, где он наконец-то сможет отдохнуть. — Спасибо, — прошептал Ванцзи и с удовольствием получил в ответ колыхание лобной ленты. Нижний этаж постоялого двора практически пустовал, лишь один столик был занят парой молодых людей, усердно изучающих различные свитки прямо за трапезой. Подавальщик, заприметив нового гостя, сразу подбежал к столику, где устроился заклинатель, и протянул скромный перечень блюд. — У вас есть свободные комнаты? — сразу поинтересовался Лань Ванцзи, огромным усилием воли подавив зевок. — Конечно! — рассмеялся подавальщик. — В нашей деревеньке не часто можно встретить странников, комнат полно! Ванцзи кивнул, сделал скромный заказ и принялся ждать, мечтая поскорее уединиться, чтобы помедитировать вплоть до девяти, а после сразу отправиться спать. В конце концов, его размышления прервал подавальщик, который неожиданно подошёл вместе с хозяйкой постоялого двора. Женщина извинилась, спросила разрешения присесть, и следующие двадцать минут заклинатель слушал, как людей замучила местная тварь, подворовывающая урожай. Почему они уверены, что тварь? Так местная молодёжь, которая решила совершенствоваться, уловила остаточную тёмную энергию, да вот только справиться с тварью не может — зелёные ещё, экзамены на носу, трудятся днями и ночами, чтобы попытать удачу в крупных орденах. — Обычно мы просим помощи у Старейшины-то нашего, храм его прямо у входа в деревню, должны были видеть, — хозяйка неопределённо махнула рукой. — Он всегда помогает, даже в таких пустяковых делах, вот только не стали тревожить его сейчас, в период экзаменов! У него и без наших мелких тварей дел по горло, известный Бог всё же, любят его многие! Ну вот я и подумала, как увидела вас, что вы, должно быть, заклинатель. Не могли бы вы нам помочь, а я взамен не возьму с вас плату за жильё. Что скажете? — Мгм, я помогу бесплатно, — Лань Ванцзи кивнул, сложив палочки, и тут же слегка вздрогнул, когда в окна будто бы ворвался порыв ветра, громко стукнув створками. — Что вы! — возмутилась хозяйка, подбежавшая к окнам, чтобы их закрыть. — Разве ж так можно? Любая работа должна быть оплачена! — Не стоит. Лань Ванцзи быстро покинул двор, не дав хозяйке возможности возразить, и направился в сторону урожайных полей. Еда помогла восстановить часть духовных сил, он действительно чувствовал себя немного лучше, однако Вэй Усяня это совсем не успокоило. Ванцзи странным образом ощущал его недовольство и упрямо шёл против неестественных порывов ветра, которые словно заставляли его вернуться назад отдохнуть. Подобная забота заставляла Лань Ванцзи чувствовать себя счастливее, и он искренне надеялся, что происходящее не плод его воображения, и что он правильно понимает чувства Вэй Усяня. — Не злись, Вэй Ин. — Как я могу не злиться, Лань Чжань! — недовольно прикрикнул Старейшина, раздосадованный тем, что заклинатель не мог лицезреть его раздражение лично. — Тебе нужно отдохнуть, ты ведь сам это сказал! Разве я могу спокойно отпустить тебя?! Я не сомневаюсь в силе знаменитого Ханьгуан-цзюня, но у всех есть некоторый предел! Я в два счёта справлюсь с этой тварью, ты не должен отдуваться за меня! Это моя работа, Лань Чжань! Да остановись же ты! Вэй Усянь не прекращал попытки остановить заклинателя, окутывал духовной энергией, чтобы слабо оттолкнуть и всеми возможными способами показать своё недовольство, однако Ханьгуан-цзюнь был непреклонен, а потом вдруг взял… и просто улыбнулся. Слабо, едва заметно, но Вэй Усянь оторопело замер, уловив столь редкую эмоцию, после чего возмущённо упёрся руками в бока, хотя его собственные губы так и подрагивали в ответной улыбке. — Ты смеёшься надо мной, Лань Чжань?! И Лань Ванцзи тут же вторил ему, словно в ответ: — Давай поохотимся вместе, Вэй Ин? Вэй Усянь замер, резко сел на корточки, скрыв лицо в ладонях, и тихо, счастливо рассмеялся. — Лань Чжань, ты просто невозможный! — вскинулся Старейшина, пробежал мимо заклинателя и теперь уже сам подтолкнул за собой порывом духовных сил. — Убьём же тварь, которая помешала отдыху Ханьгуан-цзюня! Урожайные поля на окраине оказались довольно внушительными для такой маленькой деревни, вот только почти половина из них пустовала. Лань Ванцзи опросил людей, работавших в поле, и выяснил, что тварь появилась всего с неделю назад, но уже успела уничтожить четверть урожая, при этом каждый раз, когда селяне работали в поле, она делала всё возможное, чтобы навредить им — за эти дни пострадало более двадцати человек. Лань Ванцзи кивнул, сделав вывод о том, что, несмотря на количество пострадавших, тварь была довольно слаба. Сильная нечисть действует самостоятельно, причиняет вред напрямую, а не устраивает ловушки, чтобы устранить препятствия. Местной же твари не хватало сил для этого. Также жители деревни рассказали, что в последние дни никто не умирал, все погибшие до этого были похоронены со всеми почестями. Никаких стихийных бедствий не случалось, чужаки не приходили, всё шло своим чередом, просто однажды урожай начал пропадать, а люди калечиться чаще обычного. Сначала селяне списали всё на случайность, позже — на чьи-то проказы, поэтому даже собирались найти виновника несчастий, вот тогда-то юные заклинатели и почувствовали остаточную тёмную энергию, настоятельно попросив старших не соваться в поля. Страх, конечно, был силён, однако только благодаря этому урожаю деревня могла пережить приближающуюся зиму. Раньше их посещали странствующие купцы, но в скором времени сильные ветра стали большой помехой для них — они теряли товар, из-за чего в итоге потеряли желание приходить в деревню. В конце концов, жители начали выращивать собственный урожай. Изначально идея казалась провальной, поскольку погодные условия совсем не радовали эти земли, и всё же, благодаря щедрой Повелительнице Дождя, уже которой год их почва давала хороший урожай. Лань Ванцзи нахмурился, задумавшись, как правильно задать вопрос. Вся эта ситуация теперь казалась ему весьма странной. Вдруг он почувствовал, как в мыслях всё словно прояснилось, и, прежде чем осознал, с его губ сорвался готовый вопрос: — Как у вас обстоят дела с продажей урожая? Старик, что разговаривал с ним, удивлённо моргнул. Сам Ванцзи был удивлён не меньше, но уверенно скрыл своё замешательство. Вэй Усянь же только весело хихикнул, довольный своей проделкой, — он частенько таким образом помогал людям, которые обращались к нему за помощью, чтобы решить важные вопросы. — А зачем же нам продавать урожай? В деньгах тут никто не нуждается особо, все помогают друг другу. — А как же молодые люди? Хозяйка постоялого двора говорила, что они желают совершенствоваться и обучаться в крупных орденах. — Ну это да, они потому и учатся так усердно, чтобы у знаменитых-то заклинателей не возникло в них сомнений. Наши детки ничуть не уступают умом тем, кто вырос в заклинательской среде! — гордо улыбнулся старик. Лань Ванцзи сдержал желание удручённо вздохнуть, попрощался и направился к месту, где юные заклинатели, по их словам, почувствовали остаточную тёмную энергию, вот только там, кроме следов небрежно собранного урожая, сам Ванцзи ничего не обнаружил. Ни один участок земли не был подвержен влиянию тёмной энергии. Вэй Усянь весело хмыкнул, взглянув на заклинателя, который, очевидно, тоже догадался в чём заключалась истина. Никакой твари в этой деревне не было. Вэй Усянь развернулся с намерением вернуться на постоялый двор и собирался поманить за собой Лань Ванцзи, как вдруг из мешочка Цянькунь заклинателя вырвался огромный поток тёмной энергии, а следом — левая сморщенная рука, которую они повстречали в деревне Мо. Лань Ванцзи среагировал мгновенно. Пальцы ловко заскользили по струнам гуциня, сковав бушующую тварь, и следом за мелодией «Ванцзи» по округе раздался яростный свист флейты. Сердце заклинателя пропустило удар, но он не позволил этой заминке нарушить ритм мелодии усмирения. Рука извивалась в гневе, словно рвалась к чему-то или к кому-то. Лишь спустя долгие минуты тварь наконец присмирела под гнётом двух сильнейших духовных сил. Жители деревни в страхе разбежались по домам, поэтому Лань Ванцзи позволил себе немного по-детски оглядеться по сторонам в надежде встретиться с хитрым прищуром серых глаз и лукавой улыбкой, по которой скучал более тринадцати лет, ведь Вэй Усянь перестал искренне улыбаться ещё задолго до своей смерти. Однако вместо долгожданной встречи Ванцзи лишь почувствовал дуновение духовных сил, тёплых и нежных, знакомых, но в то же время чужих. — Спасибо за помощь, Вэй Ин. Вэй Усянь почти физически ощутил разочарование и печаль Лань Ванцзи, и эти чувства отразились в его собственном сердце. Он уже давно убедился в том, что после вознесения у него появилось некоторое чутьё на чужие эмоции, благодаря чему находить истину в людских спорах стало чуть проще. И вот сейчас Вэй Усянь как никогда прежде был благодарен Небесам за вознесение, потому что у него наконец появилась возможность хотя бы немного приблизиться к человеку, чувства которого он пытался понять многие годы. Эта спонтанная и в основном бесполезная охота оставила после себя неоднозначный осадок у обоих мужчин — счастье и печаль, которые словно были созданы для того, чтобы всегда сосуществовать друг с другом. Спустя тринадцать лет они наконец-то встретились, но в то же время между ними как будто была бездонная пропасть, не позволяющая прикоснуться, почувствовать, услышать. Обратная дорога до постоялого двора заметно отличалась от того, как начиналось их маленькое путешествие. Печаль коснулась их сердец, оставила надоедливую царапину, не позволяющую сполна насладиться совместной прогулкой. Однако кое-что не изменилось, и это немного заглушало тоску Лань Ванцзи — ощутимое присутствие Вэй Усяня возле себя. На постоялом дворе уже столпились жители деревни, поэтому, когда в зал вошёл заклинатель, толпа заговорила наперебой, заставив Ванцзи едва заметно нахмуриться, — голова гудела от усталости. — Спасибо вам, молодой господин! — Мы всё видели, молодой господин! Спасибо, что избавили нас от этой жуткой твари! — Молодой господин так силён! Лань Ванцзи даже возразить ничего не мог, потому как ему попросту не давали вставить слово, но зато он увидел бледных молодых людей, тех самых юных заклинателей. Группа уже из пяти подростков сидела за самым дальним столиком. Стоило юнцам увидеть, как Ванцзи приближается к ним, их охватил страх, а один даже попытался сбежать, вот только так и не смог сдвинуться с места, пригвождённый холодным взглядом. Жители деревни, казалось, поняли его молчаливый хмурый взгляд и расступились, оставив взрослого заклинателя наедине с молодёжью, — наверняка пришёл, чтобы преподать хороший урок. Лань Ванцзи на деле понятия не имел, как поступить, но отчего-то знал, что Вэй Усянь не хотел бы выдавать юнцов, ведь те не преследовали злых целей, им всего лишь хотелось лучшей жизни. Подростки смотрели на невозмутимого и в то же время устрашающего заклинателя, который спокойно пил чай, и желали провалиться сквозь землю. Какого гуя происходит? — думали бледные юноши. — Откуда там взялась тварь? Вэй Усянь в свою очередь с кровожадным удовольствием наблюдал за трясущимися юнцами, вновь наслаждаясь способностью Ханьгуан-цзюня к наказаниям. В конце концов, просто отпускать обманщиков было бы неправильно. — Расскажите правду жителям, помогите собрать оставшийся урожай, — вкрадчиво произнёс Лань Ванцзи, и его пронзительный взгляд не обещал ничего хорошего в том случае, если заклинатели ослушаются. — После я помогу вам с деньгами. Ох. Ох. Ох. Восхищённо вздыхал Вэй Усянь, наблюдая, как Лань Ванцзи с изяществом поднимается, оставляет совершенно ошеломлённых юнцов и просит хозяйку проводить до выделенной ему комнаты. Поступок заклинателя немного удивил Вэй Усяня, потому что в прошлом — он уверен — Ванцзи бы сразу рассказал правду жителям, потому что врать совсем не в его духе. С другой стороны, весело думал Старейшина, Ханьгуан-цзюнь ведь и не соврал — он вообще всё время молчал. Вэй Усянь проскользнул внутрь комнаты прежде, чем хозяйка закрыла их. Лань Ванцзи тяжело вздохнул в попытках отгородиться от головной боли, хрустко склонил голову влево-вправо. Он чувствовал себя истощённым, но в то же время впервые за долгое время очень счастливым. Вэй Ин жив, — думал он с замиранием сердца, — Вэй Ин рядом. Заклинатель почувствовал невесомое прикосновение к своему запястью, не смог сдержать предательскую дрожь и вдруг ощутил, как духовные каналы наполняются светлой энергией. — Не нужно, — Ванцзи попробовал отнять руку, несмотря на то, как сильно этого не хотелось делать, но Вэй Усянь улыбнулся и лишь крепче сжал чужое запястье. Тёплое, совсем такое же, каким стал взгляд Лань Ванцзи. Ох. Вновь вздыхал Старейшина, неужели Ханьгуан-цзюнь и раньше мог смотреть так, а он, слепец, этого не замечал? Ванцзи прикрыл глаза, сосредоточился на течении духовных сил, представил улыбку Вэй Усяня. Хорошо. Очень хорошо. Его потянуло в сторону кровати, и тогда он очнулся, покачал головой, возражая. — Ещё рано отходить ко сну. — Глупые правила, — буркнул Вэй Усянь, и всё же позволил заклинателю сесть на твёрдую подушку для медитации. Лань Ванцзи до сих пор выглядел усталым, ему требовался отдых, а Вэй Усянь никак этому не способствовал — наверняка, мужчина чувствовал себя немного неловко, зная, что за ним наблюдает бесстыдник, вроде Усяня. Старейшина хихикнул и решил оставить мужчину до следующего утра. Он уже привычно обволок его духовными порывами, всколыхнул лобную ленту и дуновением несуществующего ветра выпрыгнул в окно, тем самым показав, что оставил Ванцзи одного. Вэй Усянь, одолеваемый грустными мыслями, направился в храм. Бог вспоминал о проклятой руке из деревни Мо и понимал, что Лань Ванцзи придётся вскоре уйти. Заклинатель не мог задерживаться за тысячи ли от дома, когда там происходило что-то ужасное, ведь расчленённые трупы не появляются просто так и где-то там скрывались остальные части тела, которые могли озвереть в попытках найти друг друга. Впрочем, — грустно усмехнулся Вэй Усянь, — едва ли сам Ванцзи захотел бы остаться со мной надолго. Старейшина решительно кивнул с намерением придумать что-то, чтобы Лань Ванцзи не забывал о нём, и его совсем не смущало, как эгоистично это звучало в голове, поэтому весь остаток дня и до следующего утра он мастерил новый талисман связи. За основу Вэй Усянь взял идею духовной сети, по которой общались Боги. Проколол большой палец, оставил в центре листа свой отпечаток и вокруг сотворил письмена для призыва. После чего влил в талисман небольшое количество духовных сил. Позже, сотворив второй талисман, Вэй Усянь позвал Мо Сюаньюя, чтобы проверить новое изобретение. Сонный мужчина посмотрел на него хитрым взглядом (благополучно проигнорированным), но послушно ушёл вместе с талисманом в Призрачный город, откуда и попытался связаться с ним. Получилось успешно, однако талисман очень скоро растерял влитые духовные силы Бога. Времени решить эту проблему было категорически мало, поэтому на первое время Вэй Усянь просто решил влить как можно больше духовных сил и запечатать их особой фразой. — Разве это ну… не противоречит вашим правилам? — спросил Мо Сюаньюй уже под утро. Не то чтобы он уже разбирался в правилах небесной столицы, скорее просто высказал предположение на основе того, что уже видел. Вэй Усянь часто контактировал со смертными, вручал им свои талисманы и решал проблемы, вот только те люди понятия не имели о том, с кем имеют дело. Лань Ванцзи же знал. — Не противоречит, пока об этом никто не знает, — подмигнул Вэй Усянь и вдруг пронзительно взглянул на новоиспечённого помощника. — А об этом никто ведь не узнает? — Правда рано или поздно всплывает наружу, — пожал плечами Мо Сюаньюй и засмеялся, когда Старейшина скривил лицо. — Это тебе случайно не Вэнь Нин наплёл? — Он самый! — мужчина засмеялся ещё громче, за что получил подушку в лицо. — Но не волнуйся, я буду молчать! — Вот и молчи! — устало улыбнулся Вэй Усянь, потративший много духовных сил на создание талисманов и заклинаний Сжатия тысячи ли. Последнее он создавал уже трижды, чтобы отправлять Мо Сюаньюя в Призрачный город для проверки талисманов. — К тому же, эти правила неоднозначные. Уж я-то найду в них лазейку. — Тебе так важно сохранить с Ханьгуан-цзюнем связь? — Мо Сюаньюй вытянулся на полу, положил голову на руки и внимательно посмотрел на Бога — хотел уловить каждую эмоцию. Вэй Усянь отвечать не спешил, думал, хотя голова уже болела от мыслей, пытался сосредоточиться на смешанных чувствах, но ничего не понимал. — Я не знаю, — ответил он честно, — просто захотелось… Наверное, захотелось сохранить связь с кем-то из прошлого. — И ты не знаешь, почему? — Мо Сюаньюй выглядел искренне удивлённым, словно перед ним сидел не взрослый мужчина, а маленький ребёнок. — Ну… — Вэй Усянь смутился, ему не нравилась такая реакция. А потом его просто прорвало: — Лань Чжань хороший человек? И я всегда хотел дружить с ним, так что в этом нет ничего удивительного! У нас, конечно, было много разногласий, но сейчас они ведь совсем не имеют значения, верно? Почему бы не попробовать подружиться снова? Я больше не Старейшина Илина, не тёмный заклинатель, хотя, конечно, и сейчас пользуюсь тёмной энергией, но ему об этом не обязательно знать… Во мне много его любимых духовных сил, и я, должно быть, больше не вызываю у него раздражение, это же здорово! — «Подружиться», — саркастично повторил Мо Сюаньюй и натурально заржал. Вэй Усянь возмущённо засопел, совершенно не поняв, почему над ним смеялись, и накинулся на мужчину с щекоткой. Смех стал ещё громче, разнёсся по ближайшей округе и стих только тогда, когда у входа послышался смущённый кашель. Вэнь Нин поклонился с дрогнувшими на лице мышцами, словно пытался улыбнуться, и чётко произнёс: — Ханьгуан-цзюнь направляется к храму. Вау, — подумал Вэй Усянь, отметив, что Вэнь Нин не заикнулся, а значит, чувствовал себя комфортно в присутствии Мо Сюаньюя. — Стоп! — вскинулся он уже в голос. — Сколько времени? — Немногим меньше шести, — добросовестно ответил Вэнь Нин и поманил к себе Мо Сюаньюя, предугадав реакцию Бога. — А ну кыш отсюда! Быстро-быстро! — Вэй Усянь подскочил к алтарю, быстро завозив чернилами по дорогой бумаге. — Вот же гуй! — он совсем забылся во времени и не успел написать прощальное письмо, а мысли, как назло, не слушались. Лань Ванцзи этим утром проснулся раньше обычного, поэтому вскоре покончил с водными процедурами и завтраком. Он чувствовал лёгкость и благодаря вмешательству Вэй Усяня был полон сил. Сердце трепетало от каждой мысли о Боге, ещё больше наполнялось любовью и восхищением. Ванцзи смущённо качал головой, прикрывая красные уши, и уверенно шагал к храму, потому как ожидание новой встречи казалось невыносимым. Вэй Ин, наверное, ещё спит, — с теплотой подумал заклинатель, вспомнив любовь мужчины к утреннему сну. — Прожду его, сколько потребуется. Если он, конечно, захочет прийти… На подходе к храму очередной сильный порыв ветра поднял вокруг пыль. Лань Ванцзи сощурился и сразу же распахнул глаза, потому что — о, боги, боги, боги, — Вэй Усянь сидел у алтаря спиной к выходу, однако это видение почти сразу исчезло — внезапно ненавистный ветер захлопнул дверь в храм. Лань Ванцзи знал, что это он, узнал бы его затылок из тысячи других, а потому не смог сдержаться. Ускорил шаг, почти что побежал и распахнул чёртовы двери, возможно, немного сильнее необходимого, потому что те с треском ударились о стену. Смущённый заклинатель предпочёл списать это на ветер. Лань Ванцзи потребовалось невероятное количество выдержки, чтобы не выдохнуть слишком разочарованно, ведь в храме больше никого не было — по крайней мере, видимого для глаз. Вэй Усянь виновато опустил голову, он не мог поступить иначе и, как будто извиняясь, врезался в заклинателя чуть ли не остатком духовных сил, закружил лобную ленту, белые одежды, мягкие волосы, к которым позволил себе прикоснуться. Ох, гуй, — улыбался Вэй Усянь, — разве можно так соскучиться всего за одну ночь? — Доброе утро, Вэй Ин, — Лань Ванцзи мгновенно оттаял, взгляд заблестел, и разве что губы не растянулись в улыбке, хотя очень хотелось. Благовония вновь наполнили храм запахом сандала, таким стойким, что, наверняка, выветрится только через пару дней. — Доброе утро, Лань Чжань. Как тебе спалось? Лань Ванцзи молчал пока не догорели благовония, а после сказал, удивительно точно ответив на заданный вопрос: — Спасибо, что поделился духовными силами. Я чувствую себя прекрасно после сна. Вэй Усянь всколыхнул лобную ленту и опустил её кончик на алтарь, чтобы заклинатель обратил внимание на письмо с талисманом. Пальцы Лань Ванцзи всего на мгновение дрогнули, когда он осознал, что не так давно на этом же месте сидел явно чем-то занятый Бог. Он аккуратно поднял бумагу, на которой ещё не до конца высохли чернила. От вида знакомого небрежного почерка перехватило дыхание и защемило сердце. Ох. Это ненормально, — подумал Лань Ванцзи. Плевать, — вторило сердце, и он принялся читать неровные строки. «Привет! Я В общем! Лань Чжань! Лань Ванцзи! Ханьгуан-цзюнь! Твой визит наполнил моё сердце счастьем. Не думал, что когда-либо вновь встречусь со своим прошлым, а когда представлял — было очень страшно, но, к счастью, эти ожидания не оправдались! Спасибо, что поверил в меня и пришёл поприветствовать. Прости, я пока не могу показаться тебе лично... Ах, Лань Чжань, я не мастер красивых речей, просто знай, что я правда скучал и был рад вновь подразнить тебя, ха-ха, — Вэй Усянь пририсовал смешную копию себя, показывающего язык. — Я знаю, что тебе нужно уходить, поэтому… По возвращении домой тебя ждёт трудное расследование, и я не сомневаюсь, что Ханьгуан-цзюнь справится с ним лучше, чем кто-либо другой, но всё же прошу принять мой подарок. Этот талисман подобен алтарю — если ты захочешь сказать мне что-то, просто помолись, и я всегда услышу тебя. Однако, если потребуется призвать меня, показать, где именно ты находишься, скажи фразу «Какая разница», влей немного духовных сил, чтобы снять печать. Я услышу тебя даже за сотни тысяч ли и приду туда, где бы ты ни находился. Буду рад вновь услышать твой голос и увидеть тебя. Счастливой дороги. Твой старый друг, Вэй Ин» Лань Ванцзи стиснул зубы. Ему действительно нужно было уходить, он потратил на это путешествие слишком много времени, но в целом совершенно не жалел об этом и даже не думал о том, как будет рассержен дядя. Тот факт, что Вэй Усянь беспокоился об этом, тронул его душу. Теперь возвращаться домой было проще — неуловимое присутствие Вэй Усяня всегда будет рядом с его сердцем. Лань Ванцзи аккуратно сложил письмо с талисманом и положил в нагрудный карман. Стало как будто бы теплее. — Сейчас я вынужден идти, но теперь с нетерпением буду ждать нашей следующей встречи, Вэй Ин, — Лань Ванцзи поднялся, склонился в вежливом поклоне и вдруг ненадолго замешкался — всего на мгновение, после которого вспомнил своё обещание. Разве он мог уйти, не сказав самых важных вещей? Однажды Ванцзи обжёгся, потерял значимую часть своей жизни, поэтому больше не имел права на ту же ошибку. Совсем тихо, отвернувшись к выходу, словно в страхе, что его услышат, заклинатель прошептал: — Этого искренне желает моё сердце.