Гарри Поттер и игра смерти

      Не по своей воле Петуния Дурсль стала несчастной женщиной.       Она была женщиной изысканного класса. Знавшей своё положенное место в мире и места других, сословий ниже и выше. Будучи молодой девушкой, родившейся в семье, принадлежавшей к высшему обществу, Петуния ждала от мира полагающейся ей счастливой жизни.       Но обстоятельства сложились не так, как того желала женщина в молодости. Вместо долгожданного пребывания в большом свете Петунии досталась роль посредственной домохозяйки.       Элегантные мероприятия да роскошь юности канули в лету. Оставив позади себя не жизнь в шикарном особняке или огромной квартире в престижном районе, а существование в обычном квартале среднестатических британцев.       Вернон Дурсль, её муж, был заносчивым человеком, словно собака, которая больше лает, нежели кусает; его единственным спасительным качеством была харизма, используемая в опасных ситуациях. Явление их прекрасного ребёнка на свет из чресел было чудом, впрочем Петуния ощутила в тот миг превосходство собственной крови, которое, словно в доказательство, показало победителя генетической лотереи. Её сын, Дадли, был ангелоподобным и красивым мальчиком, чьё великолепие почти гарантировало ему успех в будущем, и мать надеялась однажды воспользоваться его достижениями, дабы вернуть себе щедро заслуженную жизнь.       Но даже тогда над Петуньей нависла тень проблем. Худшая часть тоскливой жизни женщины прошла с причудливым сестринским проклятым сынком. Мелкий мерзкий мальчишка, которого Петуния была вынуждена воспитывать после заслуженной, хоть и ранней смерти сестры.       Гарри Поттер, как окрестили его родители, имел всё, чего не было у Дадли. Отвратительный мальчишка был тихим, лживым и прогнившим насквозь. И что хуже всего, он унаследовал способность своих родителей творить магию.       Если бы не волшебная клятва, вынужденно данная Петунией проклятому Альбусу Дамблдору, о должной защите ребёнка в меру своих возможностей, то маленький змеёныш, ставший ей племянником, никогда бы не переступил порог её дома. Петуния сослала бы мальчишку в ближайший приют и никогда не жалела бы об этом, ведь сумма, выплачиваемая Дамблдором за ежегодное содержание мальчика, ни на йоту не покрывала всё эмоциональное истощение, которое ей пришлось пережить, воспитывая ребёнка. Всё, на что годилась данная сумма, — это финансирование периодических экскурсий в Лондон (скрытых в тайне от мужа) для удовлетворения её потребностей в культурном времяпрепровождении и наслаждении высшим обществом.       И как же она нуждалась в этих поездках после вынужденных дел с отвратительными способностями своего племянника изо дня в день, в течение многих лет. Необъяснимые пожары на кухне. Исчезающие предметы по всему дому. Причудливо окрашенные волосы, моментально возникающие у любого, находящегося в поле зрения ребёнка, человека. Список неестественных событий, навязанных Петунии отродьем её сестры, мог продолжаться вечно.       Но Петуния сдержала свою клятву, несмотря на почти ежедневное желание задушить мальчишку. И если в какие-то дни сестринское отродье возвращалось со школы с синяком под глазом или разбитой губой... что ж, драки естественны для мальчишек. Но только не для её обожаемого Дадли, на котором не было ни единой царапины, не считая периодически опухавших костяшек на руках.       Однако обещание, данное семьёй Дурслей, приводило порой к удручающим последствиям, особенно касающихся её мужа.       Начиная хотя бы с того, что мужчина пытался выбить из мальчишки всю дурь силой и побоями точно так же, как собственный отец Вернона из него — его собственные. Но Петуния осуждала за подобное мужа и шла против; он никогда не славился проявлением привязанностей, потому женщина сомневалась, сможет ли Вернон остановиться в том, что считал правильным, если уж начнёт.       Дабы переубедить Вернона не бить ребёнка, Петуния использовала все возможные методы. Добавляла в вечерний чай мужа успокоительное лекарство, купленное у местного фармацевта. Удовлетворяла его самыми унизительными способами, которые ни одна из её подруг-домохозяек не осмелилась бы опробовать со своим мужем. Петуния всегда старалась потешить мужское самолюбие Вернона во время приёма гостей: глаза мужчины сияли ликованием, стоило ей рассказать о силе и мужественности супруга.       И у этих методов, к сожалению, были свои недостатки. Время шло, а Верноновские... требования... в сексуальных утехах становились всё более отвратительными и развратными, но Петуния и в этом нашла свои плюсы, сделавшие её непростую жизнь хоть немного приемлемой.       После особо извращённых ночей мужчина всегда был готов купить жене всё, чего она пожелает. Ювелирные браслеты? Сколько душе угодно. Золотые ожерелья и кольца с инкрустированными камнями? Без проблем. Красивая новая блузка и кружевная юбка, помогавшие чувствовать себя на двадцать лет моложе? Да пожалуйста.       Единственным неисполнимым исключением стала просьба Петуньи переехать в новый дом. Как бы она ни просила, Вернон был непреклонен, хоть финансы им и позволяли приобрести более роскошный дом.       Поначалу мужчина ссылался на письмо Дамблдора и на так называемую защиту, установленную в их доме для скрытия от посторонних волшебников. А потом лист оправданий с каждым годом лишь продолжал расти. В итоге Петуния совсем отчаялась когда-либо покинуть жалкую лачугу, называемую их домом.       Но теперь, слоняясь по дому в жаркий летний денёк и напевая себе под нос, женщина пыталась найти утешение в двух вещах.       Первая вещь была такова: предстоящая «поездка для снятия напряжения» в Лондон в ближайшие выходные, где ей удастся навестить одного из рослых молодых парней, с которыми она время от времени встречалась для удовлетворения своих сексуальных желаний. Вторая вещь: приближающийся приезд её мерзкого племянника. Ныне ужасающее событие уже стало чем-то привычным за столь долгое время. Сестринское отвратительное отродье никогда не было в состоянии скрыть свою грусть из-за расставания со своими уродцами. И от осознания сего факта женщине становилось невероятно хорошо на душе.       И всё же, пока Петуния суетилась на кухне, напевая себе под нос незамысловатый мотив в ожидании приезда Вернона, ей и в голову не приходило, что и этот год будет чем-то отличаться от предыдущих.

***

      Вернон Дурсль был кем угодно, только не терпеливым человеком. Так же, как не был и склонен подчиняться воле или желаниям, не считая своих. Поэтому, стоило отвратительному уродцу-племянничку встретить его радостной улыбкой заместо обычного угрюмого взгляда, в груди мужчины зародилось непреодолимое желание свернуть тощую шею мальчишки. Он был в секунде от того, чтобы врезать ребёнку по голове и потащить к машине, когда инстинкты его предупреждающе завопили.       Вздрогнув от неожиданности, Вернон в недоумении опустил поднятую ладонь. Инстинкты ещё никогда не подводили его, касалось то бизнеса или личной жизни. И когда мужчина сопоставил чувство опасности, о котором кричало его нутро, с ненормальным поведением уродца, леденящее душу чувство ужаса поглотило мужчину с головой. Животный страх остудил его пыл и заставил держать язык за зубами на протяжении всего пути от станции к машине, а также во время поездки до дома в Суррее.       Не успели они переступить порог дома, как мальчишке хватило наглости бросить все свои вещи на пол в прихожей.       — Спасибо, что подвезли, дядя. Я очень устал от путешествия и не прочь бы вздремнуть.       Эти высокомерные, легкомысленно брошенные слова вызвали у Вернона приступ всепоглощающего гнева.       Разве так порядочный человек должен благодарить того, кто выкроил время, чтобы позаботиться о нуждах такой грязной дворняги, как он? Нет! Это были слова высокомерной шавки, не уважающей тех, к кому они были адресованы.       В сочетании с его прежним поведением всё выглядело так, будто пацан пытался затеять перебранку — словесную ли или физическую, неясно. Мальчик никогда не был достаточно уверен в себе, чтобы совершить нечто подобное в прошлом, учитывая его тощее телосложение и запрет на использование магии вдали от своей странной школы. О нет. Что-то определённо произошло. И что бы это ни было, Вернон поймет всё прежде, чем мальчик успеет устроить свою настолько очевидную ловушку.       Мужчина прищурился, демонстрируя активную работу мозга, в попытке перебрать все возможные варианты. Тем временем в поле зрения вступила Петуния.       Грубо поприветствовав супругу, мужчину вдруг осенило.       Дабы выяснить, что за планы строил втайне этот сопляк, требовалось больше информации. С этой целью Вернон позволил своей жене, королеве сплетен Тисовой улицы, вовлечь своего чудаковатого племянника в разговор. Тем самым мужчина мог наблюдать в выжидании момента, когда мальчишка допустит какой-нибудь словесный промах, способный раскрыть его источник новообретённой уверенности. И уж тогда-то у Вернона появится прекрасная возможность либо отколотить мальчика, либо отступить, сохранив свою шкуру в целости и сохранности.       — Здравствуй, тетя Петуния, — высокомерно промолвил мальчик, приветствуя жену Вернона нахальным взмахом руки. — Был ли год ваш хорошим без моего присутствия?       Отреагировав на интонацию мальчишки поднятой бровью, Петуния всё же ответила племяннику с изяществом и достоинством, ожидаемым от женщины, которую Вернон выбрал себе в жёны.       — Я была в добром здравии, мальчишка, — ответила она язвительно. — На днях Дадли вернулся из «Плавильни». Мой милый ангел упомянул, что он подружился с наследниками нескольких известных семей, что стало восхитительной новостью! Правда, бедного Дадли чуть не уморили голодом эти ужасные школьные повара, и сейчас он восстанавливает силы с некоторыми из своих старых друзей этого района.       — Звучит... неплохо? Немного бредово, но, полагаю, для вас это хорошие новости.       — Бредово? — голос и лицо Петунии выражали нечто среднее между гневом и замешательством. Но Вернон не мог винить её в этом, Дадли всегда был успешнее Гарри во всех отношениях. — Ты намекаешь…       — В любом случае, мой год тоже прошёл очень хорошо, — мальчик перебил супругу Вернона до того, как огромная тирада успела вырваться из её рта. Лицо покраснело от недовольства, но паршивец продолжал, не обращая на это внимания. — У меня появилась пара новых друзей, а сам год выдался интересным.       — Что? Хочешь сказать, не было какого-то безумно опасного события, которое испортило твой учебный год, как это было со всеми предыдущими годами?       Гарри рассмеялся над растерянным ответом Петунии.       — О нет, кое-что всё же произошло. В этом году меня и моего лучшего друга чуть не сожрали самые ужасные существа, которых только можно представить, всего несколько недель назад, другому моему близкому другу сломали ногу, а моего любимого учителя чуть не уволили, и всё это — за одну ночь.       — И это было... весело? — озадаченно спросила Петуния. Она и Вернон обменялись настороженно брошенными друг на друга взглядами, и мужчина мог с уверенностью сказать, что думали они об одном и том же.       Если мальчишке показалось забавным нахождение на грани жизни и смерти и чуть ли не полная потеря души, то это говорило лишь ещё об одной причине, почему магия и всё, кто её использует, считались ненормальными.        Гарри покачал головой.       — Нет, не совсем. Если честно, было очень страшно. Но самое забавное, что случившиеся оказалось замаскированным благословением для целого ряда случаев.       — Вот... оно как, — нерешительно бросила Петуния. Казалось, она не знала, что сказать, и начала отступать. — Ну, раз так, то тебе бы пора подняться в свою комнату. Мы с Верноном ожидаем гостей сегодня вечером, и я не позволю, чтобы твои странные школьные вещицы мусорили в моём доме, мальчишка. Я понятно изъясняюсь?       — Вполне. Но видите ли, тётя Петуния, есть кое-что, в чём мы должны разобраться в первую очередь, — мальчик улыбнулся ещё шире, взволнованно хлопая в ладоши. — У меня есть замечательная новость, которой я хочу поделиться с вами. Вообще-то, с вами обоими.       Вернон фыркнул. Единственное, что могло заинтересовать его, так это заявления мальчишки о своём самоубийстве или готовности оставить Дурслю своё состояние, а помимо этого — ничего. Если уж совсем повезёт, то маленький сопляк объявит о своём окончательном уходе из дома Вернона, тем самым сняв с него и его семьи тяжёлое бремя в виде назойливого присутствия непрошеного родственника. Но какой бы замечательной эта мысль ни была, Гарри всё равно будет подвергать опасности жизнь Вернона и его семьи, даже будучи вдали от родственников. — Но прежде чем мы перейдём к ней, я хочу кое-что спросить у вас, тётя Петуния, — глаза выродка весело сверкнули, когда он посмотрел на жену Вернона. — Вы случайно не помните о новостях, пришедших прошлым летом, связанных с человеком по имени Сириус Блэк? О его побеге?       Петуния кивнула головой.       — Конечно помню! Он всё ещё является самым разыскиваемым преступником в стране, я проверяла газету на прошлой неделе. Взять и не поймать полиции такого преступника — чистейший криминал! — её глаза подозрительно сузились, а затем и в интонации появилась тень подозрения. — Но какое отношение всё это имеет к твоей новости, мальчик?       — Понятно, — рассеянно пробормотал Гарри. — Похоже, информация ещё не дошла до маглов. Мне нужно написать об этом директору и Ремусу; Букле удастся побыстрее их найти, если я отправлю письма сию секунду.       Затем, словно вспомнив, что у него есть слушатели, уродец оглянулся на жену Вернона.       — В любом случае, тётя Петуния, мои хорошие новости связаны с ним. Потому что, как оказалось, Сириус Блэк — волшебник. И он сбежал из британской тюрьмы для волшебников под названием Азкабан, чтобы найти меня.       Лицо Петунии побледнело после услышанного. А гнев Вернона начал закипать ещё сильнее.       Его жена редко говорила о жизни волшебников, но время от времени упоминала о россказнях своей сестры. Поэтому, когда лицо Петуньи вернуло свой естественный цвет, Вернон понял, что речь шла о чём-то очень нехорошем.       — П-понятно, — заикаясь, выдавила из себя женщина. — Н-но… что в этом хорошего?       — Э-э, что ж, долго объяснять, — беззаботно ответил мальчик. — Но если вкратце, Сириус Блэк был хорошим другом моих родителей. Очень хорошим другом. Он познакомился с ними ещё во времена учёбы в Хогвартсе, дело даже дошло до того, что мама с папой попросили его стать моим крёстным отцом. Он сбежал из тюрьмы лишь ради встречи со мной, ради убеждения, что я в безопасности.       При упоминании сестры побледневшее лицо Петунии потеряло все оставшиеся краски. Руки задрожали, и она опустила глаза, чтобы избежать взгляда мальчика.       Тем временем Вернон насмешливо фыркнул. Его ничуть не удивило, что родители мальчика — идиоты, выбравшие преступника крёстным отцом ребёнка.       Ах, как жаль, что Лили Поттер родилась с такой особенностью. Петуния, возможно, тоже иногда выглядела чудачкой, но всё равно всегда не дотягивала до сестры и оказывалась в итоге менее интересной.       — А-а-ам, д-д-да. Я, гм… кажется, припоминаю что-то об этом Азкабане, Лили упоминала об этом месте в одной или паре строк в своих письмах домой, — Петуния сглотнула и нервно поджала губы. — Н-но какое отношение это имеет к твоим новостям? Даже если он твой крёстный отец, всё равно этот человек — преступник, за которым охотится полиция! Т-ты же не надеешься, что мы будем укрывать его здесь. Правда?       Так вот оно что. Подобное желание объясняло возникшую из ниоткуда уверенность. Да даже будь это правдой, Вернон следующим же рейсом покинет страну. Потому что он, чёрт возьми, ни за что не станет жить под одной крышей с уголовником, полным магических способностей.       — Нет, нет, тётя Петуния, — успокоил родственницу мальчик, покачав головой. — Видите ли, Сириус никогда и не был осуждён; по крайней мере, не при участии суда. И так получилось, что пару дней назад профессор Дамблдор вместе с магической, если так можно сказать, полицией начали расследование, которое сняло с моего крёстного все обвинения. Это означает, что Сириус свободен со всеми восстановленными правами. О! И его предложение о проживании с ним, поданное несколько недель назад, теперь считается законным и будет рассмотрено в скором времени.       Короткое «ох» было единственным ответом на заявление мальчика. Казалось, Петунья вот-вот упадёт в обморок.       Расклад событий, описанный мальчишкой, полностью устраивал Вернона. Наконец-то Гарри перестал выдавать ничтожные крупицы информации и выдал всё, как на духу. Но Вернон сомневался, что всё так просто, поэтому всё-таки решил вмешаться, боясь, что следующие слова племянника могут оказаться не столь приятными. — Ладно, мальчик, — хрипло перебил Вернон. Он поднял руку к своим густым усам и начал аккуратно их поглаживать — это тактика запугивания, которая, как он обнаружил, была эффективной во многих переговорах. — Ты навеселился за счёт моей жены своими сюрпризами. Но я загривком чувствую, что в кармане у тебя ещё парочка, и понравятся они нам куда менее твоего известия о скором отъезде, а я устал от твоего фрагментарного подхода. Так что выкладывай всё да перестань ходить вокруг да около. Всё ясно?       Уродец бросил на дядю недовольный взгляд.       — Хорошо, только давайте пройдём в гостиную и там всё обсудим, разговор предстоит долгий.       — Хех, это единственная здравая мысль, которую ты произнёс, переступив порог, мальчишка. Топай в гостиную, мы с Петуньей будем через несколько минут.       Гарри повернулся и направился в комнату.       — Тогда жду.       — Да, да. Мы скоро, мальчишка, я только переговорю с твоей тётей.       Когда мальчик скрылся из виду, мужчина шагнул к жене. Её зрачки, расширенные от испуга, обратились к мужу.       — Вернон! – прошипела она. — Что нам делать? Может ли этот маленький уродец говорить нам правду о Блэке? Все новости сходятся на том, что этот человек — психопат, который убьёт нас только за то, что мы не так на него посмотрим!       Вернон вздрогнул от слов Петунии. Обычные преступники — это одно дело; Вернон знал, как с ними обращаться, и был уверен, что пистолет, который он хранил наверху, защитит его дом от любого грабителя. Но, будучи влиятельным человеком и кормильцем своей семьи, Дурсль выходил из себя при одной только мысли о том, как какой-то ботаник мог угрожать ему деревянной палкой.       И всё же опасность имела место быть. И, как доказал три года назад тот гигант-волшебник, даже пистолет не гарантировал защиту от им подобных.       Потому Вернон поступил так, как всегда поступал в ситуациях, когда оказывался в более слабом положении и не мог изменить текущий расклад. Он сосредоточился на положительной составляющей вещей, притворился, что негативной стороны не существует, и убедил свою беспутную жену последовать его примеру.       — Я не знаю, мой маленький тюльпанчик, но ты не волнуйся, — положив руки на дрожащие плечи жены, Вернон заговорил спокойным, утешительным тоном. — Потому что я сильно сомневаюсь, что нам угрожает какая-то непосредственная опасность.       — Как ты можешь быть настолько...       — Я уверен, потому что у этого ребёнка не хватит духу стать частью чего-то вроде убийства. Он такой же слабовольный, как и его родители, и старик, который подбросил его к нам на порог более десяти лет назад, поэтому любой, кто захочет позаботиться о нём, скорее всего, будет из того же теста, — Вернон глубокомысленно хмыкнул, ещё раз погладив свои усы. — Кроме того, подумай об этом с другой стороны. Если слова мальчишки — правда, то у нас и правда может появиться шанс раз и навсегда избавиться от этого маленького уродца!       Глаза Петунии засветились, стоило ей услышать слова супруга.       — О. Да. Да! Ты прав! Этот уродец только что сказал, что Блэк хотел забрать его к себе!       — Именно так мальчишка и сказал, мой маленький тюльпанчик.       — И если Блэк действительно заберёт его, то магия, наложенная на наш дом старым хрычем, будет аннулирована. Нам больше не придётся иметь ничего общего с этими ненормальными уродами, и мы сможем, наконец, покинуть этот дом!       О-о. А вот это точно не входило в планы Вернона.       — Ну, видишь ли, тюльпанчик, я...       — Это же просто прекрасно! — голос Петунии возвысился на несколько октав от радости, в её глазах появилось восторженное выражение, когда она ухватилась за неудачную для Вернона идею. — Они никогда не смогут найти нас, если мы переедем в другое место! И мы могли бы переехать в район с более высоким интеллектуальным окружением, где Дадли мог бы общаться со сверстниками его уровня, а не с теми тупицами, которые живут по соседству, и... и... о, я аж вся на нервах от одной только мысли об этом!       Ох, чёрт возьми. Вернон скривился, пока его жена продолжала бредить. Избавиться от мальчика было бы неплохо, но если ценой окажется покупка нового дома, то Вернон не был уверен, что готов зайти так далеко.       Ибо нынче нужны были большие финансовые возможности, чтобы быть в состоянии осчастливить молодых женщин. И так как его жена была бревном в постели, такой сильный и мужественный мужчина, как он, заслуживал иметь собственный гарем красавиц, готовых исполнить любое его желание. Покупка нового, более просторного дома для его жены создала бы серьёзную перегрузку финансам, которые Вернон выкраивал из своей зарплаты для оплаты «деловых поездок», являвшихся на самом деле «посещениями» дюжины или около того молодых женщин, живущих у него на содержании.       Мысль о том, чтобы вернуться к тем временам, когда он развлекался в компании только двух шлюх, стоило им с Петунией только пожениться, заставляла Вернона содрогаться от мучительной боли. В связи с этим мужчина решил воспользоваться тяжёлой артиллерией в этом вопросе, попутно направляя жену в сторону кухни.       — Возможно, Петуния, но сначала нам нужно немного выждать и посмотреть. Рынок жилья сейчас нестабилен. К тому же спрос и предложение могут пойти на спад в любой момент.       — Но разве ты не зарабатываешь достаточно, чтобы...       — Я зарабатываю огромные деньги, Петунья, но если мы приобретём недвижимость не в то время, то можем потерять всё. Это элементарное понимание экономики.       Элементарное понимание экономики тут вообще было не причём, не говоря уж о том, чтобы рынок жилья подавал какие-то сигналы нестабильности. Но Петуния понятия не имела, о чём идёт речь, когда дело касалось подобных вопросов, и ложь Вернона осталась незамеченной.       — Ох. Ну разумеется. Разумеется, ты прав. Ты всегда прав, мой драгоценнейший, — женщина, казалось, наконец-то успокоилась, её простому разуму оказалось гораздо легче сосредоточиться на мирном принятии аргументов Вернона, чем на её более экзистенциальных страхах перед волшебниками и ведьмами.       Вернон пару раз сжал локоть глупой женщины и поцеловал её.       — Не могу не согласиться с тобой. А теперь иди и приготовь нам всем что-нибудь выпить. Мне кажется, капля твоего знаменитого лимонада смогла бы неплохо подснять напряжение от предстоящей дискуссии. Особенно если в оба наших бокала добавить по ложечке-другой бренди.       Одарив его вялой улыбкой и кивнув, Петуния прислушалась к словам Вернона и направилась в сторону кухни.       И когда домашние проблемы и личные приоритеты были на время решены, Вернон вернулся к важному вопросу, который пришёл ему в голову во время обсуждения финансов с Петунией. А именно, как он может выставить счёт этому Блэку за причитающиеся деньги. В конце концов, воспитание уродца все эти годы обходилось недешево, и не похоже, чтобы Дамблдор когда-либо платил им за это хоть шиллинг.

***

      Петуния в бешенстве металась по кухне. На одном из стаканов, в которые она обычно наливала лимонад, было пятнышко пыли; обнаружив его, она заставила себя на всякий случай вымыть всю посуду.       Когда она, наконец, вынесла поднос со стаканами, то увидела, что Вернон всё ещё притаился у входа в кухню. Крупный мужчина одарил её улыбкой, которая едва ли коснулась его тёмных глаз-бусинок, но это было обычным делом. Петуния хоть и питала отвращение к этому глупцу изо дня в день, но когда дело касалось мальчишки-уродца, неприязнь их сближала.       Женщина глубоко вздохнула и последовала за мужчиной в гостевую.       Открывшийся перед её взором вид мигом заставил рот сжаться в тонкую линию от гнева. Сестринский сынок уселся на одно из кресел и, казалось, выщипывал ворсинки из нарядных вещей, когда-то принадлежавших её драгоценному Даддлику. Петуния ощутила, что кулаки её сжались с такой силой, что могли бы сломать ветку дерева без перчаток, пока сама наблюдала за тем, как уродец кладёт кучку вырванных ворсинок на диван.       Как посмел этот крысёныш принести такую грязь в её чистый дом! Этот негодяй был поистине неблагодарен за всё, что они ему дали.       Она поставила поднос на стол с такой силой, что рядом сидящий мальчик подпрыгнул. Ребёнок испуганно поднял голову, в его глазах мелькнул страх, и Петуния почувствовала, как мстительный всплеск удовольствия пронёсся по её телу при виде знакомой картины.       Она прочистила горло легким покашливанием, когда Вернон сел на стоящий рядом стул.       — Ну, что ж... мальчишка. Давай продолжим ранее начатый разговор. Я полагаю, ты собирался поделиться ещё какими-то новостями со своим дядей и мной. Не так ли?       — Всё верно, — отвратительный уродец, казалось, с невероятной скоростью вернул свою прежнюю наглость; и ему ещё хватило той самой наглости, чтобы сделать глоток своего напитка, параллельно разговаривая с ней. — Но, поскольку я полагаю, что никто из нас не хочет оставаться в данной компании и участвовать в обсуждении, и, учитывая, что я бы предпочёл сесть за написание письма Ремусу и профессору Дамблдору касаемо той проблемы с полицией, в которую вовлечён мой крестный отец, позвольте мне кратенько рассказать вам, в чём суть дела, чтобы мы могли побыстрее с этим покончить.       Вернон фыркнул.       — Какие заумные слова, парень. Ты хоть уверен в их значении?       В ответ уродец закатил глаза. Петуния сжала кулаки на такое неуважительное поведение племянника и бросила на мальчика свой самый ядовитый взгляд, на который только была способна.       — Текущая ситуация, дядя, довольно проста. Через несколько недель я покину этот дом и перееду жить к Сириусу. Надеюсь, это случится через три недели, но не исключена вероятность, что и через пять из-за бюрократической волокиты. Стоит только настать этому дню, я полностью уверен, что мы с вами пойдём каждый своей дорогой, и пути наши никогда больше не пересекутся. Что должно радовать вас обоих, не так ли?       Супруги быстро переглянулись. Петуния почуяла неладное в сладких словах мальчика и знала, что её муж также уловил нотки подвоха в красивых речах племянника.       — Так, так, так. Вот это была бы радостная новость для всех и каждого, — промолвил Вернон, поглаживая свои красивые усы. — Но что-то попахивает гнильцой, парень. Тут точно должен быть какой-то подвох.       Уродец развёл свои мерзкие ручонки в стороны и расплылся в улыбке.       — Подвох и правда есть. Но вместо того, чтобы бессмысленно сотрясать воздух, я лучше передам вам письмо. Оно у меня с собой. Прочтите, и всё встанет на свои места.       Мальчик переместился на стуле для пущего удобства и потянулся в задний карман, откуда и достал конверт. Гарри протянул скомканный лист бумаги Вернону, чья большая и сильная рука вырвала письмо из слабой хватки мальчика, словно это было опасное оружие, направленное в его сторону.       Вернон вскрыл конверт и начал зачитывать содержимое.       Поначалу у Дурсля был «нормальный» красноватый оттенок лица. Сей слегка отклоняющийся от нормы цвет его щек и шеи был следствием постоянного пьянства и частых приступов ярости, что, собственно, делало мужчину довольно-таки жутким в глазах подруг-домохозяек Петунии.       В какой-то момент глаза мужчины стали расширяться. Его руки поразила дрожь. А через некоторое время его лицо стало меняться в калейдоскопе красок. В один момент оно было бледным. В другой момент стало синеватым. В следующий — багровым.       И когда Вернон закончил читать письмо, то ни слова не слетело с его губ. Крупный мужчина молча передал письмо Петунии и откинулся в кресле, выражение его лица было однозначным — полным беспокойства и ужаса.       Петуния почувствовала, как у неё что-то сжалось глубоко в груди, стоило ей увидеть реакцию супруга. Она сглотнула и со страхом, который начал скручивать и распирать её внутренности, принялась читать письмо. Вскоре женщина уже не могла оторвать взгляда от листа бумаги, быстро осознавая причину побледневшего лица её мужа. Дорогие Петуния и Вернон Дурсль,

Меня зовут Сириус Блэк, и я имею честь быть крёстным отцом Гарри. Я пишу, чтобы сообщить вам, что я намерен как можно скорее забрать мальчика из-под вашей недоопеки. Но прежде, чем это произойдёт, один мой друг убедил меня дать вам шанс спасти ваши жалкие маленькие жизни от мести, которую вы так справедливо заслуживаете. Видите ли, я недавно был освобожден из тюрьмы для волшебников — Азкабана. Это место, полное смерти, страданий и ужасов, подобных которым ваше воображение даже не в состоянии постичь. И хотя я был невиновен ни в одном из преступлений, я всё равно провёл почти двенадцать лет в этом богом забытом месте. В месте, которое было населено самыми злобными магическими злодеями за пределами его стен (и включая) мою собственную довольно печально известную семью. И всё это под охраной существ, обладающих способностью пожирать человеческие души. Поэтому, когда я говорю, что вполне серьёзно могу угрожать вам участью гораздо худшей, чем смерть, пожалуйста, поверьте на слово, ибо Блэки таким не шутят. Из того, что я слышал от Гарри и нескольких единомышленников, которые хорошо его знают, следует, что никто из вас не был добр к нему. Вы не воспитывали его с любовью и заботой, которых заслуживает ребенок — любой ребенок. И вы не обеспечили его необходимым уровнем поддержки, который должен был превышать самый минимум. Вы насмехались над ним. Принижали его. Относились к нему как к недочеловеку, на которого можно кричать и которым можно пренебрегать. Вы не действовали как ответственные опекуны, вместо этого поддались внутреннему монстру, который живёт внутри каждого из нас. Это должно закончиться. НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНО! И я ожидаю, что следующий список действий будет выполнен с арифмантической точностью, если вы не хотите испытать на себе моё далеко не ангельское терпение. Во-первых: Вы будете обеспечивать Гарри как минимум трёхразовым полноценным питанием. Оно будет составлено по его вкусу, будет полезным и не будет содержать ничего, что могло бы хоть отдалённо напоминать яд. Во-вторых: Вы будете заботиться о его базовых потребностях. Иными словами, заботиться о том, чтобы у него была чистая одежда, чтобы его постель была убрана, чтобы у него был доступ к чистой ванной в любое время и чтобы он мог свободно передвигаться по вашему дому независимо от времени суток. В-третьих: Вы сделаете всё возможное, чтобы у него были любые вещи и материалы, о которых он только попросит. Во время его пребывания у вас именно вы будете нести ответственность за любые покупки, которые он хотел бы совершить. Он не должен тратить ни кната из своих собственных сбережений. И если я узнаю, что вы отказали ему по какой-либо причине — любой причине, кроме финансовой неплатёжеспособности, — вы познаете, каково испытывать моё терпение. В-четвёртых: Вы должны позаботиться о том, чтобы он ни в чём не нуждался. Если он захочет куда-то поехать, вы его отвезёте. Если он хочет поесть в постели, то вы обслужите его соответствующе его запросу. Чёрт возьми, если он захочет пойти в бордель... э-э, я имею в виду кинотеатр, в будний вечер, то вы отвезёте его туда, даже если вам кажется, что это навредит вашей личной репутации. Надеюсь, я ясно выразился. Потому что если я узнаю, что вы пренебрегли тем, о чём я писал выше, или что вы пошли против сути того, что я написал, то вы будете стёрты с лица этой планеты со скоростью, на которую только способна магия.

С верой и правдой, Сириус Орион Блэк, наследник дома Блэк, крёстный отец Гарри Джеймса Поттера и самый сексуальный холостяк по версии еженедельника «Ведьмин Досуг». Дополнительные подписи: Ремус Люпин, Р. Хагрид, Минерва МакГонагалл, Артур Уизли, Молли Уизли и Аластор Муди. ПОСТСКРИПТУМ.

На это письмо было наложено несколько заклинаний. Одно из них заставит письмо вспыхнуть через десять минут после первого прикосновения к нему Вернона или Петунии Дурсль. Наслаждайтесь!

      Вскоре, когда Петуния дочитала до последней строчки, из листа бумаги начали вырываться тонкие струйки дыма. Замерев от шока, женщина удерживала письмо слишком долго. И, когда пламя вырвалось наружу, она была вынуждена отбросить письмо с пронзительным криком. Вопль только усилился, когда горящее письмо упало на безупречный ковер.       Костлявая грудь Петунии вздымалась при каждом её судорожном вздохе. Она подняла свои глаза с дрожащих рук на Вернона. То, что она увидела в его глазах, было полным отражением её собственных, и миссис Дурсль вновь сконцентрировала свой взгляд на своих руках. Разум Петунии наполнился ужасом, которого она не испытывала уже много лет.       Казалось, что один из её худших кошмаров воплотился в реальность. Ошибка природы, что являлась её племянником, нашла другую, более взрослую ошибку природы, которая собиралась забрать мальчишку к себе. И этот «благодетель» оказался бывшим заключённым, который со всей веселостью заявил, что может убить всю её семью, если они не подчинятся его пыточным требованиям до его приезда, чтобы забрать ребенка её сестры.       Это было ужасно. Чудовищно. Просто чистое зло воплоти. Но, не обладая собственной магией, они ничего не могли сделать, дабы противостоять этому человеку.       Подняв голову, чтобы взглянуть на племянника, Петуния вздрогнула. Потому что изумрудные глаза, смотревшие на неё, слишком сильно напоминали ей глаза Лили. Обычно добрые и теплые, а порой и грустные, сейчас же были наполнены жёсткой ледяной силой, которая делала их похожими на огранённые драгоценные камни.       Петуния не могла долго смотреть в них и опустила взгляд в пол. Она аккуратно сложила руки на коленях.       И ненавидела себя за то, что собиралась сказать.       — Нн-н-у, Гарри, е-е-если ты будешь т-т-так добр, то п-пожалуйста, дай нам знать, что мы могли бы сд-д-делать, чтобы твоё лето б-было приятным.