Гарри Поттер и игра смерти

      Вечером 5 июля 1994 года Гарри закрыл руководство по классам персонажей для 2-й редакции D&D. С довольной улыбкой на лице, он положил его поверх руководства по игре под названием Planescape. Эти две книги завершали довольно большую стопку, лежавшую у его кровати и все они были уже прочитаны.       Закончив с исследованиями на сегодня, Гарри приподнялся с удобных подушек и размял мышцы, которые болели от долгого пребывания на одном месте. Чтение этих и других книг за последний месяц временами было долгим и тяжелым трудом. Но в конце концов все его усилия окупились. С помощью Гермионы и Хедвиг, служившей им верным курьером, Гарри почувствовал, что наконец-то начал понимать, как работает Игра смерти. Термины, которые вначале казались ему непонятными, такие как «инвентарь» и «меню», теперь обрели смысл.       Гарри поднял за корешок ближайшую книгу, обдумывая содержание, которое он только что усвоил и то, что оно может предвещать для его новой способности. Ему ужас как захотелось применить свои новые знания и сейчас было самое подходящее время начать.       — Меню, — произнес он четким и лаконичным тоном. Когда появилось текстовое окно, сопровождающее его пиканье, больше не пугало Гарри. Он привык к нему, в результате постоянных экспериментов с игрой и ее возможностями, в течение последних нескольких недель.

Дзинь! МЕНЮ СТРАНИЦА СТАТИСТИКИ ГЕЙМЕРА АКТИВНЫЕ ЧЛЕНЫ ПАРТИИ СБОРНИК ЗНАНИЙ ИНВЕНТАРЬ НАБЛЮДАТЬ ПОМОЩЬ

      Большинство функций, перечисленных в «Меню», Гарри уже использовал в той или иной форме. Например, он уже знал, как использовать «Наблюдение»; функция «Помощь» была раздражающей, но полезным инструментом, с которым он уже был более чем знаком; а «Статистика геймера» была простым способом вызвать свою страницу статистики, без необходимости полагаться на «Наблюдение» и использовалась для отслеживания его прогресса — и прогресса любого другого, на ком он мог бы использовать «Наблюдение» — с течением времени.       Гарри выбрал страницу статистики и посмотрел на экран. Уничтожив крестраж Волдеморта, он получил десять уровней и теперь находился на сороковом. Это означало, что Гарри сейчас находится на том же уровне, что и исключительный студент четвертого курса Хогвартса, хотя его истинная сила была намного больше; ни один другой студент его возраста не мог сравниться с Гарри, если учесть его различные черты и титулы.       Гарри пропустил мимо ушей свои многочисленные титулы и черты, поскольку ни одна из них не изменилась и сосредоточился на своих качествах, отмечая, как они выросли.

Гарри Поттер Возраст: 14 лет Уровень 40 Статы: STR: 55 DEX: 68 CON: 53 INT: 127 WIS: 108 CHA: 357

      При повышении уровня, Игра автоматически присваивала Гарри полученные атрибуты и помещала новые очки в три нижних его атрибута. Эти атрибуты управляли магией, поэтому Гарри показалось логичным, что Игра отдаст им предпочтение. В конце концов, он был волшебником, и лучшее владение магией, которой он учился владеть, могло быть только полезным.       Если следовать игровой логике D&D, которая, по мнению Гарри, была наиболее близким архетипом к его ситуации с Игрой Смерти. Он должен был быть тем, кого обычно называют «игроком», но учитывая, что он еще не встречал никого с такой же способностью, а профессор Дамблдор никогда не слышал ни о чем подобном, Гарри решил, что он участвует в кампании, которую часто называют «одиночной».       Альтернативный вариант — что есть другие, потенциально враждебные игроки, которые также имеют доступ к Игре смерти — был не очень приятным.       Хотя это было бы не впервой, ведь логика D&D уже преподнесла Гарри другое довольно неприятное откровение. Ведь если Игра Смерти функционирует как ролевая игра D&D, а Гарри участвует в одиночной компании, значит, есть еще одна необходимая роль, которую нужно заполнить.       Роль Мастера подземелий. И, учитывая название Игры, скорее всего, только один человек мог выполнять эту роль.       Гарри нахмурил брови, размышляя об этом, как ему показалось, уже в тысячный раз.       А что, если в Игре есть какая-то внутренняя проблема, которая может вернуться и укусить его впоследствии? Что если Смерть решит изменить правила в отношении Гарри, без всякого предупреждения? Или что если сам факт того, что он принял приглашение сыграть в Игру Смерти, означает, что Гарри обрек себя на вечное проклятие в загробном мире?       Уф. Мысли об этом обычно вызывали подобные вопросы, и ничто из того, что Гарри узнал в ходе исследований или обмена письмами с Гермионой, пока не избавило его от них.       Но пока что преимущества Игры смерти значительно перевешивали все минусы, которые она приносила. Более того, она принесла ему только хорошее и, похоже, не имела никаких отрицательных сторон. Поэтому вместо того, чтобы погрязнуть в страхе перед неизвестностью, Гарри решил перестать зацикливаться на негативных «а вдруг» и сосредоточиться на ощутимых положительных сторонах Игры. Он предоставил Гермионе разбираться в эзотерической и теоретической стороне вещей, а сам сосредоточился на подготовке к встрече с новыми опасностями, которые жизнь неизбежно подкинет ему.       В дверь постучали.       Не ожидая, что его побеспокоят, Гарри поднял голову. Его уши уловили слабый шорох, будто что-то положили на ковровое покрытие. За этим звуком последовал шепчущий звук удаляющихся по ковру обутых в носки ног.       Заметив, что Вернон и Дадли двигались с грацией моржа, вынырнувшего из воды, Гарри оставил свою позицию на кровати и тихонько подошёл к двери. Он открыл ее и огляделся: никого не было видно. Должно быть, его тетя действительно быстро ушла.       Затем Гарри посмотрел на пол, отчего издал небольшой смешок.       На полу перед ним лежал поднос с полуденным обедом. Это был простой сэндвич с ростбифом, салатом, помидорами и майонезом. С одной стороны лежал нераспечатанный пакет чипсов, а с другой — белая салфетка и высокий стакан воды.       При взгляде на еду, на лице Гарри появилась небольшая улыбка. Сама еда не вызывала особого восторга, если вы были человеком, который всегда имел доступ к трем полноценным приемам пищи, но Гарри вырос не таким; большая часть его детства в этом доме состояла из двух маленьких порций объедков в день. Или, если его наказывали, он ел один раз в день, запивая стаканом или двумя воды.       Но письмо от Сириуса все изменило. И этим летом, в отличие от всех предыдущих лет и годов, Гарри наконец-то мог есть больше или меньше, в зависимости от своих желаний.       Он наклонился и поднял поднос с едой. Теперь, когда перед ним была еда, Гарри почувствовал, как заурчал его желудок. Он был настолько поглощен своими исследованиями, что не замечал времени. Все, что было на тарелке, было приготовлено по его вкусу, и от одного взгляда на это желудок издал второй голодный рык.       Но не успел он сделать и шага в свою комнату с тарелкой еды, как Гарри остановился.       В тарелке с едой была одна вопиющая ошибка. И, зная свою тетю, Гарри чувствовал, что это была намеренная ошибка, и что землеройка все еще притаилась поблизости, чтобы посмотреть, заметил ли он ее.       Почувствовав себя раздраженным ее глупой игрой, Гарри решил немного повеселиться за ее счет.       — Большое спасибо за еду, тетя Петуния, — сказал Гарри громче необходимого в пустой коридор. — Но в следующий раз, когда вы принесете мне сэндвич, я бы попросил вас не забыть положить в него соленый огурец. Я знаю, что вы всегда держите несколько штук на верхней полке для Дадли, так что нет никаких причин не положить его. Особенно учитывая, что вы знаете, как я их люблю.       Когда Гарри договорил, до его слуха донеслось легкое, мягкое шарканье. Его догадка оказалась верной, и, несомненно, испуганная женщина начала поспешно убегать туда, где, по ее мнению, она была в безопасности от него.       Тогда пора добить ее, пока она не ушла слишком далеко.       — О, чуть не забыл, — продолжал Гарри сладким тоном. — Завтра я жду очень важных гостей. Вчера вечером они прислали мне письмо, что прибудут ровно в 10 утра и что они ожидают присутствия всей семьи. Включая Дадли.       В ответ на его слова раздался тихий стук, как будто что-то тяжелое упало на ковровое покрытие. Хорошо. Это означало, что тетя услышала его и правильно истолковала его раздражение. А это означало, что Гарри может нанести последний удар, чтобы убедиться, что смысл полностью дошел до адресата.       — Вы с дядей Верноном, за исключением некоторых «приступов» забывчивости, проделали неплохую работу, помогая мне этим летом. Но будет лучше, если вы продолжите себя так хорошо вести до последнего, чтобы не нарушить условия нашего соглашения. Вам понятно?       На этот раз звук шаркающих шагов был довольно громким, поскольку они направились прочь от его места. Тетя получила его сообщение и отказалась от притворства, чтобы остаться незамеченной, вместо этого решив поспешно ретироваться. Гарри, однако, сомневался, что она собиралась принести ему огурчик, поскольку его новость о скором прибытии Сириуса, скорее всего, повергла ее в ужас.       Ну и ладно. Гарри пожал плечами и понес еду в свою невероятную комнату. Он выбрал относительно свободный участок, чтобы сесть, после чего принялся с упоением наслаждаться простым блюдом.       Пока он ел, Гарри также распределял свое время и внимание, просматривая большую стопку писем, которые Хедвиг принесла ранее тем утром.       Одним из самых ярких моментов этого лета, было возросшее количество писем. Будь то Гермиона, Рон, Джинни, Невилл, Сириус, Ремус или даже Близнецы и остальные товарищи Гарри по гриффиндорской команде по квиддичу, Гарри обменялся огромным количеством писем практически со всеми знакомыми ему людьми.       Постоянная переписка с Гермионой была само собой разумеющейся — его лучшая подруга делала то же самое каждый год до этого, — но письма между ними содержали гораздо больше, чем обычные сообщения о школьной работе и исследованиях. Гарри не мог понять, что именно изменилось, но он был уверен, что что-то определённо изменилось. Каждое письмо наполняло его теплом, которого он никогда не получал от ее писем в предыдущие лета, и Гарри часто доставал их, чтобы перечитать, когда отрывался от своих занятий.       До сих пор его любимым письмом было то, которое Гермиона написала с пляжного курорта на юге Франции. В письме она сообщала всевозможные подробности о своем отдыхе, а также о том, что ее родители хотят взять ее с собой на экскурсию в местную магическую школу. Она также вскользь упомянула, что хотела бы, чтобы он сопровождал ее, и что, по ее мнению, ему бы понравились некоторые места, которые она посетила с родителями.       То, что Гермиона скучала по нему и думала о нем, заставило желудок Гарри совершать всевозможные колебания. Он потратил почти два часа на подготовку ответа на письмо и отправил его только после того, как нетерпеливая Хедвиг начала щипать его за мочки ушей. Гарри бросил взгляд на свою белоснежную знакомую, но вскоре поник под взором ее золотистых глаз; постскриптум к письму, в котором он жаловался Гермионе на поведение Хедвиг с железными когтями, привёл лишь к ещё одному, более жёсткому укусу со стороны слишком умного животного.       Письма, которые Гарри получал от Рона, напротив, было гораздо легче читать и отвечать на них. Лучший друг Гарри держал его в курсе всех событий, связанных со Всемирным Кубком по Квиддичу. Турнир должен был начаться в ближайшее время и проводился в Англии впервые за много веков. По словам возбужденного рыжего, хотя сборные Ирландии и Болгарии были признанными фаворитами на выход в финал, Рон считал, что у Англии есть все шансы выбить Ирландию, если они обе дойдут до четвертьфинала.       Хотя у Ирландии в целом была лучшая команда, англичане должны были быть почти так же хороши. Их ловец, Хардвин Бамблпоп, должен был быть лучше, чем Эйдан Линч из ирландской команды. Именно из-за его присутствия Рон отдавал им предпочтение; по его словам, Бамблпоп был единственным ловцом, который мог бы дать фору болгарскому асу и феномену квиддича Виктору Круму.       Однако, зная вкус мальчика к местным квиддичным командам, Гарри принял слова Рона за чистую монету. Если национальная команда будет играть так же, как «Чадли Кэннонс», то надежды на них было мало. Гарри просто надеялся, что они выступят лучше, чем их маггловский эквивалент, где, похоже, в этом году американцы заберут домой Кубок.       Тем временем письма от Сириуса и Ремуса были наполнены рассказами о череде летних приключений. И хотя с появлением нескольких ведьм, связанных с Сириусом, все вроде бы немного успокоилось, Гарри подозревал, что им удастся проскочить еще одно или два приключения, когда он присоединится к ним. Эти двое, казалось, так весело проводили время вместе, что Гарри, запертый и одинокий в доме Дурслей, даже позавидовал.       Одни только эти письма сделали бы лето Гарри. Поэтому, когда пришли письма от Джинни, Добби, Невилла и остальных, Гарри неожиданно — и довольно приятно — оказался завален многочисленной корреспонденцией. Некоторые из них ставили перед ним интересные проблемы, которые ему предстояло решить.       В течение нескольких, довольно длинных и извилистых, писем, Джинни писала Гарри и спрашивала его совета по целому ряду вопросов. Они варьировались от того, какие предметы, по его мнению, она должна посещать в следующем году, до того, стоит ли ей попробовать себя в качестве загонщика в гриффиндорской команде по квиддичу.       В ответ Гарри написал, что ей следует избегать Прорицаний любой ценой, но что в остальном она должна быть свободна и выбирать все, что покажется ей интересным. Что касается пробных игр в квиддич, то Гарри сомневался, что рыжая красотка сможет превзойти любую из блестящей троицы девушек Гриффиндора, которые в настоящее время играли на этой позиции, но все три запасных игрока команды выпустились в прошлом году вместе с Оливером Вудом. Если Джинни хорошо выступит на пробных играх, то она сможет попасть в команду, по крайней мере, в качестве запасного игрока.       Ее ответ на его совет был, мягко говоря, восторженным, и чтение этого письма вызвало у Гарри теплые чувства. Несмотря на ее чувства к нему и дискомфорт, который они ему доставляли, ему было приятно видеть, как девушка наконец-то выходит из своей скорлупы. Гарри не забыл о ее помощи в уничтожении крестража и надеялся, что это послужит для них двоих своего рода новым началом.       Хотя именно эта мысль заставила Гарри в отчаянии хлопнуть себя по лбу. Ведь если единственный способ подружиться с людьми — это брать их с собой в потенциально опасные для жизни приключения, как это было с Гермионой, Роном, а теперь и с Джинни, то велика вероятность, что он обречён на то, чтобы завести в жизни очень мало друзей.       Между тем, самым удивительным письмом, которое Гарри получил до сих пор, была довольно сухая записка от профессора МакГонагалл. Этому предшествовал единственный за все лето казус, когда в его комнату влетела неуклюжая хогвартская сова, чтобы доставить официальный конверт. Бедное, неудачливое животное уронило письмо прямо на голову спящей Хедвиг. После чего оно гордо ухнуло, выполнив свою миссию, и протянуло к Гарри лапку для оплаты.       Разгневанная дерзостью нарушителя, находящегося на ее территории, сова Гарри в ярости набросилась на невежественного обидчика. Вслед за этим перепуганная хогвартская сова буквально взмахнула крыльями и унеслась прочь из дома так быстро, как только могла, а Хедвиг пустилась в погоню. Сова Гарри вернулась лишь намного позже, чем обычно, а россыпь чужих перьев, собравшихся вокруг её клюва, не предвещала ничего хорошего о судьбе другой совы.       Что касается письма, которое бедная сова, рискуя жизнью, принесла, то в нем староста Гарри спрашивал его, принял ли он решение относительно своих занятий в новом году; крайний срок для смены занятий быстро приближался, и, если Гарри хочет сменить курс, необходимо было получить ответ.       Встревоженный тем, что он позволил этому ускользнуть, и ужаснувшись при мысли о том, что ему предстоит провести еще один год занятий в ужасной башне профессора Трелони, Гарри набросал свой ответ после беглого просмотра предстоящих занятий в Хогвартсе. Он уже посоветовался с Гермионой и Ремусом, какой курс выбрать, и, хотя он колебался между несколькими, в конце концов решил выбрать один из новых курсов, которые впервые за много веков будут преподаваться в Хогвартсе в этом году. Область, которую он изучал, была тесно связана с двумя величайшими магами всех времен, поэтому Гарри решил, что с выбором этого предмета трудно ошибиться.       Как только его решение было написано — а письмо надежно хранилось в когтях остроглазой Хедвиг, — Игра Смерти выдала ему короткое уведомление о том, что он успешно перешел на другой курс. После этого она замолчала и отказалась разглашать дальнейшую информацию по этому вопросу, что, по мнению Гарри, означало, что ему нужно будет начать изучать или практиковать новый вид магии, прежде чем Игра сообщит ему что-нибудь новое.       Гарри закончил трапезу и удовлетворенно рыгнул. Затем он вытер руки, сделал последние штрихи на паре писем Невиллу и Добби и встал.       Положив письма в стопку рядом с насестом Хедвиг, чтобы сова доставила их, когда она будет готова, Гарри двинулся по комнате и начал собирать вещи. Он уложил свою одежду и волшебную атрибутику в школьный сундук и проследил за тем, чтобы остальные вещи были убраны. Все важное было закреплено, а все ненужное — в основном, многочисленные вещи, доставшиеся от Дадли — было разбросано по комнате. К тому времени, когда Гарри закончил, уже давно наступила ночь. Это означало, что следующим пунктом его дел было постараться заснуть, потому что завтра предстоял важный день.