Гарри Поттер и игра смерти

После игры Гарри и его товарищи по команде покидали поле в экстатическом возбуждении. Все хлопали друг друга по спине, восторгались маневрами, совершёнными во время матча, и, в общем, праздновали каждое достижение команды. И происходило это всё в то время, когда камеры снимали происходящее, а толпа кричала от восторга. После того, как команда сделала несколько победных кругов по стадиону и вернулась в свой туннель, они разделились по половому признаку и отправились в раздевалки. Веселье было окончено, и благодаря отсутствию травм все готовились к следующему этапу: послематчевой встрече с прессой, предусмотренной спортивным контрактом. Гарри, как единственного несовершеннолетнего, оставили одного, пока остальные мужчины пошли в душевые. Это была единственное свободная минута на ближайшее время, и он планировал воспользоваться её, как только закончит свои послеигровые ритуалы. Быстро вытерев полотенцем лицо, Гарри присел на деревянную скамейку. Послеигровые ритуалы всегда занимают определённое время, но он обнаружил, что время, потраченное на размышления о себе, чудесным образом ускоряет этот процесс. Он напевал себе под нос какую-то не очень приятную мелодию, аккуратно укладывая свою Молнию и квиддичное снаряжение в специально зачарованную сумку, которую Сириус купил для него, когда Гарри присоединился к национальной команде. Пока он складывал вещи, по всему телу начали разливаться неприятные ощущения, оставшиеся после жестокого матча. Они мучительно напоминали Гарри о том, что волшебство, к сожалению, не делает человека невосприимчивым к боли. Гарри осторожно поднял руку к самому больному месту — лопаткам, где уже начал образовываться довольно большой синяк, полученный от удара бладжером. Мысленно бурча, Гарри достал из сумки баночку с мазью и принялся смазывать место ушиба; хоть это и не поход к мадам Помфри, но всё же неплохой способ притупить боль и ускорить процесс заживления. Размяв плечи и с радостью отметив, что мазь действует быстро, Гарри отодвинул на задний план все остальные неприятные ощущения. Затем он плотно закрыл дверцу шкафчика и огляделся, чтобы убедиться, что он действительно один. Матч завершился, и настало время получить свою награду от Игры Смерти.

Дзинь!

Уведомление о квесте

Я — Ловец

Прогресс:

Вы только что выиграли свою первую профессиональную игру в квиддич, но впереди (надеемся) еще много игр.

Награды за квест:

10 000 галеонов (будут перечислены на ваш счет в Гринготтсе Департаментом международного магического сотрудничества Министерства магии), умеренное повышение вашей международной известности и «подсказка» для квеста «Нападение на Кубок мира» (нажмите «подсказка», чтобы просмотреть информацию на отдельном экране)

Выигрывайте больше игр и получайте больше наград

Обновление вознаграждений за квесты:

Дополнительные подсказки для квеста «Атака» будут выдаваться только до и после матча Кубка мира, если вы и дальше будете преуспевать в своих матчах

Первое чувство, которое испытал Гарри после прочтения квеста, — восторг от того, что Игра не ошиблась в своем печатном слове. Но вскоре это чувство сменилось досадой, когда он увидел, что Игра внесла изменения в параметры квеста. — Ну конечно же, награда была изменена специально для меня, — пробормотал Гарри, перечитав самую важную часть текста — про получение дополнительной информации. — Это начинает превращаться в закономерность. Как любила говорить Гермиона, «один раз — исключение, два раза — совпадение, а три раза — закономерность». Игра смерти свершала нечто подобное уже в третий раз, и это начинало надоедать. Желая получить ответ, Гарри включил функцию «Помощь» и задал ей вопрос. — Почему Игра меняет цели квеста после того, как я уже принял его?

Дзинь!

Сделано временное исключение из обычных правил работы функции «Помощь»

Изменения в квесте или другой части Игры Смерти, не оговоренные ранее, обычно вызваны сдвигом в эфирных течениях по воле судьбы

Что ж, это был довольно прямой ответ. Такого ответа Гарри, честно говоря, не ожидал от Игры Смерти, но, поскольку брюнет не имел ни малейшего представления о том, что такое «эфирные течения», этот ответ мало чем мог ему помочь. Поэтому парень решил рискнуть, рассчитывая на дальнейшую милость Игры, и попросил её уточнить ответ.

Дзинь!

Временное исключение из обычных правил работы функции «Помощь» закончилось

Функция «Помощь» не располагает информацией по данному вопросу в данный момент

Просто замечательно! Отсутствие ответа означало, что Гарри придётся либо спросить об этом Гермиону или Ремуса позже, чтобы выяснить, знают ли они, что такое «эфирные течения», либо самому заняться исследованием этой темы. Ни тот, ни другой вариант в данный момент ему не импонировал. Раздосадованный, Гарри отложил этот вопрос на потом, с ворчанием закрыл функцию «Помощь» и вернулся к экрану уведомлений о квесте, где выбрал «Подсказку», чтобы вызвать награду за последний квест.

Дзинь!

Подсказка квеста

Люциус Малфой надеется организовать нападение на участников Чемпионата Мира, чтобы закрепить за собой звание главного специалиста по темной магии в магической Британии. Его следующий шаг уже сделан и будет осуществлен в день проведения матча за звание чемпиона мира. Те, кто известен как Морган и Яксли, выполнят ключевую часть плана Люциуса. Если остановить их до того, как они смогут выполнить свое задание, или раскрыть их действия после этого, это нанесет непоправимый ущерб плану Люциуса Малфоя.

Черт возьми! Вот это была очень полезная информация! Молодой человек почувствовал, что его прежняя досада на то, что Игра изменила параметры квеста, испарилась, как туман в жаркий летний день. Подсказка Игры Смерти не только объяснила юноше, почему Люциус Малфой замышляет причинить вред людям — пусть и по предсказуемо глупой причине, — но и то, когда и как Гарри сможет остановить бледнолицего прохвоста. С губ Поттера сорвался смешок, и он радостно стукнул рукой по ближайшим шкафчикам. Конечно, некоторые важные детали ещё не были уточнены, например, как именно Гарри и остальные собираются остановить Малфоя. Но парня вполне устраивало то, что он уже осведомлён. Он бы с радостью принял существование нерешённых вопросов, если бы ему не пришлось вслепую копаться в тенях, пытаясь обнаружить хотя бы намёк на план или присутствие врагов, как это обычно происходило. В то время как Гарри с волнением размышлял над подробной подсказкой Игры и над тем, как ему лучше всего использовать её, чтобы сорвать зловещий план Малфоя, в раздевалку из душевой начали заходить остальные ребята из команды по квиддичу. Прежде чем они успели подойти ближе, Гарри кивнул ребятам и прекратил сеанс Игры. Только оказавшись в душевой и убедившись, что вокруг него никого нет, Гарри закончил свои дела. Он закрыл различные экраны, которые всё ещё висели перед глазами, и, воспользовавшись функцией «Вечеринка», отправил Сириусу короткое сообщение о своём успехе. Затем Гарри позволил себе расслабиться, наслаждаясь тем, как горячая вода снимает все болезненные ощущения, проявившиеся после матча. Когда через некоторое время Гарри вышел из душевой, раздевалка была пуста, если не считать паникующего волшебника из Министерства, державшего в руках комплект свежих квиддичных мантий по размеру Гарри. Гарри сдержал стон, когда чиновник бросился вперёд, говоря со скоростью миллион километров в час. Хорошее настроение, возникшее после победы в матче и получения отличной информации об Игре Смерти, было полностью испорчено. Если так начинаются встречи с прессой, то Гарри уже мог сказать, что следующие два часа не доставят ему ни малейшего удовольствия.

***

Дзинь!

Вы получили сообщение от одного из членов вашей группы

Нажмите для прочтения

— Наконец-то! — тихо прорычал Сириус. Он ждал вестей от Гарри с момента окончания матча, но прошло уже почти полчаса, а мальчик так и не проронил ни слова. Увы, его волнение по поводу получения весточки от Гарри было несвоевременным. — Что наконец-то, Сириус? — поинтересовалась Андромеда. Полные губы кузины сжались, а глаза сузились в явном подозрении на его несдержанные эмоции. Ах, черт возьми. Сириусу захотелось дать себе пинка. Он совсем забыл, что в момент получения сообщения как раз разговаривал со своей великолепной и слишком умной кузиной. А из всех, кого Сириус знал, только Ремус лучше всех умел понять, когда тот пытается что-то скрыть. — Понимаешь, Андромеда, — начал Сириус, подыскивая в уме оправдание, на которое она действительно купилась бы. — Наш разговор заставил меня вспомнить о предстоящем дне рождения Гарри… — Разговор о последних передвижениях Люциуса и его головорезов заставил тебя вспомнить о дне рождения Гарри? — А-ха-ха! Ну, конечно же, заставил! Почему бы и нет? Да, это был неправильный выбор темы; она нисколько не поверила в это. Сузившиеся глаза Андромеды приобрели хищный блеск, когда Сириус начал лепетать о своих планах относительно вечеринки Гарри. К счастью для Сириуса, предстоящий допрос был прерван благодаря своевременному появлению самого большого идиота Магической Британии. — Сириус, друг мой! — воскликнул Людо Бэгмен, проходя мимо близнецов. — Надеюсь, я не помешал… О! Андромеда, дорогая, я очень рад видеть тебя снова. Ты выглядишь как никогда прекрасно. Просто прошло слишком много времени с тех пор, как я в последний раз наслаждался твоим обществом! С облегчением выдохнув удачной попытке избежать гнева Андромеды, Сириус с некоторым весельем наблюдал за тем, как Людо пытается безуспешно поцеловать руку женщины. Андромеда закатила глаза, явно раздраженная присутствием этого человека. — Здравствуй, Людо. Действительно, прошло уже немало времени. По-моему, мы не общались с 1986 года, с ежегодного бала в честь зимнего солнцестояния в Министерстве, когда ты пытался пригласить меня на свидание. Если мне не изменяет память, я была на руках у своего любимого мужа. Менее глупый человек покраснел бы, услышав слова Андромеды, но глупая ухмылка Людо стала только шире. — Ах, но ваша красота в тот вечер была столь блистательна, моя дорогая леди, что я потерял дар речи от ее сияния. Нельзя винить простого смертного за то, что он осмелился дотянуться до солнца, не так ли? — Возможно, и нет, — отрывисто ответила Андромеда, и ее едкий тон заставил улыбку заплясать на губах Сириуса. — Но, насколько я помню, этот момент произошёл вскоре после того, как вы спросили у моей дочери, которая в то время была ещё совсем маленькой, не хочет ли она совершить «специальную экскурсию» по вашей личной квартире. Или я вытеснила воспоминания о той встрече из твоего, как известно, толстого черепа, Людо? Людо заметно побледнел от такой реплики. — О. Э-э, да, ну, это ведь произошло, не так ли? — Да. Произошло. Едкий ответ Андромеды не оставил мужчине возможности для отступления. Но, к чести Людо, или так думал про себя Сириус, мужчина взял себя в руки и встретил ее прямой взгляд. — Я очень сожалею обо всем этом; я обычно джентльмен высшей пробы. Могу только предположить, что в тот вечер я, наверное, перебрал с пуншем… Хотя, в свою защиту скажу, что и вы, и ваша дочь обладаете неземной красотой, которая затмевает даже самых соблазнительных сирен. И тут Сириус перестал доверять этому человеку. Стратегия рытья второй, ещё более глубокой ямы, когда ты всё ещё застрял в первой, не была разумным решением. А кузина Сириуса никогда не реагировал на показную лесть. Когда его слова были встречены ледяным молчанием, Людо, похоже, понял, что его лесть потерпела фиаско. Вскоре за этим осознанием последовало выражение паники, которое промелькнуло на его лице, когда он увидел, что рука Андромеды начала двигаться к палочке. Людо схватился за плечо Сириуса и начал поспешно уходить. — Я был бы рад, если бы мы могли продолжить общение, моя дорогая, но мне нужно обсудить с твоим кузеном одно неотложное дело. Большое спасибо, что позволила мне поговорить с ним, и приношу свои глубочайшие извинения за то, что помешал вашему разговору! Двигаясь с быстротой, порожденной страхом и отчаянием от того, что может произойти, если он вступит в бой с кузиной Сириуса, этот идиот затащил Блэка в угол комнаты, подальше от всех остальных. Повеселевший и довольный тем, что не оказался в центре внимания сестры, Сириус позволил мужчине делать все, что тот пожелает. После короткого разговора и подписания юридической бумаги Сириус оказался предоставлен сам себе, а сияющий Людо отправился на поиски Гарри. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что его не потревожат, Сириус направился к бару и заказал новый напиток, чтобы замаскировать свои движения при открытии послания Гарри.

Дзинь!

Награда за Игру была потрясающей. Получил информацию о планах Малфоя. Нужно придумать контрплан. Встретимся, как и договаривались.

Закрыв короткое сообщение быстрым щелчком пальцев, Сириус поднял голову и огляделся в поисках Гермионы. Поскольку Ремус всё ещё был в отключке, девушка была единственным человеком, который был в курсе всех событий, и, похоже, она была гением в делах планирования. В конце концов, он обнаружил Гермиону в дальнем углу комнаты. Она сидела в компании маленькой вспыльчивой дочери Молли. Судя по покрасневшим лицам и взволнованным движениям, обе девушки держали головы довольно близко друг к другу и, похоже, были заняты каким-то важным обсуждением. Сириус покачал головой. Если бы он не знал, как сильно обе девушки нравятся его крестнику — а многие признаки указывали на то, что Гарри везёт с девушками больше, чем его отцу и Сириусу вместе взятым, — то Сириус мог бы подумать, что эти двое флиртуют друг с другом. Он не видел, чтобы девушка похожая на Джинни краснела с тех пор, как на шестом курсе Хогвартса наткнулся на Аврору и какую-то девчонку из Хаффлпаффа, раздевшихся догола в чулане для метел. Ах, какие это были приятные воспоминания… Пусть это был и не первый секс втроём, но, безусловно, запоминающийся. В любом случае, воспоминания о сексе втроем с великолепными девушками подождут. А уж будет ли взаимодействие Гермионы и Джинни проблемой или восхитительной возможностью в будущем для его крестника, Сириус предоставил мальчику разбираться самому. Хотя он с нетерпением ждал возможности дать совет на этот счёт, если Гарри, конечно, когда-нибудь обратится к нему с подобным вопросом. Понаблюдав за тем, как двое продолжают спорить в течение нескольких минут, и решив, что это, скорее всего, будет продолжаться ещё долго, если их оставить наедине, Сириус решил вмешаться. Спокойно, чтобы не вызвать подозрений, Сириус зашел за спину одного из близнецов Уизли, пока тот осматривал массивный десертный стол, заказанный Сириусом для номера. Ловким движением руки золотой галеон был аккуратно засунут в один из карманов мальчика; его едва заметное движение подсказало Сириусу, что мальчик заметил это. Сириус встал рядом с рыжим сорванцом, делая вид, что рассматривает предложенные на столе блюда. — Мне нужно незаметно вывести Гермиону из номера, чтобы мы могли встретиться с Гарри раньше всех, — прошептал Сириус себе под нос. — Если ты сумеешь отвлечь внимание и сохранить при этом свои губы запечатанными, то у тебя будет больше галлеонов. На лице мальчика расплылась ухмылка, которой мог бы похвастаться даже великан. Он кивнул Сириусу в ответ и выбрал несколько десертов наугад, после чего ушел. Прошло тридцать секунд, в течение которых Сириус неторопливо пробирался к тем двум девушкам, которые по-прежнему вели беседу. Краем глаза Сириус заметил, как близнец, с которым он не разговаривал, достал из рукава пузырёк и протянул его к чашке Рона. Спустя несколько секунд — и один большой глоток — весь павильон охватило столпотворение, когда в воздухе раздался низкий гул. Первым раздался голос Молли. — Фред! Джордж! Как вы посмели принести сюда одно из своих дурацких изобретений и использовать его на своём брате! Что вы сделали с ним на этот раз? — Ой, не надо так, мама. — Да, мама. Это была страшная ошибка. Правда. И почему это мы всегда виноваты? — Ошибка? Вы что, думаете, что я слепая и глухая дурочка? Я видела, как вы подлили зелье в стакан Рональда, как раз перед тем, как он сделал глоток! А причина, по которой вас всегда обвиняют, в том, что в подобных махинациях почти всегда виноваты вы! — Ага! Почти — вот ключевое слово, мама. — Именно. Это значит, что мы не всегда виноваты и поэтому можем быть невиновны. — Хорошо сказано, Дред. Отличное рассуждение. — Спасибо, Фордж. Просто указал на основные ошибки в маминой логике. — Это… вы… я… Аргх! Вы оба неисправимы! — Не волнуйся, Молли, я разберусь, — раздался голос Минервы, и женщина засуетилась, доставая палочку. — Похоже, это… нестандартное… сочетание чар изменения цвета, Энгоргио и довольно продвинутой Трансфигурации, которую эти двое не смогли продемонстрировать на экзаменах в конце года… По залу пронеслась голубая вспышка, за которой последовала вторая порция испуганных вздохов. — О, Боже. Что могло вызвать это… ах. Андромеда, не могла бы ты произнести диагностическое заклинание на кубке Рональда? Похоже, что здесь присутствуют какие-то экзотические ингредиенты для зелья. Мне нужно знать, что это за ингредиенты, чтобы правильно истолковать их действие. Сириус с усмешкой наблюдал за продолжающимся хаосом. И, поставив Минерву в тупик даже на короткое время, два озорника, которые были причиной всего этого, заработали себе большой бонус. Когда Джинни начала двигаться в сторону своей семьи, а на лице девушки появилась кривая улыбка, Сириус бросился за Гермионой. Он прижал палец к губам, чтобы она не выдала его замысла. Сказав ей слово «Игра» и получив в ответ быстрый кивок, они вдвоём направились к выходу, оставшись совершенно незамеченными из-за продолжающейся суматохи.

***

Через час после выхода из раздевалки Гарри предстояла предпоследняя и самая ненавистная для него послеигровая встреча с прессой — сольная встреча со СМИ. И, что ещё хуже, репортёры-колдуны и волшебники в зале, одетые в мешанину из плохо продуманных магловских нарядов, казалось, были полны энергии, сражаясь друг с другом, чтобы засыпать Гарри множеством вопросов. Многие из них не имели никакого отношения к квиддичу. После того как Гарри справился с первой волной вопросов, он определил, что репортёров можно разделить примерно на три отдельные части. Первая часть состояла в основном из британских волшебников и ведьм. Все они, казалось, были одержимы желанием узнать, когда Гарри впервые почувствовал, что ему суждено стать великим. Гарри ненавидел отвечать на вопросы этой группы и всегда отвечал кратко. Чаще всего он отвечал так: «Эмм, никогда», за чем следовало: «Ну, я всегда считал себя обычным человеком. Я даже не знал, что я волшебник, пока мне не исполнилось одиннадцать лет». Вторая часть, тем временем, состояла в основном из иностранных волшебников. И хотя с ними Гарри было легче иметь дело, чем с первой группой, это объяснялось главным образом тем, что они были одержимы желанием выяснить, не хочет ли Гарри стать соперником того иностранного игрока, о котором несколько раз упоминал Рон, — Виктора Крама. Поскольку Гарри не был знаком с этим парнем и не имел ни малейшего желания приумножать собственную славу, его скромные и туманные ответы всегда разочаровывали. — Я не испытываю к Виктору ничего, кроме уважения, — всегда начинал Гарри. Затем он говорил что-то вроде: — И я никогда не думал о том, чтобы быть чьим-то соперником. Я ещё новичок во всём этом и всё ещё пытаюсь принять свою роль. Я знаю только, что мне очень нравится летать на метле, и что полеты — это, наверное, самое веселое занятие в моей жизни. Третья и последняя группа состояла в основном из ведьм, как иностранных, так и отечественных. Общение с этой группой оказалось для Гарри самым сложным из всех, поскольку их очень интересовала тема, которую он не хотел обсуждать ни с кем: его личная жизнь. И после того, как он, по ошибке, смущённо ответил, что у него нет и никогда не было настоящей девушки, вопросы третьей группы перешли к тому, какие черты характера привлекают его в потенциальной партнёрше. Ответы на эти вопросы часто вызывали в памяти образы нескольких девушек, которые, как знал Гарри, ему нравились, например, Чо. Хотя некоторые лица, всплывавшие в памяти, заставляли Гарри ерзать на месте, недоумевая, почему он думает о них в своей нынешней ситуации. Ответы на их назойливые вопросы заставляли его нести всякую чушь, и Гарри просто знал, что однажды он пожалеет об этом. — Эмм. Если бы мне нужно было что-то сказать о том, что мне нравится в девушке, то… может быть, ум, красота и верность? И еще доброта. Определенно доброта. Это очень важно. Но мне также нравятся спортивные девушки. Крутые, веселые. Культурные тоже, а может быть, даже немного странные. Что касается возраста… Я не очень задумывался об этом; в Хогвартсе я вижу только тех, кто близок мне по возрасту. Хотя, наверное, было бы немного странно встречаться с кем-то достаточно взрослым, чтобы быть моей матерью, которой, если бы она была жива, было бы всего около тридцати лет. Но конец этого ответа, как и любого другого ответа Гарри, сформулированного подобным образом, часто оказывался ошибочным. Ведь почти каждый репортер, независимо от его пола и страны происхождения, хотел заглянуть в его прошлое и ухватывался за любую возможность покопаться в нем. Гарри быстро потерял счет тому, сколько раз кто-то из репортеров перевирал его слова и переводил их на комментарий о его умерших родителях. Но это была тема, к которой Гарри готовился заранее, и он всегда давал им один ответ, сформулированный по-разному. — Хотя мне будет всегда не хватать моих родителей, без которых самый темный и злой волшебник со времен Гриндевальда мог бы все еще оставаться у власти, осознание того, что мой крестный отец и многие мои близкие друзья были сегодня на трибунах, поддерживая меня, — это особое воспоминание, которое я никогда не забуду. Такой ответ выбивал из колеи репортера, но другой репортер всегда вклинивался и подхватывал его. В общем, дискомфорта, который Гарри испытывал от общения с прессой, хватало, чтобы вывести его из строя. Чем дольше это продолжалось, тем труднее было держать себя в руках и не накричать на репортера за то, что он задал бестактный или глубоко личный вопрос. Особенно когда некая репортёрша выходила вперед и уже в восьмой раз за эту сессию тонко намекала, что с ним что-то не так, что он — искатель славы, стремящийся прославиться, даже если это происходит за счет тех, кто его окружает. Гарри встретился взглядом с кудрявой светловолосой женщиной и натянуто улыбнулся ей. — Ну, если бы я хотел что-то сказать по этому поводу, э-э, мисс… — Скитер, дорогуша, — ответила женщина. Парящее перо кислотно-зеленого цвета двигалось, казалось, само по себе, по плавающему листу бумаги рядом с ней, пока она говорила. — Рита Скитер из газеты «Ежедневный пророк». Но вы можете называть меня Ритой; я имею честь быть близко знакомой с вашим крестным отцом еще до того, как его ужасное и несправедливое заключение вычеркнуло его из вашей жизни в столь раннем возрасте, и мне удалось… возобновить… наше знакомство несколько недель назад в ходе частной беседы. — Что ж, мисс Скитер, — твёрдо сказал Гарри, пресекая её попытку установить с ним контакт. — Отвечая на ваш вопрос, скажу, что нет, я не искатель славы. И никогда им не был. Ведь, как вы так грубо выразились в предыдущем вопросе, вся моя жизнь — это череда кризисов, настигающих меня один за другим. Будь то выживание против орды дементоров в прошлом году, проблемы в Хогвартсе в позапрошлом, и так далее, начиная с того дня, когда мои родители пали от палочки Волдеморта. Гарри казалось, что его глаза горели огнём, пока он говорил. — Если цена славы заключается в том, чтобы те, кто тебе дорог, страдали или умирали, а ты постоянно оказывался в смертельно опасных ситуациях, то я с радостью откажусь от всего этого. Но поскольку даже магия не может воскресить мертвых, мне остается только продолжать делать то, что каждый порядочный человек на этой планете делает каждый день. А именно — стараться сохранить себя и тех, кого я люблю, в безопасности и здоровыми настолько, насколько это возможно. Скитер вздрогнула от его слов, а в переполненном зале репортеров воцарилась тишина. На мгновение Гарри подумал, что причиной тому послужила его пламенная речь, и почувствовал некоторую гордость за то, что наконец-то заставил их замолчать. Но потом он вспомнил, что упомянул имя Волдеморта, и понял, что реакция собравшихся в основном англичан, скорее всего, была вызвана тем, что они услышали вслух имя тёмного мага. Каким бы глупым Гарри ни считал это табу, он подумал, что, возможно, ему было бы легче, если бы он упомянул имя этого злого существа в начале сессии. После нескольких неловких мгновений тихого перешёптывания среди толпы репортёров Скитер фальшиво кашлянула в свою хорошо наманикюренную руку и вновь обрела свой апломб. — Приношу свои извинения, Гарри, если я навеяла какие-то болезненные воспоминания. Но, учитывая общую тенденцию вашего первоначального ответа, вы хотите сказать, что пережили ужасные события еще до того, как вернулись в… — Я ничего не могу добавить, мисс Скитер, — прямо заявил Гарри. — И я думаю, что достаточно хорошо ответил на ваш вопрос. Пожалуйста, сядьте и позвольте кому-нибудь другому выйти вперед. — Но я не закончила… Гарри проигнорировал ее и оглядел комнату. — Кто следующий? — Ха-ха! Я воспользуюсь вашим предложением, если мне разрешат. Сириус уже дал мне разрешение — видишь, Фрэнсис, здесь всё написано красными и золотыми чернилами, не нужно нарываться и останавливать меня — и я бы хотел сам задать несколько вопросов, если ты не против. Смутившись от звука голоса, доносившегося из зоны, отведённой для сотрудников Министерства, Гарри обернулся и увидел Людо Бэгмена, который направлялся к тому месту, где сидел Гарри. Людо Бэгмен размахивал ярко напечатанным юридическим документом перед тем же самым озабоченным и паникующим магом из Министерства, который сопровождал Гарри в течение всего дня. Решив, что терять ему нечего, а отвечать на вопросы после перепалки со Скитер не хочется, Гарри пожал плечами и кивком головы согласился. Румяное лицо Людо едва не лопнуло от радости, когда он присоединился к Гарри, сидевшем на возвышении, и наколдовал себе стул. Раздалось несколько вспышек, запечатлевших этот момент на фотоплёнку — фотографы из мира волшебников фотографировали с помощью огромных и неэкранированных ламп на своих устаревших фотоаппаратах. Помахав толпе рукой, Людо сел рядом с Гарри. — Так, так, так… Спасибо, что позволили мне присоединиться к вам, Гарри. И как я могу не похвалить самого молодого профессионального Ловца, которого когда-либо знал наш спорт? Рекомендовать его в команду было правильным решением с моей стороны. Возможно, это было одно из лучших решений за всю мою спортивную карьеру, а она, Мерлин знает, у меня до сих пор была неплохая! Несколько вежливых смешков прозвучало в ответ на комментарий Людо. Затем в воздухе посыпались вопросы: толпа репортеров возобновила свое безумное соревнование. Все, кроме одного. Гарри заметил, как Скитер бросила ядовитый взгляд на Людо и как она резко взмахнула пером, которое до этого было неподвижным. Похоже, мерзкая женщина была больше заинтересована в том, чтобы расспросить Гарри о его умерших родителях и мнимом стремлении к славе, чем в том, чтобы подпитать раздутое эго Бэгмена и его реальное стремление к славе. И хотя Гарри был рад, что она наконец-то успокоилась, он нутром чувствовал, что это не последний раз, когда он о ней слышал. Но, говоря о содержимом его желудка, Гарри почувствовал, что остатки его завтрака начинают стремиться наружу, когда Людо начал рассказывать приукрашенную историю о том, как он якобы готовил и рекомендовал Гарри в сборную Великобритании. Однако, поскольку это было гораздо лучше, чем самому отвечать на вопросы, Гарри промолчал и постарался сделать все возможное, чтобы на его лице не отразилось растущее желание вызвать рвоту. После кратковременного затишья, во время которого Гарри бросил на Фрэнсиса полный надежды взгляд и получил в ответ невнятное «ещё минутку», слегка пузатый мужчина в несочетаемом красном свитере и юбке, предназначенной для маггловской девочки-подростка, поднял руку в воздух. Людо кивнул в его сторону, и мужчина, судя по акценту, американский волшебник, встал, чтобы задать свой вопрос. — Итак, Людо, похоже, что вы оказали большое влияние на юного мистера Поттера. Я хочу спросить, давно ли вы знакомы? — Ага, Питер! Я, как всегда, рад тебя видеть, — искренне ответил Людо. — На самом деле, мы познакомились совсем недавно через его крестного отца, Сириуса Блэка. Мы с Сириусом давно знакомы, еще с тех времен, когда я сам был в сборной. Но не так важен срок нашего сотрудничества, как наша химия, и мы с юным Гарри прекрасно поладили, как только его крестный отец завязал знакомство. — Ага. И в чем, по-вашему, секрет вашей, э-э, химии? — Одним словом? Смирение. Мальчик впитывает все, что я ему говорю. А я, со своей стороны, никогда не сдерживаюсь, чтобы не поделиться с ним даже крупицей своего богатого опыта. Понимаете, научить Гарри играть в игру на профессиональном уровне — это все равно, что намочить губку водой. Легко, просто и совершенно естественно, — Людо подмигнул толпе и жутко фальшиво захихикал. — Конечно, с небольшим добавлением веселья, чтобы не было скучно. Из зала раздалось несколько вежливых смешков. Гарри тем временем почувствовал, что его брови подёргиваются, и изо всех сил постарался не скорчить гримасу. Если бы не опыт общения с Локхартом на втором курсе, особенно когда Гермиона заигрывала с этим претенциозным лжецом, Гарри не думал, что смог бы выдержать этот тошнотворный бред Людо, не попав в неприятную ситуацию. Американский репортер записал кое-что в блокнот, после чего повернулся к Гарри. — Итак, Гарри, ты чувствуешь то же самое? Потому что то, как Людо описывает происходящее, похоже на сказку для маленьких детей, а не на реальное партнерство. Гарри моргнул от неожиданного вопроса, брошенного в его сторону. — Эм, правда? К счастью, Гарри был спасен от ответа. Волшебник из Министерства, который вел Гарри, выбрал этот момент, чтобы выйти вперед и взять микрофон. — Извини, Питер, но у нас нет времени. На очереди фотосессия, и нам нужно, чтобы звездный Ловец команды был там пораньше, чтобы сделать несколько одиночных снимков, — Стоны и выкрики, включая несколько красочных комментариев, раздались из уст собравшихся репортеров, и лицо Фрэнсиса помрачнело. — И пока никто не пожаловался на краткость этих вопросов и ответов в ваших статьях, пожалуйста, помните, что Гарри все еще несовершеннолетний, и его доступность для СМИ ограничена как британским, так и международным законодательством в отношении участия несовершеннолетних в профессиональном спорте. Спасибо. Толпа репортеров ворчала на напоминание Фрэнсиса и все же выкрикнула еще несколько вопросов в последнюю минуту, но Гарри оказался уведенным со сцены быстрее, чем мог ответить. Фрэнсис провёл Гарри через десятки коридоров стадиона и ввел его в большой, причудливо освещенный зал, где на него набросилась целая орава фотографов со всего мира. То, что последовало за этим, Гарри предпочел бы вычеркнуть из своей памяти, потому что необходимость менять костюмы и принимать странные позы — некоторые из них были довольно рискованными — не было, по его мнению, хорошим времяпрепровождением. Странно одетый человек в ужасном белом парике и с подводкой для глаз, который кричал на него, пока фотографы палили в него своими неэкранированными лампами, тоже не способствовал этому. Но самой ужасной и кислой вишенкой на вершине всего этого впечатления от пресс-конференции Гарри стала «Игра смерти».

Дзинь!

Уведомление о квесте

Голубая сталь и изумрудные глаза

Вы стали известны мировым СМИ и стоите на пороге того, чтобы стать их любимцем

Станьте лучшей мужской моделью волшебного мира и используйте свою скромную известность и развивающуюся внешность, чтобы проложить путь в мире моды и заслужить восхищение масс.

Награды за квесты:

+25 уровней

Модная черта «Звание лучшей мужской модели»

Чем больше славы, тем чаще видят ваши фотографии

Зарабатывайте от 500 до 5000 галлеонов за фотосессию

+10000 репутации к любому человеку с модной чертой или титулом

+300 к харизме при соблазнении любого мужчины или женщины, обладающего модной чертой или титулом.

Вы согласны?

Да или Нет

Прошло уже немало времени с тех пор, как Гарри выбирал ответ «нет» для выполнения задания. В последнее время Игра была на подъёме, и все задания, которые она выдавала, приносили ему только пользу. Но в данном случае Гарри потребовалось меньше секунды, чтобы ответить «нет», поскольку остановка Малфоя и спасение человеческих жизней были совершенно не связаны с тем, чтобы стать лучшей мужской моделью в мире волшебников. И не было ничего, что Игра могла бы сказать или сделать, что могло бы убедить Гарри в обратном. Через пять минут, когда фотосессия, наконец, закончилась, Гарри вылетел из комнаты так быстро, как только мог. В раздевалке команды он остановился только для того, чтобы захватить свою сумку с экипировкой, а затем побежал на встречу со своим крестным отцом. Добравшись до выбранной ими комнаты для приватных встреч, Гарри с грохотом распахнул дверь и ворвался внутрь. — Сириус! Хорошо, что ты смог добраться сюда один. Награда, которую я получил за выполнение первой части квеста, была… — Остальные слова, которые Гарри начал было произносить, оборвались, так как мальчик наконец понял, что Сириус на самом деле был не один. Великолепные зелёные глаза Гарри, которые, по мнению Гермионы, были его лучшей чертой внешности, расширились в недоумении, когда взгляд их упал на неё. Гермиона спрятала улыбку и потупила взор, радуясь тому, что он замолчал, увидев её. Красавчик её мечты неловко прочистил горло и нервно переступил с ноги на ногу. — О. Привет, Гермиона. Я не знал, что ты тоже здесь. Уф. Разве это не самое глупое, что он мог сказать? Если бы это был любой другой мальчик, который сказал ей такое, даже не заметив ее присутствия, Гермиона бы ему всыпала. Но только не Гарри. О, нет… Когда он сказал ей какую-то глупость, у Гермионы перехватило дыхание. И то, как его неловкая улыбка вызывала у неё бабочек в животе, когда он смотрел на неё, было просто невыносимо. Проклятые гормоны! Они одурманивают мозг женщины и лишают её возможности думать! К тому же Гермиона поняла, что Сириус прекрасно осведомлён о том, что делает с ней улыбка Гарри, если судить по его плохо сдерживаемому хихиканью. Если судить по тому, как он заглядывался на каждую встречную красотку, то, несомненно, он оказывал на Гарри ужасное влияние, когда дело касалось женщин. Но с этим придется разбираться будущей Гермионе, потому что, господи, как же приятно наконец-то снова увидеть своего Гарри! За неимением более точного слова, которое Гермиона сейчас не могла подобрать, потому что её мозг затуманился, Гарри просто выглядел лучше. Он вырос на пару дюймов с тех пор, как они расстались, на его костях было больше мышц, чем обычно в это время года, и на нём была одежда, которая не только подходила ему, но и, казалось, подчёркивала его и без того красивые черты. Жизнь действительно была ужасно несправедлива к некоторым людям, которые без особых усилий могли казаться красивыми. В то время как другим, таким как она, приходилось бороться за то, чтобы хоть как-то приблизиться к этому уровню. Уф! Гермиона никогда не задумывалась о моде, считая, что мозги гораздо важнее внешности при поиске спутника жизни, но если Гарри мог так хорошо выглядеть в изумрудной рубашке и чёрных брюках… то, возможно, Лаванда и Парвати были в чём-то правы. Гермиона сделала мысленную пометку написать им об этом в ближайшее время и узнать у Джинни о последних тенденциях в ведьминской моде, когда они вернутся в Нору, потому что если Гарри будет выглядеть так же хорошо или даже лучше на Святочном балу в этом году, то Гермионе, вероятно, понадобится больше советов по моде, чем могла бы дать только её мать, если она хочет не отставать от него. — Итак, Гермиона. Я очень рад тебя видеть, — застенчиво продолжил Гарри. Мальчик почесал затылок, явно подбирая слова. — Никто не сказал мне, что ты будешь здесь. Что… я уже сказал… когда только вошёл в комнату… ах! Прости, что показался таким глупым болваном. Я просто, знаешь ли, очень, очень рад и удивлен тому, что ты приехала. Слушать, как Гарри в очередной раз запинается в своих приветствиях, окончательно вывело Гермиону из оцепенения, вызванного гормонами. Она сделала глубокий вдох и перестроила свои мысли, потому что хотя бы одному из них сейчас нужно было выглядеть спокойным и собранным, и не похоже, чтобы это был Гарри. Гермиона шагнула вперед и обняла Гарри в своем фирменном стиле. — О, Гарри, просто заткнись и обними меня в ответ! Я тоже рада тебя видеть. И никто не должен был говорить тебе, что я буду здесь, ты, любимый болван; это должен был быть сюрприз! Когда его руки обхватили её плечи, Гермиона почувствовала, как её сердце забилось, как будто вернулась какая-то недостающая часть ее самой. Это чувство ассоциировалось у неё с Гарри с начала второго курса. Она скучала по этому. Она скучала по нему. Возможно, даже больше, чем она сама могла предположить. — Я рад тебя видеть, — прошептал Гарри ей на ухо через несколько секунд. — Я скучал по тебе. — Я соскучилась по тебе еще больше, — прошептала Гермиона, чувствуя, как в ее животе заплясал рой бабочек. — Кажется, что прошла целая вечность с тех пор, как мы виделись в последний раз. И ты выглядишь совсем по-другому. Ты хорош, но совсем другой! Гарри рассмеялся и отстранился, чтобы держать ее на расстоянии вытянутой руки. — О, тебе нравится то, что ты видишь, не так ли? Сириус и Ремус помогли мне обновить гардероб, и с тех пор я получаю множество комплиментов. Щеки Гермионы, только-только начавшие остывать, снова раскраснелись от его слов. Она легонько шлепнула его по левой руке в знак возмущения. — Гарри Джеймс Поттер! Похоже, что моё отсутствие позволило твоему эго опасно раздуться. Ремус и Сириус замечательно помогли тебе с одеждой, потому что она действительно тебе очень идет, но не слишком зазнавайся, иначе я буду вынуждена сбить с тебя спесь. И не думай, что я этого не сделаю! Гарри снова рассмеялся над краткой тирадой Гермионы, ему ох как приятно было это слышать. Но пока он продолжал смеяться, Гермиона начала замечать некоторые тревожные изменения в его внешности с тех пор, как она видела его в последний раз. Кожа Гарри выглядела бледнее, чем должна была, если учесть, сколько времени он провел на улице, тренируясь в квиддиче. Под глазами залегли тяжёлые тёмные мешки, образовавшиеся от недосыпания, а сам Гарри продолжал делать мелкие движения руками и телом, которые он совершал только при сильном напряжении. Гермиона нахмурилась. Пока они ждали прихода Гарри, Сириус рассказал Гермионе о том, что произошло за лето, и инцидент, когда Ремус и ещё кто-то пострадали во время дуэли с Малфоем, бросился ей в глаза как бельмо на глазу. Сколько Гермиона его знала, Гарри всегда обладал чрезмерно развитым чувством вины. Она знала, что Гарри, вероятно, замкнулся в себе на всю последнюю неделю, пытаясь справиться с чувством вины самостоятельно. Это объясняет и усталое выражение его лица, и отсутствие каких-либо писем от него за это время. Но прежде чем Гермиона успела сказать что-нибудь о том, как ужасно он выглядит, и, возможно, выведать у своего лучшего друга правду, Сириус прочистил горло у неё за спиной. Темноволосый мужчина криво усмехнулся, глядя в их сторону. — Как бы мне не хотелось прерывать эту впечатляющую демонстрацию ужасного подросткового флирта… — Я не… — Мы не… — Да, да. В любом случае, есть более важный вопрос, который мы должны обсудить, и у нас есть только ограниченное количество времени для этого. Мы также не можем оставаться здесь слишком долго, чтобы не вызвать подозрений у всех, кто находится в кабинке. Сириус проигнорировал дальнейшие возражения Гарри и Гермионы и пересел за маленький столик в центре комнаты. Он взмахнул своей палочкой над головой, перед тем, как продолжить говорить. Раздалась розовая вспышка срабатывающего заклинания. — Теперь давайте все присядем, чтобы обсудить то, ради чего мы сюда пришли. Гермиона сильно покраснела, когда отстранилась от Гарри и кивнула головой. Должно быть, гормоны и в самом деле действовали на неё, если она на время забыла, для чего они пришли сюда. Когда все расселись по местам и были наложены дополнительные заклинания уединения, Сириус окинул Гарри деловым взглядом. — Ты прислал мне короткое сообщение о том, что Игра Смерти вручила тебе, цитирую, «потрясающую» награду. Что это такое, и как это повлияет на наши дальнейшие планы? Я уже ввел Гермиону в курс дела относительно всего, что произошло этим летом, так что можешь перейти к тому, что Игра прислала тебе сегодня. Слова Сириуса заставили Гарри измениться в лице. Хотя лучший друг Гермионы по-прежнему выглядел счастливым, выражение его лица сменилось с откровенной радости на мрачный энтузиазм. Гермионе такое выражение лица не нравилось. Оно делало Гарри старше и суровее, а это не тот взгляд, который должен быть у её ровесника. Даже у ровесника, пережившего ужасающие события и обстоятельства, с которыми не должен был сталкиваться никто. Увидев его таким, Гермионе захотелось броситься к нему и последовать какому-нибудь безвкусному маминому совету. Но, как напомнила Гермионе ее более рациональная сторона, сейчас не время для этого. Не сейчас, когда он всё ещё воспринимает её как своего лучшего друга, а не как девушку, с которой он мог бы прожить всю свою жизнь. С большим сожалением и неохотой Гермиона запихнула свои чувства в маленькую внутреннюю коробочку, плотно закрыла крышку и нацепила весёлую улыбку. Она приготовила ручку и бумагу, вынутые из коричневой сумки с книгами, чтобы делать заметки, сидя рядом с Гарри на маленьком диванчике. Рутинность этого занятия успокаивала её сердце и разум, однако в процессе этого занятия взгляд Гермионы упал на небольшой дневник с записями и теориями, которые она составляла по материалам, предоставленным директором Дамблдором. Дневник был закончен лишь наполовину и ещё не был готов к передаче Гарри, так как Гермиона ещё не пришла ни к каким выводам относительно его ситуации с Игрой Смерти, которыми директор Дамблдор не поделился с ними в тот вечер, когда Гарри получил свою новую способность. За исключением, возможно, одного. Книги-первоисточники, все до единой, которые она успела прочитать, абсолютно ясно говорили о трёх вещах. Гарри был лишь последним в очень, очень длинной череде «избранных», которая тянулась от начала истории до наших дней. Эти люди часто подвергались жестоким испытаниям, как явным, так и скрытым. И эти испытания часто приводили к гибели тех, кто был ближе всего к испытуемым. С первыми двумя пунктами у директора все было ясно. Но если он знал о третьей части, а Гермиона подозревала, что знал, то сознательно решил её утаить. И когда Гермиона поняла это, она поняла, что ей придётся сделать выбор: либо рассказать Гарри правду, либо последовать примеру директора школы и скрыть это от любимого мальчика, чтобы защитить его. Гарри был слишком благороден для своего собственного блага, и Гермиона боялась, что если она расскажет ему о своих теориях, то Гарри улыбнётся и поблагодарит её за это, а затем медленно отдалится от всех, кто заботится о нём. К тому же, по её мнению, избранные, прожившие дольше всех, жили только потому, что были окружены друзьями, спутниками и близкими, которые могли им помочь. В этот момент Гермиона сделала свой выбор. Она будет защищать Гарри, чего бы ей это ни стоило. И если одной из таких цен будет сокрытие от него этой информации для его же блага… пусть будет так. Гермиона понимала, во что она ввязывается, и готова была поспорить, что все окружающие Гарри люди также согласятся с её решением. И, не задумываясь, Гермиона засунула недочитанную тетрадь в сумку и плотно закрыла застежку. Только после этого девушка позволила себе взглянуть на всё ещё мрачное лицо парня и кивнуть ему. — Хорошо, Гарри. Расскажи нам о подсказке Игры Смерти. Мы готовы слушать.