Горькие искры любви, мерцающие сквозь сладость вечного покоя

Как же удивительно, оказывается, выглядели все эти гости из запредельного мира! Одежды их сияли золотом и радужными всполохами, и волосы их также были золотыми — а вовсе не седыми, как у Жунь Юя. Цзин Ми так увлеклась созерцанием красочности окружающей обстановки, что даже от матери отвлеклась ненадолго, оставив ее разговаривать с другими гостями. И в это самое время, когда она осталась одна, к ней подошел кто-то, кто не подходил прежде. Это была Суй Хэ. Она стояла, чуть улыбаясь. Ее золотые локоны мягко оттеняли белизну кожи. Она была исключительно красива. Ее глаза прикрывали длинные густые ресницы. По ее плечам струилась тонкая светящаяся ткань. — Цзин Ми, — сказала она. — Я причинила тебе много зла, когда была живою. Я причинила тебе много зла, потому что видела в тебе причину всех моих бед. Но в мире за пределами жизни не остается ненависти и обиды. Я не знаю теперь, почему ненавидела тебя и почему причиняла зло. А ты, должно быть, еще об этом помнишь. Я хочу попросить тебя простить меня — если ты можешь меня простить. — О, Суй Хэ, ну… — Цзин Ми замялась, она действительно ненавидела Суй Хэ, хоть ее ненависть давно стерлась за давностью лет, она презирала ее, и даже теперь не могла отвлечься от того, чтобы подозревать ее в коварстве. — Если ты правда больше не испытываешь никакого зла ко мне — то у меня также нет причин его к тебе питать. Ты также сильно страдала, и я знаю ужасную историю твоей смерти — я рада тому, что в мире за нею нет больше никаких страданий. — Благодарю тебя, Цзин Ми! Твой отец сказал мне, что ты удивительно добра и непременно меня простишь. Ты видишь, мы не помним зла, которое причинили друг другу… Или, скорее, мы помним о нем, но не знаем, что оно значит, и откуда оно произошло. Невозможно почувствовать ненависть. Только радость. Это такое блаженство! Такое успокоение! — А любовь? — вдруг спросила Цзин Ми. — Любовь вы чувствуете? — Любовь? Я не знаю. Мы чувствуем радость! — Ты любила Сюй Фена — и от этого был наш с тобой раздор. Мы ведь обе его любили. — Да, конечно, я это помню. Увы, это было невыносимое страдание. — Ты больше не любишь его? — Сюй Фена? Что ты, конечно же я его люблю! — И больше не чувствуешь страдания? — Нет, больше я не чувствую страдания — только радость. Я так рада, что вы с ним счастливы. Я рада, что вы собираетесь вместе прийти на свадьбу Жунь Юя и Куан Лу. Надеюсь, что он меня тоже простит. Я очень хочу, чтобы он снова улыбнулся мне. — Ты грустишь от того, что не знаешь, простит ли он тебя и улыбнется ли он тебе? — Грущу ли я? Я не знаю больше, что значит грустить. Я не грущу. Но я чувствую, что моя радость будет больше, если я увижу его, и если он улыбнется мне. Если я увижу вас вместе, и мы сможем взять друг друга за руки, забыть обиды, и улыбнуться друг другу. — Суй Хэ… Я верю тебе. Мне сегодня приходится во все верить: я увидела столько необычного, чего никогда не ожидала увидеть. Я передам Сюй Фену твои слова и твое пожелание. Назначенная свадьба состоится лишь через сто лет… Это большой срок для мира живых. Он превышает время жизни смертных, но и для бессмертных, ты знаешь ведь, это не один день. Но я думаю, что если… если ничего не изменится в планах Жунь Юя и Куан Лу, если… если мы сами не умрем и не присоединимся к вашему миру раньше, чем настанет этот срок… если по какой-то причине мир живых вновь не погрузится в хаос, не начнутся новые раздоры и войны… если Сюй Фен и Жунь Юй не проклянут друг друга и не дадут новой клятвы друг друга убить, как сделали однажды… если вся изменчивость мира живых не подведет нас… то мы с Сюй Феном придем сюда через сто лет, встретим тебя и все втроем возьмемся за руки и улыбнемся друг другу. — Хорошо. Спасибо тебе! Я надеюсь, что ничего из того, что ты перечислила, не произойдет. Все вы довольно уже страдали, и если продолжаете жить — то заслужили счастливой жизни. До свиданья, Цзин Ми. Уже темнеет, наступает ночь. Когда ночь наступит, все мы должны будем уйти. И встретиться снова через сто лет! Она улыбнулась, взяла Цзин Ми за руки, сжала ее ладони в своих ладонях, еще раз взмахнула своими длинными ресницами — и заспешила прочь, едва касаясь земли. Но только Цзин Ми хотела повернуться, чтобы скорее отправиться к гостям — и успеть до наступления ночи проститься со всеми, а особенно со своим отцом и своею матерью, как кто-то еще выступил из глубины сада и окликнул ее. — Цзин Ми! Она вглядывалась в подошедшего и с трудом старалась его вспомнить. Хотя фигура и черты его были также светлы и солнечны, как у всех потусторонних гостей, что-то в его лице ее пугало, навевало ужас. Этот гость единственный за весь вечер не проронил еще ни слова, и казалось, что лицо его не так радостно, как у остальных, а взгляд его таил какой-то странный оттенок печали. — Ты не знаешь меня, должно быть, — сказал незнакомец. — Хотя видела меня, но видела меня лишь смутно и при самых ужасных обстоятельствах. — Да, мне кажется, твое лицо снилось мне в кошмарных снах — но тогда его закрывала наполовину серебряная маска… — Это верно. Тогда я был на службе у Императрицы, принуждавшей меня запретною магией к тому, чтоб преследовать тебя. Я должен был убить тебя — уничтожить стрелою разрушения душ. Но в первый раз тебя спасла твоя подруга, а во второй я сам направил стрелу не на тебя, а на отдававшую мне приказ Суй Хэ. Однако Сюй Фен остановил меня тогда. — О, значит ты — Му Цы! Мне Лю Ин рассказывала о тебе. Она рассказывала о твоих страданиях и злоключениях, и о том, как они пресеклись благодаря Фениксу, спасшему тебя своим огнем от жестокого проклятья. И о том, как ты при этом потерял почти все силы и превратился в смертного, но вы рассчитывали еще на несколько лет мирной жизни — пока не начались раздоры и не унесли тебя от нее значительно раньше, в самый день вашей свадьбы. Да, я знаю об этом. Она рассказывала мне о тебе так искренне, так любовно, так страстно, что я и сама прониклась любовью к тебе, даже несмотря на то, что прежде ты намеревался меня уничтожить и убил мою подругу… Ты сделал это не по своей вине. — Благодарю тебя, Цзин Ми! Скажи мне, как дела у Лю Ин? — О, Лю Ин теперь — Владычица Царства Злых Духов. Царство при ней процветает, и скоро, наверно, даже смертные поймут, что злые духи — не такие уж страшные существа. Она прекратила борьбу между разными землями, теперь там царит мир и цветут цветы. Мы с Фениксом живем там и рады этой жизни. Лю Ин растит вашу дочь. Она много раз повторяла мне, что осталась жить ради нее. И еще она много раз повторяла мне, что все еще надеется, что ты возродишься и вернешься к ней, как вернулась я к Сюй Фену. — Увы, мой дух слишком слаб. Я не чувствую в себе силы к возрождению. Те, кто перешел в запредельный мир — тех уже не вернуть. Этот мир прекрасен и светел, там нет ни вражды, ни горя, там нет времени, там нет и печали. И все же, очутившись сегодня здесь — в мире времени, я почувствовал печаль. Печаль от того, что так мало времени провел с Лю Ин, и от того, что не вижу ее перед собою. Нет… я вижу ее. Я всегда вижу ее, — но она меня — нет. Я хотел бы, чтобы она знала, что я думаю о ней. И я хотел бы увидеть ее и нашу с ней дочь. В прошлый раз, когда своей магией Жунь Юй вызвал меня из небытия, я вышел лишь потому, что во мне жила память о Лю Ин и надежда на встречу с ней. Потому же я пришел и на этот раз. Я хотел бы кое-что ей передать. Я думал, кого попросить об этом. Жунь Юя, должно быть, Лю Ин по-прежнему ненавидит — ведь это именно из-за него мы расстались так рано! Было бы странно просить его. Она ему, наверно, и не поверит. Я надеялся попросить Куан Лу — это милая девушка, она очень добра и очень несчастна. Но кто она для Лю Ин, кроме как посланница ее врага Жунь Юя? Но теперь я вижу тебя — и мне кажется, это чудо, чудо и счастливая судьба. Ты передашь мой подарок для Лю Ин, ты расскажешь ей обо мне? — О, Му Цы! Конечно, я сделаю это! — Тогда передай ей вот это, — он раскрыл ладонь и на ней лежала такая же искорка, заключенная в тончайшее стекло, какие дарили все пришедшие Куан Лу и при помощи какой Жунь Юй вернул только что Цзин Ми зрение. — Это часть моей души, часть моего света. Думаю, она почувствует мое присутствие в этом огоньке… И еще — вот прядь моих волос. Передай ей это и скажи, что если через сто лет моя уставшая душа еще раз выйдет из небытия в ответ на магический зов — то только в надежде увидеть ее… Хотя бы даже на свадьбе Жунь Юя. И может быть, если я увижу ее, это придаст мне немного сил, чтобы после встретиться с ней снова… — Му Цы, я обещаю, что передам Лю Ин твои слова, твою просьбу и твой подарок! — Спасибо тебе, Цзин Ми. Теперь поспеши, я отвлек тебя надолго, между тем темнеет, и гости скоро покинут мир живых. А ты должна еще проститься со своею матерью! Он улыбнулся и махнул ей рукой. Он улыбнулся — единственный из гостей, в чьих глазах светилась печаль…