Богиня закона и правосудия

Pov: Бруна.

После похорон Абрахама, я составила завещание, на случай если со мной что-то случится. Все свои вещи я оставила семье Барнсов и Стиву. А уж как они всё распределят, это уже их решение. После я ушла мстить. Свой старый асгардский костюм я переделала в новый с маской, которая делает мой голос более грубым, и капюшоном.* И теперь я выслеживала базы Гидры. Ни один её агент не смог от меня уйти и в итоге погиб. Я уже уничтожила первую базу и объясняла спасённым солдатам, как добраться до ближайшей казармы. Ближайшей была только Сто седьмой пехотный. Да, тот самый в котором служил Баки. Как же хотелось его увидеть, но лучше ему не знать, какая я на самом деле. — Как вас зовут? — спросил один из солдат. — Вам лучше не знать. — ответила я. — Хотя бы прозвище есть? — Нет. А как бы ты меня назвал? — Думаю, тебе подойдёт Дрожь. — Что ж, тогда пусть так и будет. С тех пор люди зовут меня Дрожь. Ну, а мне даже нравится. Теперь никто не пытается узнать моё настоящее имя. А я продолжала искать базы и уничтожать Гидру.

Июль 1943 год.

Я нашла вторую базу и почти её уничтожила, но у Гидры было какое-то новое оружие с силой тессеракта. На прошлой базе такого не было, так что пришлось попотеть. По максимуму использовав магию, я уничтожила танки и их оружие с энергией тессеракта. — Ооо, сама Дрожь явилась сюда. Должен признать, для меня это большая честь встретить вас. — с издёвкой сказал Шмидт. Я повернулась к нему и сказала: — Не вижу радости на твоём лице. — Конечно, ведь ты уничтожила две мои базы. Одну в 39, а вторую в марте этого года. — Ты ошибаешься, в 39 была не я. — Я никогда не ошибаюсь. Тем более я знаю тебя, мисс Эрсклен. Хотя правильнее Одиндоттер. — Откуда он знает? — Карпов мне рассказал о тебе. — ответил Шмидт на мой немой вопрос. — Я всегда верил, что Боги существуют, и что они на нашей стороне. Но, к сожалению, они выбрали сторону проигравших. — Это как посмотреть. Я ветром сбила Шмидта с ног, сразу же подбежала к нему и начала душить. Не стала его сразу убивать. Хотелось, чтобы он помучался. Шмидт упруго изогнулся подо мной, подпустил ноги и двинул, что было силы. Я оказалась на земле. Мы одновременно встали. — А это даже забавно, когда такая мелочь, как ты, пытается меня убить. — Да, обычным оружием тебя не убить. Но… — Шмидт достал древние клинки. — асгардская сила с лёгкостью это сделает. Я достала своё копьё. Шмидт бросился на меня и сделал выпад. Я шагнула назад и заблокировала удар копьём. Из-под клинков брызнули искры. Он снова нанес удар, и я вновь попятилась и отбила оружие. После я взмахнула копьём, промазала и чуть не наткнулась на клинок, но успела уклониться в сторону и ногой ударила Шмидта по колену. Тот зашипел от боли, и тогда я попыталась ударить его в шею, но в спину прилетело несколько пуль. Я сразу повернулась и кинула нож в стрелка. Он попал ему прямо в горло. Стрелок сразу же упал замертво. Вдруг Шмидт, стоя за спиной, схватил меня за горло и воткнул клинок мне в живот по самую рукоятку. Я открыла рот, издавая стон. — Вы Боги, даже не понимаете, насколько глупы. Вы считаете, что самые могущественные и нет вам равных. — прошептал Шмидт. — Ты глупец. Ты надеешься победить с помощью тессеракта, не зная его силы и возможности. — прошипела я. Я сильно напряглась и выпустила мощнейшую волну вибрации со своим криком. Шмидт отлетел от меня. База стала рушиться. Я вытащила клинок и заметила, что кончик обломан. Твою мать. Я побежала в лес. Мне теперь нужна помощь. Дышать было очень трудно, поэтому я сняла маску и кофту. Последнюю вещь я порвала и приложила к ране. Где-то неделю я бегала по лесу, пока не нашла мою «любимую» казарму. Я увидела Пегги, она тренировала солдат. В строю кто-то крикнул: — Капитан Эрсклен ранена! Пегги повернулась и спросила: — Бруна? Что случилось? Я не смогла ей ничего ответить, а просто рухнула на землю. Пегги подбежала ко мне, положила свою руку мне под голову и крикнула: — Медиков сюда, срочно! Бруна, держись, мы тебе поможем. Мы смотрели друг другу в глаза, и я заметила в них какое-то осознание, которое пугает просто до жути, вызывая мурашки. А ведь не факт, что они смогут меня спасти. Это был мой последний день? А я ведь так и не увидела Джеймса, и ничего ему не сказала. Перед глазами всё плыло, а вскоре наступила темнота. Когда я очнулась (ура, я очнулась), рядом со мной сидела Пегги и держала мою руку. — Ну и напугала ты меня. — завозмущалась она. — Прости. — Почему ты всегда ищешь приключения на свою задницу? — Страсть у меня к геройству, а после приходят и приключения. — я немного покашляла от сухости в горле. — Пегги, дай водички. Она налила воды в стакан. Я села поудобней и протянула руку, чтобы его взять. — Неа. Я помогу тебе, сама теперь ты ничего делать не будешь. — сказала Пегги. — Ты издеваешься? Я хоть и ранена, но способна всё делать сама. — Ты чуть не умерла на моих руках, поэтому я не позволю тебе напрягаться. Я закатила глаза. Меня уже в инвалида записали. Но я всё-таки позволила Пегги мне помочь, ведь она не успокоится. Сделав несколько глотков, я сразу же почувствовала блаженную прохладу в горле. Какое облегчение. Я допила стакан и спросила: — А как Стив? Всё так же детей развлекает? Пегги грустно на меня посмотрела, а после опустила взгляд. Это привело меня в ступор, а в голове взрыв новых пугающих вопросов. Он погиб? Он ранен? Или что? Что с ним? — Пегги, что произошло, пока меня не было? — кое-как я спросила её. — Несколько дней назад Шмидт пустил силы в Азан. Двести человек вели с ним бой. Вернулось меньше пятидесяти. Это всё что осталось от Сто седьмого пехотного. — От Сто седьмого? — Да, у Стива была такая же реакция. Он два дня назад пошёл на базу Гидры, чтобы спасти заложников. — Он пошёл один? — Да. — ответила Пегги. — Твою мать. А если он погиб? А если и Баки погиб? Великий Один. Я ведь могла это всё предотвратить, если бы убила Шмидта сразу. Теперь те смерти на моей совести. По моей щеке пробежала одинокая слеза. Пегги положила руки мне на шею. — Бруна, он вернётся и спасёт вашего друга. — А если он уже погиб? — Бруна, не думай об этом. Всё будет хорошо. — Я не могу. Слёзы потекли ещё сильнее. Тело била мелкая дрожь, а всхлипывания эхом отражались от холодных стен. Жадно глотая воздух, я пыталась успокоиться, но чувство боли и отчаяния, словно разъярённая волна, накатывало снова и снова. Пегги притянула меня к себе, обвивая мою талию. Она гладила меня по спине и немного раскачивала. На своём плече я почувствовала ещё чью-то руку. Я посмотрела на этого человека. Это был полковник Филипс. — Как я понял, тебе уже всё известно. Я лишь слабо кивнула. Филипс сел рядом со мной и приобнял. Вдруг все солдаты начали куда-то бежать. — Что за бардак здесь творится? — полковник встал и вышел на улицу. — Прости, но мне тоже нужно проверить. — сказала Пегги и пошла за полковником. Так, распустили они армию без меня. Что ж, не время для слёз, пора работать. Я встала, надела форму, которая лежала рядом с кроватью, и пошла за Пегги. К полю подходил строй солдат, а первыми шли Стив и Баки. Они живы! Великий Один, они живы. Я подбежала к ним и крепко обняла их за шею. — Вы живы. Господи, вы живы. — слёзы так и текли у меня. — Ты же уехала. Почему вернулась? — спросил Стив. — Потом расскажу. — Ладно, мне надо с Филипсом поговорить. — Стив убрал мою руку с шеи. Я слегка касалась щеки Джеймса и смотрела в его серо-голубые глаза. Баки приложил свою ладонь к моей руке, прикрывая веки. — Я так переживала за тебя. Я боялась, что больше никогда тебя не увижу. — Я же обещал вернуться. — ответил Баки. Он поцеловал мою ладонь, которой я касалась его щеки. После Баки повернул меня к себе спиной, притянул к себе и поцеловал в макушку. Я чувствовала тепло его ладоней, что были на талии, которое вызывало спокойствие и безопасность. — Хэй! Да здравствует капитан Америка! — крикнул Джеймс. Поднялся восторженный шум и аплодисменты. А ко мне сразу же подошла Пегги. — Бруна, тебе нужно срочно лечь! — Со мной всё хорошо. — ответила я. — А что с тобой? — полюбопытствовал Баки. Но мы обе проигнорировали его вопрос. — У тебя постельный режим! — не унималась Пегги. — Пегги, ты же знаешь, что я помру от безделья. — Знаю, но так будет лучше. — Может мне кто-нибудь уже всё объяснит наконец? — Джеймс отошёл и встал напротив меня. — Обязательно, но позже. — ответила я. — А теперь, если вы не против, я пойду в комнату переодеться, а то эта форма мне большая. Я сделала несколько шагов и остановилась, потому что моё тело пронзила резкая боль. Я положила руку на живот и запрокинула голову вверх, чувствуя нарастающее сильное головокружение. — Тебе плохо? — спросил Джеймс взволнованным голосом. — Всё нормально. Меня немного покачивало, а в глазах всё плыло. Баки подошёл и поднял меня на руки. — Где её место? — задал он вопрос. Пегги подробно рассказала, куда идти. Баки отнёс меня в комнату и положил на кровать. Он дал мне воды, взял стул и сел рядом со мной. Когда я попила, и мне стало легче, Баки сказал: — А теперь ты мне расскажешь, что с тобой и почему ты в армии. — Это довольно долгая история. — Ничего, мне некуда торопиться. — Что ж. — я тяжело вздохнула. — Это всё началось с 38 года. Тогда я поехала в армию Англии и дослужилась там до звания лейтенанта. А после, когда началась война я сама лично высвободила моего отца из Гидры и начала обучать будущих солдат. А когда Абрахам создал сыворотку, сначала её проверили на мне, а потом уже взяли Стива. — То есть в том 42 году, когда мы встретились, ты уже была суперсолдатом? — Да. А после того, как погиб Абрахам, и Стива не взяли в армию, я ушла людям помогать. Привозила им продукты, помогала эвакуироваться. И так далее. Да, я многое соврала, но так будет лучше для всех. — Как же долго ты меня обманывала. Я всё это время думал, что ты занималась с бумажками, а ты воевала. Почему ты мне не сказала? — Джеймс резко встал. Он меня отчитал, как ребёнка. Я же взрослый человек, почему я должна кого-то слушать? — Это было для твоего же блага. — И чем же для меня это благо?! — крикнул Баки. — Потому что я знаю тебя. Ты стал бы сильно переживать, а потом вообще взял бы билет на ближайший паром и забрал бы меня. Баки пойми, ты не можешь меня постоянно опекать. У тебя будет своя жена и дети, и без меня будет хватать проблем. — Ты никогда не была и не будешь грузом для меня. Да он издевается. — Да пойми ты уже! — чуть ли не кричала я. — Я не маленькая девочка. Мне не двенадцать лет. Я даже выше тебя по званию. Хватит переживать обо мне. Оставь свои переживания для той единственной. Я уже позже осознала, что сказала. Блять. Надеюсь, он мне не скажет, кто его девушка. А то я не выдержу. Баки повернулся ко мне спиной и тихо сказал: — А что, если я их трачу на ту единственную? — Что? — я встала и подошла к нему. — Наверное, стоило сказать раньше, но не было удобного момента. — он повернулся ко мне. — Я люблю тебя, всем сердцем. Как только я встретил тебя, то сразу же влюбился. И все эти одиннадцать лет, что мы с тобой знакомы, я любил тебя и продолжаю любить. Сердце отбивало бешеными ударами в груди. Губы приоткрылись, пытаясь что-то сказать, но просто не могла выдавить из себя слова. — Если мои чувства не взаимны, то так и скажи. Я всё пойму. — закончил Баки. Я схватила его за воротник кофты, и притянула ближе, накрывая его губы своими. Баки отстранился и хотел что-то спросить, но я вновь накрыла его губы своими. Джеймс приоткрыл свой рот, и заскользил своим языком по моим губам, углубляя такой сладкий поцелуй. Его язык исследовал каждый уголок моего рта, сплетаясь вместе с моим. Внизу живота у меня начинал образовываться тянущийся клубок, который предупреждал меня, что пора остановиться. Но возбуждение было слишком сильным, и мозг окончательно отключился, не давая остановиться. Джеймс подхватил меня под зад и усадил на столик, продолжая покрывать поцелуями, переходя с губ на шею не останавливаясь ни на минуту. Не прерывая жаркие поцелуи, мы раздевали друг друга, спеша дотянуться к новым оголённым частям тела, поцеловать, сжать, укусить, облизать. Я осталась в своём кружевной нижнем белье, а Джеймс в штанах. После он навис надо мной, проводя рукой по телу снизу вверх. Я не сдержала еле слышный стон, слегка запрокидывая голову наверх. Я начала поглаживать член сквозь ткань штанов и вскоре услышала его тихий, но такой приятный и слегка грубый стон, который прервался его вздохом и отдался вибрацией в мои губы. Его тёплая рука медленно ползла по бедру, спускаясь к внутренней стороне. По телу прошла резкая боль. — Чёрт. — прошипела я. Джеймс сразу же остановился. Нееет, не останавливайся. — Тебе нужно беречь себя, а не заниматься любовью. — прошептал он мне на ухо. — А я не против продолжить. — Ну уж нет, я не хочу, чтобы у тебя швы разошлись. — он положил голову в ложбинку на груди и продолжил говорить, тяжело дыша. — Ты специально меня возбуждаешь именно тогда, когда придётся всё обламывать? — В смысле, когда я тебя возбуждала, что пришлось всё обламывать? Я вскинула брови от удивления, а глаза расширились. Эта новость вызывала недоумение. — Ты не помнишь? — спросил Баки. — Не помню чего? — Когда только началась война, ты пришла домой жутко пьяной. Я отвёл тебя в душ, а потом уложил на кровать. Но ты поцеловала меня. Черт возьми, как же ты классно целуешься. Я тогда еле смог от тебя оторваться, ведь понимал, что ты могла потом пожалеть об этом. Баки поднял свою кофту и надел её. — Охренеть. — я подошла к шкафу и надела свой халат. — А почему ты мне ничего не сказал? — Я думал, ты всё помнишь, просто не хотела об этом разговаривать. — Класс. Я облокотилась о стенку и закрыла глаза рукой. Блять, неловко получилось. Из меня вырвался немного истеричный смешок. Как же так получилось то? Джеймс убрал мою руку с лица и посмотрел прямо в глаза. — Бруна, у тебя есть чувства ко мне? Ответь, прошу. Мне нужно знать. Я кивнула на его вопрос и сказала: — Я тоже тебя безумно люблю. — Так ты будешь той единственной девушкой? — Да. — я улыбнулась. Баки легко коснулся моей талии, а затем притянул к себе, обнимая, словно плюшевого мишку — Ты бы знала, как я рад. Это самый лучший день в моей жизни, даже Гидра его не испортила. — Готова поспорить, ты станешь ещё счастливее, если сходишь в душ. — сказала я. — Это ты точно подметила. Я достала ему полотенце и сказала, куда идти. — А тебе в душ не надо? — спросил Баки. — Нет, меня ждёт постельный режим. — Понятно, ладно, ты пока отдыхай. Я зайду к тебе попозже. — Хорошо. Баки ушёл в душ, а я решила немного поспать, но сон длился недолго, благодаря Стиву. Он пулей влетел в мою комнату, я даже подскочила. — Бруна, ты в порядке? Мне Пегги сказала, что ты ранена. — протараторил Стив. Я когда-нибудь прибью Пегги за её длинный язык. — Всё нормально, Стив. У меня просто ножевое ранение. До завтра уже всё зарастёт. Стив аккуратно обнял меня и сказал: — Мне как Пегги сказала, что с тобой, я сразу же примчался. — Да? А по тебе и не скажешь. — Всё благодаря сыворотке. — Ну да. Суперсолдат, капитан Америка, символ страны. — я отодвинулась от Стива. — Кстати, я смотрела фильмы с твоим участием. На его лице появилась гримаса ужаса. Типо, в смысле ты смотрела? Ну всё, пипец. Это провал. — И как тебе? — спросил Стив. — Не очень реалистично. — Я всё-таки не актёр. — Ну да. — Знаешь, я считаю, что символом Америки должна быть Дрожь. В СМЫСЛЕ БЛЯТЬ?! ОН В КУРСЕ ПРО ДРОЖЬ?! Ладно, сделаю вид, что не знаю кто это. — Что ещё за Дрожь? — спросила я. — Ты не слышала? — Нет. — В какой ты глуши была? — Достаточно далеко. — ответила ему. — Так ты мне расскажешь про Дрожь? — Да. Дрожь — это какая-то неизвестная девушка, но говорит она грубым голосом, как мужчина. Но по форме её тела можно понять, что это она, а не он. Она одна смогла спасти несколько тысяч солдат и уничтожить две базы Гидры. — Ого, да она мощь. — «удивилась» я. — Да, я ей восхищаюсь. Вот бы с ней встретиться. — С таким человеком и я не прочь поговорить. — Жалко, что таких людей очень мало. — Очень. Я заслуживаю награды, за такое актёрское мастерство. — Я тебя, наверное, утомил. — Нет, все нормально. — я зевнула. Ну, как всегда вовремя. — Ладно, я пойду. Мне нужно ещё команду набрать. — Зачем? — поинтересовалась я. — Чтобы уничтожать базы Гидры. Не одна же Дрожь должна работать. — А ты знаешь их местонахождение? — Да. На той базе была карта с местонахождением остальных баз. — Понятно. Круто, мне теперь не придётся париться их искать. — Давай, отдыхай. — Стив поцеловал меня в лоб. — Пока. — Пока. Через некоторое время меня проведал Баки, а потом пошёл изучать казарму. Я же решила вылечить своё ранение. Не могу я вечно больной ходить. Я встала перед зеркалом и сняла халат. Ранение аккуратно было зашито. Хорошо, что не было заражения, я ведь столько ещё потом в лесу была. Я положила руку на ранение и стала лечить его огнём. От боли я издала полукрик-полуругание, вцепившись в стенку шкафа и с силой сжимая её. Надо поскорей вылечить, а то больнее будет. Я закусила губу, чтобы не закричать от боли, и увеличила силу огня. Я зашипела и поморщилась от этой боли. Вскоре рана затянулась и осталась только мелкая царапина. Ну и денёк. Хочу, чтобы он поскорей закончился. Поэтому я легла спать, и от сильной усталости вмиг провалилась в сон.