2. НАХОДКА
27 августа 2022 г., 06:59
На следующий день Эми, сидя на уроке, буквально не находила себе места. Ей не терпелось снова увидеть милого усатого садовника и, как и в старые добрые времена, подолгу беседовать на самые разные темы. Во многом она доверяла ему, наверное, даже больше, чем своей матери: и если по вечерам, когда та возвращалась домой, с ней она могла обсуждать любые события, которые произошли за день — и заурядную школьную жизнь, и встречи с подругами, и даже то, как на нее посмотрел мальчик из другого класса, то в парке с Энтони у нее как будто вырастали крылья, и они могли вдвоем не только делиться повседневными событиями, но и переноситься в сказочные и фантастические страны, встречаться с невероятными существами, путешествовать во времени, исследовать подводный мир или пускаться в дальние космические полеты.
А особенно восхищало девочку, когда садовник Шмитц начинал рассказывать истории и легенды своей страны. Сказочные феи и гордые рыцари в них сражались с коварством оборотней и кознями ведьм, простые деревенские девушки благодаря своей доброте снимали вековые заклятья, а путники, случайно встретившие злого волшебника, находили свою печальную судьбу, превращаясь в лягушку, ворона или каменную статую. После таких бесед Эми даже немного с опаской поглядывала на статуи, смотревшие на нее в саду, и подолгу вглядывалась в их лица — не результат ли это колдовства. Но статуи продолжали безмолвно и неподвижно стоять так же, как и сотню лет назад.
Энтони был не как другие взрослые, он готов был искренне погружаться в мир фантазий так же, как если бы тот мир был настоящим, и ничего не стоило бы встретить гнома, или поймать русалку, или взмахнуть волшебной палочкой и загадать любое желание. Как-то садовник ей признался, что, скорее всего, после чудесной встречи со своей будущей женой для него все другие желания в этом мире закончились, и Эми не знала, то ли он сказал это в шутку, то ли взаправду ему помог какой-то удивительный волшебник — такими безоблачными казались их отношения. Эми много раз видела их пару на улице, и хотя она так и не отважилась посетить дом семьи Шмитц, вполне обоснованно предпочитая для познавательных и увлекательных встреч розарий, не отметить сверкающую божественность и несокрушимую прочность их союза было невозможно. В этой паре странным образом переплелась утонченность Востока — Акеми-сан часто на семейных прогулках появлялась в длинном, вышитом замысловатыми узорами кимоно — и деловитость Запада, когда Энтони шагал рядом в строгом, идеально сидящем на нем костюме.
После уроков в классе осталось только двое дежурных: Исикава Кумико и Ёсида Эми, которые старательно занимались уборкой, приводя в порядок опустевший класс. Эми, не останавливаясь, восторженно рассказывала своей подруге и о вчерашней встрече в парке, и о том, каким необычным человеком был Энтони, и то, что она его знает с самого детства, а под конец начала вспоминать все, что знает о Германии, о ее мифах и легендах, но Кумико ее слушала не так, чтобы внимательно, старательно продолжая протирать парты. А вот когда речь зашла о семье садовника, и Эми рассказала, что Юки уже учится в третьем классе, Кумико неожиданно спросила:
— Эми-тян, скажи, а Юки-кун красивый? Ты его видела?
Мир замер для Эми на мгновение, и казалось, что сказочный поток эмоций, охвативший ее и наполнявший яркими красками всю комнату, тоже внезапно остановился, а затем рассеялся и исчез совсем. Она так и остановилась в замешательстве с тряпкой в руке у окна.
— Честно говоря, я его еще не видела, — сказала она, еще не успев полностью вернуться в реальность. Как же все-таки живо ее увлекали фантазии!
— А ты можешь меня с ним познакомить?
Познакомить... Эми впервые задумалась, что значила для нее семья Шмитц. Ощущения от знакомства и общения с каждым членом этой семьи были настолько сильными, что теперь уже никак нельзя было отделаться от желания сохранить все эти чудесные воспоминания в тайне, не допуская туда никого другого.
Эми мысленно перенеслась в тот день, когда вместе с мамой сидела в беседке у водопада, и увидела, что мимо, чуть поодаль, проходит садовник со своей супругой. В этот момент в беседку заглянул мальчик лет восьми с голубыми глазами и светлыми кудрявыми волосами.
— Привет! — громко и радостно объявил он, словно ворвавшись в царившее здесь умиротворение.
Не то, чтобы Эми вздрогнула, но его появление было слишком уж неожиданным. А мать спросила:
— Как тебя зовут?
— Меня зовут Юки! — снова громко сказал мальчик и улыбнулся той самой улыбкой, которую Эми так часто видела у садовника.
— Приятно познакомиться, Юки-тян. Мое имя Ёсида Хикэру, а это моя дочь Эми, — ответила мать, возвращая разговор в спокойное и почтительное русло, и увидев, что пара Шмитц направилась в сторону беседки, спросила:
— Так ты сын садовника?
— Ёсида-сан! — неожиданное строгое и официальное обращение вдруг вернуло Эми в класс. Перед ней стояла Кумико.
— Э-э...
— Так ты меня с ним познакомишь? — теперь уже негромко, но вкрадчиво спросила Кумико.
— Да, конечно... я постараюсь... — пробормотала Эми, чтобы хоть что-то ответить.
— Спасибо, Эми-тян! — и подруга буквально расцвела.
Исикава Кумико была не сильно заметной в младшей школе. Она постоянно стеснялась и краснела, когда отвечала у доски, и тогда начинала накручивать кончик своих длинных черных волос на указательный палец. Эми с ней подружилась с самого первого года обучения, их можно было видеть вдвоем и на переменках, и после уроков. Они вместе выступали на творческих мероприятиях, вместе дежурили, а если оставались после занятий в школе, то и вместе делали уроки. Отец Кумико был строгим человеком и никогда не впускал в дом чужих детей, поэтому после школы девочки обычно прощались и шли в разные стороны по своим домам.
Сейчас Кумико было уже четырнадцать, и из незаметной тихони она превратилась в высокую девушку с привлекательной внешностью и фигурой, а если принять во внимание то, что она еще с детства увлекалась почти всеми видами искусств: и каллиграфией, и живописью, и музыкой, а также прочла сотни книг, — то надо понимать, что внимания со стороны противоположного пола к ней было хоть отбавляй. Изменился и ее характер. Детское стеснение исчезло и сменилось подростковой хитростью, а иногда даже расчетливостью, покрываемой тихим голосом и не вызывающей никаких подозрений улыбкой. Эми поражалась, как Кумико умудряется скрывать даже от своего отца то, что мальчики буквально не сводят с нее глаз. Но та умело играла и своими поклонниками, и собственным отцом, который до сих пор считал ее все той же стеснительной девочкой — ведь родители так часто не замечают, что их дети уже выросли. Что касается матери Кумико, то та была мудрой женщиной и, заметив начавшиеся изменения уже давно и прекрасно зная своего мужа, который рубил с плеча, не задумываясь, держала свои наблюдения при себе.
И сегодня девочки расстались как обычно: Эми пошла домой в сторону парка, а Кумико отправилась в другую сторону, — она жила недалеко от городской площади, где находился местный муниципалитет.
Вечерело. Солнце уже стояло невысоко, и большие, как корабли, облака медленно плыли над кедровой рощей, сверкая золотистыми парусами. Эми торопилась, почти бежала — так сильно она хотела снова пообщаться со старым другом. Она уже спустилась по дороге с холма и нырнула в ворота парка. Теперь ей предстояло пройти почти через весь парк, и девочка, не задумываясь, шла по привычному пути. Вот дорожка, сложенная из округлых камней, окаймленная с обеих сторон тачи-гата. Лестница вверх под кронами сосен с деревянными фонарями. Круто сворачивающая направо тропинка вдоль скалы с прекрасным видом на пруд, около которого растет бамбук и слива, традиционно каждый год своим цветением возвещающая о наступлении весны. Дорожка вокруг пруда с широким деревянным мостиком через речку и большая лужайка, как будто распахивающая царство природы, приглашающая путника остановиться и испытать восхищение от увиденного. Скалистый холм с шумящими кедрами, кора которых как будто бы обвита вокруг ствола неизвестными мастерами. Поворот дорожки за холм.
Сердце Эми учащенно забилось, ведь теперь после поворота ее ждал огромный английский сад. Спускаясь с холма, можно было увидеть почти всю его рукотворную красоту, а если подняться на обзорную площадку с противоположной стороны, которая находилась в том месте, где раньше был замок, то открывался неописуемо прекрасный вид на идеально симметричную планировку сада. Здесь Эми уже побежала. Она словно пролетела по главной аллее до большого фонтана, затем свернула направо и устремилась в сторону розария. Кусты роз были такими высокими, что ей пришлось немало времени потратить на то, чтобы обежать все дорожки, сворачивая на малые, порой незаметные тропинки, заглядывая в воротца живых изгородей, осматривая тупики и беседки, хотя она знала этот сад как свои пять пальцев. Спустя некоторое время ее пыл несколько угас, и она на всякий случай обошла розарий еще раз, но, увы. Энтони в саду не было.
Солнце уже подошло к закату, и его золотистые лучи тонкими нитями привычно пробивались сквозь кроны кедров на холме. Эми растерянно стояла посреди розария, и в душе ее была пустота. Ощутив ее внутри, она почему-то задумалась, какого же пустота бывает цвета. Решив, что она не может быть ни черной, ни белой, ни серой, и уж точно не иметь никаких ярких оттенков, девочка приняла для себя, что тогда пустота, должно быть, бесцветная. И именно так, бесцветно для нее, и выглядел сейчас сад, несмотря на то, что крупные алые розы цвели со всех сторон.
Она медленно пошла по дорожке и подошла к каменной скамье. На ее боковинах были высечены цветы, а в центре красовалась большая эмблема семейства Ямада. Эми раньше не задумывалась, как вообще в Японии мог появиться английский сад, да еще сто пятьдесят лет назад, но сейчас ее голову почему-то занял именно этот вопрос. Идти домой ей не хотелось совсем, и она размышляла, незаметно для себя присев на скамью. Оказывается, она не знала никаких подробностей об этой истории. Все говорили, что Ямада были сказочно богаты, но незримое табу, связанное с внезапной кончиной всех членов семьи, наложило печать на уста желающих говорить на эту тему.
Династия Ямада угасла очень быстро. В то время даже ходили слухи, что не обошлось без колдовства, потому что совершенно невозможно представить, чтобы всего за месяц без каких либо видимых причин умерли все члены семьи вместе со всеми слугами. Не удалось спастись даже тем нескольким отчаянным служанкам, которые, бросив всё, навлекая на себя гнев и проклятья уже сильно ослабевшего здоровьем главы семьи, в последний момент бежали в город — и их нашли утопленными на побережье.
К началу войны замок династии уже пустовал и был полностью разрушен во время очередного воздушного налета, чему местные жители были несказанно рады, потому что они даже под страхом смерти не хотели приближаться к этой территории. А после войны от проклятого места остался только старый парк, который был передан муниципалитету города Сугияма, и постепенно стал местной достопримечательностью. Замок же по понятным причинам восстанавливать не стали, а на его месте возвели обзорную площадку парка с колоннадой.
Все это Эми прочла в немногочисленных книгах, описывающих историю ее города. Осталось неясным, то ли не нашлось желающих рассказать подробности этой удивительной истории, то ли так получилось потому, что большинство историков вместо небольшой Сугиямы с упоением описывали соседнюю Митакихару с ее славным прошлым и достойным настоящим. А может быть, писатели, взявшиеся за перо, тоже умерли от проклятья династии Ямада?
Напротив зажегся старинный кованый фонарь с витым, словно усеянным цветами, столбом. Он осветил каменистую дорожку и скамью, на которой сидела Эми. Находясь в собственных мыслях, она только сейчас осознала, что уже начинает темнеть. Девочка вздохнула и решила идти домой: больше в парке сегодня ей было делать нечего.
Английский сад совершенно опустел. Посетители давно разошлись, и не было слышно ни негромких разговоров, ни шагов вдалеке, ни привычного детского смеха около фонтана. Эми, не торопясь, шла домой и вдруг почувствовала на себе как будто взгляд из тупика среди садовых дорожек. Она обернулась. На нее смотрела статуя какого-то бородатого вельможи. Во всяком случае, его титул выдавал слишком помпезный наряд и горделивая осанка. Он даже смотрел не прямо, а вполоборота, словно насмехаясь над проходящими людьми на своем постаменте.
У нее по коже пробежал холодок. Так поздно, да еще и одна, она никогда не была в парке, и в надвигающейся темноте сад стал принимать жуткие очертания. Лабиринт из розовых кустов вдруг начал выглядеть еще выше, чем раньше, а большие шипы стеблей роз, тень которых была видна при свете горящих фонарей, ей стали напоминать колючую проволоку. Надо сказать, и недавние воспоминания о проклятом месте совсем не добавляли ей уверенности.
Эми сделала несколько глубоких вдохов, как ее учила мама, и настойчиво прогнала глупые мысли о проклятиях, духах и ведьмах. В конце концов, теперь это обычный городской парк. Она повернулась и пошла по знакомой дороге домой, хотя теперь ее стали интересовать и сами статуи.
Розарий был устроен так, что скамьи находились в полунишах живых изгородей, а статуи стояли в тупиках на больших постаментах, и получалось, что при прогулке по самим дорожкам, кроме старинных кованых фонарей, никаких рукотворных предметов не было видно, и прохожий ощущал себя среди цветов. Поэтому, чтобы увидеть, а тем более рассмотреть статуи, с дорожек надо было сворачивать и углубляться в тупики. В каждом из таких тупиков стояла большая, намного выше кустов роз, статуя, причем во всем парке не было двух одинаковых скульптур. Поговаривали, что эта коллекция собиралась долго, не одним поколением семейства Ямада, и привезена из разных стран Европы. Немногие из фигур сохранились после войны, а при перепланировке парка власти собрали уцелевшие и те, что еще можно было отреставрировать, и перевезли в восстанавливаемый английский сад.
Никогда раньше Эми не придавала этим статуям никакого значения, тем более, что при прогулке на глаза они не попадаются. «Стоят себе в сторонке, и всё», — думала Эми. Но сейчас почему-то ей стало интересно, каковы они из себя. Увидеть фигуры было несложно — ведь их головы и плечи, а иногда и вознесенный над головой меч или другой высоко поднятый предмет виднелись над подстриженными идеально ровными прямоугольниками живыми изгородями. И теперь Эми по дороге заняла себя тем, что издалека заглядывала в каждый тупик, который она проходила. Вот придворная дама в роскошном платье, с длинным шиньоном и веером в руке. А здесь невысокий пожилой герцог, строгим и властным взглядом осматривающий свои владения. Все это выглядело как экскурсия в неизведанную страну, и каждая статуя, которую видела Эми, не была похожа ни на известные ей европейские скульптуры античности, ни на изваяния, выполненные мастерами родной ей страны — ведь на статуях не было ни одного лица восточной природы. Откуда же все это, и почему оно здесь, в Японии?
Небо уже окрасилось в глубокий синий оттенок, и на нем высыпали тысячи звезд. Луна, необычайно большая и круглая, своим ярким светом освещая парк, взошла над кедровой рощей на скале так, что были видны тени кустов и деревьев там, где не светили фонари. Дорожка постепенно выводила Эми к фонтану, и ей уже было слышно шум плещущейся воды. Она знала, что после этого надо идти по освещенной главной аллее обратно в японский сад, вокруг пруда, затем через холм, по лестнице вниз, по каменной дорожке и через ворота-тории домой. Вдруг она обратила внимание на тупик по левую руку и остановилась — там, на постаменте, стояла молодая девушка.
Вот уж чего не ожидала Эми, так это увидеть девушку на постаменте. Как она раньше, за столько лет, не обращала внимания на нее? Она подошла поближе. Скульптура была и впрямь удивительной.
Девушка не была изображена в пышном наряде, на ней не было ни украшений, ни головного убора, и она стояла на постаменте совершенно босая. На ее плечах, судя по всему, было обычное деревенское платье, и ее длинные волосы были не собраны, как это было обязательно по тем временам, а распущены и ниспадали на плечи. Но самым необычным было то, что она не смотрела на проходящих по дорожке людей, как это делали все другие статуи. Ее ладони были сложены перед собой, и она со спокойной и радостной улыбкой смотрела на то, что было у нее в руках. А там должно было быть что-то настолько важное, что казалось, что вся ее жизнь и судьба находится в этих ладонях.
Интересно, что было там, у нее, в руках? Драгоценность? Но по всему видно, что эта девушка совсем не из богатой семьи, и вряд ли она знает, какую ценность имеет золото или драгоценные камни. Или там живое существо — птичка, бабочка? Эми очень нравилось, когда в саду порхали бабочки, и радовалась, если некоторые из них садились ей на руки. Их жизнь казалась такой беззаботной, что порой она сама хотела стать бабочкой и провести всю свою жизнь среди цветов.
Эми изучала каждую линию скульптуры и пыталась догадаться, что же девушка держит в руках, но у нее ровным счетом ничего не выходило. Тогда она задумалась над ее прошлым. Должна же быть какая-то причина, по которой приказали изваять ее в камне — а она не выглядит дочерью герцога, графа или другого знатного человека. И почему статую не смастерили, как все другие — в дорогой одежде, с украшениями и головным убором? Почему она не смотрит на всех проходящих людей?
Пытаясь разгадать эту загадку, Эми вдруг обратила внимание на странный свет, исходящий как будто из пьедестала. Он был необычным, желтым с зеленоватым отливом, и узкой полоской светил прямо ей на ноги. Если бы небо к этому времени не стало совсем темным, а тень живой изгороди от света луны не падала на постамент, она бы так и не заметила это слабое, неровное свечение.
Эми слегка наклонилась и обнаружила в постаменте длинную щель, из которой исходил свет. Щель была узкая, и в нее нельзя было просунуть даже палец.
«Что за странный фонарь», — подумала она и, поставив школьную сумку на землю, присела и наклонилась еще ниже.
За исключением полоски зеленоватого света, внизу было совсем темно, и поэтому она начала на ощупь изучать руками камни, из которых был сложен пьедестал. Внезапно один из них, совсем небольшой, с правой стороны от полоски света, при надавливании поддался и словно начал проваливаться внутрь. Эми его протолкнула настолько далеко, насколько смогла, но это ни к чему не привело.
Тогда она начала ощупывать камни с левой стороны от полоски света, и — чудо! Там находился точно такой же камень, который она с уверенностью протолкнула в постамент как можно дальше. И в этот момент каменное препятствие, прикрывавшее свет, с шумом провалилось внутрь, выпустив необычное свечение наружу и обнажив довольно большой прямоугольный проем, в который легко можно было залезть рукой.
Пьедестал оказался пустым изнутри, но сделан был так, чтобы на первый взгляд об этом никак нельзя было догадаться. Сначала Эми заглянула в образовавшуюся нишу. Там лежал удивительный предмет, похожий на старинную книгу, и странный свет исходил как будто бы между ее страниц.
Когда же любопытство Эми все-таки пересилило страх, она сначала одной рукой, а потом двумя забралась в нишу и извлекла свою находку. В ее руках была большая, довольно увесистая, толстая, старинная книга, а тот самый неясный желтовато-зеленый свет словно струился, пробиваясь между страниц. Эми попыталась открыть книгу, чтобы посмотреть, что у нее внутри, но увы, книга не открывалась, сколько бы девочка ни прилагала сил. Выглядело так, как будто ее страницы были склеены изнутри. Это было настолько странно, что Эми решила исследовать находку уже при свете.
Захватив с собой книгу и сумку, она вышла из тупика и оглянулась. Девушка на постаменте все так же смотрела на свои руки, а света под пьедесталом, по понятной причине, уже не было. Эми уселась на каменную скамью под казавшимся ей уже очень ярким старинным чугунным фонарем.
Книга была довольно большой, очень старой и потрепанной, в темно-коричневом кожаном переплете. Свет между ее страниц стал совсем незаметным под фонарем и почти угас. Зато теперь на книге красовалось нечто, похожее на надпись:
[ ОГРАНИЧЕНИЕ ПОРТАЛА FICBOOK. РАЗМЕЩЕНИЕ ИЛЛЮСТРАЦИЙ ЗАПРЕЩЕНО ]
Знаки казались золотыми; они были нанесены тиснением так, что это явственно чувствовалось на ощупь, и блестели под светом фонаря. Эми никогда не видела ничего подобного: все загадки, которые она знала, меркли перед неизведанностью и таинственностью найденной книги. Она попыталась открыть ее еще раз. Книга не открывалась ни на одной из страниц даже на чуть-чуть. Девочка достала из сумки линейку и попыталась просунуть ее между страниц, но это было совершенно пустой затеей, так же, как если бы она попыталась таким образом просунуть ее через камень скамьи. Повертев ее в руках, Эми, наконец, оставила свои попытки. Недолго думая, она положила книгу в школьную сумку и отправилась домой.
