11. СЭМПАЙ
27 августа 2022 г., 07:33
В школьном саду было шумно и многолюдно. Казалось, что все — и ученики, и даже некоторые учителя — стремились покинуть царство каменных стен и провести немного времени на свежем воздухе. И это неудивительно, ведь пришло время большой перемены. Малыши — как ласково называли учеников младшей школы — сегодня уже ушли домой, и теперь по всей территории школы рассыпались немного пестроватые, но все же строгие и узнаваемые цвета школьной формы среднего звена. Многие ребята даже на улице использовали перемену, в первую очередь, для долгожданного обеда, который они принесли с собой из дома. Те же, кто уже управился с легкой трапезой, общались между собой, прогуливались и отдыхали в тени деревьев; кто-то читал, повторял вслух уроки или готовился к тестам; некоторые даже умудрялись бегать друг за другом по дорожкам вдали от здания школы, стараясь при этом не попадаться учителям на глаза.
Погода стояла просто чудесная: ярко светило солнце, а по небу медленно плыли облака, уже снова похожие на послушных кудрявых барашков, мерно бредущих по своим делам. Слабый ветерок, еще прохладный, по-видимому, после вчерашнего ливня, не давал жаре охватить землю своими душными руками.
Эми вместе с Юки сидели вдвоем на скамейке вдали от центральной аллеи под той самой, уже почтенных лет, сакурой — они договорились увидеться на большой перемене еще утром. Со стороны было видно, что они настолько горячо что-то обсуждали, что, наверное, удивленным выглядело бы и само старое дерево, которое за всю свою жизнь под своими ветвями видело тысячи влюбленных парочек, но наблюдать такой оживленный спор ему еще не приходилось.
— Ты представляешь? Она стояла, как живая, в пылающем огненном кольце, и огонь был у нее в руках. А потом — она посмотрела прямо на меня!
— Как это — на тебя? Это же рисунок в книге!
— Я и сама не ожидала. Знаешь, Юки-кун, я не верю, что это просто рисунки. Это должно быть что-то намного большее, и я точно теперь знаю, что книга — волшебная!
— Может, этому есть и другое объяснение, Эми-тян. Скажи, а тебе это точно не приснилось, ну или, быть может, показалось? Ты же сама говорила, что у тебя иногда возникают странные видения...
— Показалось? А это тоже мне показалось?! — И Эми буквально вскочила с места и с горячностью вынула блокнот из своей сумки, одним движением пальцев сразу раскрыв его на нужной странице.
Весь лист была испещрен загадочными значками. Юки бережно взял в руки блокнот и перевернул страницу. Там тоже — сверху донизу — были уже знакомые ему знаки.
— Сколько же ты это писала? — удивился он, внимательно просматривая написанное и проводя пальцем по некоторым строчкам. Смотря на него, можно было подумать, что он держит в руках величайшую ценность, древнюю реликвию, которую ученые пытаются разгадать тысячи лет.
— Я и сама не знаю, — устало выдохнула Эми и снова села на скамью. Она вся раскраснелась от волнения; было видно, что у нее даже немножко дрожали пальцы рук.
Юноша, тем временем, продолжал разглядывать письмена и проводить по ним рукой, останавливал палец на некоторых местах и что-то бормотал про себя. Он перелистывал страницу блокнота вперед и назад, как будто сравнивал некоторые места, и опять что-то нашептывал.
Эми с удивлением наблюдала за происходящим.
— Ты разве знаешь, что здесь написано? — тихо спросила она.
— Понимаешь, в чем дело... — медленно начал Юки, затем задумался и остановился.
Продолжения слов не последовало, и его взгляд как будто замер.
— В чем? — так и не дождавшись ничего, почти шепотом спросила она.
Не ответив, так и смотря в ту же точку, Юки наощупь вынул толстую тетрадь из своей школьной сумки и отдал в руки Эми, а затем и дальше вдумчиво продолжил изучать записи в блокноте. Девочка молча взяла тетрадь и открыла ее.
С обратной стороны обложки был аккуратно вклеен листок, который Юки отрезал ножницами еще тогда, когда она впервые была в гостях у семьи Шмитц. А дальше шло что-то совсем для нее непонятное: знакомые ей значки, но уже написанные его почерком, переплетались с английскими буквами, огромным количеством цифр, шли какие-то расчеты, расчерчены таблицы. Вот она уже пролистала три или четыре страницы, а расчеты все не заканчивались; вот она увидела и другой вклеенный листок, написанный уже рукой Юки: здесь, похоже, была надпись с обложки волшебной книги, и дальше снова шли знаки, числа, буквы, таблицы и какие-то рисованные схемы со стрелочками. Даже встречавшиеся в тетради слова, написанные английскими буквами, были совершенно непонятными, и Эми не знала ни одного из них. Что это за язык? Ни одного слова — ни на японском, ни на английском...
Легкий порыв ветра перелистнул тетрадь обратно. Девочка продолжала смотреть на странные записи.
Похоже, что теперь пришла очередь изумляться и ей самой.
— Что это? — с осторожностью спросила она, даже не зная, стоит ей надеяться на понятный ответ или нет.
Однако к этому моменту Юки уже как будто пришел в себя. Он посмотрел на девочку и медленно ответил:
— Это?.. А, это — наука. Та, которая не признает волшебства.
— Как это? Где здесь наука? Я ничего не поняла.
Эми представляла себе ученых так: немного сумасшедшие растрепанные люди в белых халатах, которые постоянно что-то делают с химическими колбами и разными непонятными электрическими приборами.
— Когда у меня оказались твои записи... ну, не твои, конечно, но которые ты сама написала — я решил, что буду их изучать. Ты сказала, что переписала это из книги, и я был уверен, что записи сделаны человеком, который по какой-то причине не хотел, чтобы непосвященные смогли понять написанное. Но это все равно означает, что текст можно расшифровать и прочитать, просто на это потребуется время.
— И у тебя получилось? — с надеждой спросила Эми.
— Пока нет, но кое-что я уже знаю. И это очень важно.
Юки перелистнул несколько страниц, и указал пальцем на написанное подчеркнутое слово, которое находилось под фрагментом загадочной надписи: под каждым значком была написана английская буква. Похоже, что буквы складывались в слово, которое было жирно подчеркнуто: «SONNE».
— Я не знаю, что это, — призналась девочка. — И не понимаю, почему это важно.
— Расшифровывать документы всегда сложно, и я же далеко не ученый, но я думаю, что все-таки мне уже повезло. Я постарался собрать информацию о Запертой рунической книге — все, что мне удалось найти в электронных библиотеках. Жаль, конечно, что информации пока немного, но чтобы узнать больше, придется ехать в Германию. Так вот. Мы не знаем доподлинно, когда написана книга: 150 или, может, 200 лет назад, но все ее упоминания относятся только к немецким источникам. И тогда мне пришла в голову идея.
— Какая? — с нетерпением перебила Эми.
— Я предположил, что родным языком для автора книги был немецкий. В конце концов, надо же с чего-то начинать! И тогда...
— Что — «тогда»? — не унималась девочка.
— Ну, смотри. Книга написана более 150 лет назад. Предположим, что автор говорит по-немецки. Криптография тогда еще совсем была не развита.
— «Крипто»-что?
— Криптография, наука о шифровании. Тем более ты говорила, что автор — один человек, а не шпионская гильдия какая-нибудь, с целым отрядом закоренелых мастеров тайнописи. Выходит, я могу рассчитывать, что вся сложность шифра — это сами знаки, а уж они что-нибудь да значат.
— А что значит «Sonne»? — спросила Эми.
— «Sonne» по-немецки это — «солнце».
— Но откуда ты узнал, что оно расшифровывается именно так? Получается, ты знаешь только одно слово?
Юки вздохнул.
— Да, согласен, ты права. Все может быть и совсем иначе. Пока слишком много предположений, я порой и сам не верю в то, что я на верном пути. Иногда даже думаю, что сам себе внушил идею и подгоняю под нее результат. Но знаешь, что?
— Что?
— С каждой новой строчкой у меня информации все больше и больше. Ведь математические расчеты не могут обманывать, а наука и состоит в том, чтобы находиться в постоянном поиске, чтобы все время сомневаться и искать истинный результат. И если ты разрешишь, то эти две страницы, — и он показал на блокнот Эми, — могут дать мне ключ к разгадке тайны Запертой рунической книги. И когда-нибудь — конечно, с твоей помощью, ведь мне самому ее не открыть — я узнаю и историю той девушки, которая написала эту книгу.
Ничего не говоря, Эми уверенно вырвала две страницы из блокнота и отдала юноше в руки.
— Держи!
Надо сказать, случайный прохожий дорого бы дал, чтобы запечатлеть невольно скривившееся лицо Юки в момент, когда отрывались листы бумаги.
— А я тебя видела! — тихий, заговорщический голос сзади заставил Эми вздрогнуть и от неожиданности захлопнуть учебник.
Уроки уже закончились, и из класса почти все ушли. Эми обернулась и увидела Кумико, которая стояла с хитрой улыбкой до самых ушей.
— Это был Юки, да? Это он? Я права? — буквально загоняя в угол, не отпускала Кумико.
Эми поняла, что краснеет. Даже самый простой ответ никак не складывался в слова.
— Ну же! Давай, рассказывай, мне же интересно! Ты с ним встречаешься?
К раскрасневшемуся лицу добавились круглые от удивления глаза.
— Ты что, нет, конечно... — неожиданно для себя обронила Эми.
— Не-ет? — протянула подруга. На ее лице постепенно сменялись разочарование, удивление, непонимание. — Но ведь я видела...
— И что же такое ты видела? — воспользовавшись заминкой, Эми удалось перехватить инициативу в свои руки.
— Да ничего такого особенного. Но я была просто уверена...
Эми решительно встала и стала собирать сумку.
— Пойдем, Кумико-тян, сегодня наше дежурство в библиотеке.
Что и говорить, в последние годы Исикава Кумико практически все рассматривала через призму любовных отношений. Она не только, вполне успешно, играла с вниманием мальчиков, но и подмечала малейшие тонкости в повседневном общении других, зачастую фантазируя, какими бы могли быть их свидания. Особенно ее интересовали, конечно, тайные встречи учителей, и она без устали собирала любые сплетни, какие только были в стенах школы. А туманная прошлогодняя история об учителе географии и ученице 3 «А», которую все рассказывали исключительно шепотом, хотя никто ничего определенного не знал, приводила ее в полный восторг. С другой стороны, как только в апреле третьеклассники закончили свое обучение, то повода для дальнейших волнений уже и не осталось: географ продолжал вести уроки, как и раньше, а большинство выпускников уже учились в старшей школе Митакихары и теперь совершенно прекратили общение со своими младшими сверстниками.
Именно поэтому Кумико сейчас была совершенно сбита с толку, ведь встреча под сакурой наедине, эмоциональный диалог, обмен записками не могли быть ничем иным, как близким знакомством. Может быть, Эми что-то нарочно недоговаривает? А ведь Юки-кун статен и красив. Очень красив. « С л и ш к о м красив для нее», — с досадой решила Кумико. Она посмотрела внимательнее на подругу, которая в этот момент собиралась закрывать сумку. Кто знает, что у нее в голове сейчас?
«Нет, это невозможно, чтобы они не встречались», — пробежала у нее запоздалая, но уверенная мысль. — «Надо просто быть умнее, и тогда я все узнаю сама».
— Постой! Подожди!
Юки, который уже почти подошел к воротам школы и собирался из них выходить, остановился и обернулся.
По дорожке школьного сада за ним изо всех сил бежала Ёсида Эми, и ее распущенные волосы развевались на ветру. Добежав до юноши, она остановилась, чтобы отдышаться.
— Прости, что я тебя окликнула, Юки-кун... — и она вдохнула воздух еще несколько раз, затем выпрямилась и посмотрела ему в глаза. — Ты ведь сейчас идешь домой?
— Да, конечно, Эми-тян. А ты?
— Пойдем вместе? — слегка замявшись, чуть потише, вместо ответа на вопрос, спросила она. Почему к концу фразы голос стал таким приглушенным?
Юноша кивнул в ответ, и они вместе вышли за ворота на улицу.
И ничто не могло омрачить довольное лицо Исикавы Кумико, которая с ехидной улыбкой наблюдала за всем происходящим, спрятавшись за высоким деревом. «Я же говорила!» — с восхищением заключила она шепотом. «Здесь меня не обманешь...»
Кумико постояла еще немного, погруженная в приятные мысли. «Все-таки, странная парочка. И почему она никогда мне о нем не рассказывала?»
По улице время от времени проезжали автомобили. Дорога шла вниз, вдоль склона холма, плавно поворачивая при этом в левую сторону, словно описывая виток большой спирали. Было забавно смотреть, как машины, словно деловитые жуки, шли навстречу и забирались вверх по очереди, друг за другом, смешно пыхтя.
Вниз по тротуару спускалась молодая пара. Если не очень внимательно смотреть издали сзади и не обращать внимания на возраст Юки, то могло бы показаться, что Эми шагает вдвоем вместе с Энтони — настолько у отца и сына были похожи и телосложение, и походка, и даже то, как каждый из них поворачивал голову при разговоре. Разве что у Юки в волосах пока не было проседи, да и усов он тоже, понятное дело, не имел.
— Скажи, Юки-кун, а сложно было учиться в Германии?
— Ну, как тебе сказать. Немецкие школы и колледжи устроены немного по-другому, там и уроки идут иначе, и предметы немного другие. Там меньше обращают внимание на дисциплину и традиции, у нас не было школьной формы, и в школу ходит, кто в чем хочет. Но в гимназии спрашивают строже, чем в младшей школе, там вообще предметов сразу становится много. Чем-то напоминает переход в среднюю школу в Японии, только здесь в младшей школе шесть классов, а в Германии только четыре.
— А домашние задания, тесты сложные?
— Тестов там почти нет, но есть контрольные, где требуют подробные, длинные ответы на вопросы. И если ты не знаешь урок, то ответить не сможешь. А домашние задания учителя у нас стали проверять только в гимназии — но это было еще до того, как я поступил в Сент-Джордж. Когда я начал учиться в Сент-Джордже, нас стали обучать уже совсем другие учителя, на английском языке, но мне разрешили продолжать изучение физики и математики на углубленном уровне. В каких школах я только не учился! И вот, я снова здесь, в Сугияме.
— Ты рад, что вернулся?
— У меня же все детство прошло здесь. Конечно, я очень рад увидеть родные места и снова гулять по знакомым улицам, учиться в своей школе, общаться с друзьями, хоть я и не видел многих несколько лет. А еще я очень рад, что родители не продали наш дом, хотя одно время они собирались его продать насовсем. Так было приятно снова туда вернуться!
Увлеченная речь Юки все продолжалась и продолжалась, и многочисленные события его жизни менялись, словно театральные акты: вдруг из-под потолка опускались новые декорации, снова открывался занавес и начиналось совершенно другое повествование. Нелегко было даже представить, когда он все это успел, ведь он уехал всего четыре года назад. Или пять?
Эми вспомнила его комнату, в которой были, наверное, сотни книг, а ведь многие из них — учебники, энциклопедии, научные труды. Неужели он все эти книги прочел? Сколько же у него упорства!
Она незаметно для себя остановилась и задумалась. Мимо с шумом проехал грузовик, с трудом поднимаясь в гору.
— Юки-кун... — начала Эми, но не закончила и посмотрела ему в глаза.
— Что?
— А ты часто меня вспоминал?
Он ответил не сразу.
— Знаешь, Эми-тян, когда мы расстались, я запомнил тебя во-от такой маленькой девочкой. — И он с улыбкой показал ладонью, какого она была роста в то время. — Время шло, а ты все равно в моей памяти оставалась тихой и красивой подругой детства. Я ведь тебя тогда и в классе не сразу узнал, настолько ты изменилась!
— Ты говоришь так, как будто сам был взрослый, а я маленькая, — рассмеялась Эми. — А старше меня всего на год!
Юки засмеялся в ответ.
— Но ведь все равно немного старше, — заметил он.
— Юки-сэмпай, — шутя, ввернула Эми и немножко отскочила в сторону, чтобы он не смог ее поймать.
Замысел удался, и руки юноши, взмахнув, объяли лишь воздух.
— Догоняй, сэмпай! — и девочка со всех ног помчалась вниз.
Опомнившись, Юки пустился за ней. С длинными ногами, как у него, догнать Эми не было бы никаких проблем, если бы не два обстоятельства: довольно узкий тротуар, ведущий редкими ступенями вниз, и ограждение справа от тротуара, за которым начинался обрыв. Еще и машины навстречу.
Лишь когда дорога стала ровной и перестала постоянно забирать влево, он понесся как ветер. Уже почти догнав Эми, он нарочно наклонился на бегу и, как в детстве, осалил ее сзади за ногу, коснувшись икры.
Девочка остановилась и повернулась лицом к Юки, переводя дух.
— Ну-у... так же нечестно... — и жалобная девичья фраза в точности повторилась так же, как и много лет назад. Только теперь она была с широкой улыбкой.
Юноша ничего не ответил, лишь, довольно подмигнув, смотрел на Эми, справляясь с дыханием. Бег был утомительным и для него.
К этому времени они уже стояли перед входом в парк, и огромные деревянные ворота-тории величественно возвысились над ними, приглашая войти. Подувший легкий ветерок принес долгожданную прохладу после душного штиля. По земле, весело шурша, побежали сухие листья.
— Пойдем? — смотря в глаза, спросила Эми.
Юки не стал отказываться, и вместо ответа, как будто старший брат, потянул девочку за руку в парк. Получилось, что они вместе прошли через тории, держась за руки.
Они не были вместе в парке уже много лет, и сейчас, не спеша, шли вдвоем по традиционной части парка. Эми шагала по округлым камням дорожки, и ей казалось, что время как будто растянулось и стало густым, как мед. Воспоминания грели душу, но теперь ей никуда не хотелось бежать, как в детстве, когда они с Юки старались как можно быстрее попасть в английский сад и носиться, наконец, наперегонки. Впервые она ощутила ту легкость и изящность, с одной стороны, и некоторую степенность, с другой, какая была видна ей обычно у прогуливающихся по дорожкам молодых пар.
Два больших каменных фонаря тачи-гата, стоящие по сторонам, словно стражники, возвестили о том, что аллея начинает подниматься на холм. Путь постепенно сворачивал немного в сторону, и теперь по бокам вместо открытого пространства стали появляться кусты и деревья, которые становились все выше и кое-где уже немного нависали над дорожкой. Редко поначалу идущие ступени становились все чаще, и, наконец, превратились в широкую лестницу с массивными деревянными перилами и стоящими по бокам фонарями-торо.
Эми посмотрела вверх, туда, куда вела лестница.
— Смотри, как красиво, Юки-кун!..
Далеко, за бесчисленными ступенями, между веток склонившихся деревьев, плыли белые облака, а верхушки кедров, заметные на фоне синего неба, ярко освещались золотистым солнечным светом. Кругом всюду раздавалось пение птиц, и больше никаких звуков не было — даже и не скажешь, что парк находится посреди города. Лишь ветер слегка шумел, играя с листвой деревьев и раскачивая их ветви.
— Еще лучше, чем в детстве, — согласился Юки.
Они молча поднялись по лестнице, а потом, не сговариваясь, не стали спускаться вниз, к сливовым деревьям, стоящим на берегу пруда, а остались наверху и прошли в другую сторону, где была открытая площадка, словно охраняемая стоявшей повыше, но несколько в стороне старинной каменной пагодой.
Как и полагалось по японским канонам, искусственно сооруженное место отдыха выглядело так же, как если бы оно было создано природой. Здесь не было прямых, как будто расчерченных кем-то, линий. Все деревья и кусты, разумеется, были аккуратно пострижены и ухожены, но со стороны это никак нельзя было сказать, ведь тут не было ни прямоугольных, ни идеально круглых, ни конических форм. Мастера японского садоводства создали уголок природы, в который естественно вписывались дорожки, скамьи для отдыха, каменные фонари, а по краю площадки — там, где скала круто обрывалась вниз, были поставлены массивные деревянные ограждения.
Именно к обзорной площадке и направилась пара. Открывающийся вид, несомненно, стоил бы кисти художника. Внизу, как на ладони, был виден пруд, по берегам которого рос бамбук, а вдоль дорожек, проходящих вокруг пруда, японская слива. На другом берегу, там, где окаймлявшие его дорожки снова поднимались вверх, на скалу, были видны переброшенные деревянные мостики, один из который вел на искусственный островок в центре пруда. Всю эту красоту охраняли горы с шумящим на ветру лесом: ближе к пруду лес был сосновый, но чем выше, тем чаще встречался кедр, и бегущие по небу облака своей тенью ласково гладили деревья, растущие от подножия до скалистых вершин. Птицы целыми стаями радостно кружились над водой.
— Смотри, Юки-кун! Отсюда совсем не виден английский сад! — удивленно воскликнула Эми.
И действительно, если посмотреть вниз, то выступающий холм, тот, который всегда нужно обходить перед тем, как попасть в мир прямых линий, идеально ровных кустов, дорожек и каменных скульптур, полностью закрывал собой даже возможность предположить, что уединение тихого уголка природы, столь кропотливо воссозданного на месте обрушения гигантской скалы, может прерваться грубостью и неестественностью математически точной планировки английского сада. Совершенно неудивительно, что многие посетители парка не ходили в отдаленную историческую часть и даже не знали о ее существовании, ведь гармония и умиротворение японской части парка оставляли у людей настолько благостное впечатление, что ничего больше и не требовалось.
Вечерело. Солнечный свет ярко освещал склоны гор напротив, и лишь слегка попадал на площадку, где все еще стояли Эми и Юки, которые с восхищением рассматривали распахнувшийся перед ними пейзаж. Облака, готовясь заночевать, выбрали себе самую высокую вершину и мирно стали располагаться вокруг нее.
Чем ближе солнце близилось к закату, тем более взволнованно чувствовала себя Эми. Вот уже тень накрыла пруд и тихонько поползла выше. Постепенно исчезали в тени сливовые деревья, стал блеклым бамбук и как будто сразу перестал шуметь. Растущие у подножия сосны тоже прощались с солнцем до утра. Лишь кедр, испокон веков охранявший эти земли до самых вершин, гордо стоял в лучах заката и оставался всевидящим ночным сторожем.
Время... Как быстро летит время... Эми чувствовала, как тень, создаваемая закатом, может наполнить и ее, как яркие чувства могут погаснуть под ударами времени. Беззаботно упущенная возможность может стать роковой. Кто знает?
«Сейчас или никогда!» — твердо решила она.
Она уверенно, всем телом, повернулась к Юки и посмотрела ему в глаза. Ей приходилось смотреть снизу вверх. Его глаза были чуть выше и казались какими-то безмерно глубокими.
Сердце Эми отчаянно колотилось.
— Юки-кун, — она сделала паузу, чтобы вдохнуть хоть немного воздуха. — Юки-кун, ты мне очень нравишься. Давай встречаться!
