Нити сомнений

      Как много всего произошло за этот вечер! Столько всего стряслось, но казалось, будто ночь никогда не даст о себе знать. Ибрагим никогда не мог бы и подумать, что у него выдастся такая «прекрасная» возможность уловить целый спектр разных эмоций и чувств за такое короткое время. Пашу сегодня посетило и полное умиротворение, и кратковременное веселье, и забавляющая его самого усмешка, и радость, и стремление выполнить важную миссию должным образом, и раздражение, и печаль, и злоба, и презрение, и недоумение, тревога, беспокойство и даже долгое время несвойственный Великому Визирю липкий страх. Только в эту минуту, как только Ибрагим остался наедине с самим собой и своими мыслями, паша сумел осознать, насколько этот вечер был насыщен разными событиями.       Но мужчина думал не только об этом. В его груди с того самого момента, как Хатидже потеряла сознание прямо у Ибрагима в руках, билась неутомимая тревога. С той самой секунды, как пашу попросили остаться за дверью его же собственных покоев, Ибрагим не находил себе места. Тело паши сильно напряглось от мучительного ожидания и нарастающего беспокойства. Нет сомнений, что его терзали мысли о самочувствии Госпожи.       Что же с ней стряслось, в самом деле? И почему Ибрагим должен ждать, пока там все разбираются с его женой?! Вместо того, чтобы ждать, он же может помочь, ну хоть что-нибудь сделать! Мысленно возмущаясь, мужчина никак не мог найти себе покоя.       И в один миг перед ним открылась дверь в покои. Из них вышли две женщины-лекарши, радостно улыбающиеся, словно ничего страшного не произошло вовсе. Это они попросили тогда выйти Ибрагима из покоев. Паша бросил на женщин недоумевающий взгляд.       – Говорите, что с Хатидже Султан?       – Паша Хазретлери, Госпожа Вам расскажет. Она ждет Вас.       Для Ибрагима было странно, что у служанок такой позитивный настрой. Да они еще и не говорят, что случилось! Тайна, что ли, какая-то у них… Паша не стал бесконечно размышлять и поэтому поспешно направился в покои, все еще не уяснив ситуацию.       Торопливо захлопнув дверь, Ибрагим опешил, так как до него дошло, что Госпожа могла испугаться такого громкого захлопывания двери. Он сперва оглядел свою Госпожу. Хатидже виднелась сидя в супружеской постели. Женщина лучезарно улыбалась, и мимика Хатидже тут же вызвала у Ибрагима молчаливое недоумение. Он вопрошающе взглянул на нее и сделал несколько осторожных шагов к постели, все еще глядя на Госпожу с некоторым удивлением. Прошло мгновение, и Ибрагим присел на край постели, бережно коснувшись правой руки любимой. Несмотря на ласковую улыбку жены, мужчину все еще терзало неотступное беспокойство.       – Госпожа, что же случилось? – спрашивал Ибрагим, неотрывно разглядывая Хатидже в недоумении. Женщина сразу же удивилась реакции мужа, но все не переставала улыбаться:       – Тебе разве не сказали?       – Нет, не сказали. Вы так улыбаетесь. Так что же произошло?       – Ибрагим, произошло кое-что, о чем ты вряд ли догадываешься...       Ибрагим позволил одним вопрошающим взглядом говорить ей дальше.       – Ибрагим, – продолжила Хатидже, выдавив из себя короткий смешок, – я беременна!       В тот же миг мужчина шумно выдохнул все свои опасения и сомнения, которые недавно так сильно вызвали тревогу в его груди. Пашу вдруг посетили трепетная радость и большое облегчение во всем мужском теле. Ибрагим почувствовал внезапный прилив эйфории, и паше захотелось летать. Он почувствовал сильное желание поделиться со всем миром своей радостью и заставить улыбаться всех тех, кто так несчастен в этот момент. Радостная улыбка не сходила с лица Великого Визиря. Ибрагим все смотрел на свою жену, ведь это его любимая так осчастливила, хотя Ибрагим и так без этой замечательной новости видел в их браке все только самое лучшее. А тут такая радостная новость!       Вдруг Госпожа взяла его крепкую ладонь и неторопливо потянула к себе, положив ее на свой пока не имеющийся живот.       – Ибрагим, вот здесь наш ребенок. Наш ребенок!       – Госпожа, как же Вы меня осчастливили! Аллах ко мне так милостив! – и на этих словах паша потянулся к Хатидже, аккуратно дотронувшись до левого женского плеча и накрыв губы Госпожи своими, а та ответила на этот мягкий и, как всегда, умелый поцелуй.       Затем паша медленно отстранился и, что было совсем неожиданно для Хатидже, взял к себе на руки, на что женщина громко ахнула в ответ. Все крепко держа ее на руках, Ибрагим спросил участливо:       – Госпожа, надеюсь, Вы не испугались?       – Испугалась. Я уже боялась, что упаду.       – Если Вы хотите, то я могу Вас вернуть обратно.       – Нет, не надо Ибрагим! Я хочу быть с тобой. Но теперь нам надо быть осторожнее.       Хатидже не могла не заметить неповторимый отблеск в глазах мужчины. Он мог говорить о многом, но Госпожа-то отменно помнила, в какие моменты он бывает особенно заметен.       – Госпожа, давайте забудем о всем плохом, – ворковал паша ей над ухом.       – Что ты имеешь ввиду, Ибрагим? – в вопросе содержался прямой намек, который был ясен сразу паше.       И поэтому губы Ибрагима на ее мягких и таких нежных губах в миг стали ответом. На секунду застыв, Госпожа сразу же потянулась к нему, и их губы сомкнулись в нежном и страстном поцелуе. Но в этот раз Ибрагим старался не поддаваться крепчающей буре страсти и желания, которая неутомимо бушевала в теле мужчины, хотя нестерпимо хотелось вырвать ее наружу. Теперь ему придется еще бережнее относиться к своей любимой женщине. Ведь у них будет ребенок, который спустя некоторое время принесет в дом новобрачных еще больше благополучия и радости. Неужели их мечты, когда-то будучи пустыми, начали так стремительно сбываться?

***

      Важный день для Ибрагима наконец вступил в свои права. Несмотря на бесконечные мольбы беременной жены, паша не стал откладывать важную миссию на какой-либо срок. Ведь как он, Великий Визирь, рискнул бы пойти против приказа самого Султана? Такое непослушание противоречит законам, да и Ибрагиму было крайне важно не потерять важную должность, а далее и собственную жизнь. Более того, непорядки в Египте могут заметно укорениться по его же вине, поэтому паша даже не задумывался о том, чтобы просить отменить важное назначение.       Но, тем не менее, Ибрагим не бросил сразу же свою жену и встал пораньше вместе с ней, чтобы успеть провести с Госпожой как можно больше времени до отправления корабля, державшего путь в Египет. За завтраком в зале молодые люди не могли оторвать глаз друг от друга, а после него Ибрагим сыграл на скрипке свою любимую мелодию, которая последние годы звучала только для нежной сестры Султана. Госпожа, слушая эту мелодию, не могла не прослезиться, а у такой реакции, разумеется, были свои причины. Паша решил сыграть мелодию еще один раз, а затем присел на диван с женой, чтобы пробыть в ее теплых объятиях напоследок.       С печалью попрощавшись с Хатидже, Ибрагим отправился к выходу, но за ним сразу же вдогонку отправилась супруга, так как захотела попрощаться с мужем еще раз, пока он совсем не исчез из виду. Ибрагим был не против повторного прощания, и оно вызвало печальную улыбку на лице мужчины. Он заключил жену в свои объятья, стараясь не думать о том, что спустя миг они расстанутся на долгое время.       Несмотря на то, что было довольно-таки раннее время суток, уже начали просыпаться солнечные лучи. Ничего не могло доставить какого-либо неудобства, но вдруг подул легкий теплый ветерок, и тогда свежий воздух пробежался по длинным коричневым женским локонам. Он позволил себе всколыхнуть короткие волосы мужчины, а затем потеребил подол шелкового платья Великого Визиря. Игривые лучи солнца ударили прямо в глаза Ибрагима и его супруги, так что молодые люди сразу зажмурились, но потом в упоении закрыли глаза, наслаждаясь приятным теплом согревающего солнца. Только в этот раз, сколько бы солнечные лучи не согревали, Ибрагим все же хранил в себе неутихающую печаль от вот-вот наступающей разлуки. Если бы можно было так просто стоять в объятьях и не думать ни о чем другом...       – Доброе утро, Паша Хазретлери. Ваша карета готова! – прозвучал неожиданный бархатный женский голос, несомненно знакомый Великому Визирю.       Услышав учтивые приветствия, Ибрагим нехотя вырвался из объятий любимой и повернулся к Нигяр-калфе, находившейся рядом с повозкой.       – Спасибо, Нигяр-калфа, я уже уезжаю, – обратился паша к черноволосой женщине, с трудом озвучив последнее слово, и сразу же повернулся к своей Госпоже, подарив ей нежный поцелуй в лоб и задержав его на некоторое мгновение.       – Госпожа, берегите себя. Я постараюсь вернуться как можно скорее, но только не печальтесь.       – Ибрагим, это тебе нужно себя беречь! А вдруг ты не…       – Я вернусь, Госпожа, – тут же перебил ее мужчина, – не смейте даже сомневаться в этом. Ведь я скоро стану отцом! Я обязан вернуться.       Паша крепко-крепко обнял супругу, продлив мгновения столь душераздирающего прощания, и сразу же вырвался из объятий, так как Ибрагим прекрасно осознавал, что это не может длиться вечно. Он подарил Хатидже последний прощальный взгляд и направился торопливыми шагами к карете.       – Паша, желаю Вам удачи, – торопливо пролепетала Ибрагиму Нигяр, поклонившись с почтением.       – Спасибо, Нигяр-калфа. Ах, да... Следи за Госпожой, ни на шаг от нее не отходи. Ты меня поняла?       – Конечно, паша. Можете быть уверены, я вас не подведу, – сказала Нигяр, глядя с преданностью в глаза Ибрагима.       – Это мы посмотрим. И помни: наш разговор еще не закончен, – бросил Ибрагим, заходя в карету, и напоследок глянул на двух смотревших на него женщин: изящную султаншу и простую калфу его дворца.

***

      С тех пор, как Великий Визирь отправился в Египет, уже прошло два с половиной месяца. Для Хатидже Султан время, которое она проводила в отсутствие Ибрагима за редкими разговорами с Нигяр-калфой, превратилось в целую вечность. Просыпаясь от жутких кошмаров, часто мучающих женщину, Госпожа все надеялась, что вот сейчас, в эту секунду, ее любимый вернется. Но нет, его все не было. Так еще и эта беременность! Хатидже недоумевала: «Ну почему же Ибрагим оставил меня одну с ребенком в животе? Как он мог так поступить?». Она, естественно, понимала, что такое решение принял Повелитель, но ведь ее брат должен был задуматься о своей сестре! Все же Хатидже не решалась ехать спрашивать об этом у Султана напрямую, так как боялась его гнева. И без того ей тошно, а тут еще разозлившегося брата не хватало! Хорошо, что рядом с Госпожой была Нигяр-калфа, помогающая жене Великого Визиря советом и добрым словом время от времени. Хатидже было несомненно приятно такое участливое отношение калфы, но порой это отношение было слишком навязчивым, словно эта женщина хочет внушить свое мнение. Например, как-то Нигяр ей говорила о том, что Ибрагим обязательно вернется, так как паша – отважный воин, и у него все точно получится. Откуда ей это знать? Она же не провидица, верно? Поэтому Хатидже редко звала к себе Нигяр, хотя от такого внушения Госпоже становилось в разы легче.       Все время, пока Хатидже не виделась с калфой и такими гостями, как Хюррем Султан и Валиде, тянулось очень медленно. Ведь что делать султанше, не считая сна, прихорашиваний, пустой болтовни с кем-либо и двух-трех неторопливых приемов пищи в день, если рядом нет Ибрагима?       Позавтракав, Госпожа каждый раз сидела в зале на диване, осматривая европейское убранство. Женщина каждый раз проделывала это с большим интересом, так как всю эту мебель подобрал сам Ибрагим. Хатидже даже казалось, что, если бы ее муж выбрал совершенно другой стиль интерьера, то и этому она бы не воспротивилась.       Когда Госпоже приносили порцию лукума в небольшой вазе, она, перед тем, как есть его, старательно считала количество вкусных квадратиков, и если Хатидже вдруг сбивалась со счета по какой-либо причине, то она пересчитывала их заново до победного конца. Лукум она ела неторопливо, растягивая удовольствие, но не ела много сладкого, так как ей Хюррем однажды рассказывала про вред таких вкусностей для беременных, хотя так и хотелось слопать всю вазочку. А отведав немного лукума, Госпоже чаще всего приходилось смотреть в одну точку, так как не думать о Ибрагиме она просто не могла. Ей даже казалось, что у нее началась зависимость от этих мыслей, так как, думая о чем-то другом, она сильно нервничала и не могла найти себе места.       Время от времени Госпожа гуляла возле дворца, представляя рядом Ибрагима, идущего с ней и бережно держащего Хатидже за руку. Женщина всерьез изображала их совместную прогулку, отводя свою руку в сторону и превращая свою ладонь практически в кулак.       Иногда в гости заглядывал Матракчи, поэтому Госпожа могла поговорить с ним о Ибрагиме. Приятель Великого Визиря рассказывал Хатидже в основном о походах с пашой и каких-то насущных делах, связанных с Ибрагимом, поэтому женщина его почти не слушала, только дергаясь изнутри при упоминании ее любимого.       Находясь у себя в покоях, Хатидже только и делала, что проводила тонкими пальцами по уже такой родной ей мебели, особенно, по письменному столу паши и с упоением рассматривала те самые украшения, которые дарил ей Ибрагим до свадьбы. А если Госпожа совсем сходила с ума от скуки, она представляла Ибрагима перед собой и имитировала объятья и поцелуи с любимым, который сейчас так далеко и недоступен ей.

***

      Как-то раз Нигяр-калфа попросила у Хатидже Султан разрешения съездить в Топкапы повидаться со знакомыми из гарема и с Хюррем Султан. Сначала Госпожа запрещала ей это долгое время, но, так как Хатидже от скуки сама захотела съездить туда, они отправились вместе в султанский дворец.       Хатидже сразу отправилась к Валиде, а сама Нигяр, услышав, что здесь снова предлагают красивые ткани, отправилась в гарем, так как в прошлый раз это сделать ей не удалось.       Выбрав понравившееся ткани, Нигяр отправилась к покоям Хюррем, но не успела до них дойти, так как женщину дернула чья-то мягкая рука… Она повернула Нигяр в противоположную сторону, а та увидела истинную обладательницу руки.       – Ах, ты меня испугала, Хюррем! Здравствуй. – Поприветствовала фаворитку Повелителя калфа, поклонившись. – Не надо же так меня пугать!       – Здравствуй, Нигяр! Ты что, вернулась сюда во дворец? – поприветствовала ее Хюррем, уже радуясь возвращению преданной служанки.       – Нет, к сожалению. Я вместе с Госпожой приехала немного погостить. К вечеру мы уже уедем.       –Жаль. Нигяр, ты мне очень сильно нужна по одному важному делу. Идем в мои покои.       – Слушаюсь, Хюррем Султан, – сказала Нигяр, подшучивая над фавориткой Повелителя, и последовала за ней.       Оказавшись в покоях Хюррем, Нигяр стала дожидаться ее первого слова. И, наконец, Нигяр спросила Госпожу прямо:       – Ну что, Хюррем? Долго мне ждать? Что ты хочешь мне сказать?       – Ах, значит, ты не хочешь меня слушать? Теперь ты этим двум молодым служишь? Ты больше меня не любишь! – Хюррем начала строить из себя обиженку.       – Нет, я слушаю тебя. Поэтому и жду.       Хюррем удовлетворительно улыбнулась и подошла чуть ближе к Нигяр.       – Нигяр-калфа, помнишь тот разговор после званного ужина?       – После какого ужина? – спросила Нигяр, вспоминая всевозможные разговоры с Хюррем.       – В тот самый вечер, когда ты приехала служить к Хатидже и Ибрагиму во дворец, – напомнила служанке Хюррем.       – А-ааа, –протянула Нигяр, вспомнив, – да, конечно, помню…       Выйдя из зала дворца, Нигяр направлялась к себе в комнату. Но она так и не успела дойти, так как до нее донесся знакомый звонкий голос:       – Стой, Нигяр-калфа! Постой!       Нигяр остановилась и повернулась к Хюррем, неуверенно поклонившись. Женщина в скором темпе зашагала к служанке, а оказавшись рядом с ней, крепко сжала ей руку.       – Хюррем, что случилось? За что так? – начала возмущаться Нигяр, чуть сморщившись в лице.       – Как ты могла меня, Нигяр, предать? Как ты посмела меня бросить?! – со всей злобой в голосе и взгляде задавала вопросы Хюррем.       – Я не бросала тебя. С чего ты взяла? – Нигяр была вся в недоумении.       – Почему тогда ты оказалась здесь во дворце, а? Не сама же Валиде до этого додумалась! – почти кричала женщина.       – Отпусти меня, я ни в чем не виновата! Своей жизнью клянусь!       – Тогда докажи мне свою верность, – сказала Хюррем, резко отпустив руку служанки.       – Как же? – поинтересовалась Нигяр.       – Раз ты теперь служишь Ибрагиму-паше, у тебя теперь есть важное задание.       – Я слушаю, Хюррем Султан.       – Ты теперь будешь шпионить за пашой. Узнаешь все его секреты - тогда докажешь свою верность мне, – прошелестала рыжеволосая женщина на ухо служанке.       – Хюррем, но как я буду шпионить? Это же невозможно. Он же Великий Визирь!       – Раз ты не хочешь, значит ты больше не верна мне!       – Ладно-ладно, Хюррем! Я все сделаю. Только прошу, не кричи на меня, а то кто-нибудь услышит.       – Хорошо, Нигяр. Я буду ждать!       – Ну, что ты узнала, Нигяр? Давай, расскажи мне!       – Я ничего не узнала. Но я ищу и слежу. Клянусь, Хюррем Султан. Можешь не сомневаться, – растерянно говорила калфа.       – Значит, все ясно с тобой. Ты изменница, предатель! – сорвалась на крик Хюррем.       Испуганно отойдя на шаг назад, Нигяр начала оправдываться:       – Хюррем, это не так. Я правда искала все то, что нужно, но…       – Что «но»?! – снова кричала фаворитка Повелителя, вдобавок громко топнув ногой.       – Я не могу так быстро справиться, клянусь, я постараюсь сделать все возможное. Ты же знаешь, что у меня и так много дел и без этого! – скороговоркой проговорила Нигяр, боясь, что фаворитка Повелителя ее перебьет в неудачный момент.       – Тогда я поручу тебе другое задание. Оно гораздо быстрее и практичнее. Ты точно с ним справишься.       Хюррем зачем-то полезла в маленький шкаф, что над камином, и достала оттуда мешочек, видно, с какой-то небольшой вещью внутри.       – Что там? – поинтересовалась Нигяр.       Хюррем с большим удовольствием открыла этот мешочек, вытащив из него небольшой бутылек с жидкостью желтого цвета.       – Хюррем, неужели…       – Да, Нигяр! Это яд. Я долго его у себя хранила. Но в скором времени настанет день, когда он сможет выполнить свое предназначение.       Нигяр все еще смотрела вопрошающе на рыжеволосую женщину.       – Осторожно с ним, Нигяр. Этот яд очень сильный. Не успеешь оглянуться, как Ибрагима-паши и след простыл!       – Так что нужно сделать?       – Ты что, до сих пор не поняла? Отравить.       – Отравить пашу?       Хюррем кивнула калфе в знак согласия, а в груди служанки сразу забилась бешеная тревога. Впервые для Нигяр ее Госпожа, такая веселая и местами смешная, вселила в служанку необъяснимый страх и желание навсегда отречься от доверительных отношений с любимицей Повелителя. Выходит, Нигяр служит человеку, жаждущему скорой смерти Ибрагима? Нет, Нигяр ясно осознавала, в каких враждебных отношениях находится Хюррем с пашой. Но калфа никак не могла поверить своим ушам и глазам. Отравить?! Так сразу и Великого Визиря? Что же теперь Нигяр делать?..       Терзающие мысли оказывали на женщину ощутимое давление, заставляя биться сердце все сильнее. Тревога в груди служанки в один момент превратилась в жгучее адское пламя, позволяя сердцу сильно биться о ребра. Ком в горле чуть затруднял дыхание, и калфа, нервно сглотнув слюну, медленно кивнула Госпоже, протягивая несмело руку ей навстречу, чтобы взять бутылек с ядом. Несмотря на липкий страх и удивление, Нигяр, спустя мгновение, теперь знала, как ей поступить.