бумажные сердца

      Единственным вопросом, который крутился у Сону в голове весь этот чертов день, был вопрос о том, как же ему все-таки попросить Ники о помощи. Что он должен сказать, чтобы японец точно согласился? И как именно преподнести свою просьбу? Следует ли быть помягче или сразу расставить все точки над «и», говоря напрямую и четко по делу? Какой вариант окажется рабочим? Да и сработает ли хоть один из них?       О Боже. Кажется, если Ким продолжит думать об этом еще хотя бы пару секунд, то точно взорвется — лопнет, как воздушный шарик, и разделится пополам: одна часть все равно продолжит волноваться и беспокоиться, а вторая примет абсолютное спокойствие и больше вообще не будет думать. Сону сам не знает, почему он так сильно заморачивается над этим, будто если задаст Нишимуре всего один вопрос, тот сразу разозлится и сделает старшему что-нибудь плохое. Что-что, а вот это уж точно звучит как полнейший бред. Рики, хоть и имеет отнюдь не легкий характер, но проявлять агрессию в сторону Кима из-за всяких пустяков по типу обычного разговора явно не станет. По крайней мере, на это можно смело надеяться, потому что значительные изменения и очевидный прогресс в поведении парня дают о себе знать.       На самом деле, японец, если быть честным, и сам начинает замечать, что что-то в нем постепенно меняется, и речь идет вовсе не о внешнем виде, что можно было бы увидеть сразу, и даже не об оценках, которые стали значительно выше благодаря усердным стараниям. Нет. Дело совсем в другом. Что-то меняется внутри него, в самых глубинах его сознания, и Ники пока не сможет сказать точно, что именно и в чем заключаются изменения, но отрицать тот факт, что они действительно есть, он не смеет. Как минимум потому, что сегодняшней ночью он впервые за долгое время спал без кошмаров.       Рики уверен, что что-то в нем без сомнений происходит, он даже может смело заявить об этом вслух своим лучшим друзьям, но если бы ему сказали, что причина, по которой его жизнь наконец-таки меняется в положительную сторону, прямо сейчас сидит перед ним и, задумавшись о чем-то своем (вероятно, глубоком), грызет аккуратные ноготки на пальцах небольших и красивых рук, Нишимура бы ни за что и никогда в это не поверил. «Чушь собачья!», — подумал бы он и недовольно фыркнул, потому что, ну: «Ким Сону? Серьезно? Да как кто-то, вроде него, может улучшить мою жизнь? Он же ее только портит!». И танцор бы очень сильно ошибался, сказав это.       Сону сегодня на него внимания практически не обращает, смотрит куда-то вдаль, словно зомби из фильма ужасов, и уничтожать зубами милые наклеечки с хеллоу китти на ногтях не перестает — еще немного, и японец точно чужую руку перехватит и наругается на старшего, чтобы прекратил. С начала занятия прошло уже чуть больше сорока минут, все ногти Кима почти съедены, футболка, что больше него на несколько размеров, с плеча съехала, бессовестно открывая вид на элегантные ключицы, темные волосы слегка растрепаны (и Ники хочется их поправить, потому что привык, что Сону всегда выглядит идеально), большая часть задач по новой теме из учебника по физике решена, а вот чужое внимание младший так и не получил.       Нишимуре это явно не нравится. Внутри него постепенно разгорается огонек, который грозится превратиться в огромное пламя из бушующих чувств и эмоций. Парень злится, он точно злится, только вот сам не понимает, почему неприятные, сдавливающие в области груди ощущения окутали его именно сейчас. Неужели он настолько привык к тому, что вечно счастливый безо всяких причин Сону только и делает, что крутится возле него и дарит свою заботу и внимание даже тогда, когда светловолосый об этом не просит, что сейчас, не получив и ни капли от этого, все его тело охватывает незнакомым, но таким раздражающим чувством, от которого хочется поскорее избавиться. Вот черт, Рики определенно нужно что-то с этим делать.       — Эй, не поможешь с решением? — блондин наконец решает привлечь внимание корейца, и в этот момент голос его звучит абсолютно спокойно, в нем даже нет намеков на какие-либо издевательства. Голос Ники медленно и плавно доносится до ушей Кима, теплыми волнами разливаясь по сознанию ушедшего глубоко в себя юноши, и остается там еще на несколько секунд. Брюнет молчит и на чужую просьбу не отвечает, будто бы специально дразня Нишимуру, пытаясь вывести его на эмоции, что получается отменно. — Ты меня вообще слышишь? Эй, Ким Сону! — японец чуть повышает голос и недовольно сводит брови к переносице, так и не получив долгожданное внимание.       «Ну уж нет», — думает он, — «так точно не пойдет». Рики не понимает. Он не понимает, почему в последнее время старший ведет себя как-то по-другому. Не понимает, почему тот словно стал чуточку холоднее — вот даже сейчас. Ким лишь делает вид, что не замечает его или ему действительно все равно?       — Сону-хен! — не выдержав, танцор громко ударяет кулаком по столу, не находя ничего лучше, чтобы привлечь внимание парня, но это, к слову, работает: от такой силы, коснувшейся стола и того звука, который она вызвала, старший сразу будто бы просыпается от долгого сна, резко вздрагивая и испуганно выпрямляясь, как натянутая струна.       — Что такое? — взгляд темноволосого был настолько растерянным, словно он действительно только что проснулся. Сону напоминал котенка, едва открывшего свои глазки после крепкого сна, и Рики, честно признаться, даже показалось это немножечко (самую малость, правда) милым. — Прости, я что-то задумался… Даже не слышал, как ты звал меня, извини.       Рики на это тихо хмыкает и смягчает лицо: его опущенные брови возвращаются в свое привычное положение, а напряженные пальцы, сжатые в кулак, расслабляются. И почему он вообще вдруг так разозлился? Что с того, что Сону не замечал его какое-то время, задумавшись о чем-то своем? Почему это вызвало у Нишимуры столь бурную реакцию?       — Так что ты хотел? — спрашивает кореец и встряхивает головой, замечая, что младший пристально следит за тем, как темные пушистые волосы в этот момент забавно разлетаются по воздуху из стороны в сторону. Ники, наверное, никогда в этом не признается, но сейчас ему почему-то так сильно хочется опустить свою ладонь на чужую голову, запустить пальцы в волосы парня и, черт возьми, убедиться в том, действительно ли они такие мягкие, какими кажутся. — Зачем ты меня звал?       — Задача, — коротко отвечает светловолосый, протягивая старшему тетрадь с нерешенным примером, и отворачивается, чтобы, не дай Бог, случайно не встретиться с ним взглядами. — Я не знаю, по какой формуле ее нужно решать.       Сону молчит несколько секунд, заглядывая в чужую тетрадь, и совсем недолго думает над решением, а после, достав из своего пенала черную ручку, выписывает на бумагу несколько букв, образующих нужную формулу. Знания этого юноши просто поразительны, и Ники немного ему из-за этого завидует: хочется так же, как и Ким, с ходу решать даже такие примеры.       — Решение задачи, конечно, очень простое, но нет ничего страшного в том, что у тебя не получается, — мягко произносит кореец, дописав еще пару формул, в которые Нишимуре останется только подставить нужные цифры, а после тепло улыбается, возвращая тетрадь ее владельцу. — Ты в любом случае делаешь огромные успехи, и я тобой очень горжусь, Ники. Ты действительно молодец.       Младший замирает, задерживая дыхание всего на мгновение, но и этого хватает, чтобы оно сильно сбилось и превратилось в рваные, немного тяжелые выдохи. Повлияла на парня так обычная похвала за усердные старания или же свое влияние оказал на него нежный голос сидящего рядом одноклассника — неважно. Сейчас для Рики вообще уже ничего неважно, потому что дышать с каждой секундой становится все труднее, а в висках начинает пульсировать аж до ярких звездочек перед глазами. Нишимура уже точно ничего не понимает.       — Кстати, — произносит Сону и подтягивает ноги к себе, ступнями упираясь в твердую поверхность стула, а колени крепко прижимая к груди и обнимая их руками, заключая пальцы в замочек. Так удобнее. — Не хочу отвлекать тебя от учебы, но нам нужно кое о чем поговорить. Это срочно и действительно очень важно, так что, прошу тебя, пожалуйста, выслушай меня.       Подобные фразы Нишимуру всегда тревожили и заставляли напрячься всем телом, потому что отец юноши неплохо постарался, чтобы выработать своему сыну подобную травму, вероятно, оставшуюся у парня на всю жизнь. Каждый раз, как только Ники говорят о том, что его ждет какой-то серьезный разговор, он начинает думать о плохом и представлять в голове наихудшие исходы того, что сейчас ему скажут и что с ним сделают, и нормальным явлением это назвать очень трудно, но поделать с этим светловолосый ничего не может. Он, конечно, понимает, что уж кто-кто, а вот Сону точно вреда ему не причинит, но волноваться все равно начинает, потому что, ну, а вдруг Ким все-таки заведет речь о чем-то слишком уж серьезном и пугающем.       — О чем ты хочешь поговорить? — облизав пересохшие губы, Рики поворачивается к темноволосому и старается сделать выражение своего лица более спокойным и отстраненным, а после и вовсе решает просто как-нибудь глупо отшутиться, чтобы избежать возникшей в его голове напряженности. Это всегда помогало, поможет и сейчас. — О нет! — резко вскрикивает он, отчего Ким вздрагивает от неожиданности. — Я, кажется, понял, о чем ты хочешь поговорить! Неужели ты… Неужели ты хочешь признаться мне в чувствах? Лучше не делай этого, если не хочешь получить жесткий отказ, хен…       Да уж, актер из него тот еще.       — Что? — Ким высоко поднимает брови, а его глаза удивленно округляются, становясь похожими на две больших пятирублевых монеты. — Совсем с ума сошел? Если это какая-то шутка, то явно несмешная и глупая, — Сону с полным негодованием надувает губы, перед этим показательно цокнув языком. — Никто, а уж тем более я, тебе ни в каких чувствах признаваться не собирался, понятно? Ну и фантазия же у тебя…       — Ну, а вдруг ты и правда хотел сообщить мне о том, что я тебе уже давно нравлюсь, — Ники пожимает плечами и небрежно, в своей привычной манере, закидывает ногу на ногу, посмеиваясь с реакции одноклассника. — Ладно, забудь, проехали. О чем ты там хотел поговорить?       — Ну, вообще-то, я хотел попросить тебя о помощи, — как-то неуверенно и неловко произносит юноша, заранее предчувствуя, как ему откажут и пошлют куда подальше, но вместо этого в ответ на свои слова он получает лишь заинтересованный взгляд Нишимуры и его послушное молчание, явно ожидающее продолжения. Именно это дает Киму «зеленый свет», чтобы говорить дальше. — Помнишь ту самую фотографию с твоими родителями и еще одной парой, которую я у тебя когда-то забрал? — с осторожностью задает вопрос Сону, и младший кивает.       — О да, ты мне все еще ее не вернул, — замечает японец, и Сону сразу тянет руку к своему рюкзаку, чтобы еще пару секунд покопаться в его содержимом и выудить оттуда белый конверт с тем самым фото. — Ого, ты его еще и с собой таскаешь?       — Вообще-то, нет, — быстро отвечает кореец, словно спешит куда-то, и протягивает однокласснику фотографию. — Ники, мне нужно как можно скорее узнать, что сейчас с этими людьми, стоящими рядом с твоими родителями. Мне необходима абсолютно вся информация про них: их адрес на данный момент, место работы, номера телефонов. Я должен найти хоть какой-то способ связаться с родителями Тэхена и помочь ему соединиться с настоящей семьей, а без тебя мои шансы на это равны практически нулю, понимаешь?       — Родители Тэхена?.. — Нишимура слегка хмурится и задумчиво смотрит на парня перед ним, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, что слышал о человеке, чье имя только что было упомянуто. — Ты сейчас говоришь о Тэхене, который связан с тем розоволосым психом? Енджуном, кажется, да? Зачем ты помогаешь ему? Скажи честно, он тебя шантажирует? Угрожает? Запугивает как-то?       Сейчас блондин не выглядит так, как будто ему все равно на всю эту ситуацию и в целом на Сону, но кажется, будто он не до конца понимает, насколько серьезно настроен Ким, чтобы помочь Тэхену. Ники, в принципе, почти не понимает, что происходит, потому что знает лишь малую часть всей правды. Конечно, он будет думать, что старший не сам решился найти родителей Кана, а его заставили сделать это, быть может, даже под угрозой смерти.       — Сону, я знаю, что мы далеко не близкие друзья, да и вряд ли нас с тобой можно вообще назвать друзьями, и ты думаешь, что я тебя ненавижу и был бы только рад, если бы ты исчез из моей жизни, но, черт возьми, не таким же путем! — глаза парня бегают из стороны в сторону, будто он пытается что-то быстро-быстро сообразить, придумать какое-то решение, отыскать какой-нибудь выход. — Если они угрожают, что сделают с тобой что-нибудь, ты так и скажи, не скрывай этого, окей? Это ведь не шутки, о таком нельзя врать, нужно заявить в полицию или хотя бы рассказать кому-то из взрослых, чтобы ничего плохого точно не случилось. И ни в коем случае не надо вестись у них на поводу и выполнять их требования.       Ким перебивать взволнованную, быструю речь младшего не решился, дав ему возможность договорить. Брюнет все это время лишь смотрел на него шокировано и часто-часто хлопал пушистыми ресницами, не смея даже вздохнуть, чтобы случайно не остановить Нишимуру. Сону было необходимо услышать все это от него, ему было необходимо узнать, что японцу не плевать.       — Никто мне не угрожает и не шантажирует, честно, — негромко произносит парень и в глазах его столько искренности, что блондин сразу же им верит невольно. — Я сам очень хочу помочь Тэхену выбраться из того ада, в котором он живет уже долгие годы. Ему не место рядом с семьей Енджуна, и он, к счастью, это сам понимает, но…       — Но?       — Но он нуждается в нашей, в твоей, помощи, потому что самостоятельно сбежать и найти своих настоящих родителей у него никак не получится, — Ким почти переходит на шепот, но младший не задается вопросом «зачем», ведь ответ и так очевиден, да и впрочем, не до этого сейчас совсем. — Семья Чхве будет знать о каждом шаге и о каждом вздохе Тэхена: куда бы он ни пошел, где бы ни был, с кем бы ни разговаривал, за ним везде следят. Удивительно, что о нашей с ним встрече еще не узнали. Наверное.       — Ты виделся с ним? — Ники всем корпусом разворачивается к парню, как бы показывая то, что сейчас он готов уделить все свое внимание этому разговору. Сону кивает, отвечая на его вопрос и добавляет, что они встречались с Каном пару раз и одна из встреч состоялась буквально вчерашним вечером. — О чем вы говорили? Он точно тебе не угрожал?       — Не беспокойся, он просто рассказал мне о своей проблеме и сказал, что если я помогу ему, то он поможет мне, вот и все.       — Поможет тебе как? — танцор непонимающе приподнимает бровь. — Попросит Енджуна больше не приставать к тебе, или что?       — Он пообещал, что соберет все нужные материалы, доказывающие вину семьи Чхве во всех совершенных ими преступлениях, а я должен буду отдать их полиции, — объясняет Ким, сдерживаясь от того, чтобы радостно улыбнуться, ведь еще чуть-чуть, и все это наконец-то закончится. — Этих доказательств точно хватит, чтобы упрятать их всех за решетку.       — Так, хорошо, это я понял, — Ники произносит медленно, будто все еще тщательно прогружает новую информацию в своей голове. — То, что он предоставит тебе все доказательства — это, безусловно, чудесно. Я буду рад, если твои страдания прекратятся, правда, — последнее предложение танцор произносит совсем-совсем тихо, чтобы Ким точно не услышал. — Кхм, так… То есть, взамен на доказательства ты должен принести ему информацию о его настоящих родителях? И все?       — Да, но сам понимаешь, одних лишь имен будет недостаточно, — юноша поджимает губы и неловко чешет затылок. — У твоего отца наверняка есть хотя бы что-то, хоть какая-то информация. Прошу, Ники, помоги мне, ты — моя единственная надежда, как бы глупо это сейчас не прозвучало.       И японец, на удивление, быстро соглашается, кивком головы показывая свою готовность оказать старшему помощь. В конце концов, найти информацию на людей, которые когда-то работали в компании его семьи, будет не так уж и сложно, а этим он, возможно, сможет спасти Киму жизнь. На глазах Рики уже погиб один человек, который был ему ближе, чем кто-либо, и, пусть Сону не считается ему даже другом, Нишимура все же не позволит себе просто сидеть сложа руки и смотреть на то, как еще кто-нибудь, кого он знал, попрощается с этим миром.       — Моего отца сейчас нет дома, но думаю, он скоро вернется, поэтому действовать надо быстро.       Рики встает со своего стула и жестом руки показывает старшему, чтобы тот сделал то же самое и последовал за ним. Рики не часто бывает в кабинете своего отца, тем более без его разрешения, потому что если его на этом поймают, то он будет немедленно наказан. Но сейчас ситуация требует того, чтобы сделать это. Он боится, в этом даже нет сомнений, но старается не показывать ни страх, ни переживания.       — Ты уверен, что это хорошая идея? — аккуратно задает вопрос Ким, когда парни, выйдя из комнаты японца, направляются к кабинету его отца. Сону, конечно, понимает, что другого выбора у них нет, но все-таки подставлять Ники не хотелось. — Я не хочу, чтобы тебя из-за меня наругали.       Нишимура резко останавливается, услышав слова брюнета, и Сону, что шел позади него, чуть не врезается лбом в чужую широкую спину, тихо ойкая. Блондин разворачивается и смотрит на одноклассника сверху вниз из-за роста и пронзительно так, что парню хочется провалиться под землю прямо сейчас. Ну что он опять сказал или сделал не так?       — Хватит строить из себя ангелочка, ты ведь и сам понимаешь, что мне в любом случае придется рискнуть, чтобы помочь тебе, так что перестань говорить, что тебе неловко или что-то вроде того, — в голосе Ники слышны явные нотки возмущения, и Сону их сразу улавливает. — Если тебе действительно так неудобно передо мной, тогда давай прямо сейчас вернемся обратно в мою комнату и продолжим заниматься физикой, навсегда закрыв всю эту тему о Тэхене и его родителях, ты этого хочешь?       — Ники, нет, я…       — Ты постоянно думаешь о других, забывая про самого себя, так делать не стоит, с кем-то вроде меня уж точно, ведь я тебе даже не близкий друг, чтобы каждый раз заботиться обо мне, при этом жертвуя собой, — Рики не знает, зачем сейчас говорит это старшему, но почему-то очень хочется, чтобы тот к его словам все-таки прислушался. — Ты всегда выбираешь кого-то, но только не себя, так нельзя, Сону… Вот даже сейчас: тебя беспокоило, что со мной может что-нибудь случиться, если я зайду в кабинет отца без его разрешения, но тебе ведь нужна моя помощь, так почему просто не забьешь на то, что будет потом, если я уже согласился и готов помочь тебе найти информацию? И не смотри на меня так, ну, — замечая «щенячий» взгляд парня, строго произносит Ники. Сону был тронут словами младшего, определенно.       — А как я на тебя смотрю? — удивляется темноволосый, а у Нишимуры, кажется, начинает дергаться глаз, потому что ему кажется, что все то, что он сказал Киму, пролетело мимо него и лишь последнее предложение было услышано. — Что я опять делаю не так?       — Боже, да все нормально, пошли уже, а то еще не успеем, — блондин цокает и тяжело вздыхает.       А ведь им и вправду стоило бы поторопиться, потому что время летело незаметно и на разговоры его почти не оставалось, поэтому действовать нужно было быстро. Они оба это понимали, и потому решили поскорее дойти до кабинета отца Ники. Признаться честно, Сону никогда бы не подумал, что когда-нибудь побывает в таком месте. Эта комната выглядела еще роскошнее и красивее, чем все остальные комнаты в доме. На стенах висели картины, обрамленные в чистое золото, возле стола из дорогого дерева стояли два кресла и небольшой диванчик, на которые брюнету было страшно не только садиться, но и даже смотреть издалека. Юноша, неловко шагая, прошел внутрь и с трудом сдержал восхищенный вздох, Рики же зашел уверенно и без каких-либо колебаний, как будто страха находиться здесь в нем и вовсе никогда не было.       — Компьютер, — тихо произносит японец, будто на самом деле говорит самому себе, а не обращается к застывшему на месте Сону. — Нам нужен компьютер.       Ким кивает в ответ, и они оба подходят к столу, после чего Ники сразу плюхается в большое удобное кресло (хотя ему сейчас вовсе не до комфорта и уюта, поэтому эту мысль он мгновенно пропускает мимо себя) и открывает крышку отцовского рабочего ноутбука, включая его. Только вот есть одно маленькое «но», мешающее исполнению плана: пароль. Танцор шипит, понимая, что без пароля доступ к данным ему никак не получить, и если он не вспомнит тот небольшой ряд цифр, который ему когда-то случайно удалось увидеть, то шанс будет безвозвратно упущен.       — Что такое? — взволнованно спрашивает Сону, глядя на озадаченного младшего. Он подходит к столу ближе и заглядывает в экран ноутбука. — У тебя… нет пароля?       Нишимура медленно кивает головой в ответ — пароля у него действительно нет, и это становится единственной причиной за сегодняшний день, по которой он рискует сорваться и в очередной раз не сдержать агрессию. Спокойно, Ники. Вдох, выдох. Парень хмурится, отчаянно пытаясь перерыть в своих воспоминаниях всю когда-то полученную ранее информацию, и злится на самого себя, когда дальше двух первых цифр вспомнить уже не получается.       — Да что же там было-то… — он задумчиво кусает нижнюю губу, вводя все возможные варианты пароля, и Киму, следящему за этим всем процессом, кажется, будто японец и вовсе просто случайным образом тыкает по клавиатуре, испытывая свою удачу. — Потом была тройка, — шепчет блондин себе под нос, — или нет… там была пятерка. Да, точно пятерка, а после нее стояла цифра семь.       — Вот это у тебя память, вау, — искренне восхищается брюнет, но Нишимура, слишком сильно погруженный в столь важное для них дело, его слова не услышал. А может, просто сделал вид, на самом деле смутившись. Хотя, вообще-то, Нишимура Рики и смущение — абсолютно несовместимые вещи. Наверное.       В какой-то момент, спустя несколько долгих, мучительных минут ноутбук издает странный звук, а Ники радостно вскрикивает следом, что могло означать лишь одно: у него получилось. Танцор, не медля ни на секунду, сразу же осматривает рабочий стол компьютера, находит глазами какую-то папку, после чего несколько раз уверенно кликает по мышке и что-то очень быстро печатает. Сону соврет, если скажет, что не залип на чужих длинных худых пальцах, на костяшках которых были заметно видны кровавые ранки от драк.       «Красиво, даже очень», — проносится у старшего в голове.       — Что ты делаешь? — интересуется он, внимательно вглядываясь в экран ноутбука, и видит там огромные списки с именами, но не сразу понимает, чьи они и что японец сейчас в них ищет. — Что это?       — Список людей, которые когда-либо работали в компании моей семьи, — ответ следует не сразу, только через несколько секунд. — Родители Тэхена, как я понимаю, застали то время, когда главой был мой дедушка, а значит, что нужно искать их в числе тех, кто работал в двухтысячные годы или чуть раньше. Их фамилия — Кан, верно?       — Да, — брюнет уверенно кивает. Он несильно кусает свои губы, почему-то вдруг начиная нервничать, а после обращается к младшему:— Кстати, а что потом? Ну, когда найдешь их в списке, что будем делать дальше? Какой у нас план?       — А план и не нужен, потому что тут, похоже, все и так продумано. Смотри, — парень для примера нажимает на имя кого-то из работников, и перед ними на экране сразу же появляется файл со всеми его данными и маленькой фотографией в верхнем левом углу, чтобы знать, как он выглядит. — Неплохо, да? Правда информация может быть устаревшей, потому что вряд ли кто-то занимается тем, чтобы обновлять ее, но думаю, это лучше, чем совсем ничего.       Сону, улыбнувшись уголками губ, кивает, и оставшееся время до того момента, как Ники все-таки находит два заветных имени в списке, они сидят в тишине. Парню хватает около десяти минут на поиски, но летит оно слишком быстро — настолько, что кажется, будто они не успеют сделать все, что нужно до прихода отца Нишимуры с работы домой. И в момент, когда блондин видит в одной из строчек нужную фамилию, он довольно улыбается и тычет пальцем в экран, показывает Киму свою находку.       — Значит, полные имена его родителей — Кан Джаин и Кан Минхек, — сообщает Нишимура, внимательно всматриваясь в монитор и просматривая всю информацию, которая была доступна. — Тут есть их контакты и номера, я скину все это тебе на флешку, а дальше ты уже сам будешь разбираться, что с этим делать.       — Я даже и не знаю, как отблагодарить тебя за помощь, ведь у тебя уже есть все, что тебе нужно, так что мои попытки сделать тебе подарок будут выглядеть ущербно, — Сону смущенно усмехается, его щеки слегка краснеют, глаза наполняются радостью, а сам он не верит, что Нишимура вообще согласился сделать для него что-то, тем более столь рискованное. — Огромное тебе спасибо, правда…       — Если ты думаешь, что я сейчас начну говорить сопливую чушь наподобие того, что мне не нужно от тебя никаких благодарностей и я был рад помочь тебе просто так, то сразу забудь об этом: я сделал это только для того, чтобы в будущем за тобой висел должок, и если мне что-нибудь понадобится от тебя, то ты не посмеешь отказать, — неожиданно вредность японца и его прежний тон возвращаются на свои законные места, и почему-то из-за этого взгляд старшего становится чуточку теплее, а улыбка — шире. Рики чужой реакции искренне не понимает, потому что в том, что эти черты его характера уж точно не должны вызывать у кого-то положительных эмоций, он уверен на сотню процентов. Ну кому это вообще может понравиться? — Ты, на самом деле, очень странный, Сону, — делает не менее странный вывод танцор после своих коротких размышлений.       — Эй! Что это значит? — Ким возмущенно дует губы и хмурит брови, прямо как пятилетний ребенок. Очаровательно. — Почему я странный? Я, между прочим, почти единственный, кто терпит тебя, твой характер и все твои выходки, а ты еще и обзываешься. У тебя еще осталась хотя бы капля совести или надеяться на это бесполезно?       — Вот поэтому ты и странный, — заключает младший, кивнув головой самому себе. — Я каждый раз пытаюсь понять, почему ты вообще увязался за мной, заботишься постоянно, волнуешься за меня, если я тебе ничего хорошего взаимно не делаю. Все еще не могу найти ответ на этот вопрос, может дашь подсказку?       — Не можешь найти, потому что ответ не кроется на поверхности, — темноволосый спокойно пожимает плечами и, кажется, хочет сказать что-то еще, но Ники внезапно вскакивает, начинает дышать испуганно, быстро закрывает все папки и сайты в компьютере, параллельно с этим успевая тихо выругаться. И Сону не понимает, что происходит ровно до тех пор, пока не слышит громкие тяжелые шаги – кто-то поднимался по лестницам прямо сюда, и, судя по лицу Рики, это точно был его отец. — О, нет…       Нишимура не знает, что им сейчас делать, потому что выбежать из комнаты будет не лучшим вариантом, ведь так их легко будет заметить. Парень захлопывает крышку ноутбука, не волнуясь об аккуратности, а после протягивает старшему флешку со всей информацией. Шаги становятся все громче, а напряжение нарастает.       — Черт, черт, черт, – шепотом ругается Нишимура, резко подрываясь с кресла, на котором сидел, и снова начинает судорожно взглядом по помещению бегать, пытаясь найти хоть какое-нибудь место, куда можно спрятаться. В таком большом кабинете оно точно должно быть, разве нет?       Есть оно или нет — неважно. Думать об этом уже слишком поздно: со стороны слышится тихий щелчок и становится видно, как ручка двери мучительно медленно поворачивается. Рики паникует. Если отец увидит его в своем кабинете, то юношу будут ждать серьезные последствия, и он это прекрасно понимает. Сону стоит в ступоре, не зная, что ему делать и как поступить, а Ники, не теряя надежды скрыться и надеясь, что в стенах окажется незаметный вход в какое-нибудь секретное убежище, начинает проводить по ним руками, надавливая ладонями везде, не пропуская ни одного миллиметра. Ну, попытаться стоило: в фильмах у героев это всегда срабатывало.       Парень смотрит только вперед и совсем не замечает висящую на стене полку — случайно натыкается на нее, больно ударяясь головой. Он шипит, смотрит на виновницу своего будущего синяка недовольно, даже обиженно как-то, и замечает кое-что странное: среди многочисленных книг про бизнес и финансы завалялась небольшая папка с какими-то бумагами, подписанная сбоку на японском — Рики, хоть и является японцем, но родному языку, в отличии от его отца, научен не был, поэтому прочитать, что там написано он не сможет. Однако танцора это ни капли не останавливает, любопытство берет над ним верх, поэтому он тут же достает папку с полки и (лучше бы он этого не делал) открывает ее. Внутри, на удивление, текст напечатан на корейском, поэтому Нишимура быстро листает страницы, проходится глазами по строчкам, и хмурится сначала, будто не веря в прочитанное, а после натыкается на что-то еще и шокированно открывает рот, с громким стуком роняя папку на пол.       И только спустя пару секунд блондин с ужасом осознает, что в проеме двери прямо сейчас стоит тот, кого он так боялся увидеть. Ники осторожно поворачивает голову, ощущая чужое присутствие в комнате, и встречается с холодным взглядом своего отца.       Только не это.