бумажные сердца

      На самом деле, еще несколько месяцев назад Тэхен даже и подумать не мог о том, что когда-нибудь будет сидеть в небольшой уютной кофейне вместе с двумя смешными, веселыми подростками, слушать их забавные, пусть иногда и немного глупые шутки, смеясь с каждой так, как не смеялся уже давно, ни на секунду не вспоминать о собственном темном прошлом и, полностью расслабившись, пить самый вкусный во вселенной клубнично-банановый коктейль с шоколадной посыпкой. Для Кана все это прозвучало бы как что-то нереальное и то, что точно никогда не произойдет — особенно если учитывать тот факт, что один из парней, находящихся с ним, между прочим, встречался с Енджуном и по сей день является одной из его главных «целей». Чхве, без сомнений, был бы против такого расклада событий, но Тэхена это уже нисколько не волнует, потому что сегодня он впервые ощутил то огромное количество тепла и комфорта, которое ему подарили двое мальчишек всего за полчаса, прошедших с момента их встречи.       Безусловно, не поверил бы во все это и Ники, который до знакомства с Кимом думал, что кроме Джея и Джейка никого и никогда к себе не подпустит. Японец, по правде говоря, уже и забыл, каково это — заводить новых друзей. Во всех школах, где он когда-либо учился, у него не было даже приятелей, с которыми можно было погулять после уроков или повалять дурака вместе на переменах, и дело было не в том, что с ним не хотели дружить, совсем нет. Блондин, наоборот, пользовался хоть и небольшой, но все же какой-никакой популярностью среди девчонок за счет своей привлекательной японской внешности, невероятных навыков в танцах и, конечно, денег отца. Последнее раздражало юношу больше всего и было одной из тех причин, почему он потерял доверие к людям уже в таком раннем возрасте. Рики старался почаще мысленно повторять самому себе о том, что не всем от него нужны лишь отцовские деньги и не все бросят его сразу после того, как узнают о его сложном детстве и тяжелом моральном состоянии, но всякий раз лишь сильнее из-за этого загонялся и почему-то решал, что если такое уже было и не раз, значит он просто не достоин быть чьим-то другом. Глупости.       Тэхен и Ники определенно чем-то схожи друг с другом, и это японец понимает тогда, когда в очередной раз улавливает в глазах Кана что-то до боли знакомое, родное будто бы. И все же, узнать в шестнадцать лет о том, что у тебя все это время, оказывается, был сводный брат — чувство крайне странное, непонятное, ранее совершенно незнакомое. Что это? Обида и злость на отца? Радость и удивление, потому что теперь их семья пополнится на одного человека? Или, может, глубокая грусть из-за всех тех упущенных возможностей провести детство не в одиночестве, а со старшим братом, пусть и не родным? Нишимура хмурится, поджимает губы, а Сону, внимательно наблюдающий за ним, словно считывает все эмоции с его лица.       — Ники, — тихо зовет его он, легонько касаясь под столом чужого колена своими пальцами — японец вздрагивает, чувствуя приятное, но почти не ощутимое тепло сквозь тонкую ткань джинс, и поворачивает голову. — Думаю, больше нет смысла тянуть. Давай расскажем Тэхену обо всем, что узнали.       Нишимура кивает, соглашаясь.       — Да, пора бы, мы же все-таки для этого тут собрались, — произносит парень в ответ на слова одноклассника и слышит тихий вздох Кима.       — Даже и не знаю с чего начать, — Сону растерянно разводит руками и поджимает губы. В воздухе медленно зарождается напряжение, и юноша бросает короткое: — Ники, доставай все, что у нас есть.       И светловолосый снова кивает, после чего послушно достает из своего рюкзака все его содержимое: ноутбук, флешку, пару каких-то бумажных документов и фотографии. Кан молча наблюдает за действиями японца и почти бесшумно сглатывает, нервничая самую малость.       — Я немного волнуюсь, — честно признается Тэхен и младшие его понимают. Сону осторожно накрывает его ладонь своею, улыбаясь уголками губ, без слов сообщая, что все будет хорошо, и это заставляет Кана расслабиться. Он делает глубокий вдох, затем такой же глубокий выдох, и его взгляд наполняется полной готовностью. — Так что вы выяснили?       — Вот, смотри, — Рики поворачивает экран ноутбука к парню, перед этим еще пару раз кликнув мышкой, и следом протягивает ему один из листов с документами. — Сначала взгляни на экран. Я открыл файл, где есть некоторые данные о твоей маме. Там записан номер ее телефона, но звонить на него мы не пробовали, поскольку посчитали, что лучше тебе сделать это самому.       Глаза Тэхена быстро-быстро бегают по экрану ноутбука, внимательно читая все, что было внутри файла. Он листает мышкой вверх-вниз, перечитывая каждую строчку снова и снова, а после резко замирает, приоткрывая рот, потому что в какой-то момент он неожиданно натыкается на фотографию молодой девушки. Он удивленно ахает и прислоняет руку ко рту.       — Это… она? — спрашивает шепотом, и его глаза широко-широко распахиваются. — Это моя мама? Это она, да?       — Да, — подтверждает Сону, кивая головой. — Ее зовут Кан Джаин. Вы с ней так похожи, — он тепло улыбается, глядя на то, с каким восторгом и радостью в глазах Тэхен смотрит на фотографию матери.       — Она кажется такой доброй и милой, — произносит Тэхен, впервые смотря на кого-то с таким теплом и трепетом. Хоть он и не знает, какая его мама на самом деле, ему очень-очень хочется увидеть ее в реальности, а не только на экране ноутбука; хочется прикоснуться к ее мягким, нежным рукам, сплести пальцы и держаться за руки, не отпуская друг друга ни на секунду; хочется обнять маму крепко-крепко и, уткнувшись в ее хрупкие женские плечи, жаловаться о том, как же сильно ему не хватало ее все это время. Парень не озвучивает свои мысли вслух, но Ники их будто бы слышит, потому что знает, каково это. — А что насчет папы? Почему информации о нем нет? Вы ничего не нашли?       — Нашли, — медленно говорит Ники и устремляет свой взгляд на тот самый бумажный документ, лежащий на столе перед Каном, а тот, заметив это, заинтересованно подвигает его к себе. Выражение лица японца меняется, и Тэхена это заставляет насторожиться.       — Ники, что-то не так? — парень хмурится и, не дождавшись ответа, начинает вчитываться в текст, однако по первым строчкам понять ничего не удается. — Что это? — он поднимает голову, вопросительно смотря на танцора.       — Это… — тихо начинает Нишимура и его голос заметно вздрагивает, как только юноша чувствует, что рука сидящего в десяти сантиметрах от него Кима аккуратно и как-то неуверенно, но успокаивающе ложится на его плечо. Брюнет прекрасно понимает, что сообщать почти незнакомому человеку о том, что у вас с ним один отец на двоих очень нелегко, а для Рики, который и сам узнал об этом всего несколько дней назад — тем более.       Тэхен сначала не понимает совсем, что могло вызвать такую реакцию двух парней, но когда наконец продолжает читать, он начинает осознавать.       — Что… — шепчет неверяще. — Этого не может быть, — он хмурит брови и вновь взглядом пробегается по тексту, в котором четко прописано, кто, судя по проведенной экспертизе, является его настоящим отцом. — Почему фамилия моего папы — Нишимура? Ники, неужели это значит, что…       — Да, — кивает юноша и поджимает губы, опуская голову, из-за чего светлая пушистая челка падает на его полуприкрытые веки. — Ты прав, это моя фамилия. И фамилия моего отца.       — Но как же так… — Тэхен, кажется, все еще не верит. — Разве на той фотографии, что мне показывал Сону, не стояли рядом друг с другом две пары, одной из которых были твои родители, а другой — мои? Кто тогда тот мужчина, стоящий с мамой? Я ничего не понимаю.       — Мы, если честно, не знаем всей правды, — с досадой говорит Сону, а после из его груди вырывается разочарованный вздох. — Ники совершенно случайно узнал тайну своего отца о том, что у него есть еще один ребенок, и произошло это несколько дней назад, поэтому времени, чтобы что-то выяснить у нас не было.       Тэхен молчит еще какое-то время, пару минут что-то обдумывая и пытаясь уложить в голове все услышанное. Почему-то ему сейчас крайне неловко и неудобно перед японцем, только вот он сам не знает почему. Возможно, чувство вины появилось от мысли, что эта новость наверняка сильно разбила и без того настрадавшегося за жизнь мальчишку. Конечно, Кан не виноват в том, что совершили взрослые, но считал ли так же Рики — вот это уже не факт.       — Ники, — мягко зовет танцора Тэхен. В момент, когда они встречаются взглядами, по спине старшего проходит целый табун мурашек. — Все в порядке? Тебе, должно быть, пришлось очень тяжело. Мне жаль, правда. Извини.       — За что? — темные брови юноши негодующе сводятся к переносице. — За что ты извиняешься? Ты ведь ничего плохого мне не сделал.       — Я просто подумал, что ты мог быть обижен на меня из-за этого, — объясняет Кан. — Потому что в таких случаях обычно…       — Нет, — прерывает речь парня Нишимура. — Я не должен позволять своим эмоциям управлять мыслями, поэтому смотрю на ситуацию со здравым умом и понимаю, что держать обиду на тебя абсолютно бессмысленно. Ты и правда не виноват, что все так вышло, — уверенно произносит Ники, а Сону, кажется, в эту секунду готов пустить гордую слезу (Джей бы тоже сделал это), потому что светловолосый действительно меняется, и это нельзя не заметить.       — Тогда… могу ли я увидеться с папой? — неуверенно спрашивает Тэхен, и Рики, не задумываясь, кивает, пожимая плечами. Ну, а почему вдруг нельзя? Он ведь имеет право увидеться со своими настоящими родителями, и если с матерью пока не получится, то хотя бы пусть с родным отцом встретится. — Твоим или моим, не знаю, как его лучше называть, — Кан от накатившей на него неловкости чешет затылок, думая, что, наверное, говорить этого не стоило, но танцор смеется. Он вовсе не обижается или что-то вроде того, а в самом деле смеется: искренне и немного хрипло.       — Если хочешь, могу устроить вашу встречу хоть сегодня.       — Правда? — с удивлением спрашивает Тэхен и получает в ответ слабый кивок от японца.       — Конечно, — уголки губ Ники поднимаются вверх. — Ты заслуживаешь наконец-то встретиться со своей семьей, и кто я такой, чтобы лишать тебя этого?       И, может, когда блондин говорил это, он осознавал, что Тэхену с отцом знакомиться явно не стоит, потому что слишком наивные ожидания Кана о хорошем, любящем родителе старший Нишимура точно никогда не превзойдет. Но в тот момент юноша не мог расстроить его, правда. Он увидел в его глазах ту искорку, которую принято называть надеждой — точно такую же, как поселившуюся несколько лет назад в детских глазах самого Ники, когда мама сказала ему, что честно-честно поправится и, как только выйдет из больницы, они обязательно снова будут гулять вдвоем по парку, есть сладкую вату розового цвета и обсуждать все-все на свете. Рики не хотелось, чтобы то мерцание в черных зрачках Тэхена, похожее на яркую звезду в ночном небе, точно так же быстро и бесследно угасло.       Обещание устроить встречу он все же сдерживает: покинув уютную кофейню и проводив Сону до автобусной остановки, они с Тэхеном заказывают такси и просят водителя довезти их до нужного адреса, а именно до дома Нишимуры. Кан волнуется немного, и по нему это видно, потому что он тревожно мнет свои пальцы и накручивает прядь пепельных волос. Время поездки длится как целая бесконечность, а вот различные мысли в голове сменяют друг друга со скоростью света. И прерываются они ровно в ту минуту, когда машина таксиста — старого и недовольного своей жизнью, а от того и противно нывшего всю дорогу — останавливается у красивых ворот огромного дома.       — Вот мы и приехали, — на выдохе сообщает японец. Нишимура расплачивается за поездку, и они с Каном покидают автомобиль. В этот раз у танцора получается хлопнуть дверью чуть громче обычного, что снова вызывает возмущенное ворчание мужчины, сидящего за рулем, а у парней — громкий смех.       Они оказываются внутри дома почти сразу же. Препятствием становится лишь охрана, устроившая внезапный (хотя, впрочем, вполне ожидаемый) допрос, касающийся незнакомого для них гостя. Рики отмахивается, говорит, что это всего лишь друг из школы, с которым они уже давно договорились поиграть вместе в приставку, и ему, конечно же, верят. И за что им вообще отец светловолосого деньги платит, если они без всякой проверки вот так легко пускают посторонних?       — Вау, тут нереально красиво, — восхищается Тэхен, когда они оказываются внутри. Он, оглядываясь по сторонам, так внимательно рассматривает каждую деталь внутри дома, что чуть не запинается на лестнице, ведущей на второй этаж. И даже она выглядит не хуже всего остального. — Все в твоем доме выглядит так потрясающе!       — Все, кроме подвала, — усмехается Ники, но смысл фразы Кан явно не улавливает (оно и к лучшему), смотрит непонимающе, а младший лишь пожимает плечами: — Интерьер там уже не модный.       Парни и не замечают, как быстро они поднимаются по лестницам и оказываются у двери отцовского кабинета. Ники после прошлого раза, если честно, вообще боится приближаться к этой двери, но сейчас он и виду не подает, что внутри него снова что-то не так.       — Тэхен, — тихо произносит танцор перед тем, как открыть дверь в кабинет, — Мне жаль, но с таким человеком, как мой отец, ты не получишь того, чего на самом деле хочешь. Он худший родитель из всех возможных.       — Я ни на что не надеюсь, просто хочу увидеть его, вот и все. По твоим рассказам он действительно ужасный человек, и я тебе верю, но я очень долго ждал этой встречи. Думаю, ты меня понимаешь.       — Да, конечно, я все понимаю, на твоем месте я бы тоже этого хотел, — Ники пару раз слабо кивает головой, а после, нехотя положив ладонь на ручку двери, тянет ту вниз.       Дверь кабинета медленно открывается, и блондин невольно думает о том, что для более жуткой картины сейчас бы не помешал мерзкий скрип, прямо как из типичных фильмов ужасов, но как только в поле зрения юноши появляется его отец, ему кажется, что и этого будет достаточно.       — Рики? Что ты здесь делаешь? — мужчина с непониманием косится на сына и не сразу замечает второго парня позади него. — Я ведь уже тебе говорил, что… — он не успевает договорить, резко остановившись, как только на глаза попадается незнакомец. — Кто это с тобой?       Танцор не отвечает отцу, но поворачивается к Тэхену. Лицо светловолосого кривится, но он старается натянуть улыбку, хотя и так было понятно, что она ненастоящая, фальшивая, выдавленная из последних сил.       — Знакомься, Тэхен, это твой отец, — Ники снова разворачивается к мужчине: — Отец, это твой второй сын — Кан Тэхен. Долго же ты собирался скрывать от меня правду, да? Думал, что я никогда не узнаю?       — Не понимаю, о чем ты говоришь, — мужчина делает невозмутимое лицо, притворяясь, будто бы действительно не имеет понятия, о чем идет речь. Актер из него, разумеется, отвратительный — такому даже глупец ни за что не поверит. — Что еще за второй сын? Ты в своем уме? Рики, ты заболел? Скажи, если у тебя температура, я вызову врача.       — Не делай вид, будто ничего не знаешь, — грубо цедит сквозь зубы Рики. Было ясно, что он не станет оставаться в стороне и просто смотреть на то, как его отец начнет придумывать очередную ложь. — И не строй из себя заботливого родителя, у тебя это плохо получается. Мало того, что с одним сыном обращаешься, как с куском мусора, так еще и второго умудрился бросить. Почему, скажи мне? Почему ты лишил его счастливой жизни? Почему позволил остаться без родительской любви и ласки? Ты хоть знаешь, в каких условиях ему приходилось жить все это время? Даже не жить, а существовать, пытаясь выжить.       — Что ты несешь, Рики, — кажется, мужчина даже не слушает парня, нагло пытаясь уйти от того, что совершил, но танцор на это дешевое вранье не купится.       — А как же моя мама… — блондин поднимает на отца взгляд, в котором были смешаны и отчаяние, и злость, и обида, заполнявшая все тело. — Как ты посмел вот так просто предать ее и закрутить роман с другой женщиной, которая тоже была занята? Я думал, что опускаться ниже тебе уже некуда, но ты смог пробить дно. Похвально. Аплодирую стоя.       — Думай, что говоришь, — голос мужчины все еще абсолютно спокоен, он не срывается на крики или ругань, но светловолосый знает, что это всего лишь затишье перед бурей. — Не забывай, что все, что ты говоришь, всегда будет иметь свои последствия.       Ники выглядит так, будто он вот-вот взорвется от всех негативных эмоций, что переполняют его в данный момент, и по его сжатым кулакам, стиснутым зубам и слегка покрасневшим ушам это можно легко понять. Он закипает, прямо как горящая лава в вулкане, и с каждой секундой вероятность, что эта огненная жидкость вырвется наружу, становится все больше. Тэхен, ранее молча наблюдавший за разрастающейся ссорой, шумно сглатывает и решает вмешаться. Конечно, изначально, когда он шел сюда, ругаться он ни с кем не собирался, это не входило в его планы от слова «совсем», да ему и сейчас не особо-то хочется влезать в конфликт, но все же просто стоять и смотреть на все это, словно на сцену из фильма с таким ненавистным ему жанром «драма» — тоже неправильно. Поэтому он делает решительный шаг вперед, расправляя плечи, приподнимает подбородок, немного опускает густые брови вниз и встает ровно напротив старшего Нишимуры. Заглядывает в его глаза, да так глубоко и пронзительно, будто в самую душу смотрит.       — Где моя мама? — холодно, без единой эмоции спрашивает он. — Что вы с ней сделали? А ее муж, с ним что случилось? Почему они оба пропали, а я оказался брошенным в детском доме? Меня забрали оттуда через полтора года, но вы, господин Нишимура, даже вообразить себе не сможете, как я с ними жил и в чем меня заставляли принимать участие.       Мужчина молчит пару секунд, а после делает большой глоток из своей кружки с горьким кофе и не морщится даже, горло пересохшее прочищая.       — Послушай, парень, — начинает он, — Мне до тебя нет абсолютно никакого дела, смекаешь? Твоя мать была той еще дурой, раз закрутила роман со мной. Но понять ее, в какой-то степени, можно: их свадьба с Кан Минхеком была не по любви, это был брак по расчету ради выгоды их родителей, думающих только о деньгах, — с его уст слетает смешок. — Джаин была влюблена в меня и наивно надеялась, что у нас с ней могло что-то выйти. Надеялась, что я откажусь от репутации, семейного бизнеса и своей жены ради нее, вот же глупая.       — Где она сейчас? — таким же холодным тоном, как и Кан, задает вопрос Ники.       — Откуда мне знать? Сбежала куда-то от всех своих проблем, — мужчина с полным безразличием к ситуации пожимает плечами, что злит обоих парней еще сильнее. — Когда она узнала, что беременна, я приказал ей избавиться от этого ребенка, но она наотрез отказалась, всеми руками и ногами держась за твою жизнь, Тэхен. Она прекрасно знала о последствиях и о том, что правда рано или поздно вскроется, но какого-то черта оставила тебя.       — Но почему тогда я… — тихо начинает Тэхен.       — Оказался в детском доме? — мужчина поднимает брови и снова усмехается. У Рики от этих мерзких смешков отца сводит челюсть. — Джаин ничего не знала, это я обо всем позаботился. Пришлось отвалить врачам неплохую сумму, чтобы они заплясали под мою дудку и сказали ей, что ребенок погиб при родах, а на спасение не было ни шанса. Бедняжка была так сильно убита горем и зациклена на твоей «смерти», что даже подумать не могла о лживости врачей.       — Какой же ты ублюдок, — выплевывает Ники. Для него больше не существует отца, он отказывается считать себя сыном этого чудовища. — Я тебя ненавижу.       Тэхену кажется, что все это просто ночной кошмар. Как человек может быть способен на что-то подобное?       — То есть, это ты отдал меня в детский дом? — произносит Кан почти шепотом, его голос дрожит, тело потряхивает от шока, а в уголках глаз собираются соленые слезы. — Это ты оставил меня без мамы и безжалостно лишил нормального, счастливого детства? Это из-за тебя я никогда не узнаю, что же такое материнская любовь? Это из-за тебя я живу в семье чертовых преступников и психопатов, для которых я не больше, чем мальчик на побегушках, выполняющий все их прихоти? Это ты сломал мою жизнь, не дав мне ощутить счастье ни на секунду.       — А ведь драматичная история получилась, не так ли? — ухмылка с лица мужчины не слезает, она к нему будто приклеена; он беззаботно крутит между пальцев карандаш, чиркает что-то в своих бумагах, а после убирает предмет за ухо. — Вы оба поражены, как я вижу. Тэхен, ты вот-вот заплачешь, я и не думал, что мой рассказ окажется столь трогательным. Впрочем, твоя мать была такой же плаксой. Неудивительно, что когда я бросил ее, она не выдержала и трусливо сбежала.       Каждое слово о маме бьет Тэхена в самое сердце, острым копьем задевая каждую его частичку и проделывая там огромные дыры. Больно. Кан замолкает, не в силах что-то ответить, он поворачивает голову в сторону Ники, чтобы проверить, все ли с ним нормально, но ответ на свой вопрос получает не совсем удовлетворительный. Блондин злится. Очень сильно злится, дышит тяжело через нос, словно разъяренный бык, и уверенно движется вперед, прямо на отца. Кажется, все его мысли отключились: он совсем не думает о последствиях и о том, что будет, если прямо сейчас он впервые позволит себе ударить отца. Тэхен понимает, что младший собирается сделать, испуганно раскрывает глаза и тянется к танцору, чтобы остановить его, но не успевает.       По комнате разносится характерный звук удара, который несет за собой гробовую тишину. Кан шокированно прикрывает рот ладонью, мотая головой, отказываясь верить в то, что Рики действительно это сделал; старший Нишимура хмурится, медленно подносит руку к носу, чтобы остановить кровь; Ники же стоит в ступоре, не двигается, в крохотной панике беспорядочно бегает глазами по всему кабинету. Поддавшись пелене ярости, накрывшей его, в тот момент он не мог оценивать идеи, приходившие ему в голову, трезво и рассудительно, а сейчас, словно очнувшись, он не понимает, как мог такое натворить. Однако японец быстро берет себя в руки: делает пару глубоких вдохов и выдохов, распрямляет спину, расправляет широкие плечи и гордо приподнимает подбородок, глядя на отца сверху вниз.       — Это тебе за все то, что ты совершил, — смело говорит юноша. — За то, что предал мою маму. За то, что лишил Тэхена счастливого детства и материнской любви. За то, что обманул Кан Джаин и не помог ей в трудной ситуации, хотя должен был сделать это, как настоящий мужчина, ведь ребенок, которого она носила, принадлежал и тебе. И, в конце концов, за то, что с самых ранних лет обращался со мной как с дворовым псом. Ты заслуживаешь еще пару десятков ударов, может и больше, но я не стану опускаться до твоего уровня.       Ответ мужчины на свою речь Рики ждать и слушать не собирается, ему абсолютно плевать на то, какую грубость сейчас может выкрикнуть отец. Светловолосый на него в последний раз смотрит, хорошо отпечатывая в памяти эту жалкую картину, и, сообщив Кану, что они уходят, разворачивается, после чего оба парня без каких-либо слов покидают помещение.       О произошедшем Сону узнал первым, на следующий день во время тренировки. Нишимура и сам до сих пор не понимает, почему решил сначала поделиться именно с Кимом, но, в любом случае, он уже рассказал ему, так что вернуть время назад и сделать по-другому никак не получится. Брюнет, когда услышал о том, что японец ударил своего отца, да еще и так сильно, что у того аж полилась из носа кровь, конечно, был в огромном шоке. Он удивленно спрашивал младшего о каждой детальке этой истории, а тот, хоть и немного раздражался, закрывался, не хотел говорить о своих эмоциях и чувствах, которые он испытывал в ту секунду, и о мыслях, которые посещали его голову в тот момент, сдавался под мягким и слишком взволнованным взглядом корейца и рассказывал все до единой мелочи. Парень и не думал, что способен кому-то вот так легко открыться и всего за каких-то коротких минут десять перерыва излить почти половину своей души. Потом, спустя некоторое время, ему обязательно станет за это неловко и стыдно и, возможно, он пожалеет обо всем сказанном, но сейчас почему-то хочется просто довериться старшему и хоть немного, но открыть для него двери в свой ранее закованный цепями и огражденный бетонными воротами мирок.       Хисын за этими двумя на протяжении всего занятия поглядывает заинтересованно и тепло улыбается, когда видит, как Ким с очередной шутки Нишимуры хохочет звонче обычного, потому что японец бросает их с таким серьезным лицом, что Ли и сам готов рассмеяться. И сколько бы парень не наблюдал за всеми остальными, особенная химия и потрясающие танцевальные навыки, присущие в этом коллективе только Ники и Сону, наводят на мысль о том, что с выбором пары для дуэтной хореографии он точно не ошибся. Хисын уверен на сто один процент, что этот дуэт поставленную Ли связку исполнит лучше, чем кто-либо, и если еще совсем недавно он бы точно не стал так рисковать и ставить вечно ругающихся парней в одну пару, то сейчас он в их успехе не сомневается ни на секунду.       Юношам приходится остаться одним в студии после основной тренировки еще как минимум на часа два, чтобы выучить и отработать ту часть хореографии, которую им двоим дал Хисын. Вечер уже поздний, на улице темнеет, они оба очень-очень устали, дышать сложно, а двигаться и, уж тем более, танцевать еще сложнее. Тяжело, чертовски тяжело, но на полпути останавливаться нельзя — нужно продолжать работать изо всех сил, чтобы победить в конкурсе, который так важен для них всех.       — Ни… Ри…Рики, — обрывисто дыша, хрипло зовет младшего Сону, но тот слышит не сразу из-за того, что громче у Кима сказать не получается, как бы он не старался. Музыка, что льется из колонок, мешает еще больше, бьет по вискам сильно и отдается там режущей болью. Кореец прекращает танцевать, останавливается резко и чувствует, как его тело становится слабым, ноги ватными, а в глазах темнеет мгновенно. — Выключи… пожалуйста…музыку.       Брюнет чувствует, что вот-вот упадет. Он слегка пошатывается и прикладывает ладонь ко лбу, а перед глазами становится совсем темно, прямо как ночью, когда идешь по улице и черное-черное небо затмевает собой все вокруг, не давая возможности увидеть хоть что-нибудь. Нишимура через зеркало замечает состояние старшего и пугается сильнее, чем когда-либо; он быстро выключает музыку и подбегает к Сону, который падает прямо на его глазах. И, слава всем богам, Ники успевает вовремя поймать его.       — О боже, черт, черт, черт… — блондина охватывает сильная паника, — Сону, ты меня слышишь? — громко спрашивает он, несильно потряхивая одноклассника за плечи. Ким слабо кивает головой, и младший облегченно выдыхает: кореец еще в сознании. Он укладывает его голову к себе на колени и рукой достает до бутылки воды. Пальцы путаются, пока Рики судорожно пытается открыть крышку, он тихо матерится, потому что руки очень дрожат и ничего не получается. Справившись через несколько мгновений, он отбрасывает крышку куда-то на пол, совсем не заботясь о том, куда она улетела, и прислоняет горлышко бутылки ко рту Кима, чтобы тот смог попить. — Подожди секунду, я открою окна, ладно? Ты только не отключайся, умоляю.       Проходит и правда всего пару секунд, потому что до окон Нишимура буквально добегает за три огромных шага. Он впускает в помещение холодный, свежий воздух и возвращается к старшему, снова положив его голову на свои колени. Чужая кожа такая бледная, что японец, кажется, и сам сейчас откинется от страха за Сону. Сердце Ники бьется с бешеной скоростью, он трясущимися руками убирает со лба Кима вспотевшую, мокрую челку, неосознанно гладит парня по голове, снова дает ему воды и чуть ближе к окну передвигает, заботясь и о том, чтобы кореец случайно не заболел.       Нишимура сидит около Сону до тех пор, пока тому не становится легче, со своих коленей не спускает и даже тогда, когда старший окончательно приходит в себя, потому что взгляд у него туманный, а тело все еще слабое, неспособное на самостоятельные передвижения.       — Тебя чего так трясет? — спрашивает брюнет, а после издает хриплый смешок. — Я слышу, как бешено бьется твое сердце, — сообщает шепотом, смотря в глубокие, словно космические, нереальные, совсем не с этой планеты, темно-карие глаза. — Переживал за меня?       — Снова ты какую-то чушь несешь, — японец отмахивается и языком цокает показательно, как будто на самом деле раздражен словами Кима. — Просто если бы ты умер прямо здесь, Хисын-хен, вероятно, сделал бы то же самое и со мной, — оправдание у него, конечно, так себе, но попытаться стоило.       Сону хихикает тихонько, создавая крайне умилительные звуки (но Ники, конечно же, в этом себе никогда не признается), и улыбка у него очаровательная, ангельская и отчего-то такая радостная и счастливая, что Нишимура снова сдается — улыбается в ответ, а холодные пальцы сами тянутся к чужим пушистым волосам, зарываясь в них, но исключительно для того, чтобы проверить только одно: мягкие. Кореец вздрагивает, задерживая дыхание, но ничего у младшего насчет его действий не спрашивает, боясь, что тот, смутившись, руку уберет и прервет столь чудесный и трепетный момент.       Сегодня они больше не тренируются. Хоть Сону и уверяет Ники, что он, вообще-то, уже в полном порядке и спокойно может заниматься дальше, но блондин говорит четкое «все» — не хватало еще, чтобы Киму снова стало плохо. И почему такие люди, как Ким Сону, которые всегда так заботятся о чужом здоровье, абсолютно наплевательски относятся к собственному? Разве на самих себя их слова о том, что нужно беречь здоровье, не работают?       — Я такси вызываю, — оповещает брюнет, видя, что Нишимура до сих пор еще не начал переодеваться. — Ты со мной поедешь или тебя кто-то заберет?       — Нет, — отвечает коротко и максимально непонятно.       — Что «нет»? — старший приподнимает бровь, а Рики плюхается на мягкий пуфик, будто и вовсе уходить не собирается.       — Я не поеду с тобой, — поясняет. — И никто меня не заберет. Я сегодня здесь ночевать останусь, Хисын-хен дал мне свое разрешение.       — Ты с ума сошел? — негодующе вскрикивает Ким и, надев на себя куртку, подходит ближе к однокласснику. Он понимает причину, почему тот не хочет ехать домой, но позволить ему остаться здесь уж точно не может. — Почему не пойдешь к своим друзьям? Джей и Джейк понимающие, они бы согласились приютить тебя на ночь.       — Не думаю, что их родителям бы это понравилось, — парень пожимает плечами. — У каждого свои семьи и лишние гости им вряд ли нужны, так что вариант так себе.       — Спать в студии — тоже.       — А что ты предлагаешь? Мне больше некуда идти. Отец найдет меня везде, где бы я ни был и заставит вернуться домой.       — Так, — выдыхает кореец и, сняв с крючка куртку младшего, кладет ее возле него, заставляя юношу устремить усталый взгляд в свою сторону. — Одевайся. Такси подъедет через пару минут, ты едешь со мной. Переночуешь у меня, родителей все равно дома нет.       — Но… — спешит возразить Нишимура, но его тут же прерывают.       — Это только на одну ночь. А завтра мы обязательно придумаем что-нибудь, идет?       Рики кивает. Он сейчас далеко не в том положении, чтобы отказываться от добровольно предложенного ему «ночлега» на эту ночь. Спать в студии жутко неудобно, здесь нет ни одеял, ни подушек, что уж говорить о мягкой кровати — только пару пуфиков и хисыновская кофта, которую Ли держит в шкафу на всякий случай, если во время тренировки станет прохладно.       И домой к Киму они все же едут вдвоем, но даже из этой недлинной поездки устраивают отдельное шоу: успевают в очередной раз поругаться из-за какой-то глупости, устраивая несерьезный спор всего через пять минут после того, как сели в машину. Повезло еще, что водитель оказывается очень добрым, понимающим и не кричит на них за шум во время дороги. Он, наоборот, неравнодушно просит парней помириться на мизинцах, и те не сдерживают смешков, когда делают это — так по-дурацки и совсем-совсем по-детски, под стать их крошечной, бессмысленной ссоре.       До квартиры Сону они добираются с трудом, потому что лифт в доме так и не починили, а шагать по лестницам слишком тяжело. В дверь заваливаются сонные и вымотанные, даже свет в комнатах не включают, потому что хочется поскорее прилечь куда-нибудь и наконец почувствовать расслабление. Ким с полузакрытыми веками провожает японца до небольшого, но удобного дивана, стоящего на кухне, даже не предлагая ему поспать на кровати в своей комнате — знает ведь, что тот все равно откажется.       — Спокойной ночи, — говорит брюнет, теплое одеяло младшему протягивая. — Еду из холодильника не воруй, я все равно замечу, что и сколько пропало.       — Обязательно сделаю это, — Ники демонстративно закатывает глаза, но Сону в темноте этого не видит. — Добрых снов.       И как же жаль, что счастливую, широкую улыбку до ушей на лице японца старший тоже в кромешной темноте не увидел.