бумажные сердца

      С того дня, как шестеро парней совершенно спонтанно решили пообедать в столовой вместе, они довольно хорошо сдружились и стали делать так абсолютно всегда. Пусть прошло и совсем немного времени, но друг к другу они уже очень привыкли — настолько, что теперь, если кого-то из них по какой-то причине не окажется за общим столиком во время обеда, то атмосфера вокруг покажется не такой веселой и уютной. Эта компания, образовавшаяся крайне неожиданно, стала для каждого из парней чем-то теплым и комфортным, что, когда они находятся рядом, на ум приходит лишь одно слово — дом.       И сегодня, что неудивительно, шестерка снова собралась в столовой вместе. Ники с довольной улыбкой до ушей занял местечко рядом с Сону, да еще и ни сантиметра между их ногами не оставил, нарочно соприкасаясь со старшим коленями. Кто бы мог подумать, что японец на самом деле такой тактильный и ни секунды не протянет без кимовского тепла. А еще (в этом уж точно ни у кого сомнений не найдется) Рики бессовестный и очень хитрый. Он ведь прекрасно знал, что изначально с Сону собирался сесть Чонвон, и специально опередил его, заняв свое место.       — Боже, Ники, ты такой ребенок, — закатив глаза, говорит Вон, когда видит, что младший дразняще показывает ему язык. — Если тебе было необходимо сесть именно с Сону, мог так и сказать, я бы сразу тебе место уступил.       — Хорошо, в следующий раз обязательно сообщу тебе, — фыркает танцор в ответ, а после обиженно хмурит брови: — И никакой я не ребенок, понятно?       — Ты себя видел вообще? — усмехается Джей, указывая Рики на его забавное выражение лица в данный момент. — Если бы не твой рост, я бы тебе и двенадцати лет на вид не дал.       — Эй! Да я… — блондин даже не успевает повозмущаться, потому что в эту же секунду на его колене оказывается теплая ладонь сидящего рядом Сону, который, растягивая губы в мягкой полуулыбке, одними лишь губами шепчет: «Хэй, не стоит, он же просто шутит». Ники, вообще-то, и не собирался по-настоящему злиться и уж тем более обижаться на Пака за его слова, потому что в их дружбе такие шутки всегда были чем-то обыденным и уместным, а вот поблагодарить его за возможность вновь ощутить нежные касания и поглаживания Кима на своей ноге, он теперь обязан.       К слову, не только эти двое оказываются за столом в столь удобном для них обоих положении, потому что Джей любезно предлагает Чонвону занять все еще свободное, будто бы оставленное таковым именно для него, место справа от себя, и кто Ян такой, чтобы этому невероятно обаятельному парню отказать. Джейк и Сонхун же садятся напротив друг друга (они не специально, так случайно получается), и Шим честно-честно старается не пялиться на своего одноклассника глазами-сердечками, пока тот пытается спокойно поесть. Да, со стороны Джейка это может показаться крайне неприличным, но что, черт возьми, тут поделать, если аккуратное, красивое, словно кукольное лицо Сонхуна вблизи выглядит еще прекраснее? Его хочется разглядывать часами.       — Ники, а ты чего не ешь опять? — Джеюн решает, что ему нужно срочно на что-нибудь отвлечься, дабы не сойти с ума от чужой неописуемой красоты, и первым на глаза попадается Нишимура, который снова не положил в рот ни кусочка еды, вместо этого лишь лениво ковыряя свой омлет вилкой. — Хэй, ну же, поешь хоть немного. Неужели совсем не хочется?       — Не-а, — парень отрицательно мотает головой, продолжая тыкать вилкой в еду на своей тарелке, оставляя следы от острых зубчиков. — Кормят тут отвратительно. Сону готовит в тысячи раз лучше, — спокойным тоном произносит он, а упомянутый только что в его речи кореец с трудом прячет смущенную улыбку, потому что слышать подобное всегда приятно, а от Нишимуры Рики — тем более. — Даже обыкновенная яичница, сделанная им, будет вкуснее любого блюда из школьной столовой.       Шим вопросительно приподнимает брови, явно удивившись ответу японца. Похоже, он среди всех присутствующих здесь единственный, кто абсолютно ничего не знает о том, что Ники прошлой ночью спал в квартире Сону. Нишимура, в отличие от Кима, не привык рассказывать друзьям о каждом своем шаге, так что никого из них он даже не осведомил о том, где, когда и с кем находился — Чонсон узнал об этом только от Чонвона на вечеринке, а до Джеюна данная информация так и не дошла.       — Когда Сону успел что-то приготовить для тебя? — обращаясь к блондину, Джейк наклоняет голову вбок, с непониманием наблюдая за обменивающимися хитрыми взглядами Сонхуном и Чонвоном. — Я что-то пропустил, да?       — А ты меньше со своими девочками водись и может тогда будешь в курсе всех событий, — Сонхун снова не сдерживает себя от того, чтобы не сказать очередную колкость в сторону баскетболиста, вызывая этим пару громких смешков кого-то из парней и легкое негодование самого Джейка.       То, что они сидят напротив друг друга, играет Джеюну на руку и дает возможность поймать игривый огонек во взгляде Пака, который свидетельствует о том, что тот явно не пытается разозлить его или как-то задеть словами — он просто хочет немного повеселиться, искусно играя на струнах чужих нервов, то натягивая их, то вновь отпуская. И, если уж Хуну так хочется поиграть, Шим готов быть для него самым достойным соперником.       — Хм, а с кем же мне тогда водиться, если не с ними? — начинает Джейк, мастерски и точь в точь копируя манеру младшего. Он, может специально, а может и совершенно случайно в миг включает все свое (точно данное ему еще при рождении) обаяние, ведет бровью и заглядывает Сонхуну в глаза; смотрит так пристально, маняще, а Пак задается вопросом о том, не вставлен ли в глаза Шима какой-нибудь магнит, потому что отвернуться или опустить голову, чтобы прервать зрительный контакт, даже при всем желании у него никак не получается. — С тобой, что ли?       Сонхун негромко хмыкает.       — Ну, а почему нет? — с невозмутимым лицом спрашивает он и пожимает плечами, протыкая трубочкой коробочку вкусного апельсинового сока. — Я разве чем-то хуже, чем они? По-моему, вчера на вечеринке, когда пришло время медленного танца, ты выбрал далеко не их. Может, тебе напомнить с кем ты танцевал свой единственный за весь вечер медляк?       — Но это ведь именно ты предложил мне потанцевать, — говорит Джейк и, будто бы осознанно повторяя за Сонхуном, тянется к своей коробке сока, тоже проделывая в ней дыру пластиковой трубочкой. — Или скажешь, что я вру?       — Конечно нет, — Пак усмехается, все так же элегантно и медленно заправляя прядь угольно-черных волос за ухо, а баскетболист невольно представляет его одним из героев какого-нибудь старого французского фильма, в котором Сонхун, без сомнений, был бы юношей королевских кровей и, в точности как и в этой реальности, безжалостно крал чужие сердца своей изысканностью и великолепием. — Ты прав: это я пригласил тебя на танец. Но ты мог и не соглашаться, за тобой было право выбора.       Право выбора у Джеюна, безусловно, было, но вот вариант, как действовать в тот момент, у него был всего один — он бы никогда не простил себя, если бы отказался и упустил, возможно, единственный за всю свою жизнь шанс потанцевать с Пак Сонхуном. А сейчас он усердно пытается не упустить шанс победить Хуна в игре, которую они сами и затеяли, пока их друзья, вообще ничего не понимая, молча и заинтересованно слушают весь этот диалог.       — Так, подождите, — Ники, которому уже знатно надоели бесполезные взаимные подкалывания Сонхуна и Джейка, все-таки решает вмешаться в их разговор, поэтому он приподнимает согнутые в локтях руки вверх, данным жестом останавливая старших. — Что у вас двоих вчера было? Вы что, танцевали друг с другом? Серьезно? — его глаза широко раскрываются, выражая одновременно и удивление, и радость за своего друга.       — Это была одноразовая акция, так что не придумывайте себе ничего лишнего, — с нотками безразличия в голосе произносит Пак и закатывает глаза, не замечая, как сидящий напротив него Джеюн болезненно кусает собственные губы. — Может быть, лучше Джей с Чонвоном расскажут нам, куда они так внезапно пропали почти на половину вечеринки, а когда вернулись, Чонвон после этого был очень грустным и под конец вообще расплакался? Разве это не странно?       — Эй, хен! — Ян шикает и устремляет на друга почти что разозленный взгляд — ему меньше всего хотелось, чтобы Чонсон узнал о слезах, пролитых из-за него же. — Об этом сообщать было вовсе необязательно!       — Прости, — Сонхун сразу извиняется, как только видит недовольство Вона, и виновато сжимает губы в тонкую линию. — Но ведь ты так и не объяснил, почему так сильно расстроился, а мы волновались. Что случилось?       Пак Чонсон случился, вот что.       — Ничего, я просто… — растерянно начинает Чонвон, пытаясь что-то быстро придумать, но в голову не приходит ни одно нормальное оправдание. Сказать что-то наподобие: «Я упал на лестнице и очень больно ударился головой, поэтому и расплакался» — глупо, но идей у Яна больше нет. Вообще-то, он парень сообразительный, и если бы ситуация не касалась Джея, то обязательно придумал бы что-нибудь более правдоподобное и даже сказал это вслух, но под пристальным, выжидающим взглядом Пака все умные мысли, к сожалению, проходят мимо. — Я… эм…       — Чонвон, ты плакал? — так и не дождавшись внятного ответа от младшего, баскетболист прерывает его своим вопросом. Он хмурится, когда Вон молча опускает голову, видимо, не зная, что сказать, а может и вовсе не желая ничего говорить. — Это из-за меня, ведь так? Ты плакал из-за того, что мы не успели обсудить произошедшее?       От Пак Чонсона скрыть что-то просто невозможно, и Чонвон в этом снова убеждается. Джей обладает какой-то невероятной способностью чувствовать людей даже тогда, когда они не произносят ни слова — он словно видит и слышит то, о чем они думают. И, конечно, сейчас он, без сомнений, попадает в яблочко, угадав причину чонвоновских слез без единого приложенного усилия. Ян уже не понимает: это он такой очевидный или старший и вправду умеет читать мысли.       — Я не хотел, чтобы ты узнал об этом, — скомкано проговаривает Чонвон, не поднимая на старшего глаза. — И нет, это вовсе не из-за тебя, правда… Я сам виноват, что загнался, по сути, ни с чего, надумав лишнего раньше времени только потому, что ты ни разу не подошел ко мне за всю оставшуюся часть вечеринки после того, как мы… ну…       — После того, как вы что? — внезапно вмешивается любопытный Ники, за что получает легкий толчок в плечо от Сону, взгляд которого так и кричит о том, чтобы японец не перебивал никого из парней и не портил им момент, когда они наконец-то могут поговорить друг с другом. — Эй! Больно же.       — Потерпишь, — Ким закатывает глаза. Он прекрасно понимает, что блондину на самом деле ни капельки не больно, а скулит и жалуется он специально лишь для того, чтобы старший пожалел его, ласково погладив ладонью по месту удара. Вот же хитрец. — Но, честно признаться, мне тоже интересно, что у вас там такое произошло, так что выкладывайте, — юноша быстро и часто моргает, умилительно хлопая пушистыми ресницами — такому чуду грех отказать в чем-то.       Чонвон все же поднимает голову, встречаясь со взглядом Джея, который, смотря на Яна в ответ, без слов спрашивает у него, можно ли рассказать парням о том, что вчера между ними двумя было. Младший кивает немного неуверенно, но все же свое согласие дает. В конце концов, какой смысл скрывать от друзей правду? Никто из них за это точно не осудит, потому что к однополым отношениям все относятся очень спокойно, так чего бояться? Конечно, Чонвон не может быть уверен на сто процентов, что друзья Пака мыслят так же, как и он, но в своих Вон даже не сомневается — особенно в Сону, который до этого и сам встречался с парнем, а сейчас влюблен еще в одного.       Хорошо. Ладно. Ян расскажет об этом сам. Он делает неглубокий вдох, затем выдох, будто пытается собраться, пока остальные терпеливо ждут его, а после твердо, уверенно произносит:       — Мы поцеловались, — говорит Чонвон и тут же встречается с четырьмя парами широко распахнутых от шока и удивления глаз. — Неожиданно, да? Но это правда. Вчера на вечеринке мы с Джей-хеном целовались, и это было, черт возьми, просто нереально, — быстро проговаривает он, тут же утопая в смущении и пряча чуть покрасневшие щеки в своих ладонях.       Парни шокировано открывают рты и вопросительно смотрят на довольно улыбающегося, словно чеширский кот, Чонсона, который лишь кивает, безо всяких слов подтверждая сказанное только что Яном. Сону не сдерживает радостного визга, случайно привлекая внимание учеников, сидящих за соседними столиками, которые заинтересованно оборачиваются в надежде узнать, что же вызвало такую бурную реакцию Кима, и Ники на круглые любопытные глаза устремляет свой мрачный взгляд, как бы намекая немедленно отвернуться и не смотреть в эту сторону. Чонвон, слишком сильно застеснявшийся, просит остановиться на этом и пока что ни о чем больше их с Джеем не расспрашивать.       Однако поговорить друг с другом наедине им все же приходится. Они не успели сделать это после того, как вышли из столовой, потому что перемена подходила к концу, поэтому они встречаются сразу после следующего урока в спортивной раздевалке — в это время здесь должно быть пусто, так что можно смело рассчитывать на то, что никто не помешает и не подслушает их разговор. Чонвон приходит сюда первым и, поняв, что старшего еще нет, решает сесть на лавочку и подождать его; юноша отчего-то так сильно волнуется, что, погрузившись глубоко-глубоко в свои мысли, даже и не замечает, как открывается дверь.       — Чонвони, ты уже тут? — Джей не спеша проходит внутрь небольшого квадратного помещения, где обычно переодеваются на физкультуру старшеклассники, и его уголки губ приподнимаются, когда в поле зрения попадает тихо-тихо напевающий что-то себе под нос Ян. — Звучит красиво, споешь для меня эту песню немного громче? Хочу послушать, — Пак подсаживается рядом с младшим, а тот от неожиданности мелко вздрагивает и в эту секунду выглядит так растерянно, словно только что проснувшийся котенок (такое сравнение ему мысленно дает Чонсон), а после, будто бы возвратившись в реальный мир, поворачивает голову в сторону баскетболиста и пару раз кивает, все-таки соглашаясь спеть для него погромче.       И, как только красивая, приятная, незнакомая для Джея мелодия вновь начинает литься из уст парня, заполняя своим прелестным, ангельским, хрустальным звучанием все пространство вокруг, Пак моментально тает, как зефир в горячем шоколаде, расслабленно прикрывая глаза под чужое пение. Теперь для баскетболиста никакая музыка и никакие песни не будут иметь смысла, если исполнять их будет не Чонвон, потому что яновский голос кажется Джею чем-то настолько нереальным, волшебным и космическим, что отныне он готов слушать только его и ничего больше.       — Я тебе уже говорил, что ты потрясающий? — спрашивает старший, как только Вон завершает небольшой отрывок из спетой им мелодии. — Если и да, то я готов повторить это еще очень, очень много раз.       — Джей-хен, ты меня смущаешь, — мило хихикая, шепчет Чонвон. — Прекрати, иначе я не сдержусь и еще раз тебя поцелую.       — Так сделай это, тебе ведь никто не запрещает, — Чонсон растягивает губы в обворожительной улыбке — той самой, от которой младший каждый раз теряет голову и бесповоротно влюбляется в ее обладателя еще сильнее. — Или, подожди, дай угадаю… Ты не поцелуешь меня снова до тех пор, пока не будешь уверен в том, что для меня это по-настоящему что-то значит?       Ян удивленно кивает, в очередной раз поражаясь проницательности Джея и его умению без слов понимать людей. Он уверен на двести процентов, что с таким человеком, как Пак Чонсон, отношения будут строиться гораздо быстрее и в их надежности можно не сомневаться, потому что кажется, что парень чувствует буквально все, о чем думает Чонвон, а значит, сможет вовремя решить любую проблему, возникшую у младшего или между ними.       — Так, ладно, — начинает баскетболист, параллельно думая, какие слова подобрать, чтобы они оказались правильными и с ясностью дошли до Яна. — Чонвон, я хочу, чтобы ты понял одну вещь: я с тобой максимально искренний и говорю только правду, так что ты можешь мне верить и не сомневаться в том, что я тебе скажу дальше, хорошо? Послушай, то, что было вчера, не было какой-то случайностью, глупой ошибкой или минутным желанием поцеловаться с кем-нибудь на вечеринке просто потому, что это весело. Нет, наш поцелуй не был ничем из этого, — с уверенностью произносит Джей, но вместо того, чтобы продолжить, он делает короткую паузу, заметив беспокойство на лице младшего. — Хэй, Чонвон, что такое? Ты все еще сомневаешься в моих словах?       — Нет-нет, я не… — юноша машет руками и мотает головой. — Я верю тебе, правда, клянусь, хен! Просто…       — Просто что? — мягко интересуется Пак, осторожно укладывая свою ладонь на чужую щеку. — Скажи мне, я пойму.       — Мне кажется, что я тебя совсем не достоин, — опустив взгляд в пол, честно отвечает Ян, а старший непонимающе хмурится. — Ну, я имею в виду… Ты ведь капитан команды, такой популярный, красивый, веселый и харизматичный, за тобой больше половины школы бегает. А я самый обычный подросток, староста класса и отличник, которого многие наверняка считают скучным заучкой. У меня нет сотни фанаток и меня не зовут каждый день на свидания разные люди, в отличие от тебя, так неужели ты бы хотел быть с кем-то вроде меня?       — Боже, Чонвони, ты такой глупенький, посмотри на меня, пожалуйста, — ласково просит Чонсон, перемещая уже две ладони на щечки Яна. — Для меня ничуть не важен твой статус в школе и то, насколько ты популярен среди ее учеников, это вообще не имеет никакого значения, слышишь? Да и я самый обыкновенный, правда, во мне нет ничего особенного, что есть в тебе. Ты прекрасен, и я буду повторять об этом еще миллионы раз. И, если ты так сильно волнуешься по поводу популярности, не переживай об этом, потому что очень скоро она к тебе придет, — игриво подмигивая, сообщает Пак и сразу же спешит объясниться: — Во-первых, ты познакомился с «элитой» школы вчера на вечеринке и произвел на них отличное впечатление, так что будь уверен, что они сами подлетят к тебе с крепкими объятиями, когда увидят где-нибудь на перемене. А во-вторых… Так как все решения, касающиеся баскетбольной команды, в основном принимает капитан, то есть я, сегодня на тренировке после уроков ты будешь объявлен как ее новый официальный участник и уже на следующих соревнованиях будешь присутствовать в качестве игрока.       Чонвон замирает. Его рот приоткрывается от удивления, а внутри все в миг взрывается разноцветными, красочными фейерверками от радости и переизбытка эмоций. Ему кажется, что он во сне. Ян очень мечтал о том, чтобы попасть в состав команды, но каждый раз, когда думал об этом, ему казалось, что это просто невозможно, а сейчас Чонсон говорит обратное. Он не верит своим ушам.       — П-правда?.. — мальчишка широко распахивает глаза, в которых Джей не может не заметить этот счастливый блеск, и ярко, лучезарно улыбается, освещая своим сиянием все вокруг; баскетболист, искренне улыбнувшись в ответ, уверенным кивком отвечает на вопрос младшего. — О боже, Джей-хен, я так счастлив!       — Поздравляю, Чонвони, — Пак прижимает Яна к себе, сгребая его в свои нежные, теплые объятия, и ощущает, как быстро бьется чужое сердце, а сам Вон льнет к телу старшего, крепко-крепко обнимая его в ответ. — Ты и правда похож на котенка. Знаешь, такого пушистого и крошечного, которого хочется тискать каждую секунду. Ты слишком милый, я не выдерживаю.       — Опять смущаешь, Джей-хен, — утыкаясь носом куда-то в ключицу Пака, забавно чуть ли не хнычет от резко накатившего стеснения Чонвон и лишь сильнее жмется к парню.       Они больше ничего друг другу не говорят, так и просидев молча в обнимку вплоть до самого звонка на урок. Чонвон Джея отпускает с большим трудом — старший, если честно, еле отлепляет хрупкое, маленькое тельце Яна от себя, потому что тот так крепко вцепился пальцами в ткань его одежды, не желая покидать эти уютные объятия, что казалось, даже если между ними пройдет сильнейший ураган, Вон и ни на миллиметр от Пака не сдвинется.       — Ну же, Чонвон, тебе правда пора идти на урок, — негромко говорит баскетболист, когда они стоят совсем одни посреди школьного коридора. — Неужели не сможешь потерпеть без меня всего сорок минут? — спрашивает он и тихо посмеивается, когда младший отрицательно мотает головой. — Чонвон-а, тебя же наругают, если опоздаешь.       — Мне все равно, хен, я хочу еще немного побыть с тобой, — говорит Ян и снова к Джею отчаянно жмется.       — Ты совсем как малое дитя, — Чонсон вновь смеется и ласково-нежно гладит юношу по угольным волосам. — Но я не хочу, чтобы из-за меня тебе поставили двойку или, что еще хуже, отправили к директору, так что давай, иди на урок.       — Пойду, если поцелуешь, — Чонвон хитро улыбается, а Пак приподнимает брови, слегка удивившись условию, которое ему только что озвучил младший. Ян смелеет и становится решительнее прямо на глазах — что ж, это похвально.       Тем не менее, Джей уверен на всю сотню процентов, что если не выполнит просьбу Вона, то парень действительно никуда отсюда не уйдет и либо останется сидеть здесь, нарочно пропуская урок, либо снова приклеится к Паку и тогда на занятия не пойдут они оба. Недолго думая, Чонсон коротко чмокает Чонвона в щеку, светло веря в то, что это прокатит и Ян развернется и пойдет в сторону своего кабинета, но тот, конечно, никуда не уходит, продолжая стоять на месте.       — Не так нужно было, — Вон мотает головой и показывает пальцем на свои намазанные вишневым блеском губы, хлопая длинными пушистыми ресницами и делая круглые невинные кукольные глазки, явно напрашиваясь на еще один поцелуй.       Джей знает, что Чонвон сейчас очень хорошо притворяется, строя из себя невинного милого мальчишку, дабы получить желаемое, и, вроде бы, этот прием такой простой и очень легкий, но Чонсон все равно почему-то на него ведется. Баскетболист тихо вздыхает. Хорошо. Ян получит то, что хочет, Пак не может отказать ему. Джей аккуратно прикасается пальцами к подбородку Чонвона и приподнимает его голову, чтобы было удобнее, а после, решая не медлить, накрывает губы младшего своими, вовлекая того в недолгий, но до головокружения сладкий и приятный поцелуй. Чонвон ощутимо вздрагивает и, довольно улыбнувшись, целует парня в ответ, поместив руки на его плечи, но старший не позволяет ему руководить процессом дольше, чем несколько секунд, поэтому сам разрывает их поцелуй.       — Ну что… Вот так? — спрашивает Джей, первым отстранившись от Вона, и тот лишь разочарованно мычит, топая ножкой, как пятилетний ребенок, потому что ему не хватило, ему было слишком мало. Он, без сомнений, собирается повторить прием, только вот позволит ли Пак этому свершиться — уже другой вопрос. — Эй, ты обещал мне, помнишь? — с отчетливо слышимыми нотками серьезности в голосе напоминает Чонсон. Ну уж нет, во второй раз его точно не провести. — Ты ведь сказал, что пойдешь на урок, если я тебя поцелую. Я свою часть уговора выполнил, теперь твоя очередь.       — Ладно, ладно, ухожу, — Чонвон вздыхает как-то обиженно и расстроенно, но знает, что Пак прав.       Ян проверяет время на экране своего телефона и с ужасом понимает, что прошло почти семь минут от урока, а Сону отправил ему уже кучу сообщений во всех социальных сетях с расспросами, почему Ян все еще не пришел и предупреждениями о том, что если он сейчас же не появится, то профессор Хван немедленно пойдет на его поиски, а вот это — настоящая катастрофа. Поэтому, в кабинет своего класса Чонвон все-таки возвращается, и, слава богу, ему не приходится выслушивать от преподавателя крики и нравоучительные лекции — все благодаря Сону, который, как и полагается лучшему другу, прикрывает Яна, соврав, что тому внезапно стало плохо и все это время он, бедолага, находился у медсестры.       И, как бы Чонвон не пытался скрыть причину своей счастливой улыбки до ушей, Ким догадывается почти сразу же. Тот самый вишневый блеск, а точнее, его полное отсутствие на губах Вона, выдает их с Джеем со всеми потрохами. На лице танцора появляется загадочная ухмылка, когда в воображении всплывает картинка новоиспеченной парочки, после чего он поворачивается к сидящему с ним за одной партой Ники и шепчет ему уверенно: «Они точно целовались».       Оставшаяся часть дня в школе пролетает практически незаметно. Все шестеро собираются вместе на каждой перемене, а во время занятий переписываются в общем чате, не обращая внимание на скучные, ненужные предметы. Они действительно становятся все ближе и ближе другом с другом, и это невозможно не заметить. Даже Сонхун порой болтает с Джейком, которого раньше считал всего лишь глупым спортсменом, не знающего ничего об искусстве, литературе или, например, психологии, но как же он, черт возьми, ошибался: баскетболист, на самом деле очень умен и осведомлен во многих интересных темах, так что для него не составит никакого труда умело поддержать беседу с таким же умным, начитанным человеком. Чонвон, правда, все еще стесняется проявлять свои чувства к Джею перед ребятами (да и перед самим Паком тоже), поэтому особо к нему не липнет, но они много раз обмениваются теплыми, влюбленными взглядами, и остальные это, конечно же, замечают. Ники, на удивление, становится более разговорчивым и активным, он даже позволяет себе громко и забавно комментировать какую-то игру в своем телефоне и, удобно оперевшись затылком о мягкое плечо Сону и вытянув ноги вдоль диванчика, на котором они сидят, жаловаться на очередной проигрыш в виртуальной битве с нарисованными монстрами. Ким же, наблюдая за всей этой картиной, улыбается своей самой счастливой улыбкой и пытается запомнить каждую мелкую детальку сегодняшнего дня, чтобы еще надолго отпечатать его в памяти.       Но все веселье, пустая болтовня, шутки и игры заканчиваются ровно в тот момент, когда Сону получает сообщение от Тэхена с просьбой где-нибудь встретиться. Кима это заставляет немного напрячься, потому что у Кана определенно есть что-то очень важное по поводу Енджуна, а эта тема уже изрядно надоела танцору и ему просто хочется, чтобы все это поскорее закончилось. Но деваться некуда, поэтому он быстро объясняет все парням, и они, решив на всякий случай не оставлять Сону одного, всем составом отправляются в более безопасное, чем школа, место для встречи — квартиру Кима.       — У тебя есть какие-то новости, Тэхен? — негромко задает вопрос Сону, когда все они наконец-то оказываются внутри его уютной квартирки и, сидя в одном небольшом кругу, затихают, приготовившись внимательно слушать Кана и информацию, которая у него есть. — Надеюсь, что там ничего плохого… Умоляю, скажи, что ничего серьезного не произошло.       — Нет-нет, конечно ничего не произошло, все хорошо, — Тэхен резво машет руками, спеша опровергнуть предположения младшего о каких-либо плохих, печальных новостях, и уголки его губ приподнимаются в радостной, счастливой улыбке, что заставляет Кима вопросительно наклонить голову вбок и слегка нахмуриться от явного непонимания происходящего. Старший, недолго покопавшись в своей кожаной сумке, выуживает оттуда обыкновенную черную папку с какими-то бумагами внутри и сразу же протягивает ее брюнету, однако тот хоть и доверчиво берет вещь в свои руки, но просматривать ее содержимое почему-то не торопится. — Ты, наверное, хочешь спросить у меня, что это такое? — моментально подмечает Тэхен, и Сону уверенно кивает головой в ответ на его слова, действительно желая как можно скорее узнать, что кроется внутри этой папки и зачем Кан вообще назначил сегодня встречу. — Что ж… Можно сказать, что прямо сейчас ты держишь в своих руках мощнейшее оружие против всей семьи Чхве, а именно — доказательства. Мне пришлось хорошенько постараться, чтобы собрать достаточное количество материала, с которым ты теперь смело можешь идти в полицию. Скоро Енджуну придет конец.       Сону широко открывает глаза, не веря своим ушам — его поражает, насколько быстро Кан проделал эту объемную, стоящую огромных трудов и усилий, работу, да еще и остался незамеченным своим «боссом»; брюнет, невольно затаив дыхание, несколько секунд теребит пальцами нижний край папки, так и не решаясь взглянуть на ее содержимое, а после осматривает всех парней вокруг себя, наблюдая за их радостными лицами. В это мгновение Ким не думает уже ни о чем плохом и ранее тревожащем, потому что в его груди наконец-то спустя долгое время поселяется приятное, теплое, греющее душу ощущение приближающегося спокойного и счастливого будущего.       — Тэхен… — восторженно выдыхает Сону, поворачиваясь к старшему. — Я тебе очень, очень благодарен за все, что ты сделал для меня. Правда, спасибо. Даже и не знаю, как бы справился без тебя.       — Да ладно, не стоит благодарностей, — смущенно отмахивается Кан, а на его лице расцветает мягкая, дружелюбная улыбка. — Я рад, что смог хоть как-то помочь тебе, но даже этого не хватит, чтобы оплатить вам с Ники за то, что вы не только открыли мне глаза, рассказав о настоящих родителях, но и дали возможность увидеть отца и надежду, что когда-нибудь я смогу найти маму.       — Ты обязательно найдешь ее, — искренне обещает Сону, и Тэхен не может ему не поверить. Кану хочется верить в то, что однажды он правда встретится со своей матерью — поистине замечательной и храброй женщиной, которая несмотря ни на что рисковала собственной жизнью ради его рождения.       Доказательства, находящиеся в папке, переданной Сону Тэхеном, первому просмотреть все же приходится. Листая каждый файл и читая каждую страничку, Ким с неподдельным удивлением из раза в раз невольно открывает рот: Кан сумел отыскать все до мельчайших деталей, гласящих, что именно семья Чхве виновна в том или ином преступлении, совершенными ими. Там есть и фотографии, и кадры из видео, снятых на скрытые камеры, и различные чеки — в общем, все, что сможет убедить полицию и помочь им полностью раскрыть дела, касающиеся Енджуна и его родителей.       И, пока Сону разглядывает содержимое папки от начала до самого конца, а остальные парни что-то бурно обсуждают с Тэхеном, видимо, найдя какую-то общую интересную тему, Рики сидит молча, вновь погрузившись в бесконечную, необъятную, глубокую темноту своего подсознания, копаясь в навязчивых, давящих со всех сторон мыслях. Джей замечает это первым.       — Хэй, ты чего? — Пак легонько трясет младшего за плечо в попытке возвратить юношу в реальность, но тот вообще никак не реагирует, чем заставляет Чонсона нахмурить брови и встряхнуть японца чуть сильнее. — Эй, Рики, очнись. Что такое?       — Он, наверное, просто опять не выспался, — делает свое предположение Чонвон, на что блондин отрицательно мотает головой. — Нет?.. — Ян непонимающе чешет затылок. — А в чем тогда дело?       Ники томно вздыхает.       — Просто я… я кое о чем подумал, — совсем тихо и неуверенно начинает он, будто все еще сомневается в том, чтобы озвучивать свои мысли, но поддерживающие и ни капельки не осуждающие взгляды друзей (он знает, что они значат именно это) вселяют в него огромную решимость, поэтому парень, собрав всю волю в кулак, смело продолжает: — Я тоже хочу подать заявление в полицию, — твердо произносит Нишимура, и все сразу же замолкают, вопросительно уставившись на него. — На своего отца, — добавляет он в качестве пояснения. — Я больше не могу и не хочу терпеть его отношение ко мне. Я устал, правда. Очень устал. Я мечтаю, чтобы все это наконец закончилось.       — Оно скоро закончится, — мягко, почти шепотом, ни на секунду не сомневаясь в словах, произносит Джейк и кладет свою горячую ладонь на плечо младшего, легонько похлопывая по нему, искренне надеясь, что даже через это крохотное, казалось бы, неспособное ничего изменить действие, тот почувствует сильную дружескую поддержку и хоть и небольшой, но все же какой-никакой прилив сил. — Рики, не смей сдаваться, ты понял? Обещаю, еще немного и вы с Сону приобретете то, чего так долго желали — спокойствие. Вы оба будете счастливы, нужно лишь немного потерпеть. Совсем чуть-чуть, хорошо, милый?       — Хорошо, — коротко отвечает Ники, слабовато, едва заметно кивнув головой.       Шим, хоть и пообещал Нишимуре, что все обязательно наладится, на самом деле, и сам не знает, так ли это в действительности. Ситуация тяжелая у обоих парней, поэтому нельзя даже предугадать, как все сложится в конечном итоге, но Джеюн верит и надеется на лучшее, и именно это — фундамент для успешного завершения любого дела.