Проклинатель без имени

На утро голова болела, как проклятая. Шея затекла, лицо опухло, но главное — труп никуда не делся. — Жуть какая, — произнесла Эсмеральда и закрыла дверь. В который раз отметив, что маска благородной леди трещит по швам, я кивнул. — Вчера вы очень меня удивили, — прикрываясь красным веером, пробормотала Эсмеральда. Солнечные лучи переливались в камушках на её веках. Платье в этот раз было максимально простое, даже строгое — бордовое в пол. Никакого декольте, свободный крой скрывает изгибы. Не понял, это из-за моих вчерашних слов? — Вы оказались… неординарной личностью, — кивая самой себе, продолжила зомби. — Но… зачем убивать-то? — Я не убивал, — грустно, уже сам почти себе не веря, вздохнул я. — Вы должны понимать… — Как насчёт «ты»? — Что? — После вчерашнего… — о, эта многозначительная пауза! — Мы узнали друг друга лучше. Думаю, я должна извиниться за своё поведение и за… настой… — Не должны. — Но это я… — Это был откат, — сдался я, закатив глаза. — Откат? Что это зна… Её перебил тщательно задавливаемый хохоток. Смех был негромким, но леди была так шокирована, что даже забыла о своей игре с веером. Неестественно большие глаза уставились на Кэлеса. Понимаю её удивление. За три года знакомства с колдуном ни разу не видел его так откровенно ржущим. Решено: как только разберусь с этой историей, уеду из Фаноры к древним. В Синий округ, например. Говорят, там столица утопает в зелени, сады растут даже на крышах зданий. Замечательное место. Надоело это чувство унижения. Моя мелкая месть за подставу с арендой и рядом не стояла! Раз за разом я оказываюсь на спине к верху пузом, а этот гад свысока разглядывает и взвешивает, добавить беспокойства или нет. Осталось только показаться ему рыдающим и жалующимся на тяжёлое детство — и всё, ниже падать некуда. — Удивлён, что вы не знаете, — игнорируя колдуна, а также предложение леди перейти на «ты», произнёс я. — На каждое проклятье проклинатель должен запустить самопроклятье. Откат, плата — называйте, как угодно. Результат не обязательно должен быть таким же. А вот сложность, число условий — обычно должны равняться. Если проклинатель не сможет правильно просчитать сложность проклятья и создать соответствующий откат, слепой случай доделает работу за него. — О проклинателях не пишут ни в каких книгах, — всё ещё потрясённо косясь на продолжающего задавливать смех Кэла, отозвалась Эсмеральда. — Но что-то я всё равно не могу понять… — Я проклял одно место, — хмыкнул я. — Довольно сложно. А с откатом промахнулся — поторопился и не дал достаточно условий. Звучало это как «опьянеть, выпив колдовской напиток, настолько, чтобы высказать окружающим всё, что думал». Единственная сложность во всём этом — найти колдовской напиток и напиться. Обычно меня не сваливает даже крепкий алкоголь — наследственность. Полагаю, последствия всего этого, — я обвёл рукой гостиную, — то, что судьба добавила к упомянутому откату. — То есть, можно считать, что моего дворецкого убило ваше проклятье? — в голосе Эсмеральды прозвучал какой-то нездоровый интерес. — Нет, — наконец смог спокойно говорить Кэлес. — Откаты не убивают. Скорее всего, убийство произошло бы и без проклятья Шинры, просто он, например, не попал бы под подозрение. Что тоже не факт. Я снова тяжело вздохнул. Часики тикали, ситуация не двигалась. Кэлес явно наслаждался ситуацией, — Так, за что вы его? — снова повторила вопрос эта… женщина. — Понимаю, человек он не самый приятный… — Я этого не делал, — чувствуя закипающее раздражение, медленно выговорил. — Надеюсь, когда приедет Са Ари На, мы это выясним. — Хм, а то, что вы вчера… э-э-э были не в себе, не помешает? — Спутанность сознания может быть препятствием, — ответил за меня Кэлес. — Но Са, скорее всего, просто будет тяжелее, чем обычно. — Вот как… — в голосе леди зомби послышались какие-то странные нотки. — Но боюсь, она не сможет приехать в ближайшие дни. Я слышала от кучера, что дамбу Зелёной реки прорвало, и дорогу затопило… Мы отрезаны от всего мира минимум на неделю! — Я, конечно, понимаю, что у вас своё отношение к смерти, — закатил я глаза, не выдержав, — Но всё равно не ожидал, что вы будете шутить. — А я не ожидала столкнуться с дискриминацией по аномалии от проклинателя, — резко посерьёзнела Эсмеральда. Но я лишь удовлетворённо выдохнул. Приключенческие детективы и типичные ситуации из них — это одно, а реальность в виде трупа на моей кровати — совсем другое. Люди могут шутить, чтобы сбросить напряжение, но быть беспечными, когда в поместье убийца — такая себе тактика. — По крайней мере один вопрос верный, — вслух произнёс я, игнорируя ощетинившуюся зомби. — За что его убили, — кивнул колдун. — И связано ли это с угрозой о проклятии. Ты рассмотрела нож? — повернулся он к тёте. — Да, но… — нервный взмах алого веера. — Я никогда его не видела. Память у меня отличная. Нож не из поместья? Кто-то бродит по дому извне? — Я понял, — кивнул Кэлес. — Готовкой ты не занимаешься и на кухне не бываешь. Можешь позвать Мари? Женщина скрылась в коридоре, и мы остались вдвоём. — Ты обыскал дом? — хмуро спросил я. — Он напичкан артефактами, — с видимым сожалением покачал головой колдун, показательно шевельнув пальцами. — Помехи. Снова повисла тягостная тишина, в которой мне пришло в голову, что у такой богачки должны быть какие-то артефакты для вызова слуг. Или хотя бы что-то вроде колокольчика. Зачем же ходить самой? — Когда… кха-кха, — голос неожиданно охрип. — Когда должна приехать Са Ари На? — М-м-м… — протянул Кэл, но продолжить не успел. В дверях появилась запыхавшаяся Эсмеральда. Нет, серьёзно. Грудь, конечно, из-за дыхания не вздымалась, зомби не потеют, но из причёски выбилось несколько прядей, сложенный веер кочевал из руки в руку, глаза бегали — в общем, «запыхавшаяся Эсмеральда». — Не отвечает, — растерянно произнесла она, а из-за её плеча показалась невозмутимая морда кучера. — Сначала я решила, что она посеяла медальон, как это бывает… Но её нет в своей комнате и в холле, и в голубой гостиной… — На улице тоже нет, — пробасил Марк. «Было бы здорово, если б убийцей оказалась она», — мелькнула не самая благородная мысль. Ну, а что? Допустим, она и была той, кто подкинул активатор проклятия, дворецкий её заподозрил, горничная его в порыве — прикончила. Потом вспомнила, что в поместье едет телепат и поняла: нужно бежать. Подкинула труп мне, чтобы отвлечь внимание, и была такова. «Надо было ночью всех на уши ставить, а не дрыхнуть», — зазвенела колоколом другая мысль. Но как я мог об этом думать? Разве тот, кто до этого должен был додуматься, не… Нет-нет! Я оборвал свою мысль и подошёл к окну, избегая смотреть на присутствующих в комнате. Внезапно подумалось, что доверять Кэлесу всё же не стоит. — Нужно обыскать поместье, — произнёс герой моих размышлений. Ты ещё разделиться предложи! — Но разделяться нельзя, — проклятье, ты спас сам себя! — Ходить будем группами по двое, — я почувствовал спиной взгляд Кэла. — Тогда — позаботьтесь обо мне, — внезапно Эсмеральда оказалась рядом со мной. — Нет, — великие древние, Кэл, ты мой спаситель! — Он всё ещё подозреваемый, слишком опасно. С Шинрой пойдёт Марк. Беру слова обратно. Конечно, Марк — мужик ростом даже повыше меня и массивный. Но правда в том, что зомби физически сильнее людей. У них нет ограничений, а в тело хозяйки поместья наверняка ещё и защитные всякие штучки встроены. Марк же — обычный человек, возможно, даже не аномал. Разумнее подозреваемому идти с тем, кто способен его контролировать — то есть, с колдуном. А эту парочку оставить… О. Всё меняется, если Кэл верит, что я не причём, а настоящие подозреваемые — эти двое. И выходит, что распределение и вправду идеальное. Но разве колдун может подозревать собственную тётю? Мой бедный мозг… — Идём? — с видимым сожалением вздохнула Эсмеральда и даже сделала несколько шагов. — Ты чего? — удивлённо глянул колдун на меня, не двинувшегося с места. — Я, по-вашему, идиот? — не посчитал я нужным продолжать терпеть это всё. — Мы вот так, без плана, пойдём осматривать трёхэтажное поместье? У вас есть какая-то схема дома? Кто что будет осматривать? Что вы будете делать, если здесь посторонний? Ты, Кэлес, колдун хоть куда, но мои проклятья не действуют по щелчку пальцев! А ведь вчера ты сам говорил: пропал охранник, способный уломать антизвено! Я никуда не пойду, пока у нас не будет плана. С места не сдвинусь! И снова возникла звенящая тишина, прерываемая издевательским «тик-так». — Вот уж не думала, что проклинатель будет так паниковать, — удивлённо пробормотала Эсмеральда. Великий кристалл, да я всё ещё жив лишь благодаря этому своему свойству! Схема дома была. Правда, за ней пришлось идти в кабинет хозяйки. После небольшого совещания единственную копию отдали мне (остальные знали дом наизусть и, мол, поэтому забылись). Решили, что Эсмеральда и Кэлес проверят второй этаж, а мы с Марком — первый. Затем встретимся в кабинете и поднимемся на третий, где размещались комнаты слуг и терраса. Их решили осматривать вместе. В процессе обсуждения вопрос безопасности как-то позабылся, и вспомнил я о нём у двери кухни. — Вот, — несколько неловко помялся Марк, обводя рукой довольно скудную обстановку. Я вспомнил, в каком приподнятом настроении была Эсмеральда, явно воспринимавшая всё, как игру, и тяжело вздохнул. На самом деле я тоже с удовольствием бы «поиграл». Если б тем, кто обнаружил труп в кровати, был не ваш покорный слуга. И пошутил бы. И поиздевался бы. И вспомнил бы все эти дурацкие детективы с поместьями на отшибе, отрезанными от мира из-за непогоды, обвала или ещё какой ерунды. С удовольствием. Да и жизнь моя, честно, вовсе не под угрозой. Проклятья таки будут действовать по щелчку пальцев — чего уж там. Я ведь, как всегда, запустил их заранее, остался только тот самый «щелчок» — якорь. — Но это не значит, что мне не придётся разбираться с последствиями откатов, — уныло пробормотал я, разглядывая стойку с ножами. Конечно же, одного не хватало, а другие были похожи — просто меньше или больше по размеру. Взвесил один из них в руке. Попытался воскресить в памяти труп. И серьёзно задумался. Во-первых, нож торчал в спине. Где-то в районе сердца, так что, вероятно, умер дворецкий сразу. Во-вторых, крови было немного — кровать не залило, только одежду. Значит, убили его в другом месте, а в комнату ко мне притащили. Могла ли Мари сделать это? Худенькая девушка ниже меня ростом? Как ни крути, в подозреваемые больше напрашиваются Эсмеральда и Марк… Тут по спине пополз холодок, и я поспешил обернуться. Марк продолжал стоять у входа с неизменным выражением невозмутимости на пухлой физиономии. Изредка только переминался с ноги на ногу. — Что-то случилось, господин? — отреагировал он на внимательный взгляд. — Хорошо знаешь Мари? — сделав безразличный вид, я огляделся. Хозяйка не ест, но как-то всё равно пустовато. В доме трое (не знаю, едят ли вампиры?) слуг, им надо есть хотя бы трижды в день. Или я накручиваю себя, просто Мари не такая уж хорошая кухарка? Вкус у вчерашнего завтрака был несколько пресноват. Если предположить, что гости у Эсмеральды — редкость… — Не очень, — голос Марка оказался вдруг несколько ближе, чем раньше, и я дёрнулся. Успел забыть, что задал вопрос. Да и — когда это он подошёл? Не слишком ли беззвучно? Проклятье, кажется, Эсмеральда права, и я слишком паникую. — Работает только три месяца, заменяет Валею. — А что с Валеей? — открыв шкафчик и разглядывая продукты, поинтересовался я. — Состарилась и умерла, — буднично отозвался кучер. Мда. А это вполне реально. Не то что бы я не знал об этой стороне жизни зомби (вот словосочетание, а?), но только сейчас осознал все «прелести». Возможно, Кэл приезжал сюда босоногим карапузом, а госпожа Эсмеральда Феанор Ранева была всё такой же. Только платья поменялись, да обстановка в доме. Кстати. — Леди ведь сама делает лавандовый настой? — в кухне делать уже было нечего. — Да. — А где? — В подвале. — Веди. — Но туда нельзя… Будь на его месте дворецкий, вряд ли бы получилось. Но Марк оказался тем ещё мямлей. Услышав, что в поместье один труп и двое пропавших, так что не время следовать старым запретам, он сдался. Чувствуя нездоровый азарт, я последовал за ним по коридору. А увидев, что приближаемся к гостевому крылу, приободрился ещё больше. Не доходя один поворот до коридора в зелёную гостиную, мы притормозили у большого зеркала. Что-то вроде потайного хода? И как это чудо открыть? Но не успел я задуматься, как Марк просто схватил зеркало за край и отодвинул в сторону. Даже скрипа не раздалось. Из тёмного проёма пахнуло лавандовым духом, и я отшатнулся. Что-то идея идти туда уже не кажется забавной. Так, спокойно, откат уже сбылся, повтор позорной ситуации не грозит. — Почему так темно? — наконец спросил я, решившись. — Свет включается внизу, — пожал плечами слуга. — Могу спуститься и включить. Или сходить за лампой? Идти куда-то ещё не хотелось, помещений на этаже мы осмотрели уже уйму, и это морально вымотало. Строго говоря, остался только этот подвал, да покои самой хозяйки. — Давай, — вздохнул я. — В смысле, включи свет, не надо за лампой идти. Он шагнул темноту. — Подождите, тут лестница, — хрипло раздалось откуда-то снизу. — И отойдите от проёма, свет заслоня… ха! Раздался грохот, а затем странный хруст. — Марк? — робко произнёс я. Конечно, нет ничего странного в том, что он навернулся. Так ведь? Ну и что, что хозяйка сама спускается туда в своих платьях. Ей, во-первых, это ничем не грозит, а во-вторых, она, возможно, видит в темноте. — Ты в порядке? Ау! Я невольно шагнул прочь от проёма. Почему-то подумалось, что он кинется на меня из тьмы и утащит вниз. Сам Марк, а вовсе не какой-то преступник, затаившийся внизу. Или, может, там сидит обезумевший вампир? Темнота — как раз для него. Вампиризм одна из тех аномалий, которые не особо радуют владельцев. Кажется, она входит в Чёрный список (есть такой, и моя аномалия там в первых позициях). Вот ты 15 лет спокойно жил под солнышком, ел голубцы и пил чаёк, а вот ты уже чурающийся солнца кровосос, и никто тебя к этому не готовил, как готовят будущих зомби. Немудрено сойти с ума. Так что сейчас я судорожно вспоминал, есть ли среди моих заранее задействованных проклятий что-то достаточно мощное, чтобы уберечь от действий аномала такой силы. Вообще, конечно, у проклятий есть неприятное ограничение (моя попытка «полетать» — отличная демонстрация). Если предмет не может приобрести какое-то свойство (например, неразрушаемость), то с этим ничего не поделать. Хотя это возможно при особых условиях. Скажем, произойдёт что-то, что натолкнёт присутствующего здесь колдуна на мысль, что надо бы укрепить вот эту вот вазу колдовским плетением. Например, вчера, когда я невменяемый шатался по поместью, он испугался за сохранность вазы и поколдовал над ней. А сегодня я могу спрятаться за неё, и когти (клыки?) безумного вампира обломаются. И выходит, что старый откат поспособствовал одному из моих проклятий. Но я не могу знать этого точно — во-первых. А во-вторых — я уже давно не особо контролирую эти откаты и проклятья. Просто соблюдаю минимальные правила безопасности — в надежде, что не ошибусь и не наломаю дров. Отчасти это спасает, когда менталисты магсыска читают мои мысли. На самом деле я допускаю, что давно уже перешёл черту закона, просто не могу понять, где и как. Отсутствие этой ясности — и есть тот самый защитный барьер, отделяющий меня от проклятого острова. Осознав, что погрузился в мысли и простоял так неприлично долго, тряхнул головой. Никто из тьмы на меня не прыгнул, Марк не отозвался. Да вообще, из подвала не раздавалось ни шороха. «Может, он там кровью истекает, а я тут стою!» — дошло до меня, и я тенью метнулся в зелёную гостиную. Вот она родимая, стоит на столе с ночи! Зелёный тусклый свет лампы озарил довольно крутую каменную лестницу подвала, но до пола не достал. Ругнувшись, я начал спускаться, и уже на середине ощутил подкатывающий к горлу комок. Тяжёлый запах лаванды не позволил почувствовать сразу, но здесь нельзя было не заметить этого. Привкус железа на языке и кислый запах. Кровь. Уже подсохшая — на ступенях. И свежая — вокруг головы бедолаги Марка. Хотя, судя по неестественно вывернутой шее, умер он не от рассечения черепа. И где здесь включается свет? А, вот. На стенах и над головой висели пучки засушенной лаванды. На стеллаже — какие-то баночки с порошками и другими травами. Стол с ретортами, горелкой, а это… да, котёл. Прямо логово алхимика… Старая лужа крови начинается на лестнице и расплывается на полу. Сейчас как раз в её центре в нелепой позе — Марк. Глаза открыты, должно быть, умер мгновенно. Всей тушей, да головой вниз… Как так-то? Я бы понял, если бы он ногу сломал, копчик там. А тут выглядит, будто его толкнули, и он через перила такой — шмяк… Тут и перил-то нет! — В этом-то я точно не виноват, — вздохнул, разглядывая тело. Хотя до приезда шэры в это мало кто поверит. А теперь — что мне делать? Пойти осмотреть спальню Эсмеральды и только потом встретиться с другими в кабинете? Как-то это… бесчеловечно, что ли? А с другой стороны, найти Мари — важно. И Марку уже ничем не помочь. Погодите-ка. Методом исключения, кто у нас в подозреваемых остаётся? И с кем это сейчас Кэлес наедине? Вряд ли он подозревает свою тётю… даже если подозревает, наверняка не верит, что она нападёт на него. А жив ли он ещё вообще? Может, я остался один? Как в той книге, «Замок в огне». А-ха-ха, нет-нет, Кэлес — видная фигура в Фаноре, его убийство не так-то просто замять. Не будет Эсмеральда так глупо себя вести… Если она всё ещё в своём уме. Сколько уже лет она тут живёт? Скольких людей проводила из детства в старость? Какие только развлечения не перепробовала, чтобы развеять скуку? Очнулся я уже у двери кабинета. Голоса! Дверь распахнулась, и я застал сладкую парочку за игрой в карты. О-о-о, давно я не испытывал желания завопить «чтоб вам пусто было» и задействовать свою способность. Внутри кипело негодование пополам с облегчением, а ноги внезапно ослабли, из-за чего пришлось прислониться к косяку. И всё же я постарался сохранить хладнокровие. — Марк умер, — определив игру по картам на столе, проговорил я. И почему мне кажется, что в «дураках» остался я? Глаза Эсмеральды увеличились, в то время как её рука спокойно уложила пиковую даму-козырь поверх шестёрки треф. — Как жестоко… — пробормотала хозяйка поместья. — Как это произошло? — Поскользнулся на лестнице. — Вот невезение! — расклад ушёл в отбой, в то время как Кэлес сосредоточенно тёр лоб. В этот момент абсурдность ситуации ударила мне в голову — конечности охватило жаром, а в глазах всё поплыло. — Эй, леди, — почему-то взгляд никак не хотел отрываться от карт на столе. — Что с тобой? Это потому, что ты видела, как многие твои знакомые состарились и умерли? Тебе уже всё равно? Кэлес наконец посмотрел на меня. — Шинра, ты перебарщиваешь… — Заткнись. Перебарщиваю? Двое, нет, возможно, четверо людей умерло. Или ты тоже плевать на это хотел, так как постоянно видишь трупы на работе? Но для меня всё не так! Или это из-за того, что они слуги? Думаете, это игра? Весело вам? — Послушай… — Я начинаю понимать человека, который пытался проклясть уже мёртвого. Ещё пара дней в вашем прекрасном обществе, и я сам прокляну обоих! В этот раз никто не перебивал, но и у меня закончились слова. — Ты просто э-э-э, слишком перенервничал, так что… — Зато вы, как я уже сказал, слишком спокойны, — снова вскипел я. — Посмотрел бы я на тебя, если б кто-тот из твоих родственников с лестницы навер… кха-кха! Воздуха вдруг стало не хватать, и я почти услышал, как звенят колдовские струны. Но тут же несколько из них лопнуло с фальшивым «трень», и тело моё, успевшее задеревенеть, расслабленно сползло на ковёр. — Кэлес? Успокойся, не нарушай закон… — сквозь грохот в ушах донеслось до меня причитание Эсмеральды. А я всё пытался понять, из-за чего больше расстроен — из-за того, что этот придурок всерьёз атаковал меня, или из-за отката, с которым придётся иметь дело. Проклятье не работает в холостую, а значит, опасность была реальная. Последняя фраза явно свела с ума нашего «мистер насмешливость». — Я это сразу заметила, но теперь скажу прямо, — раздался голос над моей головой. — Тебе нужно лучше следить за словами. То, что ты проклинатель, не значит, что никто не сможет тебя достать… — Прекрати, — подавленно перебил её Кэлес. Ну да, он-то прекрасно понял, что произошло. Это только Эсмеральде могло показаться, что Кэл сам меня отпустил. — Я тебя понял, — наконец продолжил он. — Но извинений не жди. Ха! Кому нужны извинения? Я попытался сказать это вслух, но обнаружил, что голос не подчиняется. Эй, а вот это уже нехорошо. Ладно, неважно. Сам виноват, что в список «тяжёлые повреждения» не внёс потерю голоса. А всё потому, что давно уже не напрягал мозги. Расслабился, думал, что всё заранее могу просчитать и упустил такой вариант. Не желая демонстрировать своё состояние, молча встал и вышел. Кажется, мне что-то говорили вслед, но я ускорил шаг и на первом этаже выскочил из ближайшего окна. Холмы нежились в позолоте закатных лучей, тёмные очертания далёкой деревни навевали тоску. Почему-то показалось, что весь дом за спиной — словно труп, и я вылез прямо из его чрева, наконец вдохнув свежий воздух. Где, будь всё проклято, Са Ари На? Лошади нервно косились и перебирали ногами. Пришлось насыпать им еды и налить воды. Похоже, кучер давно их не навещал, а теперь и вовсе неизвестно, когда о них позаботятся. — Что ты делаешь? — похоже, из окон было видно, что я направился в конюшню. Неужели непонятно? Надо вслух пояснить? Уезжаю я, уезжаю. — Ты не можешь уехать, — великий кристалл, почему же? Не обращая внимания, я оседлал самую спокойную с виду лошадку. — Это из-за того, что я сделал? Сам понимаешь, ты тоже виноват, — Кэл всё не отставал. — Мы ещё не расследовали дело. Тебе больше не нужны деньги? Ух, как же хочется развернуться и высказать ему в лицо, где я видал эти грязные деньги! — Прости, — прозвучало вдруг тихо. Так тихо, что я даже не поверил и невольно обернулся. Солнце стояло за спиной колдуна, лица было — не разглядеть. В целом картина казалась достаточно печальной, чтобы растрогать кого-то чуть более сентиментального. Но у меня было много причин не доверять этой жалостливой сцене. — Откат… очень плохой? — вдруг спросил Кэлес, и все мои размышления о хитрожопости и наглости одной личности вымело из головы. Так он думает, что я из-за этого… В принципе, не самый плохой вариант. Звучит лучше, чем признание в чувстве беспомощности и страхе за свою жизнь. Тяжело не бояться, когда люди, на которых, может, и нельзя было положиться, вдруг превращаются в потенциальных врагов. Да, я никогда не думал на самом деле, что могу доверять колдуну и полагаться на него. Но также был уверен: он не станет вешать на меня преступления, которых я не совершал. Он честен и рассудителен, неподкупен, бесстрастен, человечен, насколько возможно. Я догадываюсь, где переступил черту, но вся эта ситуация… очень плохо пахнет. Боюсь, я больше не могу видеть в Кэлесе нейтрального защитника закона. Мог бы и раньше догадаться, семья — какая бы ни была — всё равно семья. Сам такой же. — Хватит уже молчать! — неожиданно колдун приблизился и тряхнул меня за плечо. Голова моя качнулась, а зубы лязгнули. — Чего ты от ещё хочешь? Мне действительно нужна помощь! — говоря это, он продолжал усиливать хватку так, что плечо, кажется, застонало. — Я не могу потерять тётю! Ты прав, мы слишком спокойно отнеслись к смерти слуг, но… Это не значит, что я не тревожусь. Просто не показываю этого. В конце концов, как это поможет? Никак! И вот теперь я должен уговаривать тебя, оставив её одну… Да скажи уже хоть что-нибудь! Преодолевая головокружение, я отцепил его руку от плеча, повернулся и расседлал лошадь. Молча прошёл мимо этого… человека. Честно говоря, даже не знаю, что хуже: выглядеть эдаким молчаливым обиженкой или идиотом, который позволил себя ранить до потери голоса из-за ошибки в условиях проклятия. На втором этаже светилось окно — то самое, витражное, так что я знал, куда идти. Заглянув в кабинет и убедившись, что хозяйка в порядке, не стал задерживаться. Спустился по лестнице мимо недоумевающего Кэлеса и деревянным шагом направился в зелёную гостиную. Дом был полностью обследован, в саду тоже никого не нашли. Я не очень доверял этой парочке, но перед проверкой того, что должны были осмотреть они, нужно закрыть одно белое пятно на своей территории. Судя по шагам за спиной, эти двое тоже присоединились. По пути подобрал лампу, которую бросил возле зеркала, осветил подвал — ничего не изменилось. Добрался до своей комнаты, полюбовался картиной на кровати и… опустился на корточки, встретившись с абсолютно безжизненным взглядом горничной. Единственное место, которое я не осмотрел на первом этаже — под моей кроватью. Ну, ещё под кроватью Кэлеса, но… кстати, а вдруг там вампир тот лежит? Было бы «забавно». — Мари! — всплеснула руками Эсмеральда и закусила губу. — Так ты всё это время была здесь? Как же… — и заткнулась под моим пристальным взглядом. Нужна помощь, да, Кэлес? Хорошенькую же помощь ты от меня получишь. Помощь в доказательстве, что твоя драгоценная тётя сама всех и прикончила! Ну… кроме того кучера. Или же там была какая-то ловушка? Не знаю. Но теперь я точно уверен. Эсмеральда уже очень старый зомби. Наверняка все прижизненные привычки выветрились из её тела и головы. Она специально изображает волнение и нервные жесты, которые свойственны живым. Нет, я в курсе, что аномальная способность зомби сохраняет их эмоции, они не становятся совсем уж бесчувственными существами, страх, волнение, даже любовь — они могут это испытывать. Но на теле это уже никак не отражается. Нервная дрожь, бегающие глаза, перебирание пальцами — всё это сознательные действия со стороны зомби, показывающие: я беспокоюсь. И всё же я ощутил больше равнодушия и веселья, в чём и обвинил Эсмеральду какое-то время назад. И как она отреагировала? Разве всё это не выглядит, как тщательно разыгранная пьеса? Протиснувшись мимо будто оцепеневшей зомби, я плюхнулся на диван в гостиной и уставился в потолок. Краем глаза увидел, как Кэлес взял лампу и направляется в свою комнату. Оттуда раздалось задумчивое «хм», но Эсмеральда даже не поинтересовалась, села в кресло на против и тонко улыбнулась. — Что такое? — спросил вернувшийся Кэл. — Кажется, игра окончена, — качнула головой Эсмеральда. — Игра? — выражение лица колдуна стремительно изменилось. — Что за… Но лампа в его руках сверкнула радугой, и вокруг сыщика возникла энергетическая сеть. Кэл не мог шевельнуть и пальцем — похоже, ловушка готовилась специально для него. — Тихо, — ласково улыбнулась Эсмеральда. — Я не причиню тебе вреда. Если только… — её взгляд упал на меня. — Кое-кто будет меня слушаться. — Что? — лицо Кэлеса стало бледнее луны, краешек которой показался в окне. — Тётя, не пугай… Пошутили и хватит. — Да ладно, — раздался хлопок раскрывшегося веера. Эсмеральда закинула ногу на ногу, и в строгом ранее платье вдруг обнаружился чудовищно откровенный разрез. — Я просто хочу узнать, насколько у тебя преданный… — губы её растянулись в пошловатой улыбке, — друг. — Мы не друзья, — помолчав, выдал Кэлес. — И часто «не друзья» готовы тебе помочь с такого рода делами? — закатила глаза мёртвая леди. — Приди в себя, Кэл, половина даже приехать не согласилась бы, а все остальные уехали б сразу, как только увидели зомби-хозяйку, — тут она снова посмотрела на меня — как смотрят изголодавшиеся собаки на шмат сала. — Вот мне и стало интересно, насколько далеко… этот «не друг» сможет зайти ради тебя. — Я обещал ему год бесплатной аренды, — попытался рассудительно возразить колдун. — А потом ты напал на него, и «не друг» всё равно не стал уезжать, — покивала головой Эсмеральда. — Шинра! Скажи уже что-нибудь! — начал терять хладнокровие Кэлес. — Да, Шинра, почему бы тебе не признаться, что это письмо — твоих рук дело? — Что за?.. — выдохнул Кэлес. Он идиот? Или притворяется? — Нет, погоди, Са же проверила его… — И где эта твоя Са? Она должна была приехать ещё утром! Но ни её самой, ни какой-то весточки! — Хочешь сказать, они заодно? — Не знаю! Но сейчас выясню. Правда, Шинра? Диван подо мной засветился — точнее (я разглядел краем глаза), засветился вышитый серебряными нитями узор. Тело как-то обмякло, а кончики пальцев неприятно закололо, будто иголками. Ощущение от рук начало распространяться по телу, достигло шеи, ноющего горла и губ. — Говори, — надавила голосом Эсмеральда, и это явно было частью действия артефакта. Несмотря вообще-то на уже приличную боль, невольно улыбнулся. Не комедия ли? Говорить она просит! — Письмо, проклятье и пропажа Седрика — твоих рук дело? — о, я вижу в её веере тот же узор, что и у дивана! Так все её веера — артефакты? Сколько же денег у этой женщины? Не удивлюсь, если она действительно может убивать слуг десятками, и за это ей ничего не будет. — Отвечай! — после взмаха веером боль резко возросла. Но ни одно из защитных проклятий не проявляет себя — а значит, реальных травм воздействие артефакта не несёт. Древние, и этот аспект я не учёл. Ментальная пытка! Са Ари На вовсе нет нужды пытать меня, чтобы узнать что-то, поэтому на этот счёт у меня нет защиты. Есть парочка уловок, путающих мысли, но они совсем не для этой ситуации. Я открываю рот, но, конечно, раздаётся только сип. А затем всё темнеет. Проклятье, ненавижу быть беспомощным. Если выкарабкаюсь, ни одна тварь не сможет поймать меня на этом снова. *** Шинра дёрнулся и потерял сознание. Жёлто-карие глаза закрылись, и оба Ранева вдруг почувствовали, что их будто сняли с невидимого крючка. Только сейчас до Эсмеральды дошло: последние пять минут она провела под прицелом этих жутковатых жёлтых глаз. Раньше ей казалось, что это обычные — карие с золотинкой — глаза. Тёплые (лживые, конечно), но — обычные. И разве он только что не улыбался? — Тётя, — температура голоса племянника стремительно понизилась. — Ну-ка объясни. — Кэл, — Эсмеральда потеряла роковую надменность, которую только что демонстрировала. — Я просто хотела защитить тебя… — Защитить? — холода в голосе Кэлеса прибавилось. — От чего? — Я так скучала… Ты не был у меня уже полгода. Я отправила Седрика понаблюдать за тобой, вдруг ты променял старую подругу на какую-то вертихвостку, — глаза Эсмеральды приобрели невинное выражение. — И? — Он прислал мне отчёт… о том, что ты связался с проклинателем. И пропал. А после я обнаружила у себя на столе ту записку. Что я должна была думать? Нужно было срочно разобраться… — Са проверила его. Он в этом не замешан! — Как будто ей можно доверять! — пренебрежительно фыркнула зомби. — Она шэра! — Криста тоже шэра! А как всё обернулось? Твой брат… Со стороны племянника послышался вздох. — Прости, я… — в этот момент мерцание сети вокруг колдуна пошло пятнами и наконец расползлось. — Влепил бы тебе пощёчину, но… — Кэлес с бессильной злостью посмотрел на Эсмеральду. — Влепи, — радостно заулыбалась та. — Только прости, хорошо? Ну, пожа-а-алуй. стрх… Последний слог зомби заглотила, поймав заинтересованный взгляд жёлтых глаз. — Очнулся? — несколько озабоченно спросил Кэл. — Прости за это. Звучит как бред, но Эсмеральда… в общем, она одержима моей безопасностью. Это действительно безумие. Никогда не думал, что всё зайдёт так далеко. Я виноват. И она переборщила. Поэтому — проси что хочешь в качестве извинений. Хочешь дом в вечную аренду? Или денег? А может, э-э-э… Проклинатель продолжал молча смотреть на него с задумчивой улыбкой на лице. — Да! — вдруг встрепенулась мёртвая леди, окончательно осознав, что власть над ситуацией уплыла из её рук к Кэлесу. — Если хочешь отомстить, мсти мне. Кэлес не виноват, он ничего не знал! И ещё… — тут она бросила взгляд куда-то за спину Шинре. — Выходите! Всё закончилось! Скорее, нужно уже разрешить это недоразумение… *** Недоразумение? Будь я проклят, недоразумение? Застывшим взглядом я продолжал таращиться на смущённо мнущуюся горничную и невозмутимо поправляющего костюм дворецкого. Утешал меня только вид шокированного Кэлеса. — Я тебе не говорила, Кэл, — не скрывая гордой улыбки, продолжала фонтанировать идиотизмом Эсмеральда. — После смерти нескольких слуг от старости я нашла выход. Набирать в слуги только зомби! — Только зомби? Но дядя Рик… — Когда ты видел его в последний раз, он и вправду был жив. А потом умер и переродился. С Марком то же самое, а вот Мари пришла к нам недавно — уже такой. Из-за этого её внешний вид не успели подкорректировать, но вы всё равно ничего не поняли… Мужчины, — она закатила глаза, демонстрируя своё отношение к нашей невнимательности. Голова у меня начала страшно раскалываться. На этом фоне даже покалывание ментальных иголок сильно побледнело. С трудом, но я выстроил цепочку в своей голове: сильный вампир был отправлен в город, чтобы присмотреть за Кэлесом. Обнаружил мою связь с ним (разве мы так часто общались, что из-за этого стоило беспокоиться?), доложил леди. Пропал. Следом за этим… нет, не следом — через пять дней. В поместье появляется письмо с проклятьем, и помешанная на безопасности Кэлеса мертвячка начинает действовать. Это же чистой воды подстава! Проклятье. Не знаю, кто мог напасть на сильного вампира, но то, что этот кто-то знал характер мёртвой леди, а также знал меня… В городе же ничего не случилось? Почему Са Ари На не появилась? Что это за дрянное чувство? Не то что бы я беспокоился за голубовласку, но… — Зачем? — перебил мои мысли тихий вопрос, и я удивлённо покосился на так и стоявшего столбом Кэлеса. — Что за дурацкий вопрос? — поморгала Эсмеральда, и я тоже кивнул. Действительно, тут же всё ясно: — Мне нужен был официальный повод для допроса. А ещё — это было весело! — и расплылась в этой своей сладострастной улыбке. Внезапно её глаза округлились, а на меня напали агонизирующие мурашки. Всё-таки ужасает, насколько леди привыкла отыгрывать чувства. — И как я могла забыть? — взгляд мертвячки остановился на мне. — Лавандовый настой! — Никакого настоя! — рявкнул Кэлес, чем заслужил наши удивлённые взгляды. Кричал он едва ли не так же «часто», как открыто смеялся. — Дура, ­– со знакомой ласковой интонацией произнёс колдун. — Невменяемый проклинатель — это тебе не шутки! Скажи спасибо, что в прошлый раз он никого не проклял. Так я всё же никого не проклял? Гад, мог бы сказать! Зря я волновался… — Что ж, а теперь, — Кэлес помассировал виски и вперил взгляд в меня, — что случилось? Я недоумённо заморгал. — Ладно, я понял, — вздохнул колдун и прикрыл глаза, шевеля пальцами. Диван-артефакт (древние, как ужасно звучит) замерцал и погас, отпуская меня. Но прежде чем я успел что-то сделать, по телу прошёлся невидимый ветер, на веки будто повесили сотню гирь, а окружающее растворилось в темноте — снова. Ах да, против целительских плетений я тоже как-то не додумался понаставить проклятий. *** Медальон мигнул, и связь прервалась. — Что-то действительно случилось? — разглядывая бледное лицо племянника, спросила Эсмеральда. Над чашкой с лавандовым настоем витал пар, но температуру женщина не ощущала. Подогреть просила скорее ради визуального эффекта. А ещё — для Кэлеса. — Чёрные жрецы, — коротко выдавил колдун. — Шэра в порядке? А Фоэн? — С ними всё хорошо. Были заняты расследованием и не могли выйти на связь из-за помех. А ещё… нашли Седрика. — Он? — Как и все жертвы. — Сколько? — Четверо. Пить совершенно не хотелось, но нужно было как-то заполнить эту тяжёлую паузу. — Вампиризм, невидимость, предвидение и телепортация. Двое последних умерли, так что их аномалии вряд ли смогли украсть. — Устрашающий набор, — покачала головой Эсмеральда. — И всё же не пойму… Почему не захотели украсть у тебя? Плетение заклятий хоть и звучит не очень презентабельно, но по сути — ты выплетаешь полотно этого мира. Даже проклинатель ничего не может против тебя. — Ты же знаешь, что моя сила не в способности, а в умении ею управлять, — с виду равнодушно пожал плечами Кэл, подул на обжёгший настой и добавил: — А ещё — ты ошибаешься. Шинра просто не сопротивлялся. Эсмеральда показательно сморщила нос. — Этого я тоже не пойму. Очень странно. — Насчёт этого… — Кэлес вздохнул. — Три года назад Са Ари На просканировала его от и до. Но отказалась предоставлять полный отчёт. Заявила лишь, что Шинра не опасен. Её слову можно верить, но… — Ты всё же решил присмотреть за ним? — Не сразу, — признался Кэлес. — Только после того, как узнал, как он работает. — И как? — Все проклятья готовит заранее. Некоторые находятся в подвешенном состоянии целый год. Ждут своего часа, чтобы сорвать событие, которое может навредить ему — как, например, вчера, когда я на него напал. Собственно, именно потому, что знал о его защите, я позволил себе… — тут Кэлес поморщился. — Кто же знал, что этот идиот ошибётся. — Хочешь сказать, ты не останавливал заклятье сам? Но это… «Чудовищно», — хотела произнести Эсмеральда, но не стала. Феанор и Ранева были из тех родов, что проводят всех детей через инициацию. И далеко не всегда родственникам удавалось скрыть своё отношение к тем, чья аномалия выходила за рамки ожидаемого. Сколько раз она слышала это слово в свою сторону ещё до смерти? И сколько — после перерождения? — Получается, никакого проклятья в послании не было? — перевала она тему. — Что-то было, — качнул головой Кэлес. — Иначе бы я не повёлся. Другое дело, что проклятье могло, скажем, испортить продукты на кухне, а вовсе не грозить тебе смертью. — Но записка… — А на обратной стороне? — Что? — Ты успела посмотреть, было ли что-то на обратной стороне бумаги? Тягостное молчание послужило лучшим ответом. — Если бы кое-кто не выбросил свечу, — раздался хриплый голос от двери. — Я бы мог что-то сделать. — Тебе лучше пока не говорить, — отреагировал Кэлес. — Что случилось в городе? — пропустил это мимо ушей Шинра, усаживаясь в кресло и нагло пододвигая к себе чашку Эсмеральды. — Дело магического сыска, — хмуро следя за ним, ответил колдун. — Ясно, значит, с голубовлаской всё в порядке, — фыркнул проклинатель, вдыхая аромат лаванды. — Тебе нельзя говорить и пить это, — попытался надавить голосом сыщик. — Буду я тут всяких буйных, нападающих на невинных слушать, — парировал желтоглазый. — А про ментальные пытки — это вообще отдельная тема. Если Са прочитает мои воспоминания… — Понял, просто помолчи, — нахмурился Кэл. — И потерпи, пока не приедет нормальный целитель. Лечение даётся мне плохо, если продолжишь, не уверен… Тут он споткнулся, поймав какой-то неживой взгляд Шинры. — Извини. — Если продолжишь извиняться, я решу, что кто-то подсадил тебе в тело другую душу, — наконец отвёл взгляд проклинатель. — Я всё понял, остынь, — и он сделал маленький глоток настоя. — Да, как я и думал, горлу сразу стало легче, — Шинра повернулся к Эсмеральде и слегка улыбнулся: — Большое спасибо за всё, леди. — Ох. Да. Конечно, пожалуйста, — слегка оцепенев вначале, зомби пришла в себя и даже выдала очаровывающую улыбку. — И всё же я чувствую себя несколько виноватой. — Да? — Как насчёт такого: ты всегда будешь хорошим гостем в моём поместье. В любое время, если понадобится защита или тихое место, приходи — я найду, чем занять тебя и отвлечь от мирской суеты. — Тётя… — подозрительно нахмурил брови Кэлес. — Клянусь рассудком, никаких трюков, — Эсмеральда подняла голову и открыто посмотрела в золотисто карие глаза проклинателя. Какое-то время тот молча смотрел в ответ, а затем скривил губы в усмешке. — Тогда вам нужно сменить повара. Мари ужасно готовит.