Проклинатель без имени

Метеостанция сломалась. Как я это понял? Во-первых, проснулся в луже. Заодно вспомнил, что создавал такой откат – «промокнуть от дождя в помещении». Протёкшая крыша порадовала холодной каплей в глаз. Тучи за окном не очень-то пропускали свет, но стало видно, что спал я в настоящем свинарнике. Вчера не переоделся, и лужа радовала оттенками чёрного и багрового. Кровищи на одежде хватало и не только от распоротого бока – «полёты» по домам и плитке не обошлись без ссадин. Постельное бельё впитало всю эту красоту и стало негодным. Может, магия его и спасёт, но дешевле купить новое. Я поднял ноющее каждой мышцей тело, прохлюпал по лужам в кабинет и вытащил из ящика чудом уцелевшую газету. Перепроверил прогноз от метеостанции: никакого дождя – ни ночью, ни утром. Сломалась! Или сломался мозг кого-то из рода Артов. Ливень за окном не утихал, воды в доме прибавлялось. Оглушительно чихнув, я спустился в подвал,но встретил меня не горячий душ, а полностью разрядившийся артефакт. Проклятый Лан Арт! То есть, ещё не проклятый, но будешь. Наверняка это ты… А-а-а, погодите. Это тоже откат? Нет, я не мог придумать такой глупый … – Очнись, Шинра Эстер, – ответил я унылому отражению в грязном зеркале. – Всё вышло из-под контроля. В тот момент, когда я проклял медальон стража, всё полетело в бездну. Но… моя способность не могла ведь сломать метеостанцию только для того, чтобы я проснулся в луже? Потаращившись на себя в зеркало, выдохнул. В мире достаточно более простых способов промокнуть в помещении. Например… ой, не буду предполагать, а то ещё радоваться начну, что всё так обернулось. Стянув противно липнувшую к телу одежду, чуть не грохнулся – голова закружилась. Видимо, от кровопотери и голода. Еды в доме не было. Подавив желание выйти голышом, достал наименее пострадавшие от потопа брюки и рубашку. Не по погоде, а что поделать? Плащ-то сгорел. Пока одевался, вспомнил кое-что действительно неприятное – таинственную личность, вооружённую сферами-убийцами. Возможно, этот человек имеет какое-то отношение к особняку со слугами-рабами…Я хлопнул руками по щекам, выводя себя из задумчивости. Эй, проклинатель, очнись: это не твои проблемы, это проблемы Ранева. Разберись со своими и, желательно, не сдохни от всех откатов. Может, они и не убивают, но к гибели подталкивают настойчиво. Что нужно сделать? Пойти в лавку ведьмы, поесть, тепло одеться, набросать список откатов. После размышлений список откатов перенёс на первое место. Бумага, перьевая ручка, чернила – и под звук капели в продолжающем тонуть деревянном доме я набросал двадцать девять пунктов, отправляющих меня в ад. Двадцать девять – это если вычеркнуть «пощёчину за искренний смех», «промокнуть в помещении», «простудиться от пары капель» и «потерять пять серебряных». Даже не знаю, что обиднее. И почему я не написал «один серебряный оний»? Хватило бы. Посмотрев на список, осознал: если не хочу окончательно лишиться дома, надо уходить. Тогда, правда, может зацепить ещё кого-то. Но вообще-то здание не моё, а колдуна. А с ним… теперь не знаю, какие у меня отношения. Какие вообще у нас были отношения? Добровольно-принудительное сотрудничество? Настороженное обоюдное наблюдение? Взаимовыгодное использование? Мда. Кэлес… Лучше с ним пока не встречаться. Вчера я точно пересёк черту его божественного терпения. Но куда спрятаться? Наверняка же нужны мои показания (и дай Фанария, как свидетеля, а не подозреваемого). Интересно: теперь, зная, что я тоже рождён с аномальным признаком, найдут ли чёрные жрецы меня сами? Должны ведь знать, что я тоже этого хочу. «Он сумасшедший!» – всплыл в голове голос женщины-жрицы. Конечно. Бегут ко мне и плачут от радости! Так старались, искали, что даже не заявились ночью, когда я остался один-одинёшинек, беззащитный и спящий. В голове вспыхнуло озарение, и, бросив список, я выскочил на порог дома. Дождь лил сплошным потоком, и Фанора, не привыкшая к таким катаклизмам, рыдала. Дороги, вымощенные плиткой, превратились в речные каналы – бурлящие и пугающе грязные. Погода здесь всегда регулировалась, таких сильных дождей не шло никогда – так зачем какие-то ливнёвки, если есть артефактная плитка, пожирающая грязь и воду? Механизм этих артефактов самостоятельно восстанавливал энергию, но сейчас это чудо не могло справиться с объёмом воды. Новая энергия иссякла, едва появившись. Я сдержал рвущийся наружу смешок, разглядев в окне здания напротив знакомую фигуру, задумчиво трогающую тетиву. Лан Арт собственной персоной, как-то умудрившийся попасть в дом к соседям и, видимо, наблюдающий за мной ещё с ночи. Что-то Кэлес со своей продуманностью начинает пугать. – Пообедаем? – проорал через шум дождя лучник, почесав за ухом стрелой. Уже обед? Показав рукой неприличный знак отрицания, я захлопнул дверь. Выйти можно и через окно. Вылазить через проём окна с зонтиком – идея так себе. Ботинки промокли уже в доме, но вот одежда ещё держалась – ровно до прыжка в лужу. Оглядев великолепный узор брызг, дошедший до воротника, я схватил вывалившийся из рук зонтик, зыркнул по сторонам и нырнул в узкую щель забора. Тот окружал территорию заброшенного частного дома, фасад которого выходил на другую улицу. Неудобный путь – дорога уходила на север, и чтобы попасть к центральной площади, пришлось бы сделать крюк. Но сегодня мне и не надо в центр. План «побега» был рассчитан на то, что в образ могущественного проклинателя, сложившийся в голове окружающих, не входят позорные прыжки из окон и прокрадывание через щели в заборах. Миновав потемневшие от дождя ворота, я выплыл на Северный проспект и, упрямо цепляясь за бесполезный зонтик, помчался прочь.Маленький ребёнок внутри меня надеялся, что успеет добраться до ведьминской лавки до того, как сбудется ещё хотя бы один из откатов. Улица словно вымерла – никто из горожан не был дураком, чтобы гулять в такую погоду, но совсем уж повезти мне не могло. Из-за угла вынырнул крытый экипаж, и лошади, подстёгиваемые возницей, словно ослепнув от дождя, понеслись прямо на меня. Среди откатов не было «умереть от удара копытом в холодной луже». Зато обрызгать грязью из-под колёс – пожалуйста. Живого или мёртвого? Да какая разница, право слово… К счастью, мир всё ещё не торопился убивать одного несчастного проклинателя. С тоской посмотрев вслед вовремя дёрнувшему поводья вознице, я с досадой отбросил зонтик. К древним. Ветер подхватил чёрную ткань и укатил зонт из поля зрения. К порогу ведьмы я пришёл уже в настоящем трансе. Приветственный вопль кота, обычно заставляющий вздрогнуть, не вызвал даже лёгкого раздражения.   Ведьмами называют тех, кто получил способность понимать животных и растения. Они могут поговорить с ними и, в зависимости от силы убеждения, «уговорить» что-либо сделать. Ведьма с сильной харизмой может убедить сорняк стать лекарством, а хищника – охранником. Но такие ведьмы редки. В основном они лишь узнают у растений об их свойствах, а у животных – о том, что те думают, чувствуют и хотят. Естественно, разговоры эти сильно зависят от интеллекта животных. Есть ли интеллект у растений – отдельный разговор. Но  то, что вытворяла с растениями черная жрица вчера ночью, выходит за рамки возможности любой ведьмы. – Гляди, – хмыкнула выскочившая на зов кота женщина, – какие важные люди. – И тебе здравствуй, – уныло поприветствовал я ведьму. С Хель я познакомился ещё когда снимал квартиру у вздорного старикашки. Половина его арендаторов покупала у ведьмы зелья и травы, другая половина – работала на неё, принося ингредиенты и новости. Можно сказать, Хель была главой квартала. Никто не хотел ссориться с опытной ведьмой. Заболеешь – а она возьмёт и не станет лечить, припомнив проступок. А разве можно что-то скрыть от ведьмы, с которой шепчутся даже сорняки под ногами? Правда, район тут получше, чем Южный лабиринт, поэтому сорняков не так много. Зато всяких клумб и птиц – достаточно. Полосатый кот лениво спрыгнул с табуретки и потёрся о ноги хозяйки. Бросив Тигру рыбную кость, Хель вытерла руки и продолжила пристально меня разглядывать. – Вспомнил дорогу к старой, как только проблемы появились? Нет бы просто так заглянуть… – Общеукрепляющее, кровоостанавливающее и заживляющее, пожалуйста, – перебил её, бросив звякнувший кошель на прилавок. Тоже мне «старая». Волосы у Хель седые, и обычно это признак, что человеку уже под сотню. Но что такое возраст для той, что знает омолаживающие растения? Не удивлюсь, если она специально обесцветила волосы, чтобы казаться мудрее. Пока разглядывал ведьму, та, даже не взглянув на кошель, приблизилась, и я вынужден был терпеть дискомфорт из-за её внушительного роста. Высокая фигура угрожающе нависла надо мной, и я еле сдержался, чтобы не сделать позорный шаг назад и уткнуться спиной в доски двери. Впрочем, в дверь я и вправду влип – злобная ведьма ткнула мне в бок пальцем, вызвав вспышку слабости. Прокушенная губа едва ли смогла отвлечь от скрутившей боли. – На колдовство полагался? Говорила же, ранен – сразу приходи. Колдуну за такое исцеление руки бы оторвать! Я молча открывал и закрывал рот, смаргивая набежавшие на глаза слёзы. Обязательно тыкать в больное место? Но ведьма уже скрылась за прилавком, что-то ворча под нос и перебирая склянки. На столешнице оказались шесть мутных склянок разного оттенка зелёного. Судя по тому, как женщина их выставила, пить нужно в определённом порядке. – Прямо сейчас? – жалобно простонал я, взяв первый бутылёк. В меня вперился взгляд безумного экспериментатора. – Зато бесплатно. Я застонал, но смирился. Одно из развлечений Хель – экспериментировать с зельями. Время от времени она создаёт новые рецепты, узнавая у растений о самых неочевидных и странных свойствах. Получается разное, но почти всегда – отвратительного вкуса. Хель гарантировала, что спасёт от любых негативных последствий, а взамен обещала бесплатное лечение. И кто я такой, чтобы отказываться? Может, богатый наследник древнего рода? Склизкое нечто, по консистенции чем-то напоминающее кисель с комочками, скользнуло в горло.   Очнулся я на кушетке, забыв дышать. Поёрзав, осознал: тяжесть на груди – противный хозяйский кот. Тело ныло, но с какой-то приятной негой: совсем не похоже на то, что испытываешь, прошлявшись всю ночь и промокнув под дождём. – Давно был у Инии? – проворчала Хель откуда-то сбоку, пока я следил за пляской огня в камине. – Не помню, – ответил и понял, что простуда прошла. – Что с зельями? Все сработали? – Четыре первых – провал, – отозвалась Хель и продолжила предыдущую мысль: – Проведай девушку, она о тебе спрашивала. Я нахмурился. – Друзей надо беречь, особенно людям вроде тебя, – сразу же заметила моё недовольство ведьма. – Тем более, такая мил… – Сейчас неудобно, – перебил я, не зная, на чём сосредоточиться – на том, что четыре из шести зелий пришлось глотать зря, или на том, что случайное знакомство каким-то образом стало «дружбой». – Выглядела она не очень, – будто не слыша, продолжила Хель, и я услышал скрип пера о бумагу. – Должно быть, случилось что-то, – перед лицом, загородив приятное тепло камина, показался лист бумаги. – Пятое зелье сработало, но лишь убрало простуду. А вот зелье для лечения внутренних повреждений стоит… Я со всхлипом втянул воздух и вырвал бумагу. Список из ингредиентов с ценами вскружил голову. – Как… – Уж прости, – хмыкнула ведьма. – Ты у нас хрустальный, никаких аномальных ингредиентов использовать нельзя. Опьянеешь ещё, и разбирайся потом. Основная причина, по которой я вынужден покупать лекарства у этой неприятной женщины – тот самый откат, который накрыл меня в поместье Эсмеральды. К сожалению, я написал этот откат до встречи с учителем, вот и наворотил дел. Пока то проклятье работает, напиток, в котором есть что-либо, изменённое или созданное аномальной способностью, может опьянить меня до состояния невменяемости. Тётушка Кэлеса говорила, что сама занималась рецептом, поэтому я и не сообразил, что её лавандовый настой не безобиден. Эффект срабатывает только при первом столкновении с напитком, значит, теперь я тот настой могу хлестать сколько угодно. Но если в рецепт добавится что-то новое и аномальное – всё повторится.  Может, рискнуть и с исцеляющими зельями? Авось один раз пронесёт. Гораздо проще и дешевле «уговорить» ромашку поменять свойства, чем покупать пятнистый папоротник, растущий древние знает где… Я ещё раз внимательно уставился на цифры. Бумага в руках тряслась – меня самого трясло от злости. – Просил же обычный набор! А не это… это… – Поэтому, – на плечо опустилась тяжёлая ладонь. – Я и прошу всего лишь навестить Инию, а не отдавать последние кровные. После пары жалких возражений я оказался за дверью. Радостный мявк кота за спиной потонул в шуме дождя, ударяющего о поверхность чёрного зонта, который всучила мне ведьма. Я тупо уставился на знакомую исцарапанную рукоять. Должно быть, какая-то бродячая собака принесла его Хельге. Ноги сами понесли меня в сторону Дома Грёз. Не хотелось идти туда в таком раздрае и тем более тащить за собой хвост откатов, но листок с суммой жёг карман брюк, волшебным образом успевших высохнуть. Ботинки всё ещё были мокрыми, поэтому с привычной стойкостью захлюпали по лужам, но это уже не казалось большой трагедией. Всё-таки, какое облегчение – быть в порядке.   *** Дом Грёз казался ярким пятном посреди посеревшей от дождя улицы. Фасад здания был весь изрисован – по всем четырём этажам миниатюрные девушки танцевали, пели, вышивали, играли на музыкальных инструментах и даже… нет, слишком высоко и мелко, не рассмотреть. – Добро пожа… – приветствие застряло в горле девушки, стоящей на пороге. Лицо её побледнело, отчего ярко подведённые губы и глаза стали казаться ещё больше. Несколько секунд мы стояли, пялясь друг на друга, и только после моего многозначительного кашля, девушка отмерла. – Иния, к тебе гость! – крикнула девушка себе за спину, как будто сквозь шумный зал можно было услышать хоть слово.  Снова повернувшись ко мне, она с опаской и надеждой уточнила: – Вам ведь Иния нужна? – Да, – закатил я глаза. – Дашь пройти? Пискнув, цветок Дома Грёз исчезла в проёме двери. Посчитав это за разрешение, я прошёл сквозь зал, заполненный сладкими разговорами, мягкими креслами и полупрозрачными занавесями. Иния ждала в комнате на втором этаже, лёжа на шикарном малиновом диване. Струящиеся лазурью рукава и юбка облегали изгибы тела, оставляя обнажёнными только щиколотки и запястья. Взяв со стола засахаренный мандарин, она мягко прикусила его, наклонила голову и внимательно посмотрела на меня. Что там сказала ведьма? «Выглядела нехорошо, что-то случилось?». Сглотнув, я сел на диван напротив. – Звала? – коротко бросил. Основными услугами Дома Грёз считались приятная беседа, песни, танцы и разные игры, а работающие здесь женщины и мужчины могли в любой момент отказаться обслуживать не понравившегося клиента – даже если он был главой рода и обещал горы золота. Безопасность и свобода воли сотрудников гарантировалась способностью владельца дома.  – Так холодно, – промурлыкала Иния. – Переведи дух, скушай сладкого, – в её изумрудных глазах плескалось озорство. Красота Инии напоминала о роскошном жарком лете. Рядом с ней казалось, что даже кто-то вроде обвешанного проблемами проклинателя может расслабиться и быть любимым. Мы встретились случайно, когда какой-то не слишком разумный человек преследовал её даже после категоричного отказа. Преследователя зацепило моим откатом, и у него появились дела поважнее, чем досаждать Инии. Я и сам не заметил, как стал одним из гостей Дома Грёз. Но в последние два месяца не заходил – то переезд, то работа навалилась, то расследования всякие… Внезапно взгляд Инии потускнел. Сев прямо, она нахмурилась. – Выглядишь, будто это тебе нужна помощь. Мне совсем не хотелось сюда идти. Всё из-за аномальной способности Инии – ощущать и поглощать эмоции. Благодаря ей она считалась одной из лучших и в то же время одной из самых капризных работниц Дома Грёз. Как развлечь гостя, что ему нравится, а что нет – никто лучше неё не мог понять. В то же время, если в человеке было слишком много неприятных эмоций – Иния его прогоняла. Ведь девушка не только «считывала» эмоции: она питалась ими, словно сладкоежка – пирожными. Разумеется, пирожные были приятными эмоциями, а вот что-то вроде гнева, печали или жадности приравнивалось к плесневелому хлебу. Для Инии лучше, когда человек испытывает светлые, добрые чувства. И чем он ближе, тем легче поглощается эмоция, а её вкус насыщеннее... Гость от этого не превращается в безэмоциональную куклу. Ведь эмоции – это не что-то статичное, они постоянно возникают внутри нас и угасают. И только люди со способностью, как у Инии, могут поймать и поглотить их «аромат». Неудивительно, что, увидев меня, Иния переменилась в лице. Может, Хельга и починила тело, но разум всё ещё оставался в хаосе. Где-то внутри я осознавал, что просто бегу от проблем, словно ребёнок, который надеется, что тонкое одеяло, под которое он спрятался, защитит от монстров из темноты. Но Иния не стала меня прогонять или же переходить к вопросу, из-за которого звала. Несколько танцующих шагов – и она опустилась рядом. Пальцы девушки пробежались по тыльной стороне моей кисти и скользнули выше к локтю. Лёгкое, щекочущее прикосновение... Но Иния тут же отдёрнула руку, будто обжёгшись. – Страх и напряжение, – губы её скривились. – Опять повесил на себя какое-то нелепое проклятье, завязанное на физический контакт? – Нет, – дёрнул плечом. Такое случалось: я не всегда мог рассчитать, какие действия считать за опасные, а какие – игнорировать. Это похоже на артефакт-сигнализацию. Самые дешёвые и простые вопят даже на подлетающих комаров. А более замороченные пропустят целого человека и среагируют только на ясное намерение навредить. Лучший пример недоработанного проклятья – это то, как моя защита пропустила ментальную атаку Эсмеральды и не дёрнулась на повреждение горла от колдовства Кэлеса. Но сейчас я почти гол – все проклятья истрачены. – Тогда что? – изящные брови девушки вопросительно поднялись. Шум дождя из открытого окна поутих, и до нас донеслись переливы арфы с первого этажа – мелодия, похожая на щекочущее прикосновение Инии, но более смелая и игривая. Я невольно сравнил Инию и Са Ари На. Обе – эффектные красавицы, но если первая похожа на медленно действующий алкоголь, то шэра буквально била по рассудку. Менталистка вовсе не развязна – она беспардонно прикасается к людям, только чтобы вызвать замешательство. Так легче проникать в мысли и разделять чужой разум на слои. И когда она уже вернётся? Без неё меня скоро отправят на Проклятый остров… – Так не пойдёт, – покачала головой Иния. – Придётся сначала избавиться от этого. Конечно, она может выбирать, какие эмоции поглощать, а какие нет. Но чем теснее физический контакт, тем тяжелее это сделать. Обычно Иния развеивает плохое настроение гостя разговорами, играми, пением. Из-за этого она популярна у людей, которым нужно расслабиться и отдохнуть от стресса. Но стоимость этой услуги невероятна. – Спасибо, не стоит,– вспомнив о деньгах, я отклонился в сторону и указал на бокал. – Что это? Здесь же нет аномалий? Запрокинув голову, Иния рассмеялась. Я пытался сосредоточить взгляд на сладостях или вине, но бесполезно. Древние… Женщины, осознающие силу своей красоты,пугают. Воздушные движения, тонкий и резкий силуэт – нет чувства слабости или зыбкости. Словно ветвь ивы: гибкая, но не ломкая. Знает, что красива и достойна лучшего… И если выбрала тебя, то не из жалости или отчаяния. Всякий раз, когда я здесь, кажется, будто в груди что-то тает. И я наконец-то понимаю, что всё это время было очень холодно. – Ты же знаешь, что за разговоры-песни-пляски придётся платить больше? Иния не боялась испортить атмосферу. Лучше сразу спросить, есть ли деньги, чем разбираться потом. Но сейчас благодаря Эсмеральде деньги у меня есть… Да-да, вот и вскрылось, куда на самом деле улетает мой заработок. – Рассказывай, – Иния снова наклонилась ко мне. Цвет её глаз стал темнее и глубже – почти чёрные омуты с небольшими зелёными бликами. Взгляд Инии скользнул по моему лицу и остановился на губах. Как же описать это ощущение? Будто прикосновение чьей-то души. С улицы подул ветер, и золотистые пряди скользнули по её шее. Облака неохотно истончились, и комнату залил рассеянный свет. Время будто замедлилось, и я увидел, как сузились зрачки и широко распахнулись ресницы Инии, а по радужке глаз расплылось ещё больше зелёных бликов. Будто дно озера, освещённое до самого дна. – Если бы не знала иное, подумала бы, что ты в меня влюблён, – покачала головой девушка. – Обойдёмся и без душещипательных бесед. Иногда не нужно ничего говорить. Пока в мире есть вещи, от красоты которых всё остальное кажется неважным, даже такой потерянный человек, как я, может забыть о тревогах.   *** Двигаться было лениво. Весь мир и его дела отодвинулись за край сознания и виделись как какой-то дурной сон. Единственной моей реальностью сейчас были ароматы комнаты и ощущение прикосновений. Но ничто не может длиться вечно. Шум внизу усилился, раздался радостный смех девушек и игривые приветствия. В комнату постучали. – Иния, лорд Лан здесь! – по быстро удалявшемуся звуку шагов стало ясно, что девушка уже убежала вниз. Я схватился за лоб. Как он меня нашёл? – Младший Арт у нас частый гость, но похоже, в этот раз его интересуешь ты? – игриво рассмеялась Иния, накинув одежду. Тяжёлые шаги уже звучали возле двери. Ишь ты, предупреждает – ни за что не поверю, что лучник не умеет двигаться беззвучно. – Нехорошо развлекаться одному! – дверь ещё не до конца распахнулась, но до нас уже донеслись слова Арта, произнесённые с этой его фирменной пьяной интонацией. Даже не постучался. Я демонстративно стянул со стола мандарин, прикусил, откинулся на спинку дивана и как можно мягче ответил: – Присоединяйся. Всё ещё хотелось дурачиться, а не разгребать проблемы. – А денег одолжишь? – не смутился главный ловелас города. Я фыркнул и уже хотел упрекнуть, что уж члену рода Артов грех жаловаться на безденежье, но меня перебили: – Свин ты! В магсыске переполох, по городу бегают жрецы и маньяки крови, Кэлес утопает в работе, а ты, которого вообще-то я охранять должен, не просто не сотрудничаешь, а предаешься разврату! Несмотря на завышенный пафос его речи, я почувствовал укол совести. Захотелось возразить, мол, я сюда изначально по делу пришёл, но краем глаза заметил, как Иния качнула головой, и передумал. – Ну, ну, не ворчи, – извиняясь, пробормотал я и подозрительно прищурился,– как ты меня нашёл? Рука Лан Арта скользнула к колчану у пояса. – Меткая стрела всегда найдёт свою цель, – с затуманенным взглядом ответил он. Вот ведь... Я так скоро начну верить, что он действительно псих. – Ладно, что случилось-то? – кажется, сейчас не удастся выяснить, что там у Инии. – Что случилось? – лучник закатил глаза. – Потенциальная жертва чёрных жрецов и заодно человек с опасной способностью скрылся из-под надзора магсыска, и всё это произошло, пока в городе отсутствует самый компетентный менталист! – Надзор? – невинно моргнул я, распробовав фрукты. Есть хотелось неимоверно. – А я и не заметил… просто вышел по делам. – Знаю я твои дела, – досадливо покосившись на притворявшуюся спящей Инию, хмыкнул Арт. – Собирайся, пойдём в контору, будешь показания давать. – Кэлесу? – стараясь съесть всё, до чего дотягиваются руки, спросил я. – Его помощнику, – качнул головой Лан Арт. – Ранева расследует дело с метеостанцией. Клянусь, я заметил краем глаза, как уши у Инии зашевелились. Должно быть, лучник тоже это увидел, поскольку беспардонно схватил меня за шиворот и вытащил в коридор. Я даже подавился мандаринкой. Откашливаясь, хотел возмутиться, но на нас налетело облако ароматов. Стайка девушек в лёгких полупрозрачных платьях ухватила Лан Арта под руки и неразборчиво что-то защебетала. Не чувствуя никакой вины (нечего так грубо себя вести), я нырнул в сторону и попытался уйти через лестницу, ведущую во внутренний двор Дома Грёз. Там, под навесом располагалась сцена, окружённая столиками с ароматическими свечами и яствами. Сегодня исполняли что-то заунывно печальное, должно быть, в тон дождливой погоде. Голос черноволосого юноши под белой вуалью переплетался с шумом дождя.   «Кто человек, который плачет у огня? О чём жалеет эта глупая душа, дрожащими руками приобняв саму себя за маленькие плечи? Надеется, что время всё залечит, что исцелит пролитая слеза, и этот потрясающий закат, незыблемо являющийся снова однажды растворит в себе оковы любого угнетающего дня. Кто человек, который плачет?..»   Последние строки уже неслись в спину – я спускался в подвальное помещение подсобки. В нём был тайный ход на одну из улочек города – надо только нажать на кирпичи в нужном порядке. Левый, правый, правый, нижний… Ох! В совершенно не тот кирпич упёрлась чужая рука. Я ещё не успел обдумать произошедшее, как пол под ногами исчез. Но… МОЙ проход ведёт прямо. Ругательства так и не сорвались с языка – сверху на меня упала отнюдь не маленькая туша, вышибив воздух из лёгких, и я со всей возможной страстью поцеловался с землёй. Фанария, «любимая», когда я писал в откате «съесть немного земли», я надеялся, что мне максимум достанется пирожок, упавший на землю, за что-о-о? Зато человек, рухнувший на меня, выругался от души. Чего выражаешься, блондинистая ты рожа, всё из-за тебя! Кто просил нажимать не туда? – Что, древние тебя дери, происходит? – прорычал лучник, схватив меня за шиворот и отбросив к стене. Привычка хватать за одежду начинает выводить из себя. Сначала поддельный кошак, теперь этот придурок. Как только моих откатов поуменьшится, сразу наброшу на это действие какое-нибудь проклятье. Хотя… действия «кошака» вроде как меня спасли… – Отвечай! – перешёл на шипение Лан Арт. И, видимо для убедительности, выхватил стрелу и приставил к моему горлу. – Откат, – ничуть не дрогнув, я отвёл остриё в сторону. – Какой, к демонам, откат? – Поесть земли. – Что? – Что? Мы пялились друг на друга, пока я не понял, что надо быть взрослее и не объяснил. – То есть, из-за отката события так сложились, что я вмешался в комбинацию тайного прохода и уронил тебя лицом в землю. Таким образом ты и наелся земли – откат сбылся, – по лицу лучника было видно, как медленно крутятся шестерёнки в его мозгу. Я довольно хорошо мог его разглядеть – в потолке торчал слабо светящийся розовым камень. – Не слишком ли сложно? – засомневался Арт. – Проще споткнуться где-нибудь или получить горстью земли в лицо. – Он оглянулся и покачал головой. – Мы в канализации. Доступ сюда есть лишь у тех, кто работает на мою семью. Если откат позволяет обойти защиту… Он не стал продолжать мысль, но я и так знал. Думаю, я впервые столкнулся с тем, как человек после более близкого знакомства со мной открывает не ограниченность моей способности, а её силу. Но… – Всё не так, – качнул головой я, осматриваясь. Длинный коридор. Каждые пять метров – светящийся камень в потолке. Высота не больше двух метров, ширина где-то полтора. В стене напротив, создавая неприступный монолит, трубы разной ширины – от тонких с руку до двух локтей в обхвате. – У проклинателей…в нашем так сказать «сообществе» есть понятие «лавина откатов». Как только проклинатель накапливает определённое количество откатов – цифра зависит от их сложности и продуманности – они начинают влиять друг на друга с непредсказуемым результатом. Одни объединяются, другие – нивелируют друг друга. Выявить логику и принципы этого пытались, но в целом получается ерунда. Решение обычно одно – не стоит накапливать больше десяти откатов одновременно. Я замолчал. В возникшей тишине послышался отдалённый гул. – Десять, – явно ещё не сообразив, что я имею в виду, повторил за мной Арт. – А сколько у тебя? Говорить? Или не стоит? – Эмм… много? – с подозрением прислушиваясь ко всё усиливающемуся шуму, ответил я. – Но вообще… Ты прав, даже тогда проще бросить в лицо горсть земли или споткнуться. Но есть времена, когда сложные пути становятся естественными, – запах сырости и затхлости резко усилился. – Когда кругом хаос, война или стихийные бедствия, вероятность обычно не слишком возможных вещей увеличивается во много раз. И проклятьям, и откатам становится доступнее более «катастрофичное» развитие событий. Пол под ногами загудел. Лан Арт заметил странности и стал оглядываться, а я тихо выдохнул. Не хотелось продолжать и объяснять, что именно поэтому проклинателей так боятся. В стабильные времена за сдвиг вероятности придётся платить больше. Но в хаосе войн сам воздух на твоей стороне – столько оружия, заклинаний и главное – обезумевших людей: только подтолкни, только сделай вздох – и они сами пойдут навстречу катастрофе. – Твою… – завопил лучник, делая шаг вперёд. Он не смог закончить – нас смыло водой.   *** – Сколько, говоришь, лет ты живёшь в Фаноре? Лучник вытащил меня на берег озера и швырнул на серебристый песок. Я перевернулся и меня вывернуло наизнанку – наглотался изрядно. – Три года? – в голосе Арта звучали истерические нотки. Несколько удивлённый, я осторожно на него покосился. Колчан где-то потерялся, ранее светло-зелёная рубашка стала какой-то бурой, прилипла к телу и порвалась в нескольких местах. Но в левой руке всё ещё наблюдался его любимый лук. Одна штанина брюк разделила участь колчана, а у другой было напрочь стёсано колено – нога у вымокшего Арта кровоточила. Даже думать не хочу, как выгляжу сам. – Мы за городом! За городом, понимаешь? Вся Фанора окружена барьером, выйти можно только через врата! – Он согнулся пополам и его вырвало – то ли от гнева, то ли тоже наглотался. – Мы годами пытаемся разобраться, как жрецы проникают в город и как контрабандисты провозят запрещённые артефакты, а ты… – ему перестало хватать воздуха, и он тяжело вдохнул. – Вот так взял и вышел! – Ну… – замямлил я, растерянно глядя на озеро и пасторальные холмы вокруг. – Логично же, что канализация должна куда-то вести… – Она ведёт в блок переработки! Ни одно живое существо там пройти не может! – он гневно взмахнул в сторону озера. – Посмотри на эту чистейшую воду, мы с тобой должны были стать ею! Я оцепенел. Нет, не может быть. Руки скользнули к лодыжке, в надежде обнаружить цепочку с небольшим кулоном. Конечно, её не было… – О нет. Это была последняя защита, – испуганно пробормотал я. Лан подошёл ко мне, рухнул на песок, как старая половая тряпка,и расфокусированным взглядом уставился в небо. – Поясни, – потребовал он. – Вчера я потратил все проклятые предметы, которые меня защищали. Откатов накопилось много, но я всё-таки не мог… выйти совсем беззащитным, – всё ещё ощущая, как с меня течёт, пробормотал я. – Поэтому – на всякий случай, совершенно ни на что не надеясь – я быстро набросал новое проклятье. Оно не должно было сработать, условия слишком специфические, так что это была всего лишь страховка.Так, для спокойствия… – Хватит, – рыкнул Арт, встряхивая меня за плечо. – Какое? Я растерянно посмотрел на него. – Спастись от верной смерти. Из кустов на ближайшем холме вспорхнула стая щебечущих птиц. Небо, в котором не наблюдалось ни облачка, издевательски лучилось радостью. – Т-то есть мы… – Лан прижал к груди лук. – Действительно должны были стать водичкой? Я кивнул. От озера раздался мягкий всплеск – какая-то беззаботная рыбёшка ушла на глубину.   Ещё минут десять мы валялись и тупо таращились в безоблачное небо. Солнце быстро высушило одежду, но вместе с этим начало припекать, заставляя задуматься, что делать дальше. То, что мы едва выжили, совсем не пугало. Пугал откат, который я в спешке набросал. – Так, – Лан ожесточённо потёр лицо. – Выкладывай, что это было за проклятье, какой эффект оно оказало на систему очистки, и какой, мать… какой там откат? Все откаты выкладывай, а то я боюсь, мы с тобой никогда не вернёмся в Фанору! О-о-о, Фанария, как Кэлес с тобой уживается? Твой характер – не самая большая беда! Я обиженно шмыгнул носом. Похоже, простуда, вылеченная Хельгой, возвращалась. Чуть придя в себя, я наконец почувствовал, как ноет всё тело, а на левую ногу, похоже, вообще нельзя наступать. – Обычно со мной такого не случается, – уныло пробормотал я. – Мне всё равно! Выкладывай! И давай с самого опасного, проклинатель ты блядь, великий! Куда делись твои аристократические манеры и пафос восторженного стрелка? Надо собраться, а то этот раздражённый тип накинется на меня с кулаками. – Ох. Проклятье само по себе не спасает, оно может лишь вредить. Так что дословно это было «спасая меня от верной смерти, повредить что-то дорогое». Вероятнее всего, артефакт, ответственный за переработку мусора, дал сбой. Может, ему не хватило энергии – всё-таки объёмы резко повысились. Возможно, как и плитка на улицах города, он не успел восстановиться. А моё проклятье лишь сделало так, что это случилось именно в тот момент, когда нас должно было переработать в водичку. – Понял. И чем теперь платить за это «спасение от верной смерти»? – Другой смертельно опасной ситуацией. Лан даже не отреагировал. Он продолжал смотреть на меня словно выцветшими глазами и молчал. Видимо, включил какой-то внутренний регулятор эмоций… – Из-за того, насколько категорично проклятье, мне пришлось использовать такой же отчаянный откат. Отличие лишь в том, что я указал условия. Теперь я точно знаю, когда придёт опасность и смогу подготовиться. – И когда? – глухим тоном поинтересовался лучник, чуть отмерев и дрожащими пальцами поглаживая лук. – Человек в дырявом плаще попытается убить способом, похожим на опасность, от которой спасло проклятье. Через семь дней, на закате. – Ты псих! – не выдержав, Арт отшвырнул лук в сторону и вскочил. Артефакт обиженно зашуршал по песку. – Я тебя сейчас сам придушу! – он поднял меня за воротник и встряхнул, рыча в лицо: – Явно умереть хочешь! Воротник с треском порвался, и я рухнул обратно. – Попытку убить можно предотвратить, – морщась от боли в ноге, ответил я. – Тем более, если знаешь метод убийства. – И какой он? – распсиховавшийся лучник махнул рукой в сторону озера. – Переработка мусора? Как это возможно, древние тебя люби во всех позах с утра до вечера? – Хороший вопрос, – моргнул я. – Но как насчёт сначала убраться отсюда? Лан отошёл в сторону и подобрал отброшенный лук. Я сделал вид, будто не заметил, как он шепчет что-то извиняющееся и поглаживает изогнутые плечи оружия. – По крайней мере, пока не сбудется откат, я не умру, – попытался я поднять настроение. Спина лучника вздрогнула. Он медленно обернулся и расплылся в жутко безмятежной улыбке. – Э-э-э командир антизвена, не забывайте о своём рабочем долге… – Кэлес святой, – произнёс он, глядя куда-то мне за спину. – Святой, точно. Я не стал говорить ему, что Кэлес ещё никогда не попадал со мной в подобные передряги. Но возможно, именно потому, что Кэлес – это Кэлес, мы с ним никогда в такое дерьмо и не вляпывались. Но отложу эти бессмысленные размышления до встречи с ним. Такими темпами, кто знает, встречу ли я его вообще… Лан Арт умыл лицо, причесал слипшиеся волосы руками и уверенно потопал куда-то в сторону от озера, не оглядываясь и не проверяя, следую ли я за ним. А что делать? Среди нас только он, похоже, знает, где мы и куда идти. Стараясь меньше наступать на ногу, я поспешил за ним. Но моего терпения хватило минут на десять. Ещё не успели мы миновать и двух холмов, как язык отчаянно зачесался. Хотелось окликнуть натерпевшегося Арта и поговорить хоть о чём-нибудь – лишь бы отвлечься от холодящих желудок мыслей. Что если моя верная смерть так или иначе должна была случиться из-за лавины откатов? Что если моё последнее проклятье просто взяло их все и ввело город в безумный хаос – только для того, чтобы таким невероятным образом спасти?  Нет-нет, метеостанция сломалась ДО создания проклятия. И ни один откат, ни один же... не мог… В глазах потемнело от резко стрельнувшей в ноге боли, и я рухнул в обморок.   Очнулся от холода и странного ощущения покачивания.  Несколько безумно тяжёлых смаргиваний ушло на понимание: лучник несёт вашего покорного слугу на спине мимо невероятно однотипных пейзажей. Всё те же пасторальные холмы, поросшие ковылём и чабрецом. Ни деревца, ни здания. Даже солнце примерно на той же высоте. Вяло как-то подумалось, что нам повезло с погодой – в Фаноре могло стоять жаркое лето, пока округ снаружи утопал в зиме.  Живенько бы превратились в две не самые изящные ледяные скульптуры… – Очнулся? – хрипло спросил Арт. Вау, последний раз меня катали на спине лет в десять. Я попытался слезть. – Сиди уже, болезный.  Я поискал взглядом лук, но не нашёл. – А где... – Спрятал. Какой от него толк без стрел?  Я упал обратно ему на спину и шмыгнул носом. Горло горело. – Да уж, не этого ты ждёшь от встречи с проклинателем… То ли Лану стало скучно, то ли просто от природы болтлив. К нему даже вернулся его пьяный тон. Честно говоря, без этого лучше, весь лоск портит. Почему девицы за ним гоняются... – Знал же про откаты, так чего ожидал? – закатил глаза я. –Дело не в этом... Просто ждёшь, что проклинателю всё равно. Что он встанет, да как завопит: «Чтоб ты сдох»! И даже если сам сдохнет вместе с тобой, то умрет, хохоча.  Я засмеялся, подавился воздухом и закашлялся. – Ну, в чём-то ты прав... Вчера я примерно так себя и повёл. А теперь посмотри, где мы оказались, – головная боль резанула висок. В мыслях закрутились образы и воспоминания, никак не связанные между собой. Я застрял в них, а когда вынырнул, так не смог понять, сколько прошло времени. –Эй, есть хочешь?  Желудок жалобно завыл. – И я хочу, – уныло выдал лучник. –Ты вообще в ту сторону идешь? – Конечно, за кого ты меня держишь? – захорохорился Арт. – За человека, которого моя способность считает отличным катализатором для различных несчастий. – Что? – Ничего. – Ну, извини уж, – обиделся Лан и замолчал. Теперь скучно стало уже мне. – Кстати, если Кэлес расследует, то метеостанция сломалась не случайно? – Кто знает... Сначала всё надо проверить, – голос лучника казался особенно унылым. – Вроде Арт, а ничего не знаешь. Ты вообще им родной? Видимо, я его наконец достал до печёнок, потому что был грубо сброшен на землю. – С чего я вообще должен тебе что-либо рассказывать? – буквально зарычал на меня Лан. – Мы неизвестно где, еды нет, оружия нет, через семь дней тебя прихлопнут, а тебя интересует, родной ли я роду Артов? – Тихо-тихо, – примиряюще замахал рукой я, пережидая острую боль в ноге. Хорошо если просто вывих, а не трещина. Везучий я сукин сын однако. – Просто я ни с кем не общаюсь в городе. Всё, что знаю, почерпнул из «Вестника Фаноры», а там только о твоих романтических приключениях да место в рейтинге красавчиков…. В ответ на это извиняющееся бормотание я получил долгий тяжёлый взгляд. – Ты специально пропустил самое важное мимо ушей? Я глубоко вздохнул и таки затронул животрепещущую тему. – Ты же так уверенно куда-то шёл. – Я видел схему канализации. Всё проходит через артефакт, работа которого основана на манипуляции пространством. Воду выбрасывает где-то на юго-западной границе Зелёного округа. Значит, если идти на северо-восток, то рано или поздно выйдем к первым приграничным поселениям. Если воспользуемся местным портальным кругом, то за сутки должны вернуться в Фанору. – Но? – Мы идём уже полдня, а пейзаж не меняется. Это и я заметил. – Должны появиться хотя бы какие-то кустики! Так-так, я слышу нотки паники. Наш бравый командир антизвена, кажется, совсем не годится для полевой работы – нервы ни к чёрту. Но возможно, что паниковать действительно пора. Если мы у грани, то до столицы пешим ходом – неделя. На таком расстоянии не будут работать никакие отслеживающие артефакты. То есть, медальон стража и медальон жителя города можно смело выбрасывать (ладно, ещё пригодятся, если мы всё-таки вернёмся). В каждом большом поселении есть телепортационный круг, которым можно воспользоваться, получив разрешение у местных властей, так что расстояние не проблема. Проблема в том, насколько близко мы на самом деле к «грани» округа. Грань – так называемая граница – это не забор, не ров и не черта на карте. Это пространственный барьер, возникший ещё при «спасении» этого мира. Основная религия Онии утверждает, что в далёком прошлом могущественные боги (они же – древние) сражались между собой и случайно уничтожили мир. Но одна из богов – Великая Фанария – подобрала осколки мира и слепила из них тот мир, в котором мы сейчас обитаем. Другие древние продолжили сражаться где-то вне или же самоуничтожились, а Фанария всё ещё присматривает за нами, став единой с созданным ею миром. Вот только, как бы ни была она могущественна, склеить из осколков единое целое так и не удалось. Поэтому «Фанария» представляет собой огромное количество пластов пространства, сдерживаемых вместе душой богини. Каждый из таких кусков зовётся «гранью», и обычно попасть из одной грани в другую можно лишь с помощью особенных ключей. В каждой из пятицветных земель Онии есть орган власти, который единолично владеет таким ключом. Какое это отношение имеет к нашей ситуации? Самое прямое. Нет, мы не попали ненароком в другой округ. Но… – Ты ведь в курсе, что где-то здесь есть пространственное искажение? – спросил я, и сам удивился тому, как дрожит мой голос. – Ты о Дыре? – переспросил Лан. Осознав, о чём я, он побледнел, но быстро восстановил спокойствие. – Чушь! – закатил глаза лучник. – Дыра намного дальше, да и мы бы сразу заметили неладное! Я хотел посмотреть на него с жалостью, но передумал. Вряд ли мы в самой Дыре, но точно под её влиянием, а значит, нужно сосредоточиться на деле. Пейзаж не менялся несколько часов подряд, мы застряли в пространственной петле. Это ещё не Дыра, но явно часть пространства, примыкающая к ней. «Защитное поле», установленное моим учителем. Вот только обычно оно не даёт войти в Дыру, а вовсе не выйти. Вот я дурак. – Идём в обратную сторону.   Дело сразу наладилось. Солнце резко упало к горизонту, холмы сменились более-менее ровной местностью, поросшей чахлыми кустиками. Но пришлось опереться на плечо бравого лучника и сбавить скорость – нога продолжала болеть. – «Меткая стрела всегда найдёт свою цель?» – не выдержал я, завидев густые кроны леса.  – Ты видишь в моих руках лук? – с каменным лицом отозвался Лан. Похоже, его настроение выровнялось, а вот я начал волноваться. На опушке леса рос корявый дуб, раскинувший ветви так, что издалека напоминал человека на коленях, тянущего руки к небу. – Знакомые места… – пробормотал я. – В паре часов отсюда должна быть деревня. – Бывал здесь? – поднял брови Арт. Мы добрались до дуба, и я прислонился к поросшей мхом коре, чтобы передохнуть. Лучник распластался на земле. Солнечные лучи падали косо, уже не припекая, а мягко поглаживая. Ветер приятно шелестел в кронах деревьев, и на какое-то время показалось, что все беды позади. Я потрогал рукой морщинистую поверхность дуба, ощущая почти священный трепет. Прошли года, а он всё такой же. Всё так же встречает и указывает путь. И снова я опираюсь спиной о него и смотрю назад – в сторону места, которое сделало меня настоящим проклинателем. Места, которое дало мне новое имя, дом и даже семью, а затем... – Если идти в сторону Дыры, пространство будет водить по кругу, – сказал я, пытаясь отвлечься от мыслей о прошлом. Лучник воспринял это, как упрёк: – Я шёл на северо-восток, ориентируясь по солнцу! – Очевидно, оно было фальшивым. – Если такой умный, надо было раньше сказать! – Ага, – ответил я. И почти почувствовал волну недоумения, хлынувшую от Арта. Думал, продолжу спорить? Да кто он такой, чтобы я перед ним отчитывался… Ладно, Лан – человек, несколько раз спасший мне жизнь. Но, сдаётся мне, он также причина того, что откаты приобрели безумные масштабы. Есть такие люди, с которыми куда ни пойдёшь, постоянно во что-то вляпываешься. Чует сердце, командир антианомального звена Лан Арт – из таких. Спокойно, Шинра, без твоих откатов тут тоже не обошлось. Нечего жаловаться, мол, Кэлес бы до такого не довёл. И вообще, чего это я их сравниваю, такими темпами буду рад даже тому, что колдун наденет на меня наручники и запрёт где-нибудь в Фаноре. – Куда дальше? – приподнявшись и умиротворённо глядя на закат, спросил лучник. – На юг. Не помню, как называется деревня, но если обогнуть лес, её станет видно. – Насквозь не пойдём? – Лан обернулся и присмотрелся к лесу. – Выглядит не слишком густым, мелких зарослей нет. Сразу видно человека, который путешествует только по городским улочкам. – Темнеет. Да и это лишь окраина, в глубине могут быть свои сюрпризы. Легко потерять направление и опять попасть под влияние искажения. – Разве мы уже не выбрались? – лицо Арта вытянулось. – Если бы всё было так просто, – закатил глаза я. – «Искажение» это тебе не полоса в несколько метров, это целая область. И похоже, она куда шире, чем в Алом округе. – Кстати, об Алом округе, – уцепился за выскользнувшее из меня упоминание лучник. – В антианомальной страже есть твой земляк. Ты даже с ним виделся. Спина резко похолодела – и вовсе не из-за остывающего ствола дерева. – Кто? – Ян. Тот парень со способностью передавать мысли, – продолжил беспечно болтать Лан Арт.  Я сжал резко похолодевшие руки. – Тот великий «шутник»? – Именно. Он как-то рассказывал, что в Алом – ужасное правительство. С трудом оттуда сбежал. – Сбежал? Каким образом? – Через врата, как ещё?  Как будто есть какой-то другой способ перемещаться между гранями. Он идиот или притворяется? – Врата контролирует правящая семья округа. Как его выпустили? – я всё пытался унять колотящееся сердце. Пахло неприятностями. Но лучник отвечал легко, будто речь шла о погоде. – Подделка личности. Они и не поняли, что выпускают не того. Или подкуп привратника.Так говоришь, будто сам попал сюда иначе. – Иначе... – пробормотал я, глядя в сторону красного солнца, распиленного горизонтом. Кажется, никто здесь не знает, что из себя представляет пространственное искажение. Или об этом не знает конкретно Лан Арт? Но что если всё хуже? Что если Са Ари На ничего не рассказала Ранева, что если она даже и не смогла найти этой информации в моей голове, что если… Или тот человек действительно проник через врата? Тогда то, чего не знают эти люди – вовсе не свойства Дыры. Они не знают, что представляет собой правящая семья Алого округа. От размышлений меня отвлёк порыв ветра. Лан Арт, ещё недавно мирно валявшийся на травке, исчез из поля зрения, а где-то сзади раздался громкий хруст и испуганный вопль. – Не убивайте, я не подслушивал! Я недовольно обернулся и разглядел среди сумерек леса Арта, нависающего над хнычущим незнакомцем. Лучник вывернул ему правую руку, и совсем ещё пацану приходилось изо всех сил упираться в землю, чтобы не позволить заплаканному лицу уткнуться в опавшую листву. У лучника что, талант заставлять целоваться с землёй? – Кто такой? – нарочито сурово рявкнул Лан. – Санёк я! Из Новолесска! – уже почти рыдая и поедая землю, возопил пацан. – И что тут забыл? Подслушиваешь? – ещё суровее проревел Арт. Так он из тех, кто любит запугивать детей… – От батьки прячусь! Он бьёт и заставляет работать, а я не хочу-у-у, – ответ перешёл в невнятные рыдания. Роль доброго полицейского, кажется, досталась мне. – Пусти его, – фыркнул я. – Как скажете, о, господин, – Лан быстро встал и отвесил манерный поклон. Паяц. На его месте я бы не торопился. Как здесь оказался житель посёлка, если искажение всё ещё действует? Любой, кто идёт в ЭТУ сторону, заблудится. Защита учителя всё ещё работает – мы с Артом это только сегодня проверили. Я оставил приятно поддерживающее спину дерево и подошёл к этим двоим: пришлось сделать несколько шагов вглубь леса. Дёрнул пацана за предплечье, поднимая. Уставился на Арта. – Стой на месте, лорд Лан, – это первый раз, когда его так зову, надеюсь, послушает. Если бы не рост чуть выше моего, ни за что не дал бы мальчишке больше тринадцати. Одет в рваньё, кожа да кости, огромные из-за худющего лица глаза, растрёпанные соломенные вихры.  Невероятно растерянный. Может, поэтому и не сопротивлялся, когда я, прихрамывая, выволок его на уже совсем тусклый солнечный свет за пределами леса. Ветер всё ещё мягко перешёптывался с листвой, однако исходящий от него холодок упорно намекал, что ночь будет не столь ласковой, как хотелось бы. Но сейчас это было совсем не главной проблемой. Лишь только один тип людей мог сделать несколько шагов в сторону искажения и не попасть в ловушку, оставленную после смерти учителя. Только он не застрянет во времени и пространстве... Проклинатель.