Проклинатель без имени

За клубами туч виднелась половинка луны. Перевалило далеко за полночь, но Кэлес Ранева не спал. Несколько часов назад он вытащил кое-кого из лап жрецов, и теперь вместо заслуженного отдыха шёл по длинной алее в поместье Артов. По зонту тарабанил дождь – совершенно незапланированное мероприятие на этой неделе. Что-то случилось с метеостанцией, и дело было далеко не в обычной поломке. На малахитовых ступенях его ждала молодая женщина в голубой блузке и чёрной юбке. Но обманчиво простой наряд не мог скрыть её непростой характер. Гордая осанка и манера поведения выдавали в ней благородную. В полумраке в глаза бросалось необычное украшение: руки от запястий до середины предплечий облегала чёрная ткань, с которой спускались серебряные нити разной длины. – Приветствую младшего Ранева, – произнесла Ироника Арт, поместив ладонь правой руки на тыльную сторону левой. Чёрные камни на нитях сложились в гипнотизирующий занавес. Суровый облик Ироники всегда вызывал растерянность у тех, кто знал её младшего брата. Эти двое были похожи, но если Лан Арт казался легкомысленным, и с губ постоянно слетала чушь, то Ироника, обладающая теми же чертами, не проявляла ни единой искры игривости. Сурово поджатые губы, холодно прищуренные глаза и высоко заколотые волосы создавали образ железной леди. Четырнадцать лет назад почти все старшие Арты пропали без вести: отправились в город артефакторов, чтобы заключить очередной договор, но так и не добрались до Урии. В то время Иронике только исполнилось пятнадцать, и, едва получив способность, она возглавила род. – Что произошло? – стараясь скрыть усталость, спросил Кэлес. – Сам видишь, – приподняла подбородок женщина, и Кэлес оглянулся на шелестящую дождём аллею. – Детали, к сожалению, придётся выяснить тебе, – взмахом руки Ироника пригласила его внутрь поместья. – Проблема далеко за пределами того, что можно поручить нашим людям. За то, чтобы впустить гостя на территорию, отвечали артефакты – слуг Арты почти не держали. Лампы вспыхивали сами по себе, ноги беззвучно тонули в мягком ковре, но даже сквозь обувь Кэлес ощущал, как гудят колдовские нити, вплетённые в материал – не похоже на невинное колдовство скрадывания звука. – Поместье в режиме тревоги, – заметив его напряжение, пояснила хозяйка дома. – Я задержала членов семьи и сотрудников, которые уже были здесь, но что касается тех, кто снаружи… надеюсь на помощь сыска. – Сложно действовать на основании одних подозрений. – Метеостанция – не какой-то фонарь, – покачала головой женщина. – Ещё до того, как всё зашло так далеко, мы должны были узнать о сбое. Перед аркой в конце коридора они остановились. Здесь переплетение колдовских нитей давило на Кэлеса особенно сильно. Казалось, даже волосы мелко подрагивали. – Она просто перестала работать, – лёгкое прикосновение руки, и арка распахнула двери. За створками оказалось помещение с прозрачным куполом, сквозь который, всё ещё не поддавшись дождевым облакам, пробивался свет половинчатой луны. – То есть это естественная для Фаноры погода? – пройдя в центр круглого зала, прищурился Кэлес. – Не совсем, – ответила Ироника, – настройки застряли в этом положении, и метеостанция больше не поддаётся управлению. По периметру засияли лампы, и стало видно, что пол – огромная мозаика из камней. Кто-то более чувствительный, возможно, сошёл бы с ума, пытаясь разобраться в принципах того, как всё устроено, но колдун понимал: камни – лишь ширма. Главные ингредиенты артефакта – колдовские нити и материал. Сделав несколько больших кругов по залу, Кэлес коснулся слегка шершавых камней рукой сначала в одном месте, затем в другом. Луна стремительно исчезала за клубящейся чернотой, как и его с трудом восстановленное спокойствие. В камнях всё ещё ощущался остаточный след плетений – но едва-едва, постоянно прерываясь и превращаясь в ничто. Это было не просто плохо – катастрофично. Ведь схему этого артефакта никогда не переносили на бумагу полностью. – Ироника, – неестественно мягко произнёс он, и женщина внутренне напряглась, как струна. – Подготовь комнату для допроса. Никого не выпускай. Глава Артов вышла, и Кэлес, потирая висок, достал медальон связи. – Всех задержали, – зазвенел из серебристого кругляша отвратительно бодрый голос Эльхайи. – Пятерых сотрудников артефакторного управления нашли дома, одного у любовницы, двое – на рабочем месте. Стражами занимаются люди Фоэна. Люциуса ещё ищут. – Помощник управляющего? – уточнил Кэлес. – Он был в администрации. – Ясно. Расспроси, кто чем занимался в последние дни, с кем связывались. Оборотень немного помолчал и смущённо кашлянул. – Что? – поднял бровь Кэлес. – Я могу им… угрожать? Кэлес поправил воротник рубашки и с прищуром оглядел пустой зал. – По обстоятельствам, – несколько лениво ответил он. – Если что, ссылайся на меня. Оборотень хмыкнул и хотел было оборвать связь, но Кэлес снова заговорил. – Чем занят Лан Арт? – по его равнодушному тону было непонятно, что именно его интересует, но Эльхайя быстро сообразил. – Работает, – через амулет послышался шорох бумаг. – Лично. – Ммм, – рассеянно отозвался Кэлес, слегка посветлевшим взглядом скользя по куполу, но не находя луны. – Мне всё равно, лично или сам, передай, что если он снова потеряет след Шинры, я посажу их обоих в одну камеру. На месяц. Не дожидаясь ответа, он прервал связь и направился на поиски ответов: никакого отдыха в ближайшее время не ожидалось. Несколько напичканных артефактами коридоров привели к залу, уставленному лаконичными диванчиками и креслами белоснежной расцветки. На фоне бордового узора плит они сияли яркими пятнами. То ли случайно, то ли специально, люди в помещении разбились на два лагеря. Слева – члены семьи, справа – сотрудники. – Леди, – склонил седую голову управляющий. В короткой бороде сверкнули украшения-артефакты. События прошлого дня уже поколебали привычное спокойствие Кэлеса, и ситуация с метеостанцией не добавила расположения духа. Проигнорировав управляющего, он вышел в центр зала и указал рукой в сторону изящного стола – единственного, свободного от закусок и напитков. – Артефакты и украшения на стол, – лишённой всякой теплоты тоном произнёс он. Несколько мгновений люди сидели, не шевелясь, скосив взгляды на хозяйку дома. Но не видя реакции – медленно, один за другим начали подниматься и опускать на стол серёжки, кольца и цепочки. – Я здесь не причём, – не преминула пожаловаться кузина Ироники, опуская на стол целый мешочек. – Будь добр вернуть всё в целости! Остальные молчали, словно набрав в рот воды, и один за другим выполняли указание следователя. Когда последний артефакт опускался на стол перед Кэлесом, он уже нервно стучал пальцем по виску, выгоняя из головы лишние мысли – свидетельство недосыпа. – Чаю? – любезно предложил невысокий усатый мужчина, выложивший на стол лишь парочку артефактов. – Не надо, – ледяной голос Ироники пригвоздил почти поднявшегося повара к дивану. – Сама сделаю, – удаляющийся шорох юбки подсказал Кэлесу, что глава Артов уже отправилась за напитком, даже не дождавшись его ответа. С исчезновением леди по залу разнеслись недовольные шепотки и восклицания. Кэлес молча перебирал груду из артефактов, откладывая в сторону безобидные (разглаживание и блеск волос?) и всем видом демонстрируя занятость. Но от «нападения» это не спасло. – Кэлес, – уже через минуту перед ним мялась кузина Ироники – Амалия. – Как долго нас будут здесь держать? Завтра… то есть, уже сегодня днём я должна быть на дне рождении Юноны Мартин. Ты же знаешь, какие эти Мартины вредные – стоит пропустить хоть одно их мероприятие, и в следующий раз попасть на приём к их целителям… – договаривать леди Амалия не стала, умолкнув под опасно темнеющим взглядом колдуна. – Если мне не будут мешать, леди, – четко выговаривая слова, начал отвечать Кэлес, – возможно, вы сможете уйти отсюда. Когда-нибудь. Побледнев, Амалия Арт сжала подол бордового платья и, словно тень, вернулась к дивану, проигнорировав вопросительные взгляды соседок. Кэлеса больше никто не отвлекал – и даже соблазнительно дымящаяся чашка чая, возникшая на краю стола, не нарушила его концентрацию. К моменту, как куча артефактов превратилась в три поменьше, чай не просто остыл – покрылся корочкой льда. Тяжело вздохнув и задумчиво проследив за вырвавшимся изо рта клубом пара, Кэлес протарабанил пальцами по столу. Один раз. Второй. И наконец внимательно посмотрел на присутствующих. Прошло больше часа. Амалия успела заснуть – с ногами забравшись на диван и положив голову на колени Елене Эйлис. Эта пухленькая седая женщина была няней и давней подругой Артов. Время от времени она, горестно поджав губы, гладила Амалию по голове и бросала укоряющие взгляды на Иронику. Справа от няни сидела худая, похожая на жердь девушка – ровесница Ранран, Милана Юнг. Полтора года назад она получила бесполезную способность – её руки светились. Из-за этого девушка постоянно носила перчатки и одежду с длинными рукавами. Сейчас она застывшим взглядом буравила Кэлеса – эти серые, с фанатичным огоньком глаза словно кричали: мне есть что сказать! На двух диванах справа располагались слуги и сотрудница метеостанции: повар, управляющий и колдунья. Усатый крепыш в фартуке последовал примеру Амалии и уснул, но сперва съел всё, что стояло на столе перед ним. Во сне он то и дело бормотал «много соли» и досадливо цокал. Управляющий – высокий длинноволосый мужчина с короткой пепельной бородкой, скорее напоминающий воина, чем слугу – так и сидел с выпрямленной спиной и чинно сложенными руками на коленях. Его спокойный, полный достоинства взгляд, казалось, ни на кого не был направлен, но, стоило только кому-то из присутствующих показать признаки сонливости, как он тут же поднимался и предлагал плед. Колдуньей была черноволосая женщина с ярко алыми губами и кроваво карими глазами. Заняв диван целиком, она закинула ноги на подлокотник – прямо в чёрных туфлях на алой шпильке. Ни Ироника, ни кто-либо ещё в комнате не торопился делать ей замечание: Мария Шафран была тем редким типом людей, которым удалось попасть в Академию артефакторов и проучиться целый год. Немного меньше – и её квалификация никуда бы не годилась, чуть больше – и вот уже ни одна семья не сможет позволить себе нанять такого специалиста. Стоит только колдуну получить «корочку» артефактора, и он становится связан этикой академии, которая запрещала работать на благородные семьи, оставляя лишь два пути: работу на академию или на самих себя. Мария Шафран управляла службой по контролю над артефакторикой не только Артов, но и города. Набирала людей, проверяла качество артефактов и материалов, но в основном контактировала с людьми из Академии. Высокомерные донельзя, артефакторы не жаловали и Марию, но та была знакома с их манерой общения и знала, как сгладить углы. Рутину же девушка сваливала на помощника, который, как надеялся Кэлес, ещё не успел покинуть город. Ещё до прибытия в поместье Артов Кэлес и Фоэн решили закрыть пространственные врата, ведущие за пределы столицы – из-за чёрных жрецов. Потом, конечно, придётся отчитываться перед другими семьями, чьи дела обязательно пострадают, но упускать обнаглевших похитителей способностей было слишком опасно. Кто же знал, что блокировка города «удачно» совпадёт с поломкой метеостанции? Сейчас Мария лежала, глядя на собственные руки, плавно порхающие в воздухе, будто выполняя какой-то танец. Ещё больше это ощущение обострялось из-за жутковатой мелодии из трёх нот, которую колдунья напевала под нос. Кэлес скосил взгляд на последнего человека в комнате. Ироника сидела на втором кресле возле стола с артефактами. Первое досталось ему, и сейчас они оба могли прямо смотреть на всех остальных, но не друг на друга. Ещё час назад колдун не сомневался в ней, но чем больше он смотрел на стол перед собой, тем меньше чувствовал уверенности. В очередной раз вздохнув, Кэлес перешёл к наискучнейшей, по его мнению, части расследования – допросам. Ироника подготовила для этого комнату управления метеостанцией: пустое квадратное помещение, примыкающее к залу основной схемы. Кроме стен, выглядящих как мозаика из плиток размером с ладонь, покрытых рунами, в комнате ничего не было. Пришлось притащить стол и кресла. Внимательно осмотрев поверхность стен, Кэлес кивнул Иронике, и через минуту перед ним сидел первый свидетель – он же подозреваемый в случившемся. – Вам известен принцип работы метеостанции? – разглядывая бумаги, принесённые управляющим, спросил Кэлес. Джонатан Март широко расправил плечи. Серый деловой костюм на нём выглядел почти идеально разглаженным – за это отвечала запонка, лежащая в левой куче артефактов. – Конечно, я в курсе, – гордо отозвался управляющий, поглаживая бороду. – Каждая из этих стен, – он указал на мозаику из рунических плит, – относится к определённому времени года. Руны – зашифрованное погодное явление. – Сколько человек в поместье знают, что означают руны? – продолжал Кэлес. – Четыре. Я, леди Ироника, госпожа Шафран и помощник Люциус. – Это точно? – Кэлес не отрывался от бумаг. В верхней стопке находились ежедневные отчёты о том, кем и какие настройки выставлялись. Джонатан с сомнением погладил бороду. – Возможно, что-то известно леди Амалии, – сдался он под тяжёлым взглядом Кэлеса. – В последнее время леди Ироника позволяет ей помогать с делами метеостанции, я не знаю, как много она знает. «И почему этот взгляд так плохо работает на Шинре?», – досадливо подумал Кэлес, но тут же отмахнулся от неуместной мысли. – Что насчёт основного контура метеостанции? – Этим занимается госпожа Шафран и её помощник, – степенно покачал головой Расс. – Но вы ведёте всю документацию, – возразил Кэлес. – Всего лишь слежу за правильностью формулировок договоров – подписывать имеет право лишь леди Ироника. – Вы вели какие-нибудь личные записи, связанные с вашей работой? – настроение Кэлеса стремительно падало, впереди ждали часы допросов. Обычно всех пригласили бы в магсыск, и опрос вели бы другие сотрудники следственного отдела, но информацию, связанную с метеостанцией, старались держать в секрете, да и кто лучше, чем он сам, сможет разобраться в произошедшем? Жаль только, что чай остался в другой комнате. – Последним, кто заходил в комнату управления и менял настройки, были вы? – сверившись с бумагами, спросил Кэлес. Управляющий замялся. Кэлес удивлённо поднял бровь. – По бумагам… да, – теребя бороду, пробормотал Расс. – Но на самом деле я не оставлял этих записей, и очередь должна была быть не моя. «О? Это уже интересно», – Кэлес отложил бумаги, поправил воротник и откинулся назад в кресле. Левая рука небрежно скользнула в карман брюк и вытащила небольшую подвеску на цепочке. Мутно-жёлтый опал в тёмной оправе – ничего особенного. – Знаете, что это? – глядя на собеседника, спросил он. – Артефакт? – управляющий боялся пошевелиться. – Подарок, – переведя чуть посветлевший взгляд на опал, вздохнул Кэлес. – От друга. Вы, наверное, слышали о нём – известная личность в городе. Джонатан Март сглотнул. – К чему… к чему вы о нём вспомнили? Кэлес хмыкнул. – Вы не можете использовать на мне проклятия! – лоск и уверенность улетучились, на управляющего было жалко смотреть – казалось, даже борода поникла. – С чего вы взяли, что я об этом? – закатил глаза Кэлес, про себя благодаря репутацию Шинры за эффективность. Цепочка скользнула обратно в карман. – Это пример. Легко понять, откуда у меня эта вещь, – следователь подался вперёд и его пальцы зависли над одной из кучек артефактов. – А вот откуда у вас, господин Март, такие примечательные артефакты – большой вопрос. – Просто бытовые артефакты! – надулся управляющий. – Очень дорогие бытовые артефакты, – чётко отделяя каждое слово, скривил губы Кэлес. – Вот это, – его рука вытащила из кучи перстень с чёрным камнем, – «очиститель воздуха» стоимостью в тысячу золотых оний, – пока он говорил, старик становился всё бледнее. – Тысяча золотых, господин управляющий. – Это тоже подарок! – к этому моменту у Джонатана Расса дрожала даже борода. – Я не знал, сколько он стоит! – Странно, – удивлённо потёр висок Кэлес. – Я говорю как-то непонятно, или что? – голос его стал мягким, почти мурлычащим, а на лице появилась нежная улыбка. – Если продать все ваши артефакты, можно обеспечить семью до конца жизни. Господин Март, я знаю Иронику, она хорошо платит сотрудникам, но с этим, – в руке оказалась горсть поблёскивающих побрякушек, – вы больше похожи на главу Артов, чем она сама. Артефакты со звоном осыпались на стол. – Я… – Уходите. И позовите Иронику, – больше на глядя на Джонатана и потянувшись к бумагам, бросил Кэлес. – Но я… – Мне повторить? Управляющий достал из кармана пиджака платок, промокнул вспотевший лоб. Нервно посмотрел сначала на драгоценности на столе, затем на увлечённого бумагами колдуна. Неуверенно встал. – Господин Март, – уже возле двери его догнал голос Кэлеса, и управляющий обернулся. – Попросите принести чай. Свежий. Кэлес поморщился от звука хлопнувшей двери и сдержал порыв смять бумаги. Чем больше он думал об этом деле, тем больше начинала болеть голова. Хотелось бросить эти танцы вокруг да около и хорошенько встряхнуть всё поместье. Глава Артов вошла беззвучно. Лишь когда ставила чашку с чаем на стол, раздался лёгкий перезвон драгоценностей, нанизанных на нити у рукавов. – Ещё один такой допрос, и для Джонатана придётся готовить гроб, – бросив взгляд в сторону двери, произнесла Ироника. Цвет глаз, кажущийся таким тёплым и озорным у Лана, у неё напоминал зелень болот. За несколько часов ожидания ни единой пряди не выбилось из причёски, и, насколько мог судить Кэлес, отнюдь не из-за помогающего в этом артефакта. – Если ты о том, что его бедная внучка останется без родственников одна одинёшенька в этом мире, тебе стоит ещё раз перепроверить бухгалтерские книги этого дома – сразу исчезнет желание жалеть этого прохвоста, – равнодушно отозвался Кэлес. – Воровство – не худший грех, – сложила руки на коленях женщина. Бледная, почти прозрачная кожа резко контрастировала чёрным атласом юбки. – Главное – это способность вести дела и быть преданным семье. – Хочешь сказать, – Кэлес начал терять терпение, – что знала обо всём, но позволяла? Ироника склонила голову набок. – Подразумевалось, что жизнь в достатке отвратит от желания вестись на взятки и другие соблазны. Терпение Кэлеса лопнуло и переросло в гнев, отразившись дрожью пальцев и обжигающей волной, переходящей в привычный холод обманчивого спокойствия. Обычно он не позволял эмоциям отразиться на лице, единственное, что его выдавало – темнеющие глаза. Но они так часто темнели и практически по любому поводу, что окружающие быстро привыкли и почти не обращали внимание. Не кричит? Не ругается? Значит, нет смысла беспокоиться. Но Ироника слишком хорошо знала Кэлеса. Настолько, что не смогла сдержаться – отшатнулась в кресле, чуть расширив глаза. И тут же взяла себя в руки: этот парень был ещё мальчишкой, когда ей пришлось возглавить свой род. Слишком хорошо она помнила дни его ошибок и разочарований, чтобы вот так просто сейчас спасовать перед пусть и вышестоящим, но совершенно неопытном в делах управления человеком. – И сколько, по-твоему, мелких проступков тебе пришлось простить ради так называемой преданности, которая привела к сегодняшнему дню? – чем дольше длилась эта ночь, тем меньше Кэлес хотел сдерживать накапливающееся раздражение. – Переходишь к обвинениям, даже не разобравшись в ситуации? – длинные ресницы прикрыли самодовольную зелень глаз. – Не этого я ожидала от старого друга. Кэлес проглотил следующую фразу. Ироника была права. Но ему не хотелось копаться в грязном белье человека, на которого его семья так долго полагалась. Недавно он налетел на подводные камни в деле с тётей, а теперь ему предстояло разбираться с этим – и это тогда, когда в городе нет Са Ари На, которой можно было бы доверить воспоминания этих людей без опаски. Точнее, он так думал ровно до того момента, когда обнаружил горы неучтённых артефактов прямо в сердце столицы. В месте, которому следовало быть наиболее защищённым от контрабанды и коррупции. – Есть ли что-то, что мне ещё нужно знать? – он заставил себя сжать горячую чашку в руках, чтобы дрожь в пальцах прекратилась. – Это я вносила последние изменения в работу метеостанции, – тем же уверенным тоном продолжила Ироника. – Зачем? – голос Кэлеса не охрип – обесцветился, словно потеряв силу. – Зачем я скрыла эту информацию? – женщина подняла руку, поправляя и без того идеальную причёску – нити на рукавах засеребрились, складываясь в новый узор, таинственным образом не перепутываясь между собой. – Дождя действительно не планировалось, но у меня было плохое настроение и хотелось, чтобы погода соответствовала этому – буквально несколько минут. Так вышло, что вернуть всё в исходное положение уже не получилось. – Более глупой лжи я ещё от тебя не слышал, – Кэлесу хотелось разозлиться ещё больше или собраться наконец и вцепиться в дело, как положено, но чем дольше он смотрел на подругу, тем больше сомневался. Ироника, которую он знал, ни за что не позволила бы случиться такому бардаку. Но глава Артов продолжала сыпать словами, прорастающими в его сознании ледяными шипами. – Если не веришь, позови менталиста, – улыбка тронула уголки её губ, совершенно не добравшись до глаз, но оттого ещё более остро резанув неуместностью. – Что ещё? – спросил он, отставляя чашку в сторону и уже не глядя на собеседницу – блуждая взглядом по старинным изящным плитам, чей рисунок складывался то ли в изображение бушующих волн, то ли пламени. – Я поручила Амалии скопировать схему метеостанции, – ровно отвечала Ироника. – Ты же знаешь, её руки достаточно чувствительны, хоть и для плетения собственных заклятий этого мало. Пальцы Кэлеса отбили на столе незамысловатый ритм. Где-то глубоко внутри него всё ещё шипело беспокойство, но он уже взял себя в руки. – Хорошо, – произнёс он и даже слегка улыбнулся. – Этого достаточно, ты сильно помогла. – Кого позвать следующим? – мягко моргнула глава Артов. Какой-то частью разума Кэлес невольно восхитился – настолько поведение Ироники казалось естественным. Но даже когда женщина покинула комнату, а напротив вольготно устроилась Мария Шафран, он изо всех сил боролся с предательским желанием попросить не мучить его и просто рассказать, что же, древние его подери, случилось. – Любовные страдания? – заметив что-то, усмехнулась Мария. – Тяжело вести расследование в доме любовницы, понимаю. – Мария Шафран, – начал было обычную процедуру допроса Кэлес, но был перебит. – Всё знаю! – вскинув руки в верх и зачарованно их разглядывая, промурлыкала колдунья. – Это дворецкий! Кэлес чуть не повёлся, выпалив «в этом доме нет дворецкого», но сдерживаться не пришлось: ему не дали вставить и слова. Девушка нависла над столом с артефактами и, сверкая подведёнными глазами, торопливо зашептала: – Повар спит с няней и постоянно дарит ей артефакты, откуда берёт – неясно, зато сам гол как сокол. Няня всё отдаёт Амалии, а та разбирает их на части и строит из себя великую колдунью, но всё, что может – это ломать. Но самая против… подозрительная, это девчонка Юнг: таскает сюда цветы, которые дохнут за пару дней, затем выволакивает пустые горшки – пустые ли? – тут Марии пришлось сделать паузу, иначе она задохнулась бы – всю тираду произнесла на одном выдохе. – Помощник дворецкого, то есть, управляющего, сидит на какой-то дури (вечно с синяками под глазами), а у нашей ледяной красавицы на самом деле размолвка с командиром стражи, – от того никто из этой братии в последнее время и не суётся сюда, все выставлены в старое поместье, подметают лестницы и стирают пыль ссссс… Хватило двух движений руки, чтобы челюсть не в меру болтливой женщины сомкнулась. Некоторое время Мария мрачно пыталась распутать заклинание, пока наконец не сдалась, сердито уставившись на Кэлеса. Тот же взял в руки чашку и с наслаждением глотнул ароматного варева. Кажется, чай у Артов был лучшим в городе. За то время, пока он выпил половину чашки, Мария Шафран сделала ещё несколько попыток распутать заклятие, но все безуспешные. Более того, последняя попытка привела к тому, что разжать она не могла уже не только челюсть, но и губы. – Кажется, ваш допрос самый бесполезный, – глядя на оставшийся в кружке чай, флегматично заметил Кэлес. – Я даже не уверен, могли ли вы понять, действительно ли сломан подлежащий ремонту фрагмент схемы. Униженная, Мария Шафран быстро сдалась – её руки сложились в умоляющий жест и застыли, наконец перестав мельтешить. Кэлес разрушил заклинание щелчком пальцев – для создателя это всегда проще – и вопросительно уставился на тяжело дышащую колдунью. – У меня много работы, – резким, не похожим на недавнее мурлыкание голосом ответила женщина. – Разве я могу проверять каждый камень? – А кто, позвольте спросить, тогда этим занимался? – искренне удивился Кэлес. Мария закусила губу. Кэлес поставил чашку и задумчиво уставился на свои руки, которые зашевелились, словно выплетая заклинание... – Амалия! – уже совсем визгливо воскликнула Мария. – Разве я стала бы пренебрегать своими обязанностями, если бы не кто-то из Артов? Эта су… эта сумасшедшая возомнила, что может достичь уровня артефактора без профессионального обучения, и я хотела лишь, чтобы она сама приполз… признала свою бездар… поражение, запутавшись во всех этих схемах! Из этого ничего бы не вышло, самоучки – просто жалкие глупцы по сравнению… – тут Мария споткнулась и замолчала, взгляд её заметался по всей комнате, избегая Кэлеса. – Ну, Амалия же не дура, выдавать чертежи, от которых зависит благосостояние её семьи? – стушевалась она. Её слова звучали разумно – по крайней мере, ещё вчера Кэлес согласился бы. Ведь метеостанция – огромная артефактная система, созданная древними. Изначально ею владели именно Ранева – как род, который правил округом уже почти столетие. И Арты смогли получить метеостанцию лишь благодаря союзу с ними. В каждом округе есть барьер общей границы, но в Зелёном правящий род управляет ещё и столичным барьером. Пространство Фаноры отделено от всего округа, ничто извне не проникает внутрь: ни ветер, ни вода, ни даже солнечные лучи. Точнее, так бы было, если бы не метеостанция. Арты задают нужные настройки в зале управления, и метеостанция «ловит» погоду в разных областях округа, направляя в изолированное пространство города. Сейчас, когда это устройство сломалось, возможно, противный дождь – не худшее, что ожидает столицу. Пока что они ещё видят ночное небо, тучи и даже луну – передача воздуха, воды и света продолжается. Но надолго ли? Кэлес почувствовал боль в висках. В худшем случае придётся отключить барьер. Но такое фиаско нельзя будет скрыть от других благородных семей. Пять лет назад, приведя Са Ари На в магсыск, Кэлес убедил другие семьи в том, что Ранева не ослабели. Гибель старшего брата сильно пошатнула их позицию, но в конце концов они справились. Похоже, в этом году совет по избранию правящего рода будет не легче. Арты легко могут лишиться своего богатства, если власть в округе сменится. Новый род выберет кого-то другого для управления метеостанцией, а может даже, оставит её себе. – Если будет что отставлять… – зачарованно глядя на опустевшее дно чашки, пробормотал Кэлес. Неужели это история «так не достанься ты никому»? Могли ли Арты решить, что власть Ранева висит на волоске и попытаться забрать всё, до чего дотянутся? – Я буду жаловаться, – минуты раздумий Кэлеса позволили Марии восстановить силы, которые она тут же пустила на то, чтобы продолжать нести чушь. – Вы применили ко мне насилие! – Признаешься, что не смогла распутать заклятье какого-то самоучки? – скосил на неё глаза Кэлес. – Очевидно же, что ты использовал артефакт! – колдунья гордо вскинула подбородок. – Невозможно научиться чему-то такому самостоятельно! Кэлес сдержал порыв закатить глаза. Действительно, учиться вне академии было тяжело. И в основном потому, что артефакторы рьяно скрывали от внешнего мира все плетения, которые когда-либо были обнаружены или разработаны. Именно поэтому в своё время Кэлес хотел поступить в академию – изучать артефакторику было его мечтой. Но тогда ему пришлось бы оставить семью. Он даже собирался сделать это. – Госпожа Шафран, давайте вернёмся к метеостанции – проговорил Кэлес, стараясь не позволить раздражению сбить его с мысли. – Как давно вы не проверяете подлежащие замене элементы лично? Женщина закусила губу, её руки нервно теребили волосы. – Несколько… лет? Чашка в руке Кэлеса тихо хрупнула. *** – Мой режим дня совершенно разрушен, – обиженно говорила Амалия. – Посмотрите на мою кожу, она бледнее мела! Лекари Мартинов настоятельно не рекомендовали… – Двести тридцать семь, – не глядя на неё, перебил Кэлес. Бумаги с шелестом выпали из его рук и рассыпались бы по всему столу, если бы не встретились с горками артефактов. – Столько элементов основного контура метеостанции было заменено согласно этим документам, – скучающий голос Кэлеса был ни мягок, ни жесток. – Причём же здесь я? – голова с аккуратным пучком светлых волос невинно склонилась на бок. В голубых глазах не мелькнуло ничего кроме невинного недоумения. – И это за последние три месяца, – всё так же спокойно продолжал Кэлес, беря в руки мешочек с артефактами. – В сравнении с ремонтом три года назад это ровно в два раза больше, – из мешочка показался золотой браслет в виде цветущей лозы. – А если говорить о последних двух годах, – браслет беззвучно «потёк» и на стол посыпался золотой порошок, – то в общей сумме было заменено семьсот восемьдесят девять элементов. На браслете колдун не остановился: та же судьба постигла золотое кольцо. Изумруд в нём остался цел, но упал на стол и зазмеился трещинами. Один за другим артефакты ломались под ловкими пальцами Кэлеса. – Что… что ты делаешь? – расслабленная поза Амалии Арт исчезла. – Ты хоть знаешь, сколько это всё сто-о-о, – её вопрос превратился в стон, когда серебряное колье с сапфирами превратилось в кучку песка. Стоимость этих вещей была высока – но вовсе не из-за драгоценных металлов и камней. – Правда? – по губам Кэлеса ползла улыбка, от которой Шинра уже бежал бы без оглядки. – Откуда мне знать, сколько может стоить артефакт, который не существует? – К-как ты узнал… – Я знаю, – глядя на женщину, как на слабоумную, процедил Кэлес. – Каждое утро мне доставляется отчёт обо всех ввозимых и вывозимых из города артефактах. По крайней мере, законно. Ну, а если чего нет в отчётах, – в его руках рассыпалась брошь в виде чёрной бабочки, – того не существует в принципе. Амалия, казалось, вот-вот задохнётся. – Остановись, – наконец выдавила она, со всхлипом втянув воздух. – Всё скажу, только остановись! – Внимательно слушаю, – не выпуская из рук мешочек, смилостивился Кэлес. – Каждый день в город ввозят несколько сотен единиц товара, – всё ещё пытаясь справиться с дрожью, проворчала Амалия. – Откуда у тебя время всё проверять? И разве это можно запомнить? – следующий вопрос споткнулся о снисходительный взгляд Кэлеса, и женщина окончательно сдалась. – Мы не делали ничего плохого! Рано или поздно эти камни пришлось бы заменять! Глаза женщины покраснели. Мешки под ними проступали всё сильнее, а у губ проявлялся синеватый оттенок. Кэлес догадывался, почему: львиная доля артефактов Амалии относилась к поддерживающим здоровье и свежий вид. Без всех этих вещей истинное состояние кузины Ироники быстро являло себя: Амалия уже долгое время чувствовала себя нехорошо. Но больше всего настораживал лихорадочный блеск глаз. Какая-то тоскливая жадность то и дело проступала во взгляде, бросаемом на мешочек. – Ты же знаешь, как сложно достать хоть какую-нибудь информацию о плетениях, да? – Амалия облизнула потрескавшиеся губы. – Это был справедливый обмен. Мы даём артефактору чуть больше работы и денег, а он помогает с изучением заклятий. Ты и сам должен понимать – не дело всё время зависеть от Урии. Как только сможем сами создавать сложные артефакты, не понадобится сотрудничество с этими напыщенными дураками. Никто не сможет забрать у нас власть над округом! – У нас? – перебил её Кэлес. Но Амалию было не сбить. Она подалась вперёд и схватилась за его руку, удерживающую мешочек с артефактами. – Я поделюсь этими знаниями с тобой! – жарко зашептала она. – Ты же мечтал стать артефактором, верно? Настолько, что был готов лишиться фамилии и разорвать все связи с родственниками, – её голос опустился до шёпота, – Если бы не то, что случилось с твоим братом, ты бы стал великим, нет – величайшим артефактором! Нет-нет, ты всё ещё мо… Кэлес брезгливо сбросил с себя её руки. – Кто? – ещё более сухо спросил он. – Кто кроме тебя входит в это «мы»? Это немного охладило пыл Амалии. Заёрзав и вцепившись в подол своего платья, она, не отрывая взгляда от кучек песка на столе, выдавила: – Сестра тут не причём. Всё я. Это я, Кэлес. Я просто хотела, чтобы наша семья могла вести достойную жизнь… – Достойная жизнь… – Кэлес словно со стороны услышал свой недоверчивый смешок. Разговор с Амалией, казалось, вымотал его больше, чем весь предыдущий день, включая беготню в поисках неугомонного проклинателя. Наверняка Ироника знала о происходящем или, по крайней мере, догадывалась. Неизвестно, чем она занималась последние годы, но точно не попытками привести дела рода в порядок. Возможно, он также виноват в этом – совсем не интересовался её проблемами, а они множились, чего не скажешь о людях, которым бы Ироника могла доверять. Опрос других обитателей поместья не дал ничего нового. Повар сознался, что закупал продукты подешевле, а на оставшиеся деньги покупал подарки для няни – но совсем не артефакты, Кэлес проверил. Няня очень рьяно защищала Амалию, которой отдавала все подарки повара, после чего те подвергались разрушению – Амалия пыталась сделать из них артефакты, но безуспешно. Милана Юнг… пыталась завербовать Кэлеса в какое-то общество «равных», и заверяла, что единоличное владение метеостанцией, а также диктаторское назначение той погоды, какую те хотят, – нарушение прав всех жителей Фаноры. «И вообще, откуда нам знать, какой вред экологии округа наносит пространственное вмешательство метеостанции!», – с горящими глазами вещала она. Пожалуй, её можно было бы заподозрить в чём-то, если бы не то, что у Миланы не было никакой власти в доме. Много лет назад её мать – двоюродная сестра отца Ироники и матери Амалии – вышла замуж за старого друга Артов и покинула род, занявшись семейным делом Юнгов – растениеводством. Милане не нравилось возиться с растениями, она днями и ночами проводила в особняке Артов, в надежде столкнуться с Ланом и произвести впечатление на Иронику. Но последняя не давала шанса помочь – работа с документами распределялась между нею и управляющим. Самое большее, во что удавалось вмешаться младшей из Артов – это домашние дела: обустройство комнат и кухня. Её странные взгляды были известной прихотью младших детей благородных родов – девушки и парни собирались в чайных города, громко обсуждали несправедливость в поведении старшего поколения, зачитывали неловкие стихи, упивались чаем до опьянения и расходились по домам – под крыло несправедливых родителей. Кэлес сделал пометку в уме – проверить те самые горшки с цветами, которыми занималась Милана, и велел Иронике выделить им гостевые комнаты: позволить всем разбрестись по городу казалось плохой идеей. Сейчас у Кэлеса было три рабочих гипотезы, одна хуже другой. Во-первых, преступником мог стать сам артефактор, который слишком легко пошёл навстречу мошеннической схеме Амалии. Поскольку ни она, ни Мария не были способны проверить правильность его работы, он мог специально допустить ошибку, которая привела бы к разрушению схемы. Во-вторых, дело могло быть в камнях, которые были использованы в качестве замены. Не зря для основы артефактов чаще всего используются драгоценные металлы. Они лучше всего принимают в себя нити энергии и не мешают возникающему в результате переплетения напряжению. Камни для метеостанции не были драгоценными, но это всё ещё был не обычный материал – розовый кварц. Часто он служил облицовкой фасадов домов благородных и на самом деле не был чисто розовым, его оттенки начинались от светлого-розового, словно небо перед рассветом, до насыщенного малинового. Он хорошо подходил в качестве основы, даже лучше, чем золото и серебро, и его поставкой занимались Рекхи. Но кварц был не вечен и иногда приходил в негодность. Вместе с ним разрушались колдовские плетения, и тогда Арты аккуратно вырезали отслужившую часть, делали под получившуюся выемку заготовку, а затем обращались к артефакторам Урии, которые и внедряли в новый камень нужную часть плетения. Им не нужно знать всю схему, достаточно повторить оставшийся от разрушившегося плетения след – после долгой эксплуатации он запечатлялся в кварце. Это была одна из главных причин использовать именно его. Отслуживший кварц уничтожался, артефактор возвращался в Урию, и если только у него не была идеальная память, шанса украсть схему не было. Даже с таким количеством зря переделанных элементов ему бы пришлось постараться, чтобы сложить рабочий паззл. Что касается третьей гипотезы… Ироника пообещала сразу же сообщить, когда артефакторы, ответственные за ремонт в последние три года, прибудут в поместье, но Кэлес не очень на них надеялся. Академия Урии гарантировала качество навыков посланников, это был вопрос их престижа. Даже просто спросить их о том, не совершили ли они ошибки, означало оскорбить. До сих пор артефакторы с радостью сотрудничали с Зелёным округом и поставляли артефакты в большом количестве и по справедливой цене… взамен на недорогой краций – артефактную пыль. Элемент, без которого ни один артефакт не просуществовал бы дольше нескольких дней. Волшебный песок, позволяющий закрепить своенравные нити мира в нужном положении на несколько лет – от года до пяти в зависимости от того, насколько качественный используется краций. Рудники крация принадлежали Ранева. И минимум по качеству их артефактной пыли едва ли меньше трёх лет. Кэлес точно это знал, потому что сам создал с её помощью несколько артефактов, и до сих пор они не давали сбоя. Ворота поместья Артов закрылись за спиной, и Кэлес почувствовал почти физическое облегчение. Взглянув на дорогу, превратившуюся в реку, он вытащил левитирующую платформу. Зависнув над потоком, он, убрав зонт, опустил руку в мутную воду и коснулся каменной плитки, не желающей впитывать слёзы неба. По руке ударял мелкий мусор, брызги от столкнувшейся с запястьем воды норовили попасть на лицо. Пальцы быстро онемели от холода и потеряли чувствительность, так необходимую колдуну. Среди бумаг управляющего был отчёт о замене плит перед поместьем пару недель назад. Это был обычный камень, не кварц, и он не сохранял следов схем, по крайней мере, таких чётких, что их можно было повторить. Но должно было остаться хоть что-то. На лице Кэлеса появилась растерянная улыбка. – Что же ты натворила, тётя? – пробормотал он. Шум дождя усилился, и Кэлес не расслышал собственного голоса. Хотел бы он также не слышать и своих мыслей. *** Ранран сделала большие глаза, но Эльхайя не отреагировал, хотя смотрел прямо на неё. – Эти дела связаны! – девушка со страстью сжала в руках уже совершенно потерявшую способность издавать звуки курицу. Всеми забытая птица сама пришла к дому Кэлеса, после того как тот умчался по зову Ироники. Курица пришла мокрая и несчастная, чем на некоторое время отвлекла Ранран от ворчания на подругу брата, но, к сожалению, не отвлекла настолько, чтобы заставить забыть о необходимости рассказать о важных событиях ночи. Поэтому, когда Эльхайя намылился в магсыск по делу, которое ему в спешке поручил Кэлес, она увязалась за ним. – Это же очень логично, – перебирая уже подсохшие пёрышки куры, настаивала на своём девчонка. – Если нет способа доставить артефакты в город, значит, этого и не делали! Их создавали здесь. Метеостанция по сути – что? Куча артефактов! Что если её по-тихому разобрали на детальки, из которых и наделали те самые штуки, которыми нападают на жителей города и высасывают их кровь? С момента как Кэлес ушёл, прошло несколько часов. Камеры и допросные магсыска были забиты служащими артефакторики города, сам Эльхайя утопал в бумагах и постоянно отвечал на вызовы. Медальон на столе звякнул и разразился голосом Фоэна: – Всех стражей Артов нашли, собрали в их старом поместье. Допрашиваем. Эльхайя даже не дёрнулся, отложив отчёт и приступая к следующему. Не найден был лишь Люциус, помощник Марии Шафран. Его не было ни дома, ни в администрации, ни у родственников. За окном уже занимался рассвет, но дождь лишь усиливался, затопляя улицы и вымывая из щелей скрывающийся до недавнего времени мусор. Ранран успела прикорнуть на диванчике в приёмной, чуть не задушив во сне бедную курицу, заказать еды в ближайшем ресторанчике и в конце концов, не выдержав скуки и пренебрежительного отношения к своему мнению, засобиралась домой, когда медальон Эльхайи в очередной раз звякнул: – Ранран, ты там? – голос Фоэна звучал бодро, но несколько нервно. – Что нужно сделать, братец? – оживилась девушка, в этот момент в пятый раз переплетающая растрепавшуюся косу. Делать нужно было сложное: посетить приём у Мартинов, посветить лицом и успокоить благородные семьи, заверив, что вопрос решается и даже успешно. Ранран скривилась – врать с каменным лицом толпе змей не казалось интересной затеей. Но делать было нечего, девушка знала, когда надо напрячься ради общего дела, а когда можно и ускользнуть. Едва она ступила на порог главного дома, куда вернулась, чтобы подобрать приличный наряд, как на неё накинулись все домочадцы – и закружили в круговороте охов, вздохов и навязчивой заботы. Слуги не видели её с момента похищения и всё никак не хотели отпускать, не накормив и не запарив в ванной до смерти. А когда она наконец избавилась от чрезмерно внимательной толпы и оказалась одна в своей комнате, занавеска на окне дрогнула, и на пол спрыгнул рыжий мальчишка примерно её возраста – но более нескладный: худощавый и угловатый. – Лисс, – шарахнулась в сторону девушка. – Ты же говорил, что не любишь походить на людей! – Человеки, – сверкнул заострёнными зубами парень, – неудобные туловища. Но оставлять тебя одну среди двуногих как-то неохота. Если сгинешь, кто мне врата сюда откроет? Ранран фыркнула, проигнорировала несущего чушь оборотня и открыла дверь гардероба, жалея, что прогнала слуг. Не то что бы у неё не было вкуса, очень даже был. Просто он не подходил для светских мероприятий благородных. Слегка отчаявшись, Ранран просто сгребла кучу нарядов в охапку и бросила на кровать. Её планом было закрыть глаза и вытащить что-нибудь наугад, но оборотень опередил девушку. Рука с немного заострёнными ногтями выхватила нежно-голубое платье, состоящее из хаотично сшитых лоскутов, едва доходящих спереди до колен, но красиво спускающихся до пят сзади. – Вот это бери, будешь похожа на свою курицу, – оскалился Лисс. На том и порешили. Кура уже как час, грустно квохнув, ушла куда-то в неизведанное, откуда приходят все призванные существа. Энергия, затраченная на её призыв, изжила себя. Хотя курица и без того продержалась дольше, чем обычно, всё же у неё был предел. Что касается лиса, то тот нагло игнорировал все правила способности Ранран, включая необходимость подчиняться указаниям призывательницы. Продолжая сверкать своей нечеловеческой усмешкой, Лисс прогнал возничего семьи и сам уселся управлять повозкой, в которую, ковыляя на голубеньких, в цвет платья туфельках, загрузилась Ранран. Оборотень не успел подхлестнуть лошадей, как рядом с ним запрыгнул один из стражей рода – выглядящий неповоротливым и мрачным здоровяк Аскарет. Рыжий даже не стал морщиться – просто проигнорировал, мягко цокнув в сторону лошадей, и те пошли, рассекая копытами уже прилично поднявшийся над плитами дороги поток. Капли барабанили по крыше повозки, не долетая до девушки, кутающейся в тёплую шаль, и она с тоской смотрела, как мимо проносятся умывающиеся серой моросью дома, в надежде, что путь никогда не закончится, и ей не придётся расшаркиваться перед представителями благородных семей. Поместье Мартинов безжалостно вынырнуло из дождя, и Ранран пришлось взять себя в руки. Плечи, которые сутулились всю дорогу, развернулись, и навстречу несущейся из распахнутых дверей музыке вышла изящная и невозмутимая леди. День рождения Юноны Мартин ни за что бы не отменили из-за тривиального дождя. Ранран подозревала, что даже если бы дом Мартинов снесло водой, они бы организовали новое место для столь торжественного случая. Младшая дочь главы рода не просто стала пятнадцатилетней – она получила способность, связанную с исцелением! Их род столетиями собирал под своим крылом разного рода лекарей, и иметь в поколении хотя бы одного кровного родственника с такой способностью было великой удачей. А Юнона была уже второй. Первой стала её старшая сестра Карма, раздражающе красивая блондинка с роскошной фигурой и высоким ростом. Нет, Ранран была лишена зависти к внешности, но видеть кого-то, кому повезло быть более полезным для семьи, чем она, было невыносимо. Более-менее с ситуацией её примиряла разница в возрасте и помолвка Кармы со вторым сыном Рекхов – черноволосым красавцем с редкостной мудачьей натурой. В конце концов, неважно, насколько ты хороший лекарь, у Мартинов таких сотни. Но не так много дочерей, с помощью которых можно выбить послабления у торговых монополистов округа. Шоннер Рекх не получал права на место главы рода, приходя в семью Мартинов, но они были ему не нужны. Карме и без того придётся выполнять любые его капризы, если она не хочет, чтобы Рекхи мешали их торговле. От всех этих паучьих дрязг у Ранран по спине ползли мурашки, и всё, что она могла делать – мысленно благодарить старших Ранева за то, что они сохраняют союз с Рекхами. Девушка опустила ресницы и кивнула на приветствие очередного гостя, сохраняя благовоспитанный вид. Едва она вошла, её кинулись приветствовать все, кто полагал свой статус достаточно высоким. Разумеется, вовсе не из-за уважения к леди – каждый из них прямо или косвенно пытался вызнать не только о том, почему в день, когда обещали солнце, идёт дождь. Они уже прознали, что Ранран похищали. На вопросы о самочувствии и прямое «не случилось ли с вами чего, а то я слышал…» Ранран отвечала недоумением и рассказом от том, что провела последние дни дома взаперти. Что касается метеостанции… – Сломалась, – с честным видом ответила Ранран на первый же вопрос. – Закончились прекрасные дни. Не будет солнца по заказу, снега по желанию, – грустно взглянув вверх она покачала головой, – всё-таки древние артефакты такой величины – нечто непостижимое. Мы ждём специалистов из академии, но… – вздохнув, она словно не решалась произнести следующие слова, её глаза увлажнились. – Это конец, – в этот момент голос девушки дрогнул, придав тону ту трагичность, которой она сама от себя не ожидала. – Мне тяжело об этом говорить. Пожалуйста, больше не спрашивайте. Девушка не собиралась врать. Отрицать очевидное в такой момент было не только глупостью, но и признаком слабости. Высказать правду в лицо, будто это не то, чего стоит стесняться или скрывать – так было эффективней. Ранева это не сломит. Произнося про себя эту фразу, как молитву, Ранран сделала глоток вина и еле сдержалась, чтобы не скривиться. Это что – вкус прелой листвы? Мать Кармы и Юноны обладала способностью к созданию напитков с разными вкусами, и всё бы ничего, но со временем она настолько увлеклась этой темой, что зашла слишком далеко в своих экспериментах. – Леди Ранран так и не научилась ценить благородство вина? – раздался с боку голос того, кого девушка была бы рада видеть разве что в гробу. – Что делает такой великий ценитель напитков на мероприятии, созданном для маленьких девочек? – закатила она глаза, не спеша поворачиваться. Ехидный смех был ответом. Этот человек любил посмеяться над Ранран, но это была далеко не главная причина, по которой ей хотелось избегать его. Единственный сын и наследник рода, открыто выступающего против правления Ранева в округе. На пять лет старше Ранран, на две головы выше, и на одну способность полезнее. – Лорд Рамон Эмэй, – бледно улыбаясь, Ранран всё-таки повернулась к неожиданному гостю. – Разумеется, я здесь ради тебя, – слишком тонкие, почти змеиные губы ответили слабой улыбкой. Глядя на неё свысока узкими серыми глазами, Рамон даже слегка наклонился, будто бы проявляя вежливость, но прекрасно зная, как это раздражает Ранран. – Ведь маленькую принцессу Ранева похитили и едва не убили, – он манерно приложил руку к груди, – как я могу не беспокоиться? Ранран надеялась, что её улыбка выглядит не менее угрожающей. – Ваше беспокойство так глубоко, что даже не позволяет волосам как следует расти… Я действительно чувствую вину. Рука Рамона так и застыла, и Ранран ругнулась про себя. Надо было сдержаться – ведь лысина на голове этого гордого парня была результатом её собственных действий. Год назад, когда девушка ещё не смирилась с тем, что её способность не просто бесполезна, но и немного опасна, она упорно продолжала появляться на людях в сопровождении призванного зверья. Результатом стала потеря контроля над силой и уничтожение причёски Рамона, но честно говоря… девушка до сих пор не уверена, что была сильно против действий куры. А теперь, спустя год тренировок и изучения способности, Ранран даже подозревала, что вина лежала только на ней. Оказывается, если сильно чего-то желать, то призванное существо, находящееся рядом, может услышать её даже без приказа вслух. Рамон Эмэй раздражал Ранран при каждой встрече. До получения способности это было ещё терпимо – она была ребёнком, над которым мило подшучивали, но став призывательницей, девушка не собиралась терпеть обиды, особенно, когда насмехались над теми, кого она призывала. Может, курица и бесполезна, но волосы твои так и не отрасли. Так они стояли вдвоём и улыбались, глядя друг другу в глаза, и непосвящённый прохожий мог подумать, что между Ранева и Эмей исключительно хорошие отношения. Но в этот момент за окнами мелькнула сеть молний, за которой последовал гром, заглушивший выступление музыкантов, и дождь рухнул непроглядной стеной. Раздался испуганный вскрик какой-то дамы, и Ранран поспешила к дверям, чтобы увидеть, как в приёмной прямо через порог открытых дверей, впускающих свежий воздух, заплёскивается вода. А со следующей волной в помещение на обломке какой-то доски влетел Лисс, мокрый и неприлично счастливый. Молния, сверкнувшая в больших окнах, осветила его улыбающееся лицо, и все присутствующие рассмотрели вертикальные зрачки в огненно-рыжих глазах и пару милых, но не человеческих клыков. Спрыгнув с доски, он отвесил насмешливый поклон. Гром прозвучал музыкальным аккордом, гармонично завершающим акт его появления, и в свете новой молнии Ранран разглядела, как к воротам поместья подъехала торжественная процессия, которую непосвящённый мог принять за похоронную. Высокие фигуры в чёрных плащах с серебристым растительным узором по рукавам сопровождали крытый паланкин. В глубоких капюшонах едва можно было рассмотреть их суровые, словно вылепленные из дождя лица. Казалось, они не нуждались в укрытии от непогоды, посвятив себя служению госпоже – леди Мерциании, восседающей в паланкине с поистине королевским видом. Её ненормально длинные волосы, затянутые в высокий хвост, водопадом спускались по плечам на чёрные подушки, а с них – к ногам, где вились красивыми кольцами, похожими на клубок змей. Миндалевидные глаза были лениво прикрыты, но сквозь ресницы нет-нет да проглядывала непроглядная тьма зрачков. Левой рукой она держала за предплечье бледного Фоэна, свободно поместившегося в паланкине. Вдвоём они казались белым пятном посреди черных красок паланкина: белое воздушное платье и белый костюм с едва заметной серебряной вышивкой. Даже сейчас, когда процессия показалась на глаза гостям праздника, она продолжала двигаться невыносимо медленно. Носильщики синхронно делали шаг и замирали, словно отпечатывая себя в этом мире, закрепляясь в нём навсегда – и затем плавным, но стремительным рывком делали новый шаг. К тому моменту как процессия добралась до порога, прошло не менее пяти минут, и если бы не действия слуг Мартинов, установивших артефакт барьера, холл наверняка бы затопило. – Я опоздала, – скорее поставила всех в известность, чем извинилась Мерциания. Рука соскользнула с предплечья Фоэна, и он с очевидным облегчением спрыгнул на затопленный порог. От дождя их уже защищал навес, но поток воды достигал щиколоток, и он осторожно подхватил Мерцианию на руки. Чёрные змеи волос заскользили вслед за хозяйкой и устремились волной вниз, но не достигли воды. Из потока дождя вынырнула служанка, умело подхватила гнездо волос, волшебным образом сохранив их порядок, и засеменила вслед за парой, эффектно вторгшейся в дом Мартинов. Судя по тому, как Фоэн уверенно шёл, не оглядываясь, такой способ перемещения был более чем привычен. Пройдя сквозь слабо мерцающий барьер, останавливающий воду, он опустил девушку на диван, половину которого тут же заняли чёрные пряди. – Добро пожаловать в нашу скромную обитель, – улыбаясь, словно это не её дом затапливает прямо на глазах, поприветствовала гостью Наина Мартин. Её муж коротко и спокойно кивнул – только слегка напряжённые плечи выдавали его недовольство. Приём в честь дня рождения его дочери превратился в нелепый спектакль…Но все поставки лекарств и трав находились в руках семьи этой черноволосой леди, выступающей на стороне Ранева. Что там затопленный дом, даже затопленный город нельзя поставить в упрёк правящему роду, пока Рекхи правят бал. Не утруждая себя ответным приветствием, Мерциания протянула руку в сторону шумящего дождём входа, её алые губы расплылись сладкой улыбке. И дождь исчез. В возникшей тишине раздался восхищённый свист Лисса, который поглотил звук громового раската. Молнии продолжали сверкать. – Я устала, – промурлыкала Мерциания, искоса глядя на Фоэна. Служанка, словно прочитав в этом код, ловко собрала кольца волос, освободив место, и мужчина приземлился на диван, подставляя плечо склонившей голову леди. Какое-то время все смотрели на эту картину, словно зачарованные, не двигаясь и не говоря, пока Фоэн не поднял холодные глаза на чету Мартинов. – Поздравляю с удачной инициацией вашу прекрасную дочь, – вежливая улыбка была полна силы и уверенности. *** Кэлес остановился у ворот столичной резиденции Эсмеральды Феанор Ранева и внимательно рассмотрел дымку барьера над чёрной оградой. Шанс, что он найдёт помощника Марии Шафран внутри, был велик. Территория особняка занимала больше, чем все владения Ранева в Фаноре: вокруг главного здания размещались склады крация и мастерские для артефактных работ. Кэлес сам время от времени приходил сюда, чтобы поработать над каким-нибудь артефактом. До сих пор никому и в голову не приходило, что с этим местом может быть какая-то проблема. Тётя уже много лет руководила добычей и поставкой артефактной пыли в город. Ей доверяли. Могли ли предателями быть люди Эсмеральды? Да. Могли ли они возвести вокруг особняка защитный барьер? Вполне. Но дать ему такой высокий уровень – нет. Это было одно из самых охраняемых мест в городе, и теперь его защиту предстояло взломать самому Кэлесу. Вопрос с тётей стоит решать отцу, но ждать его возвращения нельзя. Внутри Кэлеса нарастало чувство беды: медальон связи перестал работать, и он не мог пробиться даже в магсыск. Кто бы ни находился в особняке, он сумел задействовать весь набор защиты, тщательно собираемый тётушкой на протяжении многих лет. Возможно, это место оснащено даже лучше, чем её загородный дом. Только он подумал о том, чтобы поступить с оградой особняка так же, как поступал с артефактами Амалии, как кованая дверь распахнулась. Подлетев к входу на левитирующей платформе, Кэлес запрыгнул внутрь, оказавшись на твёрдой плитке. Здесь дождевая вода быстро собиралась в ручьи и стекала вправо, в сторону большого пруда. Бросив взгляд на порог главного здания, Кэлес направил шаги к водоёму, грозящему вот-вот выйти из берегов и снести кусты синих гортензий. Дождь продолжал стекать по волосам и плащу Кэлеса, но он не обращал внимания, будто ни потяжелевшая промокшая одежда, ни слипшиеся ресницы не мешали. В центре пруда находилась беседка из синего мрамора, к которой вёл изящный мост. В узорах перил угадывалась символика Феанор. Это место сильно пострадало от времени, но всё ещё хранило в себе благородную красоту и утончённый вкус владельцев дома. Когда-то давно род Феанор правил Зелёным округом, но затем связал себя узами брака с Ранева и постепенно исчез. С тех пор добыча крация почти полностью перешла к Ранева. Феаноры покинули мир один за другим, и лишь только прекрасная Эсмеральда продолжала вести тихую жизнь, полную странных, но сравнительно безобидных экспериментов. Осознав, что человек в беседке – не тётя, Кэлес облегчённо выдохнул. Но едва ступил на мост, как фигура в лиловой мантии смазалась и оказалась за его спиной, опасно протягивая длинные когти к шее. Сердце Кэлеса пронзило иглой страха, а пальцы дёрнулись в бесполезной попытке сплести заклятие. Не успеть. Усилием воли Кэлес заставил себя застыть и... подмигнул. К ровному шуму дождя добавился мощный всплеск. Прикрыв глаза от брызг, разлетевшихся от свалившегося в воду тела, Кэлес сунул руку в карман брюк и без удивления нащупал треснувший опал, которым ещё недавно размахивал перед управляющим Артов. Поскользнувшийся враг уже не смог вынырнуть. Пока левая рука находилась в кармане, правой Кэлес коснулся поверхности воды, выплетая вязь. Пруд стремительно затянуло ледяной коркой, которая тут же пошла трещинами – упавший не собирался сдаваться просто так. Кэлес нахмурился. Ему нужен был кто-то живой, чтобы прояснить обстоятельства, но противник был не тем, с кем колдун мог быть легкомысленным. Кто бы ни подослал его, он знал, кого выбирать. Неизвестный неистово бился о лёд, показывая устрашающую силу, но пальцы колдуна непреклонно играли на невидимых струнах, сковывая пруд льдом до самого дна. Руку свело судорогой, и Кэлес еле успел увернуться от промчавшегося мимо железного шара. Ловко вскочив на левитирующую платформу, он ушёл от следующего снаряда, снова коснувшись ледяного пруда и окончательно лишая врага шанса выбраться. – Беги-беги, жалкий колдун! – под хриплый вопль так и не показавшегося артефактора Кэлес начал отступать к трёхэтажному зданию особняка. Он узнал голос, несмотря на исказившую его ненависть. Мария Шафран. Что ж, это многое объясняло... – Думаешь, это я сломала метеостанцию? – кричала сквозь дождь женщина. – Но я ничего не делала! Под издевательский хохот к Кэлесу мчались три стальных сферы, и скорость платформы едва ли их опережала. Он коснулся двери особняка за мгновение до того, как один из смертельных снарядов должен был продырявить его спину – и удар пришёлся на глухо загудевшую деревянную поверхность. Колдун прошёл прямо сквозь дверь, задействовав заложенное в неё плетение артефакта. Если бы не барьер, двери бы тоже пришёл конец. – Тётя, – пробормотал Кэлес, бессильно хмуря брови. В полумраке раздался шорох расправляемого веера. – Если скажу, что не причём, поверишь? – прозвучал завораживающий низкий голос. – Тебя не должно быть в городе, – ровно отозвался Кэлес, хотя сердце в груди билось так, что, казалось, вот-вот взорвётся. У него была длинная ночь и ещё более длинный день. – Вера в свою неуязвимость – причина гибели многих великих семей, – отстранённо ответила зомби, показываясь в тусклом свете высокого окна. – Это моя вина, моя вина, – вторил ей сбоку высокий и нервный голос. Кэлес сплёл заклятие, и сумрак помещения полностью развеялся. В то же время гнев внутри него сгустился сильнее грозовых туч за окном. – Эти люди... – его голос сорвался на хрип. Две женщины и мужчина со смутно знакомым лицом, скорее всего, ему не принадлежащим. – Эти люди убили брата! – Кэлес перешёл на рык. Пальцы разорвали нити мира без всякого замысла и изящества. Вслед за взмахом руки колдуна по пространству пробежала рябь, и люди в помещении едва успели разбежаться: будто невидимый тупой клинок прошёлся вдоль комнаты, грубо разорвал ковёр, пол, шкаф и ушёл внутрь здания, заглохнув лишь от столкновения со стеной следующего зала. – Ну что ты, племянник, – не дрогнувшим голосом отозвалась Эсмеральда. – Смерть это не так уж пло... В этот раз зомби пришлось уворачиваться от брошенной в её сторону левитирующей платформы – врезавшись в стену за спиной Эсмеральды она потрескалась и заразила трещинами всю поверхность, угрожающе стреляя искрами. Стена уцелела, но барьер, покрывающий её, окрасился в бордовую дымку и стал издавать низкое гудение. – Успокойся! – мужчина-перевёртыш оттащил Эсмеральду от опасно гудящей стены. – Колдунья снаружи – не наш союзник. Если она проникнет сюда, всем конец! Кэлес в этот момент пытался разжать скрюченную от судороги руку. Гнев был плохим советчиком в сотворении заклятий, но чёрные жрецы по какой-то причине не торопились нападать. – Нам нужны только способности, метеостанция не интересует, – в диалог вступила женщина с золотистыми волосами, собранными в хвост. Вокруг неё мягко колыхались огромные листья какого-то растения – часть из них была уничтожена способностью Кэлеса, но успешно защитила женщину. Другая чёрная жрица в этот момент скрючилась в одном из хаотично разбросанных кресел, продолжая бормотать что-то под нос . Кэлесу казалось, что его голова сейчас лопнет от ярости. С какой стати он должен что-то обсуждать с убийцами брата? Какое разумное оправдание хочет предоставить ему тётя? Разве у этого вообще может быть оправдание? – Ты же хочешь защитить семью? – по-змеиному улыбнувшись, сверкнула фиолетовыми глазами Эсмеральда. Стряхнув с плеча руку перевёртыша, она вскинула голову. – Что касается Лейнета... это был его выбор. Да и смерть в нашем мире далеко не конец, Кэлес. – Да! – вперёд шагнул перевёртыш, и Кэлес узнал наконец, чей облик он принял на этот раз. – Работай с нами, и мы поможем тебе снова встретиться с братом. Мы правда не трогали метеостанцию, но знаем, кто за этим стоит. Перевёртыш выглядел, как Люциус, помощник Марии Шафран. Что за чушь он несёт – с таким-то лицом? Притворяясь, что всё ещё скован судорогой, Кэлес начал плести заклинание. – Он так просто не поверит, – заговорила управляющая растениями женщина. – Кэлес Ранева, люди, разрушившие метеостанцию, связаны с тем, кого ты хорошо знаешь, но это не твоя тётя, – растения стали резко заполнять комнату, поглощая пространство. – Это тот проклинатель. Больше не в силах выслушивать этот бред, Кэлес запустил заклятие. Артефактный барьер, всё это время защищающий комнату, искривился и разорвал стены, стреляя внутрь помещения обломками. Стёкла в окнах рассыпались ещё раньше, и теперь остатки рамы почти изрешетили людей внутри – в последний момент их закрыл слой листьев. Когда шум затих, Кэлес понял, что остался один – светловолосая женщина утащила всех в соседний зал. Оттуда донёсся её насмешливый голос. – Знаешь, где проклинатель сейчас? – Кэлес метнулся вслед за ними, но поймал лишь тени в коридоре. Промчавшись по нему, он смог увидеть силуэты беглецов у чёрного выхода. – Ты не найдёшь его. Он либо мёртв, либо помогает твоим врагам! – голос жрицы уже гас в шуме дождя. – Они уничтожат город! Оказавшись во дворе, Кэлес остановился. Бежать вперёд было опасно – где-то здесь всё ещё бродила Мария Шафран со своими убийственными сферами, территория особняка всё ещё была напичкана артефактами, завязанными на их владелицу – Эсмеральду. И он, в конце концов, был не железным. Отступив внутрь особняка, Кэлес нашёл комнату с исправным защитным контуром и трясущимися от перенапряжения руками достал маленький артефакт в виде небольшой деревянной пирамидки. В нём было только одно заклятье, и функция у него была самая простая. Определить, находится ли тот человек в городе. Пирамидка поддалась мягкому нажатию и, хрупнув, раскололась. Кэлес размахнулся и со всей силы бросил обломки на пол. – Сукин ты сын! – буквально взвыл он, схватившись за волосы. Тем временем дождь за окном исчез. *** Когда Эльхайя нашёл Кэлеса, тот сидел в разрушенном зале и вышивал. Завидев эту картину, оборотень даже замер от ужаса. Вышивал его босс только в двух случаях. Во-первых, в спокойные тихие вечера после работы, чтобы пальцы не потеряли подвижность от работы с бумагами. Во вторых... чтобы справиться с бешенством, способным заставить колдуна стирать всё в пыль голыми руками. Не нужно быть гением, чтобы понять, какой вариант был на этот раз. – Доклад, – безэмоционально произнёс Кэлес, не поднимая головы от куска белой ткани, на которой вился чёрный растительный узор. Перед тем как прийти сюда он отправил сообщение в магсыск с помощью заклятия. В сравнении с медальоном связи скорость послания сильно проигрывала, но выбора не было. – Лорд Фоэн попросил о помощи леди Мерцианию, так что до вечера дождя не будет, – стараясь говорить только по делу, отчитался Эльхайя. – Допросы слуг Артов ничего не дали. В поместье леди Эсмеральды нет никого... и ничего. Склады крация пусты. Он замолчал, почувствовав сгустившиеся в зале невидимые тучи. Дождь снаружи прекратился, но буря внутри только вступала в силу. – Тётя спокойно проникла в город, – уныло вздохнул Кэлес. – Конечно, она могла попытаться притвориться предметом, а не живым человеком, но мне сложно представить, что она на это пошла. С ней чёрные жрецы, так что, вероятно, это тётя провела их в Фанору и попытается вывести таким же путём. Но они убегали налегке... – Краций – не их дело? – предположил Эльхайя. – Здесь была Мария Шафран, – завершив вышивку парой стежков, Кэлес нашёл в себе силы смотреть на людей без желания рычать. – Управляла парящими сферами. Эльхайя изменился в лице. Кэлес удовлетворённо кивнул, видя, что его поняли. – Ты единственный, на кого я могу положиться. Взятый врасплох неожиданным признанием, оборотень замер, но затем гордо расправил плечи. – Я обязан тебе свободой, – при взгляде на колдуна его серые глаза сверкнули сталью. – Если бы не ты, я продолжал бы участвовать в подпольных боях в качестве боевого раба... Кэлес закатил глаза, и Эльхайя обиженно замолк. Полгода назад первый следователь Фаноры обнаружил след работорговцев, который привёл его в городок на востоке округа. Эти ублюдки настолько осоловели от самоуверенности и безнаказанности, что даже не пытались скрыть улики, за что и поплатились. Кэлес вызвал на подмогу стражей столицы и зачистил то проклятое место. Самым неприятным открытием стала подпольная арена, на которой гибло множество обладателей боевых способностей. Власти городка не только попустительствовали этому, они заключили сделку с благородной семьёй, основавшей арену, и гребли деньги лопатой. Среди жертв их произвола оказался и Эльхайя. Кэлес был уверен, что стёр тот род с лица земли. Но вот в Фаноре обнаружились люди с рабскими ошейниками... И в этот раз преступники оказались умнее: убили всех до того, как можно было узнать, кто замешан. – Краций для артефактов города был разбавлен, – уронил тяжёлую фразу Кэлес. – Украденный, возможно, использовали для создания контрабанды. Артефакты создавали в городе. Сферы, ошейники.... – на этих словах оборотень скрипнул зубами. – Для этого им нужен был артефактор, – прищурившись, Кэлес кивнул своим мыслям. – Мне нужен список всех колдунов, прибывших в город в последние три года. Эльхайя отшатнулся от запылавшего энтузиазмом следователя. В его требовании было рациональное зерно – не каждый колдун – артефактор, но каждый артефактор – колдун. Личности и способности входящих в Фанору всегда тщательно регистрировались, но... – Эм... колдунов очень много. Очень. Возможно, несколько тысяч, – вертикальные зрачки оборотня задрожали. Он подозревал, что начальника-трудоголика эта цифра не остановит. – И разве это имеет смысл? Если в город есть проход вне врат... Глаза колдуна снова потемнели. Тяжёлым взглядом он смотрел на умолкнувшего помощника. – Хотя и восторгаешься мной вне меры, всё же возражаешь. И разумно... Да, на тебя можно положиться, – пробормотал Кэлес наконец. – Даже больше, чем на кое-кого, кого знаю уже несколько лет. – Шинра? – наклонил голову Эльхайя. Если бы упомянутый проклинатель увидел его в этот момент, то от души бы выругался – повадки чисто кошачьи, но душа-то змеиная! – Даже если забыть о его безумной способности, – фыркнул оборотень, – у него явно проблемы с головой. – Ты тоже не слишком разумен, – Кэлес оставил вышивку на захламленном щепками столе и поднялся. – Хотя не носит ошейник, иногда чудится, будто он чей-то раб, – говоря это, Эльхайя последовал за начальством на улицы города, миновав всё ещё суетящихся в поместье сотрудников магсыска. Кэлес сделал вид, что не заметил, как вышитая ткань исчезла в кармане оборотня. Тот же нахмурился. – А вообще, как разговор о том, какой я замечательный, перешёл в обсуждение того, каков этот проклинатель? Оказавшись за пределами поместья, Кэлес сунул руку за пазуху, но нащупал лишь пустоту. Досадливо поморщившись, он вспомнил, как левитирующая платформа разнесла стену поместья. Но волновало его не то, что деньги рода с безумной скоростью испарялись на глазах, а невозможность быстро перемещаться. Не успел Кэлес окончательно расстроиться, как его накрыла тень. Бережно обхватив колдуна за талию кончиком хвоста, оборотень понёсся прочь. Всё ещё был день, и хотя тучи изрядно добавили сумрака, можно было хорошо рассмотреть огромную золотую змею, стремительно скользящую по улицам. Зверь около двух метров в обхвате и несколько десятков метров в длину изрядно пугал тех, кому довелось в этот момент оказаться на улице или выглянуть в окно. Но сейчас было не время скрывать способности или беспокоиться о чьей-то нежной психике. И помощника следователя, и самого Кэлеса, удобно устроившегося в кольце змеиного хвоста волновал немаловажный вопрос. Как Мария Шафран покинула поместье Артов? *** Ироника Арт коснулась бусин, нанизанных на нити у рукавов, но тут же отдёрнула пальцы, потянувшись к чашке чая. Её кузина, нервно кусая губы, со звоном поставила свою чашку на блюдце. – Они повесили на нас всю работу, а теперь недовольны! Запретили покидать поместье в день празднества у Мартинов! – истеричный тон Амалии намекал, что та на грани рыданий. – Я всего лишь исполняла работу с чуть большим рвением… – Сестра, – мягко перебила её Ироника. – Возможно, это последние дни рода Артов. Амалия захлебнулась следующим словом и схватилась за сердце. – Что ты такое говоришь… Стук в дверь прервал её стенания, и вскоре, выслушав управляющего, Ироника шла за ним по коридорам поместья, оставив кузину в одиночестве её покоев жаловаться на тех, кто когда-то вручил им невиданные власть и богатство. Поместье, когда-то уютное и безопасное, походило на брюхо гигантского монстра, медленно переваривающего своих обитателей. Тяжёлые мысли теснились в голове Ироники, и только спустившись в подвал она наконец задумалась над тем, что сказал ей Джонатан. Пространственная арка и вправду мигала голубым – кто-то с другой стороны запрашивал разрешение на переход. Рука, протянутая к управляющему контуру, замерла. Как только было обнаружено, что метеостанция не работает, через эту самую арку она отправила послание, в котором попросила явиться всех артефакторов, что работали на их семью в последнее время. Даже до того, как Кэлес спросил её об этом. В одиночку кузина не могла создать проблему таких масштабов. Кто-то запудрил ей мозги, и среди подозреваемых были лекари Мартинов и артефакторы Урии. Пространственная арка, через которую ушёл страж с посланием, вела к северным пространственным вратам округа. Там посланник должен был провести несколько часов перед тем, как получить разрешение на переход в земли артефакторов, и примерно столько же ушло бы на то, чтобы люди с той стороны попали в Зелёный округ. Так что, скорее всего, это они. Вместе с артефакторами должны были прибыть и стражи рода Артов – на той стороне арки находилось их поместье. Всё должно быть в порядке. И всё же рука Ироники дрожала, а сердце сжимало неприятное предчувствие. Так и не разрешив переход, она отступила на несколько шагов назад. Левая рука коснулась бусин, пляшущих на нитях рукава в завораживающем танце. В полумраке подвала раздалось раздражённое цоканье. – В этой семье вы единственная, кто обладает хоть каким-то талантом, – произнёс управляющий, коснувшись аккуратной бородки. – Но этого слишком мало, чтобы оправдать передачу столь великого творения в ваши руки. Ироника сжала бусину так, что костяшки пальцев побелели. – Открывайте, – ничего не выражающим тоном произнёс управляющий, глядя на арку пустыми глазами. Только тот, в ком текла кровь Артов, мог управлять артефактами в здании. Даже опытному артефактору пришлось бы сильно попотеть, чтобы нарушить это правило. Судорожно вздохнув, Ироника покачнулась, словно от волнения, но вместо того, чтобы упасть, резко выбросила руки вперёд. Бусины сложились в странный узор, и Джонатан Март с удивлённым хеканьем отлетел в глубину зала. Но приземлившись спиной на холодные камни, он быстро восстановил равновесие и выпрямился, ухватившись рукой за парящую сферу, развернувшуюся, словно какая-то головоломка, из кулона, ещё недавно выглядевшего как украшение для бороды. – Моя малышка, – он с благодарностью огладил металлическую поверхность артефакта, затем перевёл взгляд на место, где только что стояла глава рода. Ироника мчалась по коридору, левой рукой нажимая на камни медальона связи. Бесполезно. Туфли без каблука беззвучно утопали в ковре, который должен был задержать следующего за ней управляющего, но женщина не слишком-то на это надеялась. Несколько раз она останавливалась, чтобы коснуться светильников, пытаясь задействовать их защитный контур, но быстро бросила это дело, лишь замедляющее бег. Несколько минут ушло на то, чтобы добраться до ближайших покоев – тех самых, где она оставила Амалю. Распахивая двери, Ироника не надеялась на помощь – лишь хотела узнать. Пустая комната встретила её недопитым чаем в чашках. Пошатнувшись – в этот раз по-настоящему –женщина метнулась к окну, чтобы обнаружить, что защитный барьер задействован. Их атаковали? Функция включения работала исправно, но само действие было искажено. Возможно, обитатели поместья здесь заперты, и отключение барьера спасёт их. Но могло быть и наоборот. Зажмурившись, Ироника приняла решение и обернулась, чтобы упереться взглядом в фигуру управляющего. – Почему? – сама не зная зачем, спросила она, снова вскидывая руки. Бусины на нитях качнулись и сложились в новый узор. Между нею и управляющим зазмеилась едва видимая линия барьера. – Ах, какая прекрасная работа, – прищурился Джонатан Март. – Ваш слабый талант к телекинезу не позволяет управлять объектами, больше, чем эти бусины, но Кэлес Ранева придумал, как это использовать. Слышал, что его заказ исполняли сразу несколько старейшин академии, и потратили на это не менее года… В результате эта вещь заключает в себе десять разных эффектов в зависимости от того, какой узор сложится из этих бусин. Такой роскошный подарок, и даже не для возлюбленной? – он тяжело вздохнул. – Пожалуйста, старшая леди, не сопротивляйтесь сильно, я хочу получить это невредимым. Ироника замерла, не сводя с него взгляда. Управляющий не называл её старшей леди с тех пор, как пропали родители. И вот он снова произносит эти слова, будто подчёркивая, что она так и не стала достойной главой рода. Но Ироника не шевельнулась. Страх или гнев давно стали для неё слишком большой роскошью. С тех самых пор… как Лан стал целью неизвестных людей, потребовавших от Ироники лишь одно: не вмешиваться в управление метеостанцией, пустить всё на самотёк, что бы она ни видела. И ничего не говорить Ранева. Ни единым движением, ни взглядом не давать намёков. Честно говоря, в глубине души Ироника надеялась, что Кэлес заметит, что что-то не так. Они так хорошо знали друг друга, даже если она будет стараться изо всех сил, он заметит… Но шли дни, недели, годы. Первый следователь Фаноры, укротитель проклинателя, опора правящей семьи, освободитель рабов. Он был кем угодно, но только не тем, кто спасёт Иронику. Её никто не спасёт кроме неё самой. Сначала была надежда. Затем страх, переросший в отчаяние. Отчаянье застило её глаза так сильно, что Ироника порой не могла вспомнить, что делала и где была. Лишь в один прекрасный день заметив, как странно блестят глаза кузины, вообще-то раньше довольно простодушной и не заинтересованной во власти, она очнулась. На смену отчаянью пришла решимость. В ночь, когда Люциус, помощник Марии, в очередной раз вошёл в комнату управления, заменяя Иронику, он всё сделал как обычно, никакого дождя не планировалось. Но выйти уже не смог. Удивлённо глядя снизу вверх на бесстрастную женщину, он хрипел в попытках что-то сказать. – «Твой брат в наших руках», – будто читая по губам произносила Ироника. – «Без противоядия он умрёт», – на этих словах она наклонилась ниже, будто пытаясь запечатлеть выражение лица пытаемого. – Думали, я правда буду сидеть сложа руки? Давай обойдёмся без этих банальностей. Раз я здесь, это не сработает. Говори, что вы задумали. Узоры бусин рассыпались, и Люциус смог дышать. Его маленькие чёрные глаза против воли заполнились слезами, когда, кашляя, он сипел проклятья. Но Ироника Арт не отличалась терпением. Бархатная туфелька опустилась на пальцы так и не поднявшегося колдуна. – Ещё немного и ты больше никогда не сможешь использовать свой дар, – чуть устало произнесла она. Ненависть и страх исказили и без того неприглядное лицо помощника Марии. – Слишком поздно, ты, высокомерная сучка! – он сплюнул кровь, пошедшую горлом. – Я проверил, станция перестанет работать уже сегодня! И никто ничего не заметит, пока мы не доведём её до состояния, из-за которого люди в городе начнут умирать! – он попытался рассмеяться, но в итоге закашлялся. – И брат твой сдохнет, сдохнет! Кха! Губы Ироники расплывались в улыбке, в то время как нога дробила кости рук колдуна. Вой, испускаемый Люциусом, бился о стены комнаты управления, но не достигал ушей обитателей поместья. – Всё будет в порядке, – произнесла Ироника, совсем не интересуясь, слышит ли её Люциус. Лёгкое движение рук, последовавшее за этим перемещение бусин, и дыхание мерзкого помощника перед ней прервалось. Невидимая нить перехватила его шею так, чтобы с губ больше никогда не сорвалось ни единого слова. Бездыханное тело упало на старинные плиты, но Ироника уже не смотрела на него. Руки скользили по управляющему контуру, выбирая самый неожиданный погодный порядок для этой ночи. Если люди в городе начнут погибать из-за их махинаций с метеостанцией, то Лан Арт тоже умрёт. Эти твари держат её за дуру? Нет, она и есть дура. Впервые за долгое время Иронике захотелось заплакать, будто она не глава рода, а маленькая девочка. Вытерев предательски навернувшиеся на глаза капли, она воспользовалась самой мощной функцией артефакта, когда-то подаренного ей Кэлесом – и от тела Люциуса осталась лишь горстка пыли, которую леди, без капли брезгливости, сгребла руками в подол платья. Ей всё ещё нужно было притворяться, что она не причём. Ей нужно было защищать семью. И она защитила б, если бы все остальные Арты не разрушали её изнутри с таким упрямством! Младший брат, отказывающийся становиться следующим главой, кузина, слишком взволнованная старением, до которого ещё далеко, слуги рода, озабоченные только обогащением… Как смеет этот предатель упрекать её в том, что она не справилась в таких условиях? – Ещё не поздно отступить. Просто впустите людей через переход, – мягко увещевал Джонатан Март. – Обещаю, там правда артефакторы, вот увидите, – он погладил бороду, и сфера рядом с ним мягко качнулась вверх-вниз. – И ваш брат будет спасён. Он не только выживет – Ранева не смогут обвинить его в сговоре с вами, ведь всё это время он был далеко от семьи, следил за проклинателем… Зрачки Ироники непроизвольно расширились. Тело окатило волной гнева и в то же время облегчения, ноги резко ослабели, и женщина была вынуждена схватиться за стену, чтобы не упасть. – Вы не знали? – озадачился её реакцией Джонатан. Зато Кэлес, древние его побери, знал. – Мой брат выживет, – еле произнесла пересохшими губами Ироника, и бусины сложились в новый рисунок. Управляющий успел отшатнуться и пустить сферу вперёд, но артефакт всё равно перемолол в пыль и её, и левую руку старика. Сработало чисто – из культи не шла кровь, лишь серый ровный срез чуть выше локтя царапал глаз. – Тварь! – рычал от ужаса и боли Джонатан Март, правой рукой выуживая ещё один кулон, разворачивающийся в сферу. – Теперь Лану точно не жить! Ироника смеялась. – Ранева всё узнали, – сквозь истеричное хихиканье заявила она бывшему слуге, –– узнали без моей помощи! Даже если умру, – она подавила нервный смех и выпрямилась, обретя уверенность: – тебе и всем, кто в этом участвовал, – конец. Последняя фраза упала в повисшую тишину и оставила за собой горькое послевкусие. Джонатан Март больше не ругался, мрачно вглядываясь в посветлевшее лицо главы Артов. В несколько шагов он оказался у окна и, бросив взгляд сквозь искрящуюся поверхность барьера, отшатнулся. Лицо его посерело ещё больше. Склонив голову, он несколько раз качнулся с носки на пятку, и сфера рядом с ним качнулась вслед. Наконец, повернулся к Иронике, в это время успевшей вернуться за стол, за которым ещё недавно она пила чай с Амалией. Старик злобно прищурился. – Что ж, этот раунд за ними. Но войну Ранева проиграли. Ироника вопросительно подняла бровь, вслушиваясь в пафосное слово «война», так легко слетевшее с губ загнанной в угол крысы. – Со складов Эсмеральды Феанор Ранева исчез весь краций, – вкрадчиво, словно не замечая её иронии, прошептал управляющий. – Как ты думаешь, куда? Брови Ироники Арт сошлись на переносице. – В этом доме я мог лишь вмешиваться в плетения, искажая их действие, но право управления ими всё ещё остаётся за кровью Артов, – шёпот перешёл в довольное мурлыканье с нотками истерики. – Но что насчёт новых плетений? – по коже Ироники поползли мурашки при виде того, с каким удовольствием закатывал глаза, кажется, совсем обезумевший старик. – Ах, как красиво бы было взорвать этот дом вместе с делегацией из академии артефакторов… Лишь мгновение ушло на осознание последней фразы, но времени на то, чтобы испугаться, не хватило. Пальцы уцелевшей руки Джонатана Марта повелительно шевельнулись, и мир затопила белая пелена. *** Хвост Эльхайи опустил Кэлеса на землю небрежно, но тот не обратил на это внимания. Вокруг гигантской воронки на месте дома Артов сновали стражи: кто-то отгонял зевак, кто-то задействовал артефакты, ищущие признаки жизни. Стражи Ранева, аномальная стража, магсыск – они были здесь ещё до взрыва, и сейчас прикладывали все силы, чтобы помочь пострадавшим. Но Кэлес уже знал – бесполезно. Земля под ногами предательски качнулась, и Эльхайя, уже в человеческом облике, придержал его за плечо. Большой кусок земли у края котлована осыпался, и кто-то из стражей, ругаясь, вытягивал сползшего вниз товарища за ухваченную руку. Но Кэлес бы не удивился, если б его ноги прямо сейчас отказали. Сердце мучительно медленно билось о грудную клетку, растягивая каждый удар, а пальцы сводило судорогой – даже зубы ломило от чудовищной концентрации энергии и сумасшедшего переплетения обрывков заклятий. С усилием сделав вдох и отбросив панические мысли, он заорал в голос: – Назад! Эльхайя, только что принявший от подбежавшего стража одежду, отбросил её в сторону и взвился огромной змей, прикрывая только одного человека. Кэлес, будто не замечая перед глазами преграды в виде стены чешуи, уже вскидывал руки в повелительном жесте, и новый взрыв завяз на границе котлована, толкнув всех на десяток метров в стороны, вместо того чтобы разорвать тела и впиться искаженными, сплавленными давлением плетениями. Колдун покачнулся и в этот раз обязательно бы упал, но неожиданно тёплая на ощупь чешуя подпëрла спину. Руки бессильными плетьми упали вниз – он достиг своего лимита. Хорошо, если сможет колдовать через несколько дней... Оглушенные, пришибленные стражи недоуменно поднимались на ноги. Вся их одежда состояла из защитных артефактов, но прямо сейчас они были почти бесполезны. Люди недоуменно смотрели на огромного змея, хищно поглядывающего в сторону источника взрыва. Но чёрная яма молчала. Розовый кварц было невозможно узнать в оплавленном камне стен. Не то что людей, здесь не осталось целой ни единой детали дома. ­– Ироника, – одними губами произнёс Кэлес и сполз на колени внутри надёжно скрывающего от чужих глаз змеиного кольца. Сгорбившись, он наклонился к земле и опёрся о дрожащие руки. Из ничего не видящих глаз на уцелевшую, успевшую подсохнуть плитку, падали солёные капли. – Просчитался, – задыхаясь, бормотал он. Весь мир вокруг мог считать проклинателя самым страшным существом, но только не Кэлес. Уж он-то должен был знать, на что способен артефактор. Он знал. И всё же не мог даже представить такой катастрофы. Первый следователь магсыска считал, что рядом с Шинрой – самое безопасное место в городе. Именно поэтому, как только он понял, что проблема с метеостанцией слишком масштабна, чтобы пройти мимо взора Ироники, он убедился, что её брат находится рядом с тем взбаламошным человеком. Ведь только безопасность родного брата могла заставить Иронику предать Ранева. Кэлес не знал, как долго ту шантажировали, но такой план должен был воплощаться годами. И если Ироника не могла дать знак за всё это время, то и ему не следовало подавать вида, медленно выплетая нити ловушки и выводя Лан Арта из-под удара самым неочевидным способом. Позже он бы обязательно извинился перед Шинрой за подставу... Но теперь человек, перед которым следовало извиняться был не только он. Пальцы впивались в плиты, окрашивая их кровью. Его последние слова Иронике, её лицо в их последнюю встречу... Он не помнил. Не мог вспомнить. *** Подземный проход с розовыми светящимися камнями в потолке казался бесконечным, особенно для весьма запыхавшихся после драки с колдуном жрецов. В этом плане леди Эсмеральда была исключительным объектом для зависти – не дышит, не устаёт. – И это самые легендарные преступники Фанарии, – закатив глаза в манере, очень напоминающей Кэлеса, Эсмеральда показательно взмахнула веером в сторону вспотевших спутников. – Мы на месте. Рука, переливающаяся серебром из-за замысловато вшитых в неё нитей, коснулась стены в нескольких местах. Пол под четвёркой дрогнул и медленно поднял всех наверх. Оказавшись в небольшом пыльном помещении, перевёртыш выглянул в узкое окно и сжал кулаки. – Почему мы ещё в городе? Зомби коротко хохотнула, прикрыв оскал чёрным веером. – Какой торопыга. Разве мы не должны забрать вашего товарища? Снаружи доносились лёгкие звуки струнного инструмента. Нежный юношеский голос пел какую-то излишне романтическую балладу. Мужчина скривился и оглянулся на двух жриц. Непривычно молчаливая Мора поправляла волосы, выбившиеся из пучка, и отводила взгляд. Айрэн смотрела прямо, её грудь всё ещё вздымалась от поспешного бега, но этот твёрдый взгляд был неприятнее, чем виноватые стенания Моры. – Если никто из вас не пойдёт, тогда я… – Я пойду, – рыкнул перевёртыш. Ни одна из этих пигалиц не казалась способной скрыться среди толпы людей. Едва он принял решение, как в подсобку затащило одного из слуг Дома Грёз. Айрэн ловко опутала бедолагу лозой так, что тот не успел издать ни звука. Перевёртыш раздел слугу и, облачившись в его одежду и облик, скользнул за дверь. – Хм? – в возникшей среди женщин тишине раздалось недоумённое мычание. Удивление зомби впервые казалось настолько искренним, так что и Айрэн, и Мора, сразу же посмотрели на неё. Эсмеральда продолжала смотреть на кирпичи стены, к которым только что прикоснулась. Затем она снова прикоснулась к ним, повторяя нужную комбинацию. Ничего не произошло. Забыв картинно взмахнуть веером, зомби повернулась к женщинам и растянула губы в неприятной улыбке. – А побег-то отменяется…