Путеводитель по Монштадту №1

… Веду я счёт потерянному мной И ужасаюсь вновь потере каждой, И вновь плачу я дорогой ценой За то, за что уже платил однажды!.. Уильям Шекспир

***

      Утро наступило неожиданно. Острые солнечные лучи упрямо прорезались сквозь зелень листьев и, нахально преодолев все препятствия в виде разбросанных вокруг белоснежных листов бумаги, впивались прямо в глаза. Я вымученно простонала, пытаясь зарыться под одеяло, но и там ничего не спасало. Из-за почти летней жаркой погоды одеяло в комнате было всего одно — сплетённое из крупной разноцветной пряжи и оттого пестрящее дырками, в которые и пробиралось коварное солнце.       Побарахтавшись ещё с пять минут, и в конце концов схлопотав по лбу кошачьей лапой, я обречённо открыла глаза, уставившись в разукрашенный солнечной мозаикой потолок.       Сегодня был день икс. Ровно два дня прошло после того момента, как я познакомилась с Дилюком и попала в ситуацию, в которую, собственно, не планировала попадать. Стоит отдать должное, к жанру моего творчества местный герой отнёсся более чем равнодушно и от решения первым читать мои закорючки не отказался (очень даже жаль!).       Стоит только подумать сколько седых волос появилось на моей несчастной головушке, пока городская легенда, аристократ, известный холостяк и главный винодел Монштадта с невозмутимым лицом читал весьма… пикантные моменты написанного мной творения. Единственное, что выдавало его истинные мысли это непроизвольно дергающаяся при чтении бровь и через чур многозначительный взгляд после оного.       В конце концов негласный договор сложился таким образом: я — молчащая и дальше об истинной личности Полуночного героя, продолжаю писать свой роман с участием этой самой личности, а мастер Дилюк благородно разрешает подобное, но только если будет просматривать содержание и редактировать неподходящие по его мнению моменты. Если вспомнить, что в дальнейшем сюжете предполагались сцены весьма…интересного характера, редактирования будет много.       Проводить инспекцию мы условились каждый раз, когда я дописывала очередную главу и подобный день пришел именно сегодня. Аккуратная тетрадь, теперь уже монштадтская — с белоснежными страницами и изображением статуи Барбатоса на обложке (другой в сувенирной лавке Марджори не нашлось) лежала на столе, готовая попасть в руки главного цензора. Я небрежно стряхнула с неё опавшие за ночь лепестки незабудок, букет которых насобирала во время обратной прогулки в Мондштадт от винокурни, и едва не запутавшись в воздушно-прозрачных рукавах изумрудной блузы, помахала на прощание сонно зевающей Пикси. Тащиться со мной в таверну, жертвуя лишним часом сна, она отказалась.       Господин и госпожа Вилли ещё спали, только Чай лениво вылизывал переднюю лапу возле вечно полной миски с едой. Я вяло кивнула и ему, выползая из дома и вползая в таверну. Никогда меня ещё так не радовало её близкое расположение.       И какая радость, что сегодня Дилюк с самого утра был здесь, ведя негромкий разговор с Чарльзом. Утром и, тем более, в будний день таверна не пестрела количеством посетителей. Лишь несколько человек с символами гильдии приключений бодро жующих завтрак и парочка завсегдатаев в темных углах, болезненно держащихся за голову над кружкой чего-то, вероятнее всего, спиртного.       — Доброе утро, — хриплю, заваливаясь на ближайший стул у стойки. Оба бармена вежливо кивнули: Чарльз с приветственной улыбкой, Дилюк — слегка нахмурившись. Я мысленно хмыкнула. Кажется, если бы не необходимость, мою персону здесь желали бы видеть как можно реже.       — Вот, — говорю, мстительно хлопнув тетрадь на стойку. Мстила ли я тетради, из-за которой не спала почти что до утра или подобному отношению к себе со стороны Рагнвиндра — не понятно. А ведь я даже ни разу не дала причин в себе усомниться. Но не давала повода и поверить твоим словам, ехидно добавила внутренняя Лили и я согласно вздохнула, но было уже поздно. Чарльз недоуменно перевёл взгляд на изображение Барбатоса на обложке.       — Можешь быть пока что свободен, — отвлёк его от созерцания местного божества Дилюк. — Дальше…       Неодобрительный взгляд на мою скромную персону.       -…я разберусь сам.       Бармен вежливо склонил голову, снова улыбнулся на прощание мне и покинул таверну через незаметную дверь для персонала. Вот сейчас мне и прилетит за подобную неосторожность в виде тетрадного архонта! Но, к моему удивлению, не прилетело.       — Выглядит словно молитовник из храма, — подытожил мужчина, глядя на блаженно улыбающегося Барбатоса, словно на ядовитую змею, внезапно вылезшую из-под камня. Я фыркнула, вспомнив, как меня посетила точно такая же мысль во время покупки и, удивлённо вздрогнула, когда на стойку приземлился стакан с чем-то янтарным и явно горячим. Когда хозяин таверны успел приготовить напиток я не заметила…       — Черный чай, — ответил на мой удивленный взгляд Дилюк. — Выглядишь не очень хорошо.       — Говорить такое девушке не очень то вежливо, — ворчу, прекрасно зная, что он прав. Увиденные в зеркале мельком круги под глазами воистину королевского пурпурного цвета мгновенно выдавали моё состояние. Что же, такие они — издержки писательской жизни…       — Хорошо, — серьезно кивает он, осторожно перелистывая страницы. — Выглядишь замечательно сегодня, госпожа писательница.       А вот это прозвучало ещё хуже! Я мрачно покосилась на откровенно издевающегося мужчину. Он единственный кто здесь выглядел замечательно, освещённый косыми лезвиями солнечных лучей. Алые волосы встречаясь с золотым, искрящимся светом вспыхивали подобно пламени. Не удивительно, что он считается главным холостяком Монштадта. Я на секунду уловила отблеск собственного отражения в стекле напротив и печально вздохнув, сделала глоток чая. Черный крепкий и… идеально сладкий. И откуда ему только известно, какой люблю?       В мыслях тут же всплыл разговор в кабинете и напиток, принесённый Алелиндой, в который я добавила кубик сахара, когда мужчина отвлёкся на прочтение готовой тогда главы. Но с чего бы самому мастеру Дилюку запоминать, какой чай предпочитает новоиспечённая проблема на его голову? Я слегка тряхнула своей собственной, отгоняя ненужные мысли. Глупость какая, нашла о чём думать. Наверное просто угадал, а ты забиваешь голову разной ерундой. -       Спасибо, — говорю. Боль, отдающая в висках ударами молотка по наковальне с самого утра, и правда стала немного слабее.       — Ты пишешь куда быстрее, чем я предполагал, — внезапно признался мужчина и я недоуменно наклонила голову к плечу.       — Двух дней вполне достаточно для написания главы, — объясняю, обхватывая стакан обеими ладонями. Утренняя прохлада, оставшаяся на кончиках пальцев, медленно растворялась в тепле. — Особенно если история хорошая и есть вдохновение.       — И правда…- хмыкает он, вернув тетрадь на прежнее место на стойке. На секунду на аристократическом лице промелькнула какая-то совсем непонятная эмоция. — Будет лучше если пока что она побудет у тебя. Сегодня слишком много дел, не хотелось бы потерять где-то столь ценную вещь.       И увидев мой непонимающий взгляд, тихо добавил:       — Ночью буду в городе. Оставь её на столе и не закрывай окно.       Чай, совершив кульбит, едва не вернулся обратно в стакан. Я удивлённо закашлялась, постучав по груди кулаком, представив, как ко мне снова забираются через это самое окно. А вдруг к тому времени я уже буду спать? Мгновенно вспомнилась хихикающая над моим сонным бормотанием Пикси. В некоторых случаях я даже отыгрывала диалоги своих собственных произведений… Предстать в подобном виде перед человеком, которого я знаю всего несколько дней?       — В твоей комнате мне не интересно ничего, кроме этой тетради, — тяжело вздохнул Дилюк, видимо, правильно истрактовав мой испуганный взгляд. Прозвучало обидно, но я, к удивлению, успокоилась.       — Хорошо, — говорю, снова упаковывая Барбатоса обратно в небольшую сумку. — Только прошу, не приводить толпу рыцарей, как в прошлый раз…       Уголки чужих губ дернулись. Или мне показалось…       — Я постараюсь. — и увидев, как я достаю из этой самой сумки монету отрицательно кивнул головой. — Не утруждай себя. В этот раз за счёт заведения.

***

      Воздух в Долине Ветров пах мятой, дикими цветами и луговыми травами. Солнце нещадно жгло спину и мы с Пикси, уставшие от раскаленного каменного города и, решившие поизучать территорию анемо архонта получше, нашли пристанище под огромным старым дубом, развалившись в мягкой траве. Местные кузнечики подобного вмешательства не оценили, время от времени совершая героические набеги на вторженцев, болезненно прыгая прямиком в лоб, но коварные существа лишь вяло отмахивались: кто руками, а кто хвостом, и продолжали нежиться в прохладной тени.       — Придется ждать, когда солнце начнет садиться, — мяукнула напарница, потягиваясь на моей белой хлопковой рубашке, взятой во избежание солнца. Сама я щеголяла в оливково-зеленом льняном платье с чудной вышивкой на подоле. — Не уверена, что переживу обратный путь под таким солнцепёком.       Я сочувственно взглянула на чёрную шёрстку подруги и согласно зевнула, прикрыв рот рукой с зажатыми в ней листами новой главы. Делать то все равно нечего. Даже если бы мы и попытались дойти до городских стен в подобную погоду, скорее всего и я пострадала бы, превратившись в подобие мухомора с красными пятнами солнечных ожогов на бледном лице.       — Тогда будем ждать, — говорю и Пикси, удовлетворённо зевнув тоже, перевернулась на спину, закрывая глаза.       Это место навевало удивительное спокойствие. Словно здесь, под защитой могучих ветвей, мы — освещённые зелёной тенью листвы были в полной безопасности. Я слышала множество легенд в городе об этом дереве. Хорошо, что местные жители теперь в большинстве случаев считали его слишком банальным для посещения и можно наслаждаться блаженной тишиной, прерываемой лишь шуршанием листьев на ветру и птичьим пением в изумрудной кроне. Это вызывало воспоминания о родном Сумеру и на секунду сердце болезненно ёкнуло.       Птицы внезапно замолкли. Я заметила это не сразу, занятая воспоминаниями о доме и только спустя несколько минут, когда стало слишком тихо, настороженно поднялась, стараясь не разбудить напарницу. Где-то рядом…опасность? Теплый ветер внезапно стал прохладнее, прошёлся по обнаженным плечам, вызывая мурашки.       Энергия, до этого спокойно льющаяся вокруг, подобно ручью, стала тягучей и тяжёлой с отчётливым отпечатком… Бездны? Нет, быть такого не может! Бездна здесь? Почти у городских стен? Я мрачно сжала зубы и упрямо отправилась туда, откуда всё сильнее тянуло холодом, но тело напротив бросило в жар. Я всего лишь проверю. Осторожно шаг за шагом и вскоре, между серых камней заросших мхом, аиром и дикой мятой показался лагерь хиличурлов.       Один из них направился в мою сторону — странный, шатающийся и вялый. Я тут же нырнула за ближайший куст, угодив ногой в крапиву и, сжав зубы сильнее, затихла. Хиличурл остановился. Треснувшая маска вместо лица жутковато огляделась и, хромая, существо удалилось обратно в лагерь, в котором явно что-то происходило. Дозорный, поняла я. Ближе незамеченной подойти никак…       — Нужна помощь? — чужой шёпот возле уха раздался до того неожиданно, что, видят все семь архонтов, только чудо удержало меня на месте, заставив тело оцепенеть на секунду. Но ровно секунды хватило бессовестно ухмыляющемуся барду, чтобы увернуться от воинственно устремившейся к нему крапивы.       — Будь осторожнее, Лили, — «возмутился» он, отряхивая и без того чистую рубашку. — Эти руки мне ещё нужны, чтобы сыграть сегодня в таверне мастера Дилюка новую песню!       Я возмущённо воззрилась на откровенно веселящегося барда и покалечить захотелось теперь не только его руки. Видимо, правильно расшифровав мой взгляд, бард виновато кашлянул, за что тут же схлопотал взгляд ещё яростнее. Быть пойманной хиличурлами мне всё ещё не хотелось.       — Ладно извини извини, — тут же поднял ладони он, но в хитрых бирюзовых глазах не было и следа раскаяния.       — Просто будь потише, Венти, — обречённо говорю. Внутреннее чутье подсказывало мне, что так просто избавиться от менестреля мне не удастся.       — Без проблем, — беспечно кивнул он, перейдя на шёпот. — Так нужна помощь? Стоит сделать лишний шаг и они тебя заметят. Я правда совсем не понимаю, зачем тебе шпионить за этими существами. Жители Сумеру всегда были чрезвычайно любопытными…       — О какой помощи ты говоришь? — пропустила мимо ушей последние слова я. Присутствие Бездны совсем рядом впивалось в затылок раскалёнными иллюзорными иглами и врывалось в лёгкие вонью дыма и гари.       — У меня, как у барда, очень хороший слух, — тут же бодро отозвался Венти, отвлекая от неприятных ощущений. — Сейчас послушаем, о чём наши друзья беседуют в лагере.       И, ещё больше потеснив меня в сторону крапивы, наклонился вперёд, закрывая глаза. Лицо его, обычно с шаловливой усмешкой, застыло серьёзной маской. На секунду дышать стало легче, словно ветерок с тонким ароматом диких сесилий успокаивающе коснулся щёк и, цепляясь за верхушки кустов, улетел дальше.       — Два мага бездны. Что-то должно произойти вскоре…говорят, что нужно больше воинов. Похоже, обсуждают план нападения. М-да…ну и зануды же они, лезут втихую, словно крысы. Вот так испортить горожанам праздник ветряных цветов отвратительно!       Пальцы мгновенно похолодели. Нападение на Монштадт во время празднования, когда все отвлечены на развлечения? Как подло…       — Что ещё? Говорят что-то ещё?       — Больше ничего, — качнул головой бард, открывая глаза. На миловидном лице снова появилась привычная улыбка. — Это всё, что я услышал. Они ушли. Наверное, здесь только выискивают хиличурлов для плана.       Я взволнованно сцепила пальцы. Ритуалы бездны над глуповатыми хиличурлами… В голове тут же всплыли отрывки описаний этих ритуалов и…ничего хорошего там не было. Жестокая и грязная манипуляция разумом несчастных существ.       — И что…мы будем делать?       — Мы? — внезапно удивился Венти, наклонив голову к плечу. В темных волосах запутался небольшой дубовый листочек. — Я всего-то бард, что я могу сделать?       Я недоуменно воззрилась на него. Он что…трусит? Но менестрель тут же исправился.       — Я не трус, но видишь ли, мне, как творцу, могут и не поверить. Иногда я немного…преувеличивал свои истории. — виноватая улыбка и я кивнула, поняв о чем речь. Его рассказы я частенько слышала, когда сидела у окна. — Так что ты сама сообщи кому-то из своих влиятельных друзей в Монштадте.       — Хочешь сказать они поверят мне?       Бирюзовые глаза хитро взблеснули.       — Я в этом уверен.       Он поднялся с травы, отряхнув позеленевшие коленки, и я последовала его примеру. Где-то там была в одиночестве Пикси. Старый дуб больше не дарил ощущения безопасности.       — Спасибо за помощь, Венти, — говорю, разворачиваясь в сторону виднеющейся громадной кроны. — До свидания. Если мне всё-таки не поверят, в этом будет и твоя вина!       — Договорились, — белозубо рассмеялся бард и я, помахав на последок, направилась обратно к нашему с Пикси полуденному пристанищу, не услышав тихого напоследок: — И тебе спасибо, Лили.       — Да что происходит! — ошарашенно вопросила потревоженная Пикси, цепляясь когтями за одежду, когда я быстро подхватила её на руки, собирая наши вещи.       — Здесь Орден Бездны, — хмуро отвечаю. И без того большие зелёные глаза стали ещё больше, выдавая озадаченность напарницы. — Нужно предупредить Дилюка.       — А почему не Ордо Фавониус? — вполне резонно поинтересовалась Пикси и я едва не шлепнулась в небольшое озерце у подножия дуба, которое торопливо пыталась обойти. И правда, почему первым мне в голову пришла идея рассказать обо всём именно ему, а не Ордо Фавониус, которые законные хранители города?