Непреложный обет

      Несмотря на то, что Малфой не жил в Мэноре уже несколько лет, он не мог отрицать того, что всё равно считал это место своим домом. Драко родился и вырос в этом мрачном поместье со странными павлинами-альбиносами. Он испытал там первые радости и первые разочарования, первые победы и поражения. В этом доме были пережиты его первые промахи и ошибки, первые трепет и бабочки в животе.       Им было по тринадцать, они только вернулись из Хогвартса, и родители Драко решили устроить для сына праздник в честь его прошедшего дня рождения. Когда взрослые ближе к ночи углубились в разговоры о своих проблемах, позволив себе немного забыться и оставить детей без присмотра. Чем юные слизеринцы и решили воспользоваться. Вчетвером — Драко, Тео, Пэнси и Дафна — сбежали от родительского надзора в сад, к небольшому скоплению цветущих деревьев, где их точно никто бы не смог найти. Их детские умы решили поиграть в недетские игры. Бутылочка. Они мало понимали смысл данного «мероприятия», но старшеклассники любили такой вид развлечений.       Тео и Драко узнали об этом, когда одним субботним вечером решили спуститься в общую гостиную, и застали там компанию старших товарищей. По количеству бутылок и громкому смеху было понятно, что студенты заняты не учёбой, и Малфой с его другом решили за ними подсмотреть. Их вело детское любопытство и только. Было не так уж и интересно наблюдать за пьяной молодежью, и когда юные слизеринцы решили вернуться в спальню, кто-то из старшекурсников предложил сыграть в бутылочку. Драко и Тео заинтересовались данным предложением и следующие двадцать минут наблюдали за тем, как их «старшие наставники» целовались в случайном порядке. Это вызвало отвращение, но потом друзья застали эту игру ещё несколько раз, и им захотелось это попробовать.       День рождения Драко оказался отличным поводом испробовать взрослое развлечение, а уговорить Пэнси и Дафну не составило особого труда. Они всегда были готовы на какие-нибудь авантюры. Так четверо ребят оказались в саду, сидящими на газоне, подогнув под себя ноги, а в центре лежала стеклянная бутылка, которую они стащили из-под носа одного из домовиков поместья. Первым бутылочку крутил Драко на правах именинника, горлышко указало на Паркинсон. Они сидели рядом друг с другом, и им всего лишь нужно было повернуться, чтобы оказаться лицом к лицу. Именно таким был его первый поцелуй. С лучшей подругой, в тринадцать лет, в саду его поместья, пока они с друзьями играли в бутылочку.       Сложно было назвать это поцелуем, судорожные касания губ, которые кто-то из них перед этим умудрился облизать. Мокро, скованно и совсем не так приятно, как это ожидалось. Но внутри всё равно что-то колыхалось. Тогда они назвали это бабочками сразу после того, как Дафна и Тео тоже поцеловались. Никто из них не знал, что это всего лишь гормоны, а своих первых бабочек в животе они почувствуют с другими людьми и значительно позже. Игру прекратили, как только бутылочка перестала им поддаваться и выбрала для Теодора Драко. Мальчишки скривились и предложили прекратить игру. И тогда они тоже не предполагали, что на шестнадцатый день рождения Драко они снова вернутся к этой игре, немного другой компанией, более расширенной, и с бутылкой из-под крепкого алкоголя, который они перед этим будут распивать. Наутро ни Тео, ни Драко не вспомнят своего поцелуя, но вспомнит Пэнси.       С ней Драко тоже поцеловался ещё раз. Через полтора года после первого раза, они сбежали после отбоя из гостиной и в какой-то момент дали себе ещё один шанс. Поцелуй получился намного лучше и значительно приятнее, чем в тринадцать, но совсем не будоражащим. После этого они долго говорили и остановились на том, что быть просто друзьями им гораздо проще. К тому же Пэнси нравился Тео.       Поцелуи с Паркинсон были обычными, Драко понял это не сразу. Только после того, как впервые поцеловал Грейнджер в этом чёртовом туалете. Тогда он действительно узнал, что такое бабочки в животе. И тогда, и в следующий раз, и потом ещё сотни других поцелуев переворачивали его внутренности. Они гоняли по его позвоночнику стаю мурашек, заставляли пальцы подрагивать, а глаза закрываться. От удовольствия. Словно только что съел целую ложку мёда или сгущёнки. Безумно сладко, что сводит скулы, но невероятно вкусно, чтобы отказаться от повторения.       Сейчас он касался её губ. Это был их уже неизвестно какой по счёту поцелуй, но чувствовался, как тот самый, первый и неповторимый. Проводить языком по её губам было особым видом наслаждения, сталкиваться с ней языками было невероятным ощущением. Как если бы он ходил по мокрому песку, а его ног касались бушующие волны океана. Как если бы он находился на краю земли, и весь мир принадлежал только ему. Будто бы солёный ветер ласкал его кожу. Но это были её руки, касающиеся щёк, шеи и плеч. И он действительно находился на краю земли. Шаг, и он окажется в пропасти. Хотя, наверное, он сделал их уже более сотни. Потому что мир принадлежал ему. У этого мира были непослушные кудрявые волосы, над которыми он подшучивал в школе. Были карие глаза, в которых он тонул без шанса на спасение.       Поцелуи Грейнджер были восьмым чудом света. Не иначе. Они чувствовались, как вишня во рту. Тот самый момент, когда ты перекатываешь спелый плод на языке, пытаясь извлечь косточку, а сок от ягоды стекает по языку в самое горло. Немного кисло, немного горько, но всё равно вкусно. По-особенному.       Малфой чувствовал именно это, целуя Гермиону. Горечь от разрушенных принципов, кислость от необдуманных решений, но её вкус. И это было лучшим.       Драко не жил в Мэноре, но не мог отказаться от него как от дома. Там было пережито слишком много, чтобы можно было всё это просто вычеркнуть. И если там он испытывал первые радости и первые разочарования, но никогда их не видел, то он знал что всё может быть по-другому. Он знал вкус обиды, боли и разочарования. Он знал звук счастья, радости и любви. Всё это отражалось в карих глазах. В его втором доме. В целом мире. В одной маленькой хрупкой девочке. В его Грейнджер.       Она заполняла собой всё вокруг него с первого своего появления посреди ночи в туалетной комнате для мальчиков. Воздух был наполнен запахом роз и пряной корицы. А эмоции скакали из одного состояния в другое со скоростью света. В одну секунду он ненавидел её и все её привычки, в другую — он хотел, чтобы Гермиона всегда была рядом.       Именно поэтому он сжимал руки крепче на её талии, прижимая ближе. Если магия позволяла им вольности, то они воспользовались всеми её привилегиями разом. Они вдвоём перешагнули тысячи границ дозволенного одним шагом. Шагом друг к другу. Навстречу. В пропасть. К неизбежному. Их срыв был всего лишь вопросом времени, оба это прекрасно понимали. Оттягивали. Обманывали. Не магию, самих себя. Думали, что могут быть не вместе. Смешно. До истерического смеха, до нехватки воздуха в лёгких, до всхлипов. До икоты. До слёз. Это была самая большая ложь в их жизнях, что они смогут друг друга отпустить. Они давно больны. Зависимы. И если другим нужен кислород, чтобы дышать, чтобы жить, то им будет достаточно друг друга рядом.       Свадьба с Асторией была самой большой глупостью из всех возможных, которые он мог совершить. Свадьба — это создание семьи, но у него уже была семья. Прямо здесь. На первом этаже маленького домика на окраине маггловского Лондона. Там, на втором этаже, где спала его маленькая копия с характером одной невыносимой гриффиндорки. Драко не нуждался в создании семьи, потому что она уже у него была.       Он отрывался всего на секунду, чтобы вдохнуть, и вновь прижимался к её губам. Малфой не знал, как долго это длилось, и ему это не было важно. Время замерло, и он благодарил Мерлина за это. За лишние украденные секунды у жизни, чтобы побыть счастливым. Просуществовать без проблем, без мыслей. Рядом с ней. Грейнджер.       Драко не сразу понял, когда перестал чувствовать её губы на своих. И не сразу осознал, что больше не чувствует тепла её рук на своей шее. Шумно выдохнул и посмотрел на стоящую напротив Грейнджер. Неровное дыхание, раскрасневшиеся щёки и пристальный взгляд.       — Малфой, — звук её голоса получился ужасно раздражительным и болезненным из-за слишком высокого тембра, — ты совсем страх потерял? Ты что творишь?       — Грейнджер, расслабься, — Драко вернулся обратно к подоконнику и опёрся на него бёдрами в своей излюбленной привычке. — Ничего не произошло.       — Скажи «спасибо», что не произошло! Малфой, это безответственно! — она быстро вернула своему голосу привычную твёрдость, и он не смог сдержать улыбки, разозлив Гермиону этим ещё больше. — Тебе смешно?       Драко выдохнул и, не переставая улыбаться, сделал шаг к ней. Гермиона тут же отступила, выставляя перед собой руки.       — Не смей ко мне приближаться, — он снова сделал шаг вперёд. — Малфой, я не шучу! Серьёзно! Не подходи ко мне!       — Грейнджер, — Драко растянул все гласные в её фамилии.       — Малфой, больше никаких прикосновений и поцелуев до тех пор, пока мы не встретимся с Ламонтом, — она ткнула в сторону его лица указательным пальцем, сделав несколько шагов назад.       Драко закатил глаза, но согласно кивнул. Он максимально приблизился к её лицу, прошептав в самые губы:       — Но не думай, что потом ты от меня легко отделаешься, Грейнджер.       Малфой усмехнулся, заметив, что она задержала дыхание, отстранился и направился в сторону камина. Прежде, чем скрыться в зелёном пламени камина, он успел подмигнуть Грейнджер, отметив, что её дыхание всё ещё не пришло в норму.       Оказаться в своей квартире после недельного отсутствия было сродни тому, что вернуться в Хогвартс после каникул. Ты вроде был дома, но вернулся в место не менее близкое и родное. Он жил в этой квартире уже пятый год, и она была для него тем же самым, что его комната в Мэноре. Место полное его самого, его мыслей, чувств, воспоминаний. Но квартира была прекрасна тем, что в ней было множество воспоминаний, связанных с Грейнджер.       Драко прошёл на кухню, замечая на столе конверт. Скорее всего перенесли домовики из Мэнора. На лицевой стороне имя Астории. Он писал ей сегодня, предлагая встретиться завтра днём. Им многое нужно было обсудить. Вскрыл конверт, не заботясь о сохранности бумаги. Короткое предложение с выраженным согласием.       Прекрасно.

***

      Астория сидела за столиком у окна в маггловском кафе. Её волосы привычно были уложены волнами, а в чашке был налит кофе. Драко хмыкнул. Не торопясь подошёл и сел напротив.       — Привет, Драко, — Гринграсс улыбнулась, но Малфой отлично видел, что косметика не очень-то хорошо справлялась со своими задачами по скрытию усталости и бессонных ночей. Бессонными в жизни Астории они должны были быть сейчас по другим причинам.       — Тори, извини меня за всё это, — он действительно чувствовал себя виноватым. Эта хрупкая девушка не заслужила всего этого.       — Драко, мы оба знали, на что шли, когда начинали эти отношения, — девушка теребила пальцами ручку кружки, пока её голос безостановочно дрожал. — Ошибки случаются у всех…       — Тори, посмотри на меня, — девушка подняла голубые глаза, полные слёз на Малфоя. — Наши отношения не были ошибкой, они были нужны нам обоим. Ошибку совершил только я, когда поддался на твои уговоры не отменять свадьбу два месяца назад. Я должен был отпустить тебя ещё тогда. И за это я прошу прощения.       Она кивнула.       — Драко, если бы всё было иначе, — с глаз сорвалась слезинка, — ты бы смог полюбить меня?       Он смотрел на неё долго и пристально.       Голубые глаза, точеная фигура, манеры. Идеальная. Лучшая на роль леди Малфой.       Каштановые волосы, уложенные в кудри, цветочный аромат с примесями специй, кофе в чашке вместо чая. Совсем неправильно. Её маленький бунт против сестры. Это не она.       Это больше похоже на… Грейнджер с её вечным противостоянием за справедливость.       Вот почему Гринграсс, а не кто-то другой.       — Проблема не в том, что я не могу полюбить тебя, Тори, — он замолчал на пару секунд, пока она стирала с лица слёзы, вглядываясь в его глаза. Серые и голубые. Идеально, но всё равно не так. — Проблема в том, что я не могу полюбить в тебе тебя.       Она выдохнула, улыбнувшись, а он понял, что это конец.       Вот так ставятся точки в историях, а не многоточия. Так обрываются главы в книгах. Так заканчиваются длинные и нудные уроки. Легко и безболезненно. Он только тянется бесконечно долго, мучая духотой и сонливостью. Но заканчивается всегда облегчением. Потому что и спать вдруг больше не хочется, да и в классе, оказывается, не так уж и душно.       Они с Асторией поняли свои ошибки, теперь осталось только их исправить. И они обязательно с этим справятся, но уже не вместе. С этой секунды каждый из них пойдёт отдельно, пойдёт своей дорогой.       И может быть когда-то они встретятся в маггловском кафе за чаем и поделятся тем, как они оба счастливы.

***

      — Так что у вас с Малфоем? — Гермиона вздрогнула, когда перед ней с шумом была поставлена чашка с чаем, вырвав её тем самым из размышлений.       Грейнджер перевела взгляд на Джинни.       — Я запретила ему ко мне приближаться после того, как он меня поцеловал, — Гермиона сделала глоток из чашки, отмечая реакцию подруги.       Бывшая Уизли подавилась своим напитком и уставилась на Грейнджер, выпучив глаза.       — Он тебя что?! — ведьма подскочила на своём стуле, наклонившись ближе к Гермионе.       — Поцеловал, — она спокойно кивнула Джиневре на стул сзади неё, предлагая сесть. — Тем же вечером, что мы ушли от вас.       — И ничего не произошло? — Джинни села, положив одну руку себе на ещё небольшой живот, чуть ли не прошептав эту фразу.       — Ну, как видишь, я сижу перед тобой, и со мной всё в порядке.       Она говорила совершенно спокойно, пытаясь убедить в своих словах не только подругу, но и саму себя. Вчера она целый день провела с сыном, получив утром от Малфоя письмо, в котором он сообщал ей, что не сможет к ним присоединиться. Гермиона догадывалась, что он должен был встретиться с Асторией, но ей не хотелось об этом думать. Драко сказал ей, что свадьбы точно не будет, но Грейнджер всё ещё не доверяла его — она надеялась, бывшей — невесте. Сегодня утром Эридан заявил, что соскучился по бабушке Цисси и дедушке Люци. И ей пришлось его отвести к ним, к счастью, те совсем не были против провести время с внуком. Гермиона же решила это время пообщаться с единственной своей подругой.       — А почему тогда ты запретила ему к себе прикасаться? — Джинни прищурилась, а Гермиона осознавала, насколько это сложный вопрос.       — Хочу сначала пообщаться с Дугальдом, — тембр её голоса стал ниже, и она нервно провела указательным пальцем по краю чашки.       — Ты уверена в этом? — Грейнджер подняла вопросительный взгляд, и Джинни исправилась: — Что именно это причина?       — Нет, — девушка выдохнула и откинулась на спинку стула. — Мне страшно. Я не понимаю, что происходит, и даже представить не могу, что будет дальше.       — Ох, дорогая, — миссис Поттер поднялась со своего стула и подошла к Грейнджер, обнимая ту со спины за плечи. — Всё будет хорошо.       Гермионе действительно хотелось в это верить. Она не понимала своих реакций. Сначала всё было хорошо, и она наслаждалась прикосновениями Драко, а потом появился необъяснимый страх. Её мурашки перестали быть приятными, от них шёл холод. А страх липкими пальцами скользил по позвоночнику. Грейнджер сама не поняла, как она его оттолкнула, как они оказались на расстоянии вытянутой руки. Очнулась только, когда увидела его кристально-серые глаза напротив, его обычно тонкие губы были слегка припухшими, и в глазах сверкали искорки. Как если бы ему снова было семнадцать.       Гермиона подняла свою руку и провела ладонью по руке Джинни, несильно сжимая её ладонь. Она откинула голову на плечо подруги, позволяя её рыжим волосам упасть ей на глаза. Джинни была полной её противоположностью. Всегда. Отличалось её мироощущение, скорость жизни, планы, мечты. Они всегда были разными. Даже, казалось бы, одинаково карие глаза были значительно разными. У Гермионы они были тёмными, напоминали цельные зёрна кофе, слегка подгоревшую выпечку. Они горчили своим цветом. Глаза Джинни были светлее, они напоминали выдержанный огневиски, некрепкий чай. И они тоже горчили. В этом и было сходство. Одно маленькое и необъяснимое. Глаза обеих притягивали своей красотой, затем обдавая горечью. А сами они обе умели любить. Сильно и без остатка.       — Ой, — Уизлетта резко дёрнулась, немного отскочив назад.       Она смотрела на Грейнджер большими перепуганными глазами и даже не дышала. Гермиона тут же встала со своего стула, подошла к подруге и положила свою ладонь на её руку.       — Что-то болит? — голос дрогнул, но ни одна из ведьм не обратила на это и малейшего внимания.       Джинни смотрела на Гермиону, и её глаза застилала пелена слёз. На её губах вырисовывалась неуверенная, но совершенно точно счастливая улыбка, а сама девушка начала медленно дышать.       — Он толкнулся, — она хмыкнула, переведя взгляд на живот, а затем обратно. — Толкнулся. Представляешь? Впервые.       Грейнджер расслабленно выдохнула, улыбнувшись в ответ будущей мамочке. Она прекрасно понимала чувства подруги и искренне за неё была рада. Грейнджер обняла подругу, пошутив что-то о том, что они уже совсем большие. Их разговор об их с Малфоем отношениях сам собой отошёл на задний план. И, пожалуй, так было даже лучше. Джинни могла расковырять всю правду, и так было бы правильно — узнать всё это, но Гермиона не была к этому готова.       Сначала разговор с Дугальдом, а уже потом всё остальное.       Она ушла от Поттеров через полчаса, успев застать Гарри и немного с ним пообщаться. Друзья предлагали ей задержаться, но Гермиона видела светящееся лицо Джинни и то, как нетерпение рассказать о маленьком событии мужу искрилось в её глазах. Поэтому она поспешила уйти, дав близким ей людям возможность провести семейный вечер вдвоём. К тому же у неё намечался свой семейный вечер.       Она знала, что Драко точно придёт сегодня вечером. Не мог не прийти. Даже если он мог обидеться на неё, то к сыну он не смог бы не прийти. Хотя она сомневалась, что он на неё обиделся. Может быть, Драко не понимал её, но точно не обижался. Об этом говорил его последний жест перед тем, как он ушёл. Об этом кричала его брошенная ей улыбка. И поэтому Гермиона была уверена, что он придёт. И Эридан обязательно найдёт способ свести родителей.       Она написала Малфою письмо с просьбой забрать от его родителей Эридана. Из головы никак не выходили слова Дугальда о том, что они с Драко что-то упускали, которые он написал в письме. Гермиона взяла в руки одну из оставшихся у неё дома книг, связанных с Непреложным обетом и подобной магией. Она читала её уже не один раз, и решила почитать снова. Должна была быть подсказка, которая всё бы расставила на свои места.       Вчитываясь в уже известные строки, она даже не заметила, как пролетело время, и в камине раздался характерный треск. Грейнджер, потягиваясь, перевела взгляд на пришедших, которыми оказались Драко и Эридан. Последний как всегда сидел на руках отца и что-то безостановочно рассказывал, размахивая руками.       — Мама, представляешь, дедушка подарил мне новую метлу! — как только Эри заметил девушку, он тут же соскочил с рук отца и подбежал к Гермионе, залезая к ней на колени.       — Правда? — сделать удивлённое выражение лица было сложно, но восторг сына затмевал его разум, и он совсем не обратил внимания на неискренность матери. Месяц назад Люциус спрашивал у неё разрешение для того, чтобы купить эту метлу. — Я очень рада. Надеюсь, что она тебе понравилась.       — Конечно! — Эридан наклонил голову к плечу, изучая книгу в руках волшебницы. — Ты снова читаешь? Мама, ты совсем не умеешь развлекаться!       Гермиона в удивлении выгнула бровь, пока стоявший неподалёку Малфой прыснул в кулак, скрывая смех за кашлем. Она прищурилась, посмотрев на Драко. Он отрицательно помотал головой и подошёл к ним, садясь на диван рядом с её ногами. Они оба заметили, как она непроизвольно дёрнулась от него в сторону. Но оба сделали вид, что ничего не произошло. Малфой знакомым жестом склонил голову к плечу, так же изучая книгу, которую Грейнджер читала.       — Ты же её наизусть уже знаешь, — он схватил книгу сверху и легко вытянул её из рук девушки.       — Дугальд сказал, что мы что-то упускаем, — она приподнялась на руках, полностью садясь на диван. — Так что не имеет значения то, что мы уже знаем.       — Может, это и имеет значение, просто мы не понимаем того, что знаем, — он пожал плечами, а потом посмотрел на Эридана. — Приятель, может, ты сходишь переодеться, а потом мы все вместе что-нибудь посмотрим?       — Вместе? — Драко кивнул. — Ты, я и мама?       — Да, милый, — Гермиона потрепала мальчика по волосам. — Я, ты и папа.       Эридан весело воскликнул и побежал в свою комнату, на ходу выкрикивая названия различных мультиков. Минута прошла в тишине, а потом Гермиона посмотрела на Малфоя, который, судя по всему, не сводил с неё взгляда всё это время.       — Как прошёл твой разговор с Асторией? — она улыбнулась, когда его лицо вытянулось в удивлении.       — Откуда ты…       — Откуда я знаю? — он кивнул, а она громко фыркнула. — Было несложно догадаться, учитывая то, что ты решил утаить от меня подробности встречи, — Драко вопросительно выгнул бровь, склоняя голову к плечу. — Обычно ты так не делаешь.       — Мне должен льстить тот факт, что ты знаешь, как я обычно делаю или не делаю, — Малфой склонился к ней ближе.       — А меня он пугает, — она оттолкнулась от дивана руками и резко встала.       Малфой хохотнул, и она так и не смогла понять, догадался ли Драко, что она говорила абсолютно серьёзно. Она отправила его к Эридану, чтобы тот помог сыну переодеться, а она пока включит какой-нибудь мультфильм. Типичный семейный вечер. Их вечер.       Драко ушёл, а она смогла остаться одна. Ей должно было хватить того времени, чтобы побыть наедине с собой, но не хватало, потому что стоило только Драко появиться в поле её зрения, как Гермиона терялась в собственных мыслях и ощущениях. Он будто бы испытывал её на прочность. И самым страшным было то, что ему не приходилось для этого ничего делать. Достаточно было быть рядом с ней.       Гермиона несколько раз провела ладонями по лицу вверх вниз, растирая пальцами глаза. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, она подошла к телевизору, включая мультфильм. Она даже не заморачивалась с выбором, взяла первый попавшийся. Леди и Бродяга. Иронично. Она молча села на диван, сегодня ей не хотелось ничего готовить к просмотру. Малфой и Эридан точно вернулись из поместья не голодными, а у неё не было никакого аппетита.       Драко с сыном спустились через несколько минут, тут же садясь рядом с ней. Эридан вклинился между родителями, за что Гермиона была ему благодарна. Она всячески старалась понять собственные чувства, но они ей не поддавались, всё время куда-то ускользая. Не получалось ухватить ни одного. Мысли смешивались, они не превращались в кашу. Они клубились словно змеи. Шипели, кидались в её сторону, раздражающе гремели хвостами, но не давались. И это напрягало, не давало покоя. Она не могла есть, спать, мысли не позволяли, продолжая держать её в тонусе. И от этого она устала. Потому что вечный анализ утомлял, а она никак не могла перестать искать решение.       — Папа, смотри! — Эридан указывал пальцем в экран телевизора, где крупным планом показывали собаку. — У тёти Мэри есть такая же собачка, её зовут Сосиска!       — Странное имя для собаки, — Малфой скривился, но заметив строгий взгляд Грейнджер, решил не развивать тему причуд магглов. — Кто такая тётя Мэри?       Эридан надул губы, задумавшись, а Гермиона решила прийти на помощь ребёнку.       — Это соседка моих родителей, — Гермиона улыбнулась. — Милая старушка.       — Такая же милая, как МакГонагалл? — Драко хмыкнул, вернув взгляд к телевизору.       Гермиона задумалась, вспоминая неуклюжую женщину, которая обожала животных и была немного больше типичных старушек.       — Скорее как Хагрид, — Грейнджер наблюдала за мимикой Малфоя, пока он осознавал услышанное, а потом оба громко рассмеялись.       Кажется, они оба представили лесничего в образе милой старушки с длинной собакой по имени Сосиска.       — Уж лучше Сосиска, чем дракон или огромный паук с выводком в лесу, — Драко бросил быстрый взгляд на сына, который совсем не обращал внимания на родителей, сосредоточившись на мультяшных персонажах, а потом снова посмотрел на Гермиону.       — Ты знаешь? — будь Эридан чуть более внимательным сейчас, он бы понял, что это удивление было настоящим.       — Мгм, — Драко зевнул, — Поттер как-то рассказал о ваших приключениях.       — И об оборотном на втором курсе, чтобы выведать твои секреты? — она лукаво улыбнулась.       — Чего?!       — М? Что? — она смотрела на то, как Драко чуть ли не подпрыгнул, услышав её предыдущую фразу. — Ну да, было такое.       — Грейнджер! — Драко рыкнул, наклонившись к ней, чем заставил Эридана испытать неудобство.       — Папа, ну ты чего? — мальчик толкнул того в грудь. — Отодвинься.       Гермиона тихо посмеивалась, наблюдая за насупившимся Малфоем, а тот сделал максимально обиженный вид, уставившись в экран, где одна за другой сменялись картинки. Такой вечер был идеальным. И она безмерно сильно любила их такие вечера.       — Папа, ты почитаешь мне сказку? — как только цветная картинка сменилась титрами, Эридан задал уже привычный вопрос.       Грейнджер перевела взгляд на двух блондинов, ожидая развязки данной ситуации. И почему-то она подумала, что если Малфой сейчас откажется, а Эридан начнёт его уговаривать, то она обязательно присоединится к сыну.       — Ну если твоя мама не против, то, конечно, я почитаю тебе сказку, — теперь две пары серых глаз смотрели на неё.       — Вы оба сейчас похожи на кота из Шрека, — она улыбнулась, когда отец с сыном переглянулись. — И да, я не против, чтобы папа почитал сказку.       — Я люблю тебя, мамочка! — маленькие руки в секунду обвили женскую шею, прижимая маленькое тело к Гермионе.       Она же смотрела в серые глаза и тонула. Каждый раз позволяя нечто подобное, она сдавалась ему. Признавала своё поражение. Да, она сказала, что любит его несколько дней назад, но продолжала бороться, боясь показать слабость. Слабость перед ним. В этом была вся суть их отношений. Любить, но продолжать бороться.       Она плохо помнила, как они оказались в детской. И плохо помнила, какую Драко читал сказку. Она даже не заметила того, как уснула. Утром в кровати она оказалась одна, но с кухни доносился привычный шум. И это вызывало улыбку. Это делало её счастливой, потому что впервые она знала, что на кухне орудуют только её мужчины.       На кухне был привычный кавардак. Эридан сидел на столешнице, размахивая лопаткой, пока Драко вновь испытывал свою удачу и пытался приготовить яичницу. На столе стояла кружка Гермионы, наполненная её любимым кофе. Она взяла её в руки и сделала глоток, окончательно просыпаясь. Несколько шагов, и она оказалась за спиной Малфоя.       — Давай лучше я, пока есть шанс спасти наш завтрак, — Гермиона говорила спокойно, чуть хриплым ото сна голосом.       Малфой вздрогнул и резко обернулся. Грейнджер сделала шаг назад, избегая их телесного контакта. Сидящий на столе Эри улыбнулся и сказал: «Доброе утро». Гермиона забрала у него лопатку, и, убавив газ, накрыла сковородку крышкой.       — Друг мой милый, — глянув на сына, Гермиона продолжала раскладывать яичницу по тарелкам, — ты решил, у кого останешься сегодня?       — Папа сказал, что я могу пойти к Блези, — Эридан залез на руки Малфоя.       — Нет! — Гермиона крикнула, сама от себя подобного не ожидая.       — Тебе что, не нравится Блези? — Эри нахмурился.       — Да, что ты имеешь против Блейза, Грейнджер? — Драко выгнул одну бровь в вопросительном жесте.       — Ничего я не имею против Забини, но Эридан от него не учится ничему хорошему! — Гермиона поставила на стол тарелку с завтраком, явно немного переусердствовав, потому что одна из долек помидора оказалась на столе.       — Папа, я что, не пойду к Блези? — она слышала в голосе сына слёзы, но старалась на это не реагировать.       — Конечно, пойдёшь, Эри, — Малфой улыбнулся ребёнку, бросив в сторону девушки укоризненный взгляд. — Просто мама сегодня встала не с той ноги.       — Малфой!       — Брось, Грейнджер, — Драко посадил сына на стул, пододвигая к нему тарелку, а затем выдвинул стул для Гермионы, приглашая сесть. — Ни твои, ни мои родители сегодня посидеть с Эриданом не могут, Поттеры заняты ремонтом детской, а договориться с Уизли мы уже не успеем, — он кивнул на часы. — Остаётся только Забини. К тому же там будет Пэнс, она его притормозит, если его вдруг начнёт заносить.       Гермиона понимала, что другого выхода у них просто не было.       — Ладно, — она раздражённо выдохнула и села на предложенный стул.       Завтрак прошёл более менее нормально, и пока Гермиона приводила кухню в порядок, Драко увёл Эридана к друзьям. Она ждала возвращения Малфоя в гостиной, прохаживаясь вдоль дивана. Пальцы рук были ледяными, а сердце выбивало бешеный ритм. Через несколько минут они встретятся с человеком, который даст ответы на все вопросы. Грейнджер дышала редко, делая медленные глубокие вдохи и такие же медленные выдохи.       В голове было пусто, абсолютный вакуум. Ни одной мысли, ни одного переживания. Только нетерпение во всём теле, желание узнать, наконец-то, правду. Она даже не услышала треск камина.       — Готова? — обернулась на голос Малфоя. — Он уже ждёт нас в Мэноре.       Кивок.       Мгновение до истины.

***

      Всё тот же маленький щупленький старичок с маленькими чёрными глазками сидел в одном из кресел в небольшой гостиной Мэнора. Тоже одной из. Седые волосы были уложены назад, плотно прилизанные к голове. Гермиона улыбнулась, вспомнив Драко на первых двух курсах. Большие очки по-прежнему висели на кончике носа, а пальцы нервно постукивали по трости.       — Мистер Ламонт, — Драко на правах хозяина подошёл к мужчине, протянув ладонь для рукопожатия. — Хотите чего-нибудь?       — О, нет-нет, мистер Малфой, — старик ответил на рукопожатие, — ваши родители уже успели угостить меня чаем. Спасибо. Ваша семья очень гостеприимна.       Малфой сдержанно улыбнулся, и Гермиона поняла, что это типичный разговор двух аристократов.       — Я бы спросил, Мистер Малфой, вас о денежных акциях или вашей неудавшейся свадьбе, но, боюсь, мисс Грейнджер такие разговоры покажутся утомительными.       — Думаю, нам всем хочется поскорее закончить начатое, а не вести светские беседы, — Гермиона улыбнулась и села в другое кресло, напротив Дугальда.       — Мистер Ламонт, нам показалось, что вы смогли что-то узнать, — Драко сложил руки в замок перед собой. — Что-то, что касается нашего Непреложного обета.       — Ах, да-да, конечно, — старик вынул волшебную палочку. — Позволите ваши руки?       Драко и Гермиона одновременно вытянули правые ладони. Волшебник произнёс уже известное заклинание, взмахнув над их запястьями, но ничего не произошло. Ни одной красной нити.       Дыхание участилось, а сердце было на грани остановки.       Что это всё значит?       — Как я и предполагал, — чавкающие звуки, вырывающиеся изо рта мужчины, в этот раз совсем не раздражали. Гермиону волновало только одно. Что с их обетом? — Ваш Непреложный обет был снят.       Абсолютная тишина. Она слышала такую не один раз, и ещё никогда она не предвещала чего-то хорошего. Гермиона буквально ждала, что в следующее мгновение случится что-то плохое. Малфой пришёл в себя первым.       — Как?       — Мистер Малфой, вы с Мисс Грейнджер ошибались, когда говорили мне, что дали только два обещания, — старик странно улыбнулся, что больше напоминало нервный тик. — У вас их было три, но Непреложный обет — магия, и вместо того, чтобы их разделить, она их объединила.       — Такого не бывает, — Гермиона недоверчиво мотала головой.       — Мисс Грейнджер, вы когда-нибудь задавались вопросом, почему же вы всё-таки попали в Гриффиндор, а не в Когтевран? — старик постучал тростью по полу. — Вы, несомненно, очень умная и мудрая девушка, к тому же начитанная.       — Это плохо? — в горле пересохло, отчего голос становился сиплым.       — Что вы? Конечно же нет, — старик коротко и неприятно рассмеялся, его смех напоминал скрип пальца по мокрому стеклу. — Это особенно и совсем немного проблематично. Вы всегда смотрите вглубь, а порой ответы лежат на поверхности.       — И где же тогда наши ответы? — она встала. — Что такого произошло, что Непреложный обет пал? Ведь наши обещания невозможно выполнить?       — Мне кажется, вы кое-что забыли, юная леди, — Дугальд встал. — Например, одну особенную для вас с мистером Малфоем фразу. А теперь извините меня, я очень устал с дороги. Хочу отдохнуть. Провожать не нужно.       Она слышала, как стучит трость Ламонта о мраморный пол, но абсолютно на это не реагировала. Особенная фраза. Ну конечно. Каждый раз, прощаясь, расставаясь надолго они говорили только одно. То, что не имело смыслов и имело их миллионы.       Я так сильно люблю тебя.       Я сильнее.       Момент на свадьбе в точности повторял события марта девяносто восьмого года. С некоторыми изменениями. Они не были в отношениях, потому что Малфой должен был вот-вот жениться. Они не касались друг друга. Они готовились снова отпустить. Они вновь расставались. И вновь признавались в любви. Та самая третья красная нить, оплетающая две предыдущие, которую она совсем не запомнила. Потому что тогда для неё это было совсем неважно. Знала бы она насколько это третья нить важна, впечатала бы себе в мозг. Выгравировала бы на глазницах. Чтобы никогда не забывать.       Магия им позволяла не потому, что издевалась. А потому что им можно было нарушать все эти границы. Потому что их обещание выходило за пределы «не отношения» и «не касаться». Их обещанием было: любить несмотря ни на что.       Вопреки.       И они его сдержали. Выполнили свою чёртову клятву, даже не заметив. Потому что он смог влюбить её в себя снова. Смог подарить ей весь этот круговорот из эмоций.       Потому что каждый раз, расставаясь, они пытались отпустить, но связывались только крепче.       Любовь — это тоже магия. И у неё свои законы, неподвластные никому.       Грейнджер слышала, как из соседнего кресла встал Малфой. Она повернулась к нему. Глаза сияли, а лицо не выражало никаких эмоций. Это был шок. Одно дело ступать на скользкую дорожку и нарушать запреты, другое — знать, что запретов больше не существует.       Драко протянул свою руку, обхватывая Гермиону за запястье. Она вздрогнула. Но его прикосновение запустило по её венам электричество. То самое, которое не сможет объяснить ни один закон природы. Потому что это тоже магия.       Он потянул её на себя, впечатывая в грудь. Слишком близко. Позволительно близко. Подняла свои руки, касаясь его запястий, и провела ими вверх по его предплечьям к плечам. Его руки легли ей на бёдра, лёгкими движениями поднимаясь выше. К талии. Скользнули на поясницу, прижимая ещё крепче, еще ближе. Провела руками по его плечам, шее, коснулась позвонков, обтянутых кожей. Привстала на носочки. Положила голову на плечо, утыкаясь носом в сгиб между плечом и шеей, прижимая его к себе. Его руки сжались крепче вокруг талии, словно он старался впитать её в себя. Уткнулся носом в её макушку.       Розы и корица.       Ваниль и кедр.       Близко. Правильно. Необходимо.       В его объятиях.