Psychological trauma is a disease of powerlessness.

      Йегеру провели знатную лекцию по правилу остановок и стоянок. Её провёл сам глава отдела поведенческих наук ФБР, из-за чего профайлеру стало очень смешно. Его лицо, выражавшее издевательские нотки, исчезло, и вместо него появилось ухмыляющаяся морда. Смит хотел послать Йегера к чёрту, но потом всё же передумал. Лучше идти другим путём — сделать вид, что он остался равнодушным. Эрен похлопал его по спине, и Смит поджал губы, давая понять, что ему совсем не смешно. Как назло, никакого другого способа пообщаться с Йегером не находилось, поэтому Смит не знал, что делать. Йегер покрутил ключ в руке, прежде чем отдать Смиту и зайти в мотель. После того, как Эрен вошёл, Эрвин чуть ли не уронил ключи, после того, как профайлер кинул их ему. Женщина за ресепшеном неодобрительно на него покосилась, и Смит с досадой подумал, что выставил себя дураком. Правда, впереди была почти целая неделя, чтобы восстановить пошатнувшуюся самооценку, но главная задача- это спасение. Эрен властно прошёл по красному ковру к женщине, и она немедленно ему улыбнулась. Смысла улыбки Смит не понял. Возможно, и не было никакого смысла, но женщина словно хотела показать, что ей неприятно видеть Эрена в столь развязном настроении. Спустя минуты три она отдала ключи от номера Йегеру, который по-прежнему выглядел ухмыляющимся. Он показал жест Эрвину, чтобы тот шёл за ним, и Смит, поколебавшись, последовал. В номере он осмотрел себя в зеркале. Ему стало не по себе. Куда подевалась простецкая и, в общем-то, малоинтересная внешность? Её место заняла какая-то блаженная и сияющая маска. Казалось, что она написана для того, чтобы отражать лик ужаса. Два гладких голубых глаза налились тяжестью, нос чуть задрался вверх и вся эта улыбка исчезла. А главное, под ней стало невозможно опознать Эрвина. — Выглядишь хреново, — заметил Эрен, бессильно падая на кровать. Он молча скинул тапочки, швырнул их на пол и лег на спину. Но, собрав все мысли воедино, тихо заговорил: — Слушай, когда мы с тобой в последний раз говорили? Не помнишь? Последний раз я говорил с тобой позавчера.       Смит лишь скрипнул зубами, откинул с лица упавшие на глаза волосы и продолжил возиться около зеркала. Эрен грустно подумал, что от этого вопроса лучше не стало. Наоборот, одна мысль о чем-то подобном пробирала до дрожи. С той минуты, когда он вдруг вспомнил свой страшный сон, тогда его нервы были напряжены до предела, и теперь даже обычные вспышки ярости казались непростительным безумием. Но пытаться остановить Смита от внимательного рассмотрения своего лица было бесполезно. И потому, Эрену оставалось молча смотреть в потолок и надеяться, что его друг скоро успокоится и отрешится от мрачных мыслей. Но прошло несколько часов и тягостное чувство у Эрвину не прошло. Он открыл глаза и посмотрел на другую кровать, где лежал Смит, который разглядывал потолок, уставившись в него невидящими глазами. О чем он думает? Если бы знать… Эрен отвернулся к стене и закрыл глаза. Эрвин не смотрел на него с того самого момента, как они покинули ту заправку. День был безумным. Если бы не Рико, звонившая узнать, как у него дела, можно было бы впасть в состояние легкой депрессии. Но теперь Эрвин ясно видел, что все происходящее не имеет смысла, и ему оставалось только лежать и стараться не думать о плохом.       Желудок федерала дал о себе знать. Его охватил голод — больше, чем при самой свирепой жаре. По комнате прошла рябь. Где-то вдалеке зазвонил телефон, но Эрвин не обратил на него внимания. Телефон затих. Заскрипел пол, и в груди у Эрвина возникло ощущение невесомости — и все пропало. Он понял, что живот так и не прекратит бурчать, пока ты не закусишь его чем-нибудь твёрдым. Ему пришлось добраться до кафе и взять еды. Потом он видел мир мутными от голода глазами, словно сквозь мутное стекло. Но это было неважно — мысли о еде постепенно вытеснил другой вопрос: сможет ли он сделать и эту работу? Сможет ли он спасти Ханджи? Сможет ли он вообще? Эта мысль заставила его вспомнить. Он посмотрел на свою дрожащую руку с обручальным кольцом. Да, он решил спасти Ханджи, но попрощаться с Рико навсегда… Теперь это стало понятно совершенно точно. Рико явно не захочет отправиться в иной мир, не сказав прощального слова. Эрвин решительно шагнул в проём, увидев, как женщина кладёт пирожное на прилавок. Он сразу же пошёл к ней, попросив латте и чизкейк, который так его манил.       Глотнув дурманящий кофе, он вспомнил о Зоэ и об их диалоге. Именно такой кофе Эрвин пил, когда хотел послать её к Аккерману. Невидимые пальцы сжимали его сердце, а лицо Ханджи таяло перед глазами. Чем-то она похожа на Рико. Такой же вечный призрак, только обретший плоть и надежду на жизнь. Но к чему такая попытка прыгнуть за край, в вечность? — это вопрос всегда задавала Ханджи. «Как это жестоко, — подумал Эрвин. — бросить её в пожизненный ад.»

1991 год

      Вспотевшая и нагруженная девушка бежала по тропинке, карабкаясь вверх, перелезая через ограду. Останавливалась она только тогда, когда чувствовала, что не может больше двигаться дальше. Наконец она достигла конца тренировки и с трудом отдышалась. Ее маленькие пятки были в царапинах и синяках, и все время казалось, что она сделала нечто недопустимое. Оглядевшись по сторонам, она вспомнила, что её звал Эрвин Смит для какого-то дела. Стараясь идти в быстром темпе, она отправилась на поиски кабинета. Кабинет, как обычно, находился в другом месте, куда надо ещё дойти. И Зоэ, не отрывая глаз от пола и от людей, еле успевавших расступаться перед нею, двинулась вдоль коридора, и наконец дошла. В коридоре было много народу. Она ощутила себя не то случайной свидетельницей какой-то драки, не то участником важного расследования. Первым её ощущением был гнев — что это за работа, когда всё время приходится торопиться? Но скоро она поняла, что дело совсем не в этом — просто тут было много людей, занятых важными делами и это не её дело.       Ханджи потёрла рукавом пот с лица и постучалась в дверь, за которой сразу же раздался голос, сказав: войдите! Зайдя в просторную комнату, она увидела сидящего в кресле Смита, в одежде, будто бы были похороны. Девушка села напротив него. — Вы забрали меня с обучения в Академии ФБР, мистер Смит. Вы сказали, что дадите мне задание. — Да, поэтому… — неуверенно начал Смит, как будто не решаясь что-то сказать, но по мере того, как он приближался к сути, выражение его лица становилось всё твёрже. — Это задание можно рассматривать как финальное испытание, через которое ты пройдёшь, Ханджи. Это не просто работа. Оно настолько серьёзное, что потребует… от тебя полной самоотдачи. Ты должна допросить Леви Аккермана. — Каннибал-Аккерман… — произнесла она почти по буквам. Девушка услышала в своём голосе саркастические нотки. Но Смит не заметил этого. — Да. Я знаю, что он совершил много ужасных вещей. — Поэтому мы…я и хочу, чтобы ты с ним поговорила. Именно из-за его преступлений его и называют… — он замешкался. — Его кличут «Доктор Каннибал», потому что он питается людьми. А нас, тех кто его поймал, зовут дознавателями, и мы должны, просто обязаны, попытаться допросить его.       Зоэ опешила, на её лице отразилось недоверие. Слова Смита о том, что ей надо будет поговорить с Леви, его лицо и весь его вид будто предупреждали её о какой-то опасности. Но она уже была заинтригована. Почему ей показалось, что он испытывает некое раздражение, говоря это? Почему у него был такой виноватый вид? Что происходит? Ей захотелось узнать всё до конца. Она решила последовать приглашению. Неуверенно подняв голову, она спросила: — Что я должна буду ему сказать? — Ты должна будешь выяснить, знает ли он Кенни-Потрошителя. Это первая ниточка, которая может привести к нему. И если он тебе это расскажет, значит, мы сможем найти Кенни. — наивно предположил Эрвин. Но он явно лукавил. Зоэ понимала это по его поведению. А то, что он ей дал задание пойти к опасному преступнику, было такой большой неожиданностью, что у неё подкосились ноги. Она судорожно сжала руки, а затем вздохнула, приняв всё. — Я согласна, мистер Смит. Продолжение следует...