... И свет падает в объятия тьмы..

— Что ж, заклинательница солнца, думаю, нам пора поговорить, — в глазах Дарклинга сверкнул огонёк. Вправду, что он предвещал, понять не удалось. Алина молча облокотилась на стол, устремляя свой взгляд прямо на Дарклинга без всяких стеснений и опасений. Да, девушка боялась, но собравшись с силами, она временно отключила чувства, слушая свой разум. Он сел на мягкие шелка кровати, напротив неё, также пристально наблюдая. — Что ты хочешь знать? — спросил генерал со всей серьёзностью. — Всё. Я хочу знать всё. У меня, конечно, присутствует общий образ картины, но я хочу услышать твою версию, — Алина сама не узнала свой голос. Сейчас это была не та маленькая испуганная девочка — это была сталь сильной и уверенной женщины. Морозов не торопился с ответом, все ещё глядя на нее. Что ж, видимо он хотел услышать то, что она знает. — Я знаю, что ты — Чёрный Еретик, создавший каньон. Знаю, что тебе необходима моя сила или я, не знаю точно. Дарклинг выжидающе смотрел на неё, внимательно слушая все, что она говорит. После её слов, он невесело хмыкнул. — Что же, к этому всему не прилагаются байки о том, что я злодей, ослепленный жаждой власти и величия, пытающийся поработить всю Равку? Нет? — весь его тон был пропитан издевкой, но не над Алиной. — Мне кажется, я припоминаю что-то такое, но именно в этот момент меня интересует другое. Расскажи мне все, — это был больше приказ чем просьба. Дарклинг удовлетворённо хохотнул. — А я то все ждал, когда твоя истинная натура начнёт проявлять себя. Но я расскажу, — он снова замолчал, обдумывая свои дальнейшие слова. Алина терпеливо смотрела на него. — Когда-то давно мы, Гриши, были в меньшинстве. Нас загнали в угол словно каких-то крыс солдаты тогдашнего короля. Нас было мало, очень мало, этого едва ли хватило бы, чтобы противостоять им. Многие были ранены, а нашу лучшую целительницу убили на кануне. — Его голос сел, но Алина не стала его прерывать. В комнате постепенно стало темнеть — тени сползались к нему. — И я решил, что, возможно, нам поможет другая сила, но не справился с ней. И в результате появился. — Каньон, — закончила Алина за него. — Да, каньон. Это стало моей ошибкой, но мои сожаления ничего бы не принесли. Я понял, что каньон можно использовать. Я временно залег на дно, а затем вернулся и стал собирать Вторую Армию, старался дать Гришам безопасное место, чтобы они могли не прятать себя и свои силы. Снова встав на службу к королю, я это сделал. Построил Малый Дворец, окружил его стеной, искал Гришей. И вдобавок ко всему, это помогало Равке. У неё появился шанс стать сильнее. Он замолчал, и Алина начала обдумывать все услышанное. Она не знала, что думать. Страх велел ей бежать со всех ног и никогда не возвращаться, но она сразу же оставила этот вариант. Тени все ползли дальше. Алина никак не реагировала на них, давая Дарклингу шанс высказаться. — Значит, ты хочешь защитить Равку и Гришей, если конечно весь твой рассказ правда, не так ли? — она внимательно за ним наблюдала, отмечая каждую перемену эмоций на его лице. — Ты мне не веришь? — его глаза опасно сверкнули, а голос стал твёрже. — А почему должна? Я верила тебе на протяжении нескольких месяцев, верила в твои добрые намерения помочь стране, а теперь я узнала вторую сторону монеты и не понимаю где ложь, а где правда. Не понимаю во что нужно верить. И только не говори, что я не права, — Алина наклонила голову, и он кивнул в знак согласия. — Александр — это тоже придуманная легенда, как твой предок? — спросила она, вспоминая ночь, когда он произнёс это имя. Вспоминая его губы, руки и обжигающее дыхание. — Нет, — его ответ был резок, как раскат грома. — Это не легенда, и опережая твой следующий вопрос, я отвечу, это имя знаешь только ты. — Неужели? — спросила Алина, хитро ухмыляясь, ожидая большей честности. — Багра, — ответил Дарклинг, пожав плечами. — Это все равно ничего не меняет. Как бы странно не звучала история, но только сейчас Алина в полной мере осознала, кто находится перед ней. Он был древним Гришом с непосильным могуществом. И его силы гораздо превосходили все, что видела Алина. Он мог щёлкнуть пальцами и она исчезнет, но сильного страха, как такового, она не испытывала. Он прожил несколько сотен лет и может прожить ещё столько же если не больше. Возможно и она может. — Почему ты ничего не рассказал мне сразу? Для чего было это глупое представление? — Мне нужно было, чтобы тебя со мной связывало что-то большее чем одна цель или служение королю. Мне нужна была твоя преданность, — в его глазах на секунду промелькнула вина, но то было секундное сожаление. — Выходит, все это было игрой на моих чувствах? — спросила Алина, растягивая каждое слово, пока гнев и разочарование заполняли её. Она сразу начала вспоминать все моменты, проведённые с ним: мимолетные касания, шутки, разговоры и обещания о дальнейшем мире, его поцелуи и больше. Она злилась на себя. За то, что оказалась такой наивной дурочкой. Дарклинг тоже был хорош. Маленькая девочка, выросшая в приюте, отчаянно нуждавшаяся в чьём-то внимании и избавления от одиночества, почему бы не сыграть на этом, не так ли? — Нет, Алина. Но это был единственный способ добиться нужного. Если бы был другой путь — я бы его использовал, — его голос звучал вполне правдиво, но это все могло оказаться очередной игрой. Взглянув на Алину, он понял, что это был не совсем тот ответ, который она ждала. Дарклинг не спеша поднялся с кровати и подошёл к ней. Алина напряглась, когда он накрыл её руку своей, но шевелиться не стала. Она почувствовала его власть через усилитель. Дыхание слегка сбилось, а они все ещё были окружены тенями. Складывалось впечатление, что они как-будто охраняли их от лишних ушей, но темнота невероятно давила. — Но все, что было между нами, не было игрой, Алина. Никогда. Считай это своим маленьким триумфом — меня давно никто не мог заинтересовать. Настолько, — он растягивал каждое слово и звучало это все весьма серьёзно. — Я определённо запишу это в список своих побед, — Алина пыталась вложить в эту фразу как можно больше яда, но этого не получилось. И что вообще значит это «заинтересовать»? — Но что на счёт «байек о твоё жадности и жажде власти»? Он отошёл от нее к открытому окну, вдыхая холодный воздух, который обжигал лёгкие. Затем сказал. — Не более чем бредни и то, что другие не смогли понять. Я не жажду власти, Алина, но без неё я не смогу сделать то, к чему стремлюсь уже много лет. Отсюда и слухи, — он пожал плечами, словно это были пылинки. Может для него оно так и было. — Ты все продумал заранее, ведь так? — Дарклинг склонил голову на бок. — Олень. Ты знал, что у меня не хватит духу его убить. Хотя, даже если бы хватило, ты бы все равно нашёл способ привязать меня к себе, так? — Это лишь мера предосторожности. Но да, я бы нашёл способ, я жил с этой целью так долго, что не готов её отпустить. Алина судорожно копалась в своих чувствах, но мрачная комната мешала сосредоточиться. Она выпустила небольшую, но яркую вспышку света, разгоняя тени Дарклинга по углам — откуда они и пришли. Он на это лишь улыбнулся.  — Присоединяйся ко мне, Алина. Мы будем величайшей парой и самыми могущественными правителями, какие только были. Мы с тобой изменим мир. И снова это фраза. Сколько раз он еще её произнёсет и насколько искренне его слова? Алина не знала, но планировала выяснить. — Предлагаешь мне руку, сердце и трон в придачу? Как мило с твоей стороны, — усмехнулась Алина. — Тьма и свет испокон веков дополняли друг друга, Алина. Их существование по отдельности невозможно. Так будет всегда, — Он размеренно прошагал по комнате, становясь вплотную с Алиной. — Будь моей королевой, Алина. Стань моим противовесом. — Он прошептал фразу у ее уха и кожу обожгло от его близости. Алина испугалась собственных мыслей. В паре с обидой, она чувствовала желание. Желание остаться с ним — поверить ему. Попробовать спасти Равку и Гришей. — А кто будет моим противовесом? Кто сдержит меня, если я стану ещё одним препятствием на пути Равки к свободе? — Свет и мгла дополняют друг друга, милая Алина. Не забывай об этом. Мы будем сдерживать друг друга. Её дыхание замерло, а сердце грозилось вырваться из груди. Её пугали свои мысли, пугала вся эта ситуация, пугала его близость, пугали скрытые желания. Алина положила руку на его грудь и слегка толкнула, не взглянув на него. Затем как можно спокойнее прошла к двери и сказала напоследок. — Мне нужно время, — после этого она вышла. -Я буду ждать, — сказал он ей вслед, но здесь так и слышалось «Не пытайся бежать». И дверь закрылась.

***

Алина не знала сколько сейчас времени. Должно быть около трех часов дня, но она не была уверена. Единственным признаком того, что сейчас день, были, пробивающиеся сквозь шторы, лучи солнца. Ей удалось уснуть только под утро, когда все звезды уже померкли, и солнце начало пробиваться через горизонт. Её мучали мысли: все вплоть от потаенных желаний до самых глубоких страхов. И почему-то она вспомнила Мала. Обычно, когда ей было страшно, ночью, во время грозы или по другой причине, они сбегали в уютное место, где их никто не мог найти, и сидели там, прижавшись друг к другу. Это очень помогало: тепло их тел, молчаливая поддержка, которая подбадривала лучше любых слов и обещаний. Обещание. Смешное слово — так казалось ей. Ведь почти все обещания, которые люди давали друг другу, в конце концов оставались невыполненными. Но с другой стороны, это давало какую-то надежду. Будь-то счастье, любовь, лучшую жизнь или ещё что-то, в чем нуждается человек. Но сейчас Мал ей не поможет. Они не смогут сбежать на луг и валяться в мягкой траве, пока не окоченеют от холода. Всё изменилось. И теперь никто не спасёт её кроме себя самой. Новое осознание впилось ей в сердце ещё одним шрамом. Алина вспомнила слова Дарклинга. Его рассказ о далёких временах, когда таких как она сжигали на кострах даже в Равке. И если посмотреть на то, что есть сейчас. Он действительно проделал большую работу, и неизвестно скольких жертв и потерь это стоило. И говорил он так, словно был правителем, который отчаянно верил, что делает как можно лучше для своих людей, даже если это не так. Она копалась в своих чувствах, пытаясь понять, что ей делать. Она определенно хотела помочь Гришам и Равке, ведь каньон. Это ужасное место, которое уже погубило тысячи людей, если не больше. И если его не уничтожить, то он погубит ещё столько же. Она хочет помочь, но если она примкнет к нему, то нельзя будет позволить манипулировать ей. Ей нужно будет научиться стоять на своём и выдерживать самые отчаянные ссоры, научится слышать — к сожалению этот дар дан не всем. Нужно будет ставить свои условия. Алина знала, что теперь её силы хватит на то, чтобы что-то изменить. Теперь с оленем ей было это по силам. И сбегать от такой возможности и бросать страну и гришей на продолжение влачения жалкого существования было бы глупо. А учитывая, что Дарклинг был намного сильнее её, и если бы они соединили свои силы. Они бы точно добились перемен, только вот вопрос: в какую сторону. Вчера он сказал ей: «Присоединяйся ко мне Алина. Мы будем величайшей парой и самыми могущественными правителями, какие только были». Понять бы ещё, что это значит. (Сейчас она корила себя за то, что бросалась едкими фразами, как ребёнок, не дав ему нормально объяснять ситуацию. Тогда, возможно, сейчас у неё бы было больше представления о дальнейшем решении.) Он однозначно заманивал её на свою сторону. Предлагал союзничество, для достижения общей цели и создания чего-то нового, но. : «Мы будем величайшей парой». — Неужели он это серьёзно? Алина уже даже не пыталась отрицать, что Дарклинг точно завлек её. Ей нравился его смех, нравилось лучи солнца, которые подчёркивали его красивое острое лицо, нравилось его поведение, характер, но имело ли это сейчас значение? Возможно. Так же она понимала, что в определённые моменты, ну или же почти всегда, он делал её счастливей. Отвлекал от ужасных мыслей непринужденными разговорами. Он помог ей узнать, кто она такая на самом деле. Ведь если сравнить ту, кем она была полгода назад и сейчас. Изменения на лицо. По крайне мере, она больше не выглядела как призрак и приобрела подобие женской фигуры. Алина зажмурилась, пытаясь заглушить все свои мысли. Она не должна принимать таких решений. Она ещё подросток, которой не может спасти себя, а ей нужно думать о целой стране. (Хотя спасать кого-то, легче чем себя) Но детство закончилось в тот момент, когда она вошла в каньон.