Отражение

В безбрежном небе над Долиной Ветров быстро проплывали кучерявые облака. Их гнал нежный весенний ветер, тот же, который нёс сорвавшиеся с веток дуба Веннессы молодые листочки и семена одуванчиков, похожие на снежинки. Порой эти пушинки пролетали достаточно низко для того, чтобы я мог протянуть руку и поймать их… ну как поймать… хотя бы попытаться. - Венти, ты снова ведешь себя как ребёнок, - с мягким укором сказал Итэр. Моя голова лежала у него на коленях, и я не видел его лица, но чувствовал, что он улыбается. Его пальцы, которые играли с моими волосами, то заплетая их в косы, то вновь расплетая их, потянули за пряди чуть сильнее, заставив меня ойкнуть. - На что ты намекаешь? Эй, я не так уж стар! – возмутился я. - Как скажешь, - Итэр тихо рассмеялся, и в этот миг ветер подул чуть сильнее, вызывая над нашими головами маленький листопад. – Во всяком случае, не мне так говорить, да? Мы сидели под деревом в Долине Ветров уже всё утро – или день, или несколько дней, или вечность, если допустить, что все это время солнце не опускалось за горизонт. Я ловил одуванчиковый пух и напевал приходящие на ум строчки из ещё не написанных песен, а Итэр заплетал мои волосы и лишь иногда наклонялся, чтобы поцеловать меня. Я изо всех сил мешал ему, надувая щёки, но разве подобные мелочи могли стать преградой для Героя Мондштадта? - Наверное, за твою не-такую-уж-долгую-но-всё-же-достаточную жизнь ты успел побывать во всех королевствах Тейвата. Где тебе больше всего нравится? Не считая Мондштадта, конечно. - Хм-м… дай подумать… - вопрос и правда был не из простых. – Каждое королевство прекрасно в своё время года. В основном, когда там проходят сезонные фестивали! Конкурсы, ярмарки, красочные представления… - А сколько вина, сидра, пива, ликера… - кажется, Итэр был в настроении поддразнивать меня по любому поводу, но меня так легко не задеть. - И всё это тоже, да! Если бы у тебя был шанс попробовать, ты бы согласился со мной. - А если ещё и я напьюсь, кто будет вытаскивать тебя пьяного в дрова из очередной таверны? - Не «пьяного в дрова», а смертельно уставшего. Я всё-таки исполнил целых двадцать песен подряд! - И я уверен, каждая из них была просто божественной, - Итэр снова наклонился ко мне, и я зажмурился. Словно солнце прикоснулось своими мягкими лучами к моим губам, прежде чем смущённо скрыться за ближайшим облаком, оставив долину в прохладной тени. - Кстати, о божественном. Скажи, - снова заговорил Итэр, - как выглядит Селестия? Тот большой летающий остров, где, как говорят местные, и есть настоящий дом Богов? Ведь ты тоже там наверняка был. Почему он спросил об этом? И почему именно сейчас? Я по-прежнему почти не видел его лица, но внутри привычно поднялась волна тревоги, которую я поспешил спрятать за торопливым смешком. - Остров в небе он и есть остров! Кому может понравиться торчать целую вечность в подобном месте, как в клетке, прибитой к потолку? Ни за что бы по своей воле туда не пошёл. Лично я предпочитаю свободу и путешествия. Ты ведь согласен, да, Путешественник?.. - Значит, так ты относишься к Селестии на самом деле? Прибитая к потолку клетка? – голос Итэра был абсолютно серьёзным. Перевести в шутку не получилось. Тревога всё нарастала, и я попытался приподняться, но отчего-то не смог даже шевельнуться. Тогда Итэр встал сам, и моя голова осталась лежать в густой траве, а сам я смотрел на него снизу вверх – он достал из кармана нечто мучительно знакомое и теперь вертел этот предмет, рассматривая на свет, который после того, как солнце зашло за облако, становился всё более тусклым. К аромату луговых цветов примешался смутный запах гари, а очередной лист, медленно опустившийся с дерева мне на грудь, оказался чёрным и тут же рассыпался в пыль. Пепел?.. - Ничего удивительного, впрочем. Проводя со смертными столько времени, невозможно не подцепить от них эту заразу глупости и высокомерия. - Итэр? Что ты такое говоришь? Что… Я снова попытался встать, но мои руки и ноги оказались намертво скованы появившимися прямо из-под земли багровыми цепями из странных, но хорошо знакомых мне кубических звеньев. Поражённый внезапной ужасной догадкой, я вновь взглянул на надменное лицо Итэра, на предмет, который он держал в руке и который когда-то был моим Анемо Сердцем, и выдохнул: - Асмодей! - Долго же до тебя доходило, Барбатос, - презрительно засмеялась Богиня уже собственным голосом. Небрежно взмахнув рукой, «Итэр» сбросил личину. Став гораздо выше, Асмодей смотрела на меня теперь не просто сверху вниз – её тёмно-золотые глаза разглядывали меня так, будто я был муравьем, придавленным случайно отброшенным ею камнем. Сбросила иллюзию и сама долина. Облако, за которым скрылось солнце, разрослось на всё небо и потемнело. Волна ветра, пробежавшая по густой траве, оставила после себя лишь выжженную пустошь. Древо Веннессы в последний раз шевельнуло ветвями и поникло – почерневшее, мёртвое; и повсюду было это мерзкое багровое свечение, которое я пытался забыть каждое мгновение собственной жизни. - Что происходит? Что тебе от меня нужно? Откуда у тебя мой Гнозис? Неужели Царица проиграла? – я знал, что не получу ответа ни на один из этих вопросов, но и терпеливо молчать, покорно дожидаясь участи раздавленного муравья, я не мог. Асмодей не обращала на меня никакого внимания, снова принявшись разглядывать Сердце Бога, и я выпалил вопрос, который волновал меня больше всего: - Что ты сделала с Путешественником? - А вот об этом, - глухо сказала Богиня, - ты никогда не узнаешь. Забавная штука эти Глаза Бога, не правда ли? Иллюзия избранности, иллюзия значимости, иллюзия власти. Маленькая безделушка, весьма полезная, впрочем, но не для самих смертных. Кто ещё, кроме конченых идиотов, будет принимать дары, не задавая вопросов? - Нет… - Настало время испытать их в деле. Думаю, слабейший из Архонтов подойдёт для этой цели лучше всего, - Асмодей вскинула руку с Гнозисом и воскликнула, так, что воздух и даже само небо содрогнулись от её голоса: - Вперёд, Анемо рабы! Покончите с этим ничтожеством, неспособным защитить даже собственный народ! Изогнувшись настолько, насколько это было возможно, я повернул голову и увидел целую толпу из сотен людей, каждый из которых казался мне смутно знакомым… Впрочем, тех, кто стоял впереди, я знал очень хорошо: это были магистр Джинн, алхимик Сахароза и адепт из Ли Юэ по имени Сяо. Глаза Бога при каждом из них яростно светились, откликаясь на призывное свечение Гнозиса в руке Асмодей. А их собственные глаза были совершенно пусты. И все эти люди механически, как заведенные игрушки, направлялись ко мне с единственной целью. - Пожелавший стать человеком, - тихо произнесла Асмодей за моей спиной, - должен сам разделить с людьми их участь. Разве жизнь - не достойная плата за вкусное вино, музыку и мгновения смертной любви? Утешай себя этим, Барбатос, пока не настал конец. Опустошённый, обезоруженный, я выдохнул и закрыл глаза. Конечно, я не молился – да и кому бы? Сильнее любого страха была боль при виде пустых оболочек бывших друзей, ставших жертвами небесного порядка. И один-единственный далёкий образ… Стоило мне подумать о нём, как земля подо мной разверзлась, утаскивая куда-то в глубину, высвобождая из багровых цепей. Издалека донёсся взбешённый крик Асмодей… и земля снова сомкнулась над моей головой. Но вместо того чтобы, похоронив меня заживо, оставить в покое, неведомая сила утягивала меня всё дальше вниз, сквозь земные недра, с невероятной скоростью, и воздух в моих лёгких ещё не успел закончиться, когда эта сила выбросила меня куда-то в пустоту. Эта пустота была наполнена звёздным светом, и я падал сквозь неё, будучи во власти иного, нетейватского притяжения. На моих волосах и одежде быстро таяла белая паутина, которую я ошибочно принимал за пух одуванчиков. «Ненавидя своё отражение, ты ошибёшься в чужом; скрывая ложь за маской ещё большей лжи, рано или поздно ты всё равно окажешься в моих сетях, архонт»,- прошелестел незнакомый голос. А я всё летел сквозь тьму – навстречу свету, что родом из другого мира… *** Поскольку их маленькое путешествие началось в довольно поздний час, семейство Лу и их проводники в первый день прошли совсем немного. Лагерь разбили неподалёку от главного тракта, в безопасном и дающем хороший обзор месте. Впрочем, Сяо сразу заявил, что не нуждается во сне и будет нести стражу, поэтому остальные могут спокойно расположиться на ночлег – так и поступили. Итэр проснулся раньше всех, когда небо было нежно-голубым, а солнце только готовилось подняться из-за горизонта. Пинг развалился на расстеленном покрывале так, словно это был мягкий просторный диван, и легонько похрапывал – вот кому походные условия не доставляли никаких неудобств. Уставшая Лу Мэн, которой накануне пришлось долго укачивать малыша, свернулась клубком у его бока и хмурилась в своём беспокойном, по-матерински чутком сне. Мэйфенг лежала чуть поодаль, под раскидистым клёном, подложив под голову свою дорожную сумку; её лицо было умиротворённым, а губы, казалось, слегка улыбались даже во сне. Вместе с недовольно зевающей Паймон, которая была бы не прочь поспать ещё пару часов, Итэр решил, чтобы не терять времени, пройти немного назад, к заводи, где он еще накануне заметил целые заросли лотосов. Кроме того, оттуда должно было быть прекрасно видно рассвет, а картина восходящего тейватского солнца никогда не оставляла Итэра равнодушным. - Как ты думаешь, где Сяо? – с тревогой спросила Паймон Путешественника, который аккуратно сорвал очередную чашечку лотоса и обернулся: - Ты о нём беспокоишься, Паймон? Думаю, за свою долгую жизнь он справлялся с гораздо более страшными чудовищами. Скорее всего, он просто отошёл по своим делам, как и мы. - А с той семьей ничего не случится, пока мы тут? Конечно, в такой ранний час спят даже… - широкий зевок, - ааа… хиличурлы… - Мы скоро вернёмся, - успокоил её Итэр и, убрав последний лотос в сумку, присел на большой камень у заводи, любуясь нежным золотом поднимающегося небесного диска, на который он, в отличие от местных, мог смотреть не щурясь. Небо Тейвата было совсем другим, не похожим на небо его далёкой родины, но все солнца всех миров давали его уставшей душе покой и надежду. «Знаешь ли ты, Путешественник, что большая часть песен древности была посвящена рассвету?» - услышал он в своей голове голос Венти. – «Некоторые из них, не буду врать, я написал сам – а сейчас, после встречи с тобой, меня посещает особое вдохновение. «Песнь возрождённого солнца», как тебе? Не слишком банально звучит?» - Звучит прекрасно, - тихо ответил Итэр и вздрогнул, поняв, что рядом никого нет – никого, кроме Паймон, которая посмотрела на него с озабоченностью и разве что пальцем у виска не покрутила. Вместо этого она внимательно пригляделась к холму по другую сторону пруда: около него виднелись две очень знакомые фигуры. - Эй! Это же Сяо! А с ним… Чжун Ли? Что он здесь делает? – удивлённо воскликнула маленькая проводница. *** - Я не понимаю. Вы говорите, что в Мондштадте уже целых две жертвы – тот парень, который потерял фляжку, и на следующую же ночь – его квартирная хозяйка. Почему тогда мы думаем, что… - Что он там не останется? Я знаю его повадки. И я почти уверен в этом, - твёрдо ответил Чжун Ли. – Два старика, пьяница, женщина в расцвете лет… Его мощь растёт, он уже набрал достаточно сил, чтобы осуществить задуманное. В Мондштадте жертв больше не будет. Более того, я сумел отыскать его след чуть восточнее Каменных Врат, в районе торгового пути. - Я понял, - кивнул Сяо. – В таком случае, я буду придерживаться изначального плана. - Я рассчитываю на тебя. А что Путешественник, он… - Сяо! Чжун Ли! Вот это неожиданная встреча! – услышали оба звонкий голосок Паймон и обернулись. По берегу заводи к ним приближались Итэр и его маленькая проводница. - … всё в порядке. Я прослежу, чтобы он был рядом, когда понадобится, - понизив голос, быстро договорил адепт. - Извините, что прервали ваш разговор, - произнёс подошедший Итэр. – Чжун Ли, не ожидали увидеть вас так далеко от Ли Юэ. - Уж не полагаете ли вы, что я сижу безвылазно в городе и игнорирую всё, что происходит за его пределами? – приподнял бровь бывший Гео Архонт. - Так вы тоже слышали об этом демоне? - Скажем так… кое-что слышал. Но дело действительно очень серьёзное. Нам придётся работать сообща, чтобы одолеть его. - Мы всё-таки сразимся! – с воодушевлением воскликнула Паймон, но Чжун Ли покачал головой: - Очень надеюсь, что до этого не дойдёт. Я попросил бы вас исполнить ваше поручение до конца и проводить эту достопочтенную семью до Ли Юэ. Об остальном мы позаботимся сами. Извини, если это прозвучало так, будто я тебя недооцениваю, - голос Чжун Ли смягчился, - кому как не мне знать твой истинный потенциал. Однако это история началась тысячи лет назад по нашей вине, и будет справедливо, если мы сами поставим точку в ней. «Неужели? Кажется, это первый раз за мое присутствие в Тейвате, когда на меня не пытаются свалить чужие проблемы», - мысленно хмыкнул Итэр. - Тогда… думаю, нам пора возвращаться, - сказал он вслух. – Семья Лу, наверное, уже проснулись. Не хотелось бы заставлять их тревожиться. Рады были увидеться, Чжун Ли. И… удачи вам! Если нужна будет какая-то помощь… Чжун Ли слегка склонил голову, показывая, что предложение услышано. Затем Сяо, Итэр и Паймон обогнули заводь и направились на юг, обратно к лагерю, а он задержался на берегу, задумчиво созерцая блики на гладкой поверхности пруда. Пожалуй, помощь действительно была нужна. Но просить её стоило у кое-кого другого… … Спустя несколько часов магнат винной индустрии Мондштадта, а по совместительству его тайный защитник по прозвищу «Полуночный герой» сидел в своём кабинете и систематизировал всю имевшуюся, пусть и скудную информацию. Жертв было уже две; как и предсказывал таинственный специалист из Ли Юэ, вторая жертва была напрямую связана с первой. Жаль, что её кандидатура не пришла ему на ум раньше… Но каков будет следующий шаг этого монстра? Имеет ли смысл проверять всех, с кем успела пообщаться перед смертью несчастная женщина? Таких могли быть десятки, если не сотни… И если монстра удастся обнаружить, то как с ним справиться? О Архонты, сразиться с сотней Магов Бездны было бы проще… Голова Дилюка уже начала болеть, когда в дверь кабинета постучались, и дворецкий с вежливым поклоном передал ему запечатанный конверт. Внутри оказалось лаконичное послание: «Уважаемый господин Рагнвиндр, Мне удалось узнать кое-что новое касательно предмета нашего недавнего разговора. Имею все основания полагать, что Бай Гуй уже покинул Мондштадт. Однако для того, чтобы противостоять ему, понадобится Ваше содействие. Подробная инструкция вложена в письмо. Все понесённые Вами расходы, разумеется, будут оплачены. С уважением, Чжун Ли, консультант ритуального бюро «Ваншэн», Ли Юэ». *** Вскоре после возвращения проводников семейство Лу, успевшее к тому времени проснуться, начало снова собираться в путь. Будить пришлось только Мэйфенг, которая не реагировала ни на громкий голос отца, ни на осторожные прикосновения матери, только хмурилась и бормотала что-то сквозь сон. - Бедная, совсем устала вчера. Такой долгий путь от Фонтейна до Ли Юэ, потом домой, а теперь сразу обратно, - извиняющимся голосом пояснила Лу Мэн в ответ на вопросительный взгляд вернувшегося Итэра. - Паймон бы тоже с удовольствием поспала, но нам пора идти! – заметила Паймон, которая всё никак не могла перестать зевать. Итэр подошёл к спящей и дотронулся до её плеча: - Эй? Мэйфенг? Пробившийся сквозь листву солнечный луч ударил в сомкнутые веки девушки, и та наконец открыла их. Сонно поморгала и ойкнула, заметив, кто именно её разбудил: - Ой, Путешес… то есть Итэр! - Доброе утро, - улыбнулся юноша, помогая ей приподняться. – Нам пора идти. Следующей ночью остановимся на постоялом дворе «Ваншу», там будет удобнее и выспимся как следует. - Ага… все уже встали, да? Вот это я заспалась, - немножко нервно рассмеялась Мэйфенг. – Хорошо, что я дома, в Цисин бы за такое по головке не погладили. - Да-а, в Цисин люди серьёзные, - понимающе протянула Паймон. Из-за того, что Мэйфенг проспала, сборы заняли немного дольше, чем планировалось. Поэтому шли все довольно быстро, благо ни Пинг, ни Лу Мэн не жаловались ни на голод, ни на усталость – заветные слова «постоялый двор» служили лучшей мотивацией. Отрезок пути, по которому они шли, был безопасным и представлял собой неширокую дорогу, соединявшую маленькие наполовину холмистые, наполовину болотистые острова. По этой дороге часто ездили торговые телеги и ходили патрули Милеллитов, поэтому никто почти не смотрел по сторонам – разве только чтобы полюбоваться пейзажем. Сяо шёл впереди всех, словно сохраняя демонстративную дистанцию. Ненамного отставали Итэр, привыкший к дальним переходам, и Мэйфенг, неожиданно оказавшаяся такой же выносливой и лёгкой, как и он сам. Не сбиваясь с быстрого шага, она ухитрялась на ходу вовсю болтать с родителями. - Ты не очень много рассказывала… уф… про свою работу в письмах, мы и не особо спрашивали, думаем, и так устала, а тут еще мы будем донимать вопросами про работу… а всё-таки – как оно? Какое задание Цисин тебе запомнилось? Или было… самым трудным? – спросил слегка запыхавшийся от долгой ходьбы Пинг. - Ну-у, да там простых-то и не было… А! Знаю! В общем, был один случай, - бойко заговорила Мэйфенг. - Пригласили мы как-то делегацию из Снежной на важную встречу. Ну, как полагается, формально-неформальная обстановка, роскошное вино, хорошие блюда… Нам с другими стажёрами поручили забронировать зал в лучшем ресторане Ли Юэ. Только имена делегатов были написаны неразборчиво, и получилось так, что мы насчитали неверное количество человек. В итоге одному из делегатов, толстяку Морозову, просто не хватило стула! Хотя даже если бы не ошиблись с подсчетом, легче бы не стало, потому что на одном стуле он бы не поместился… Но вопрос надо было решать, и мы притащили большую бархатную подушку, на которой он сидел, как сумеровский мудрец. И такой же гордый! Ровно до тех пор, пока не подслушал у одной болтливой служанки, что эта подушка на самом деле принадлежала любимому псу госпожи Нин Гуан… Паймон, не сдержавшись, фыркнула; ухмыльнулся и Пинг, а Лу Мэн озабоченно спросила: - Неужели в отделе по внешним связям Цисин действительно поручают заказывать стулья? Ты писала, что ваша работа очень серьёзная и ответственная… - Да-да, конечно, - быстро ответила Мэйфенг, - но об этих вещах, как понимаете, я не могу много говорить. Итэр шёл рядом и молчал, пряча улыбку: несмотря на то, что история действительно показалась ему забавной, ему невольно вспомнились уверенные речи Тартальи, рассказывавшего брату Тевкру о трудностях работы продавца игрушек. Будто Мэйфенг скрывала что-то от своих близких за ворохом пустяковых историй… Во время обеденного привала он и сам разговорился с Мэйфенг: его внимание привлекла необычная брошь на вороте её платья, серебристая птичка с брюшком из крупной бирюзы и такими же глазами. - Я не видел в Ли Юэ таких украшений, но эта брошь кажется мне смутно знакомой, - заметил Итэр, передавая Мэйфенг ломоть хлеба с сыром. Девушка состроила едва заметную гримаску, но приняла бутерброд и надкусила, прежде чем ответить: - Я купила его в Фонтейне, на ярмарке. Там было очень много изделий из лазурита и всего одна – с бирюзой, мне она показалась самой красивой. Этот цвет такой глубокий и свежий, словно весенний ветер… по правде говоря, это единственный сувенир, который я привезла оттуда, - скомканно закончила Мэйфенг и отчего-то покраснела. Затем подняла на Итэра быстрый взгляд: - Считаешь, она мне не подходит? - Нет, совсем наоборот. Мне тоже нравится этот цвет, - ответил Итэр. «Твои глаза такого же цвета, как небо над моим родным городом…» - Я сказала что-то не так?.. Извини, я не.. - Нет, всё в порядке, просто задумался, - поспешил сказать Путешественник. – Вообще меня часто удивляло, что во многих мирах драгоценные камни, хранимые и почитаемые людьми, одни и те же – нефриты, лазуриты, изумруды, рубины. И почти везде они имеют магическую силу. - Как интересно! Прямо как наши Глаза Бога? Жаль, что у меня его нет, - вздохнула Мэйфенг. - Может, я не так много времени успел провести здесь, но… - Но что? - … но если я что-то и сумел понять о местных жителях – наличие Глаз Бога не делает их лучше, или хуже, или даже сильнее. Я встречал многих мудрых и благородных людей, у которых его не было. - Что ж, будем надеяться, что я – одна из них! – повеселела Мэйфенг и легко вскочила на ноги, протянув Итэру руку. - Так давай же продолжим наш путь и узнаем это, дорогой Путешественник! Её глаза лукаво блестели, тёмные волосы слегка развевались на прохладном ветру – она казалась Итэру красивой с первой минуты их знакомства, но именно этот краткий миг заставил его замереть, а его сердце – пропустить пару ударов, прежде чем возобновить свой сбивчивый, встревоженный, взволнованный ритм. *** Сяо стоял на верхней террасе постоялого двора, опираясь на низкие перила, и напряжённо смотрел на раскинувшиеся внизу болота. Ночная темнота не мешала его взгляду подмечать каждую подозрительную тень или необычное движение. Вот только окружающий пейзаж выглядел совершенно мирным – не считая нескольких хиличурлов, одиноко бродивших с факелами двумя островками севернее – видимо, их мучила бессонница, или просто вздумалось поохотиться посреди ночи. «Откуда он появится? Как он появится? Все постояльцы и хозяева выглядят абсолютно чистыми. Я не ощущаю ни присутствия его силы, ни её приближения. Может, Моракс ошибся и демон всё ещё в Мондштадте?» Те, кого он сопровождал, спали этажом ниже в трёх комнатах – одну делили Пинг с женой и малышом Линем, во второй остановились Итэр и его шумная проводница, а третья, самая маленькая, но самая чистая и светлая, досталась Мэйфенг. Охраняя их сон, Сяо провёл всю ночь на террасе, словно часовой на посту или смотритель на вершине маяка. Он чутко прислушивался к каждому звуку, доносившемуся снаружи – поэтому быстрый топот, послышавшийся сзади, заставил его слегка вздрогнуть и обернуться. На террасе стоял Пинг – бледный, как полотно. - Господин Адепт! Прошу, помогите! Я искал Путешественника, но он куда-то ушёл, его нигде нет… - Что случилось? – резко спросил Сяо. - Мэйфенг! Она плачет во сне, мы не можем её разбудить, и… - губы Пинга задрожали, когда он выпалил: - И в глазах у неё кровь!