Преданная

 «Будущее принадлежит тем, кто

верит в красоту своей мечты»

      Рынок в ближайшем к училищу городе по обычаю пестрил различными товарами, обрушивая шквал голосов на кадетов, что в кои-то веки решили прогуляться. Последние полгода на отдых не оставалось ни времени, ни уж тем более сил. С каждым днем обучение становилось все тяжелее, из-за чего даже самые выносливые ребята под конец дня валились без ног.       — Жаль, что Энни не пошла, — отметила Далия, шагая между Райнером и Бертольдом.       Гувер согласно кивнул. Далия предложила пройтись до знакомого переулка, чтобы взять Энни лимонада и пончиков, которые они с Далией уплетали при каждой вылазке в город. Пройдя пару кварталов, Райнер заметил вдалеке тележку с цветами и, оставив ребят наедине, затерялся в толпе.       — Ты так и не решился признаться Энни? — разминая шею, как бы между делом бросила Далия.       Бертольд тут же зарделся и, неловко прокашлявшись, отрицательно покачал головой. Уайли понятливо кивнула и замолчала, решив не продолжать эту тему, чтобы не давить на бедолагу. В конце концов, если бы Бертольд действительно хотел быть с Энни, он бы уже давно что-нибудь предпринял. Тем более, Далия уже давно дала понять, что в случае чего подсобит ему.       Неподалеку послышался удар, привлекший внимание ребят. Не успев подумать, Далия тут же ринулась к бабушке, которая пыталась поднять большую тележку.       — Вот, держите.       Она вложила ручки телеги бабушке в руки и принялась собирать раскатившуюся картошку.       — Спасибо, милая, дай бог тебе здоровья, — поистине старческим голосом пробормотала она.       — Может, вас довести до дома? — вернув в телегу последнюю картофелину, предложила Далия.       Старушка начала отпираться, но Уайли, оценив размеры телеги, настояла на своем. Сказав Бертольду, что она скоро вернется, Далия забрала тележку и вместе с благодарящей ее женщиной двинулась в ту сторону, откуда они с парнями пришли. Вполуха слушая рассказ о детях, совсем позабывших мать, Далия медленно шагала вслед за старушкой. Судя по одежде, состоявшей из лохмотьев и протертых ботинок, ее слова, полные обиды, но в то же время непонятного для Далии тепла, были сущей правдой.       Достав ключ из-под коврика, старушка пропустила Далию в дом, пропахший старостью и, кажется, плесенью. Странно, снаружи он выглядел куда лучше, нежели внутри.       — Не боитесь держать ключ в таком месте? — оставив телегу у входа, поинтересовалась Далия.       — Да кто ж меня ограбит, дочка. У меня и красть-то нечего, сама видишь, — рассмеялась бабушка, вешая дырявое пальто на крючок. — Ох, чем же мне тебе отплатить за помощь-то.       Далия воспротивилась, сказав, что за подобный пустяк ей ничего не нужно, однако бабушка лишь разводила руками и упорно стояла на своем. Внезапно, будто вспомнив что-то, она подняла кривой палец и, шаркая ногами, прошла к буфету. Поскрипев дверцами, она выудила из его глубин потрепанную колоду карт и предложила:       — Давай погадаю тебе, а?       Далия опешила, покосилась на входную дверь. Ей нельзя задерживаться, там наверняка уже парни заждались. Да и к тому же, не верит она во всю эту чушь. Все знают, что гадалки и последователи культа Стен — всего лишь шарлатаны, зарабатывающие деньги на чужой доверчивости.       — Нет, спасибо, я, пожалуй, пойду.       — Неужто не хочешь судьбу свою узнать? — начав перемешивать колоду, лукаво спросила бабушка. — Давай. Краем глаза глянешь и побежишь.       Уайли поджала губы, внимательно наблюдая за тем, как карты меняются меж собой, будто окутывая ее своей таинственностью, маня к себе с невероятной силой.       — Ну… только если краем глаза, — неуверенно пробормотала Далия.       Гадалка обнажила желтые зубы и пригласила ее за стол в каморке, отведенной под кухню. Проигнорировав скрип стула, Далия присела и, сложив руки в замок, притихла. Достав из шкафа две длинные свечи, бабушка зажгла спичками фитили, расставила свечки по краям стола и присела напротив Далии, сняв с головы серый капюшон. Только сейчас, при свете свечей, Уайли заметила бельмо на старческом глазу.       — Могу на любовь да на карьеру посмотреть. Коли хочешь — на будущее погадаю, — не прекращая мешать карты, пояснила гадалка.       Скептично вскинув брови, Далия пожала плечами и ляпнула первое, что пришло в голову:       — Давайте на карьеру.       Женщина расплылась в улыбке, кивнула и разложила перед собой семь карт рубашкой кверху. Вытянув последнюю, восьмую карту и положив ее во главе, она открыла все остальные и, прикрыв глаза, провела морщинистыми руками над столом. Далия свела брови у переносицы, не воспринимая эти глупые игры всерьез и желая поскорее убраться отсюда.       — Вижу, успешной будешь. Одной из высших чинов станешь, считаться с тобой будут многие, — уверенно начала гадалка, но, прищурив глаза, нахмурилась. — Вот только… долго не протянешь. Уйдешь. Сама или заставят — время покажет.       Несколько секунд Далия сидела неподвижно, рассматривая представшие перед ней карты и пытаясь переварить услышанное. Высших чинов? Откуда она узнала, что Далия связала свою жизнь с армией? И что значит «уйдешь»? Она не собирается уходить со службы.       — Как вы…       — Карты не врут, милая.       Уайли облизнула пересохшие губы и спросила робко:       — А сможете на любовь?       Гадалка хрипло захихикала, собрала карты и снова принялась их мешать, приговаривая: «Втянулась». Далия лишь неловко улыбнулась, принявшись хрустеть пальцами от внезапно нахлынувшей тревоги. Она предпочла спихнуть все на пугающее место и странную атмосферу.       Проделав те же манипуляции во второй раз, гадалка задумчиво пожевала губами и поведала:       — Блондина вижу. Крупного, как бык, высокого, как дерево. Любовь крепкой будет, на все ради тебя пойдет. Но тайна у него есть большая, страшная. Какая именно — не вижу, но будь с ним осторожна.       Далия замерла в недоумении. Услышав про блондина, она поначалу мысленно прыснула от смеха, мол, ну да, она же видела его на рынке. Вот только сейчас к ней пришло осознание: при их встрече Райнера рядом не было.       «Тайна? Уж не из-за нее ли он ведет себя так странно? — бегая глазами по картам, спросила себя Уайли. — Не верю. Это все чушь собачья»       — Спасибо, я… пойду, — протараторила Далия и встала с места, однако гадалка задержала ее, бережно накрыв ее руку своей.       — Постой, дочка, не пугайся ты так, — мягко бросила она. — Я ведь предупредить тебя хочу.       Далия шумно сглотнула, будучи не в силах оторвать взгляда от бельма, словно гипнотизирующего ее разум. Прикрыв глаза, она присела обратно и рвано выдохнула: «На будущее». Старушка кивнула и снова принялась мешать карты. Уайли до боли закусила губу. Руки отчего-то начали подрагивать, в горле засел неприятный ком.       На этот раз раскладка отличалась от прошлых: теперь на столе лежало шестнадцать карт, каждую из которых гадалка до безумия медленно переворачивала лицом к себе. Закрыв глаза, женщина снова стала водить руками над картами, слыша, как неспокойно стучит сердце напротив.       — Шрамы вижу. Много шрамов у тебя будет, дочка, — не открывая глаз, мрачно проговорила гадалка.       Неожиданно пламя свечей заколыхалось, будто вторя движениям ее рук. Далия, не понимая, что происходит, вцепилась в сиденье стула, бегая глазами от свечей к блуждающим над столом рукам и обратно.       — Слезы высохнут, но боль свою всю жизнь нести будешь.       Пламя будто сошло с ума, свечи то потухали, то снова разгорались с новой силой. Далия не могла и пальцем пошевелить, лишь неотрывно наблюдала за всем этим безумием, застыв с распахнутым в немом крике ртом.       — Все, кто близок тебе, уходить будут один за другим. Пятно смерти на тебе висит! За грехи чужие расплачиваться тебе придется!       Неожиданно гадалка распахнула глаза и хлопнула ладонями по столу, заставив Далию вздрогнуть, еле удержавшись, чтобы не упасть со стула к чертям. Свечи мгновенно потухли, и вместо пламени теперь виднелся лишь легкий дымок. На несколько секунд, показавшихся Далии вечностью, повисла гнетущая тишина. Казалось, ей просто-напросто заложило уши — настолько тихо стало во всем доме.       — Руки… руки твои по локоть в крови будут, — наконец, еле слышно закончила гадалка.       Далия поджала губы. Несколько секунд ей потребовалось, чтобы переварить все услышанное, а после вскочить с места и, ничего не говоря, рвануть к выходу.       — Волосы не стриги до тех пор, пока не будешь спокойна, слышишь? — крикнула старуха ей вслед.       Вместе с Далией, последние слова гадалки вылетели на улицу, оставшись за захлопнувшейся дверью. Горестно выдохнув, она покачала головой и, принявшись собирать карты, обреченно просипела, ни к кому не обращаясь:       — Бедная девочка… Столько мрака стерпеть придется.

***

      — Вон она!       Заметив в толпе Далию, Райнер потащил Бертольда к ней.       — Мы уж тебя заждались, — улыбнулся Браун.       — А… да, я затерялась немного, — рассеянно пояснила Уайли, мыслями оставшись в доме у гадалки.       Райнер нахмурился, заметив ее странное состояние, хотел спросить, все ли в порядке, но решил промолчать. Прочистив горло, он протянул ей три красные георгины, обмотанные в газету. Далия улыбнулась уголками губ и кивнула в знак благодарности. Довольно улыбнувшись, Браун чмокнул ее в щеку, на что Уайли лишь толкнула его в плечо и напомнила:       — Говорила же, не на людях.       Проигнорировав то, как Бертольд закатил глаза, Райнер поднял ладони в примирительном жесте и предложил продолжить путь до кабака.       Взяв четыре бутылки лимонада, ребята зашли в любимую пекарню Далии и двинулись к мосту.       — Поскорее бы оказаться в страже, — мечтательно выдохнула Уайли, ловко открывая свою бутылку.       — Да уж, там хоть поспокойнее будет, — подхватил идею Райнер.       — Не знаю, как вы, парни, а я в рядовых сидеть не намерена. Да и Энни, думаю, тоже.       Жуя пончик, Райнер закивал в знак согласия.       — Лично я буду скучать по кадетским временам, — неожиданно выдал Бертольд, прожигая задумчивым взглядом потрескавшуюся брусчатку.       Далия переглянулась с Райнером и, тяжело вздохнув, согласно кивнула.       — Чего вы раскисли? — возмутился Браун. — У нас еще целых полгода есть!       Уайли с Гувером обменялись теплыми взглядами и еле заметно улыбнулись.       — Мой отец в свое время был приближен к верховному главнокомандующему Закклаю, — поделилась Далия, крутя полупустую бутылку в руках. Внезапно она гневно сцепила зубы, и стекло под ее пальцами жалобно заскрипело. — Вот только старик обвинил его во взяточничестве и с позором отослал в Шиганшину. Клянусь, однажды я отомщу за отца и спихну эту тварь с его поста.       Несколько секунд Райнер шокированно смотрел на возлюбленную, а после, шумно сглотнув, осторожно уточнил:       — Ты хочешь стать главнокомандующей?       Далия сделала глоток, вытерла губы и сухо ответила:       — Именно. Я закончу начатое отцом и займу место Закклая.       Парни переглянусь между собой и вперили в Далию оторопелые взгляды. Самоуверенно, однако.       — Уверен, у тебя все получится, — попытался подбодрить ее Бертольд.       — Слушай, а ты никогда не думала о чем-то, кроме армии? — как бы между делом поинтересовался Райнер. — Ну, в смысле, не мечтала стать кем-нибудь другим? Не солдатом.       Уайли свела брови у переносицы, смерила его взглядом, мол, ты что такое несешь, и отрицательно покачала головой. Она не допускала даже мысли о том, чтобы уйти со службы и заняться, к примеру, фермерством или шитьем. У нее есть цель, и она идет к ней даже после смерти отца.       «Гадалка ведь сказала, что я уйду из армии, — мрачно подумала Далия, но тут же дала себе мысленную пощечину. — Это все бред, успокойся»       — Не знаю, лично я в детстве мечтал о спокойной жизни, — пожал плечами Райнер. — Ну, знаешь… жена, дети, дом у озера.       Далия прыснула от смеха, хотела спросить, почему он тогда пошел в армию, но вовремя одернула себя, вспомнив их с Бертольдом давнишний разговор. Райнер, как и Далия, стал солдатом ради отца и, судя по всему, не любил затрагивать эту тему.       — А ты, Берт? — обратилась к нему Далия. — Чем бы занимался, если бы не служба?       — Ой, он бы наверное…       — Тихо ты, не перебивай, — шикнула на Райнера Уайли и смерила его осуждающим взглядом. — Ты и так вечно за него отвечаешь, помолчи.       Райнер состроил по-детски обиженную гримасу и, скрестив руки на груди, отвернулся. Далия закатила глаза и вновь спросила Бертольда о его мечтах. Тот поджал губы, сначала пожал плечами, а после неуверенно выдохнул:       — Наверное, я бы хотел связать свою жизнь с письмом. Ну, знаешь, писать книги о мире, где нет… титанов, всех этих смертей.       Далия удивленно вскинула брови и кивнула, бросив: «Неплохо».       — Зуб даю, ты бы писал про любовь, — беззлобно отметил Райнер, намекая на Энни.       Гувер закатил глаза и принялся за пончик, а Уайли пихнула Брауна локтем, как бы говоря, чтобы тот не смущал друга.       Солнце уверенно клонилось к горизонту, когда кадеты, еще немного помечтав о дальнейшей службе в страже, двинулись обратно в училище. Распрощавшись с парнями, Далия, сжимая в руках бумажный пакет с гостинцем и небольшой букет, вошла в казарму.       — Выглядишь уставшей, — отметила Уайли, подойдя к распластавшейся на койке Энни. — Вот, держи. Взяла специально для тебя.       Леонхарт, поправив влажные после душа волосы, приняла сверток и бутылку из рук подруги и вяло улыбнулась в знак благодарности. Отложив цветы, Далия принялась переодеваться и спросила как бы между делом:       — Чем занималась весь день?       Накинувшись на остывший пончик, Энни пожала плечами и рассеянно ответила:       — Да ничем. Спала да тренировалась немного.       — Ни минуты покоя, да? — с легкой улыбкой спросила Далия.       Энни отрешенно кивнула. Уайли нахмурилась, заметив ее странное поведение, хотела спросить, что случилось, но промолчала, решив не докучать подруге своими расспросами.       Достав из сумки походную жестяную кружку, Далия набрала в нее воды, аккуратно отломала у цветов стебли и поставила их в воду. Устало массируя корни волос, Далия отвлеклась на голос Энни. Та протянула ей половину пончика, но Уайли улыбнулась и отказалась, сказав, что она объелась их в городе.       — Кстати, я сегодня к гадалке попала случайно, — поделилась Далия, сидя вместе с Энни на своей койке.       — И что она тебе нагадала?       — Да чушь всякую, я сбежала от нее, как только появилась возможность, — пренебрежительно отмахнулась Уайли. — Говорит, что из армии уйду. Да черта с два! Вот увидишь, через несколько лет мы с тобой в страже всех под себя подомнем.       Пару секунд Леонхарт прожигала Далию удивленным взглядом, а после понуро опустила голову и грустно улыбнулась.       — Надеюсь.

***

      Райнер не мог оторвать от нее взгляда. Неважно, что она делала — разговаривала с Энни в столовой или заметно раздражалась при очередном выстреле мимо, незаинтересованно записывала лекцию о титанах или валила соперников на тренировке рукопашного боя. Даже когда Далия опережала его при полете на трос-маневрах, Райнер завороженно наблюдал за ее резкими, но уверенными движениями, сам рискуя при этом влететь в дерево или проглотить налету какую-нибудь букашку.       «Женюсь», — постоянно твердил себе он, представляя, как приведет любимую в родной дом, познакомит с матерью и наверняка повзрослевшей сестричкой. И пусть ему осталось меньше десяти лет, он мечтал провести их рядом с той, что завладела не только его мыслями, но и сердцем, тоскующим по дому.       — Далия?       Уайли опустила книгу на колени и вперила в него вопросительный взгляд. Райнер принял сидячее положение и прочистил горло, настраивая себя на дальнейший разговор.       — Знаешь, возможно, после выпуска мы с Бертольдом вернемся домой, — немного хрипло поведал Райнер. — Ты бы не хотела пойти с нами?       Далия опешила и медленно свела брови у переносицы, прожигая Брауна непонимающим взглядом.       — Какой дом, Райнер? Стена Мария пала, если ты забыл.       — Я говорю не про этот дом, — уверенно парировал он. — Точнее, про этот, но не совсем.       Далия отложила книгу на плед и повернулась к Райнеру всем корпусом.       — Тебе плохо? — озадаченно спросила она и потянулась рукой к его лбу. — Ты бредишь, по-моему.       Бережно перехватив ее руку, Браун отрицательно покачал головой, сказав, что он абсолютно серьезен. Далия нахмурилась пуще прежнего. Аккуратно выдернув руку, она опустила взгляд, кажется, размышляя над чем-то.       — Я думала, ты шутишь про семью и детей, — холодно сказала она. — Райнер, ты ведь понимаешь, что я никуда не пойду?       — Но почему? Обещаю, я покажу тебе…       — Хватит, прекрати! — вспылив, перебила его Далия. — Я не хочу даже слышать об этом. Для меня всегда на первом месте будет только служба, ты ведь знаешь. Я не готова променять свою мечту на семейную жизнь. Хочешь детей? Найди себе домохозяйку, готовую всю жизнь стоять у печки и подтирать всем сопли. Ты знал, на что идешь, Райнер, и если ты думал, что сможешь уговорить меня, то спешу тебя огорчить — я никуда не пойду. И ты либо со мной, либо без меня.       Райнер застыл с распахнутым в недоумении ртом. Он и представить не мог, что Далия воспримет его предложение в штыки. Прочистив горло, он заторможенно кивнул и понуро опустил голову. От его потерянного вида Далию кольнуло чувство вины, и она, поджав губы, подсела ближе к Райнеру.       — Прости, что так грубо, но ты сам должен понимать, что я не могу пойти с тобой, — аккуратно гладя его по волосам, просипела Далия. — К тому же, мы ведь только на днях обсуждали, как все вчетвером вступим в Военную полицию. С чего ты вдруг завел разговор о доме?       — Просто я подумал, что… было бы неплохо создать семью, — обреченно прохрипел Райнер, упершись локтями в колени. — Семью, где дети будут чувствовать, что их любят.       Далия тяжело вздохнула и устало прислонилась лбом к его напряженному плечу, на секунду представив их совместный быт. Она понимала, что в Райнере сейчас говорит маленький мальчик, обделенный отцовской, а возможно и материнской, любовью.       — Мои родители не любили друг друга, постоянно ругались, да еще и разделяли нас с Ником. Я все детство смотрела на это и еще тогда решила, что не хочу семью. Я боюсь, что… не смогу стать достойной матерью, которая будет готова пойти на все ради своих детей. То, что семья полная, не значит, что в ней все счастливы, Райнер.       Наблюдая за водной гладью, от которой тоскливо отражался лунный свет, Браун обдумывал все сказанное и недосказанное. Так они и сидели некоторое время: в молчании, Далия — умостив голову на его плече и аккуратно поглаживая костяшки мозолистых рук, а Райнер — обреченно вглядываясь вдаль и осознавая всю безысходность ситуации. Теперь он был уверен, что когда Далия узнает всю правду, она убьет его без замедления, без единой заминки и без малейшего сожаления.       — Далия…       — М?       Райнер устремил горящий надеждой взгляд в ночное небо.       — Луна сегодня очень красивая, правда?       Далия отшатнулась, как от огня, вперив в Райнера неверящий взгляд. Ей ведь не послышалось? Он правда сказал это? Правда признался ей в любви? И что ей ответить?       Голова моментально опустела, мысли перепутались и теперь метались с бешеной скоростью, отказываясь собираться в единую картину. Далия уже давно поняла, что Райнер занял особое место в ее жизни, вот только не была уверена, что это можно было назвать любовью. Иногда она сравнивала чувства к Райнеру с тем, что она испытывает, например, к Нику или Энни. Она определенно любила Николаса, как члена семьи, Энни — как друга. А вот ее чувства к Райнеру нельзя было приписать ни к семейным, ни к дружеским.       Они были особенными, ощущались совершенно иначе. До встречи с ним она и представить не могла, что в жизни может быть как-то по-другому, не так, как учил отец. Голова приятно кружилась, по телу разливалось непонятное тепло каждый раз, когда они пересекались взглядами или незаметно для остальных касались друг друга. Рядом с Райнером Далия чувствовала себя маленькой девочкой, познающей и открывающей мир заново.       Она менялась, испытывала то, что раньше для нее было непонятным, чужим и даже противным. Райнер стал одним из немногих, кого она хоть и не сразу, но таки решилась впустить в свой суровый, не богатый разнообразием красок, родной маленький мирок. Он задевал самые отдаленные струнки ее души, мастерски играл на них, заставляя Далию чувствовать себя странно и непривычно, но в то же время до безумия отрадно.       И пусть она не была уверена, та ли это любовь, о которой рассказывают в книжках, ей хотелось ответить ему тем же, поделиться с ним своим слабым огоньком тепла, даже если в будущем их пути разойдутся. Останется он с ней, или чаша весов все же упадет на семью — неважно. Главное, что он оставил неизгладимый след в ее сердце, привыкшем лишь к жестокости. Главное, что он пролил свет на кишащий в ней мрак. Ведь, как говорил сам Райнер, каждый человек заслуживает счастья. Даже в таком жестоком мире.       Улыбнувшись уголками губ, Далия взяла руку Райнера в свою и закинула ее себе на плечо, утопая в его объятиях. Она посмотрела на луну, посильнее сжала его ладонь и выдохнула с нежностью:       — Настолько красивая, что умереть можно.       Райнер облегченно улыбнулся. Сжав ладонь на ее плече, он прижался губами к рыжим волосам, как бы говоря: «Спасибо, что сказала это».       — У тебя волосы вкусно пахнут, — заглянув в ее глаза, с теплой улыбкой отметил Райнер.       — Я иногда завариваю ромашку и мою ею волосы, чтобы они были мягче, — невесомо гладя его бедро, спокойно пояснила Уайли.       Повисло молчание, изредка нарушаемое лишь легкими поцелуями в макушку или плечо. Прижимаясь к широкой груди, Далия думала лишь о том, что они научатся быть вместе.

***

      По обычаю проводив Далию до женских казарм, Райнер, словно окрыленный, но в то же время озадаченный всем произошедшим у озера, не спеша двинулся к себе.       — Ты чего тут так поздно? — заметив на крыльце Ника, удивился Браун.       — Да так… воздухом подышать вышел, — рассеянно ответил Уайли, уперевшись локтями в деревянную перекладину. — Есть минутка? Надо поговорить.       Опешив от его серьезного тона, Райнер твердо кивнул и, бросив рюкзак рядом с собой, встал подле Ника. Несколько секунд тот молчал, будто набираясь смелости, а после тяжело вздохнул и негромко сказал:       — Пожалуйста, не оставляй Далию одну.       Райнер свел брови у переносицы, ответив, что он и не думал делать этого.       — Я рад, что она нашла себе друзей, и не представляю, что с ней будет, если вы вдруг уйдете.       Ник перевел на внимательно слушающего его Райнера просящий взгляд.       — Присматривай за ней, пока я буду в Разведке, хорошо?       Браун уверенно кивнул, не смея перебивать мальца. Ник грустно улыбнулся и вновь отвернул голову.       — Сколько себя помню, я всегда пытался равняться на Далию, мечтал поскорее начать тренироваться с отцом, чтобы стать таким же сильным, как она. После смерти родителей она заботилась о нас. Эрене, Микасе, Армине… обо мне. В приюте нас задирали старшие, крали еду, избивали Армина, а она…       Неожиданно Ник всхлипнул и прикрыл покрасневшие глаза. Голос его виновато задрожал.       — Далия отдавала нам свой хлеб и уходила искать тех придурков. Она голодала, чтобы мне досталась лишняя крошка. А я… я поступил с ней… как кусок дерьма.       Юношеские плечи задрожали, Ник зажмурился, будучи не в силах больше сдерживать рыдания. Райнер тяжело вздохнул и молча приобнял мальчишку.       — Еще не поздно все исправить, — ободряюще сказал Райнер.       Ник вытер слезы и предположил, что она уже не простит его. Когда Браун отстранился, он коротко выдохнул, чтобы перевести дух, и продолжил:       — Далия никогда не тянулась к нам, не играла и даже не пыталась подружиться. Однако, когда мы все потеряли свои дома, она молча оберегала всех нас, взвалила на себя ответственность за четверых, как она любит говорить, сопляков.       Снова молчание. Райнер замер в ожидании дальнейших слов, не имея понятия, как бы он сам поступил в такой ситуации. Ник же задумчиво крутил кольцо на указательном пальце, пытаясь собрать все мысли воедино. Выговориться Райнеру оказалось даже легче, чем лучшим друзьям.       — Я напишу ей письмо, — внезапно выдал он. — И пусть она даже не прочтет его, так я хотя бы избавлюсь от вины, которая уже все кости мне жрет.       — Уверен, она простит тебя. Не может же она дуться вечно, — подбодрил его Райнер.       Ник горестно усмехнулся.       — Пожалуйста, пообещай мне, что сделаешь ее счастливой. Она заслуживает этого больше, чем кто-либо.       Пересекшись с мальчишкой глазами, Райнер шумно сглотнул и кивнул.       — Обещаю.

***

      Лес окутывал своим мраком каждого, кто смел переступить его порог в ночное время. Идеальное место, чтобы воины могли обсудить дальнейший план действий. Близился день, когда привычный мир островитян, только-только оправившихся от трагедии пятилетней давности, снова разрушится.       — Пока вы мирно дрыхли и как ни в чем не бывало гуляли по городу, мне пришлось ползать по столичной канализации, чтобы выведать хоть какую-то информацию о Прародителе, — осуждающим тоном выплюнула Энни.       — Значит, дальше никак? — озадаченно спросил Райнер, ни к кому не обращаясь.       — Давай узнаем еще хоть что-нибудь и вернемся в Марлию, — предложила Леонхарт таким тоном, будто ее не волновал ни этот разговор, ни парни в целом. — Они будут рады любым мелочам.       — Ты правда так считаешь? Марлию разочарует такой результат после пяти лет на острове, — парировал Браун ей в тон.       — И что ты предлагаешь делать? — робко спросил молчавший до сего момента Бертольд.       Райнер поднялся на ноги и смерил товарищей безапелляционным взглядом.       — Мы разрушим Стену Роза. Никаким другим способом Прародителя нам не выманить.       Энни сцепила зубы и процедила:       — Многие ваши друзья погибнут.       Тяжело вздохнув, Браун подошел ближе к ней и присел на одно колено.       — Сколько раз мне еще нужно повторить, чтобы до тебя, наконец, дошло? Они нам не друзья, всего лишь выродки, дьявольские отродья, — спокойно отозвался Райнер, стойко выдерживая уничтожающий взгляд Энни. — Но их доверие нам пригодится. А вот сторониться их, как ты, не стоит. Это же очевидно.       — Меня от тебя тошнит, — с отвращением выдохнула Леонхарт. — Убери от меня свою тупую рожу.       Райнер усмехнулся. Помнится, Далия в самом начале говорила ему то же самое.       — Ты устала, я понимаю. Мне жаль, что нам приходится вечно гонять тебя, — встав во весь рост, сказал Браун и развернулся, чтобы уйти. — Закончим на сегодня.       — А что, если умрет она? — бросила Энни ему вслед. — Что, если из-за нас умрет Далия?       Райнер застыл на месте, распахнув глаза в удивлении. Вопрос застал его врасплох. Шумно сглотнув, он сжал кулаки и мрачно выдохнул сквозь плотно сжатые челюсти, чтобы взять себя в руки.       — Далия сильная. Она не погибнет, — не оборачиваясь, серьезно проговорил Райнер и двинулся дальше.       Прикрыв болящие глаза, Энни встала вслед за ним. Его псевдолидерство уже изрядно поднадоело ей, с каждым днем она все сильнее хотела просто избить Райнера, прямо как в день прибытия на Парадиз, чтобы поставить недоумка на место.       Пройдя по наиболее безопасному маршруту обратно в казарму, Энни бесшумно прокралась до их с Далией койки и разделась. Присев на кровати, Энни грустно улыбнулась и с нежностью огладила ту самую кофту, которую она вместе с Далией купила еще на первом году обучения.       Верхняя койка неожиданно заскрипела, и через пару секунд сверху показалась оголенная ступня. Энни беззвучно усмехнулась. Далия как всегда спит неспокойно.       «Пожалуйста, только не умирай»