Преданная

«Самые горькие слезы над могилой льются по несказанным словам

и незавершенным делам»

      — Ребята… почему Марко… схватил титан?       Энни, Райнер и Бертольд стояли недалеко от места, где только что им пришлось обезоружить и оставить товарища на растерзание. Зачем, зачем же он услышал их разговор? Не пойми он все, не будь он таким сообразительным, воинам не пришлось бы поступать с ним столь жестоко.       Душераздирающий крик разрезал лязг клинков. В ужасе заметив до боли знакомую рыжую макушку, Энни быстро схватила парней и оттащила их в укрытие.       — Нам надо вмешаться! Если он выживет, нам и нашей миссии конец! — взяв себя в руки, нацепив привычную маску хладнокровия, прорычала Энни.       Воины переглянулись между собой, безмолвно решая, как им поступить. Почему именно Далия? Что она вообще здесь делает? Как она оказалась в их округе?       — Надо помочь Марко, — внезапно выдал Райнер, заставив ребят опешить. — Что вы так смотрите на меня? Он ведь наш товарищ! Далия не сможет спасти его одна!       Энни непонимающе переглянулась с Бертольдом. Это точно Райнер? Тот же Райнер, который несколько минут назад собственноручно обрек Бодта на мучительную смерть?       — Что ты несешь, ублюдок? Совсем крыша поехала?       — Райнер, ты воин, помнишь?       Браун оглядел ребят и тут же скривился от пронзившей затылок боли. Перед глазами хаотично пролетело несколько кадров: они с Бертольдом на крыше, затем Марко, Энни и титан, которого только что убила Далия. Тяжело дыша, он схватился за голову.       — Вы правы, — наконец, мрачно отозвался Райнер. — Мы должны закончить начатое и убить Марко.       — Далия нам не позволит, — взволнованно предположил Бертольд.       — Тогда придется убить и ее.

***

      Далия успела спасти Бодта от титана, однако не смогла уберечь его от падения с семиметровой высоты. Неудачно зацепив козырек одного из домов, Марко потерял сознание и теперь выглядел совсем паршиво. Из правой глазницы ручьем текла кровь, с брови свисал шматок мяса, а сам Бодт был почти полностью в крови. Минуту назад было объявлено об успешном окончании операции, однако Далии предстояло еще вывести друга из города и доставить его в медпункт в целости и сохранности.       Поначалу она пыталась поднять его и усадить себе на спину, однако сразу поняла, что Марко весит куда больше, чем Том и даже Армин, из-за чего справиться в одиночку не представлялось возможным. Неожиданно в паре метров от них приземлились Энни, Райнер и Бертольд, заставив Далию облегченно выдохнуть и чуть ли не заново поверить в удачу.       — Ребята, как же вы вовремя. Марко нужна помощь!       — Что с ним произошло? — ринувшись к ней первым, спросил Браун.       — Его почти съел титан, еще и привод куда-то делся, — нервно тараторила Далия, пока Райнер осматривал раны Бодта. — Нужно доставить его в лазарет.       — Он не доживет, — хмуро отметил Браун и потянулся, чтобы достать клинок. — Нужно добить его.       Уайли опешила, но почти сразу пришла в себя, тут же помрачнев.       — Ты в своем уме? Он еще жив, и у нас есть шанс его спасти. Я не позволю убить его.       Сгорая от внутреннего невроза на почве срыва миссии, Энни решила вмешаться:       — Операция завершена. Пока мы тут решаем, что делать с живым трупом, титаны и нас сожрут.       — Энни права, — вставил свое слово Бертольд.       — Нет! — воскликнула Далия, вцепившись Марко в руку. — Я не оставлю его здесь! Я не могу потерять еще одного близкого человека!       Далию пробила крупная дрожь, стоило ей представить еще и смерть друга. Кем она станет, если позволит Марко погибнуть? Они и так потеряли многих в этой битве, она не может бросить друга умирать.       — Райнер, пожалуйста, — взмолилась она, с надеждой посмотрев в янтарные глаза. — Умоляю, помоги ему.       Повисла напряженная тишина. Это был первый раз на памяти Райнера, когда Далия выглядела настолько беззащитной и беспомощной, а также просила у него помощи.       «Убей ее»       — Райнер, да что же ты сидишь?!       «Она — враг. Убей ее»       — Бертольд, помоги хоть ты! Энни!       «Она обо всем догадается, избавься от нее»       — В конце концов, вы мои друзья или кто?!       Далия сорвалась на отчаянный крик, пытаясь достучаться до ребят, как вдруг Райнер, наконец, подал голос:       — Ладно, давайте поможем ему.       В следующую секунду к нему обратилось несколько взглядов разной паршивости: Далия смотрела со вселенской благодарностью, Бертольд — с искренним непониманием, а глаза Энни в одночасье превратились в сталь. Заметив, как Леонхарт потянулась за клинком, Бертольд тут же придержал ее за руку.       Когда Далия и Райнер, взявший Марко на руки, двинулись вперед, Энни обратилась к Гуверу:       — Я все равно убью его. А потом заставлю Райнера захлебнуться в своей же крови.

***

      Следующие несколько дней после битвы прошли в очистке города от трупов во избежание массовой инфекции. Каждый раз находя новый труп, Далия молилась, чтобы это был не Николас. Пусть она и потеряла всякую надежду на то, что тот выжил, Уайли боялась увидеть тело брата собственными глазами. «Трупам не нужно сожаление», — твердила она себе, однако не могла даже представить, в каких муках погиб Ник. Маленький мальчишка, так ничего и не повидавший в этом жестоком мире. Мальчишка, который так и не смог исполнить свою мечту. Мальчишка, мечтавший освободить мир от гнета титанов, но не переживший их беспощадность.       Лазареты были переполнены ранеными, каждый день из их стен выносили десятки людей, умерших от болевого шока или потери крови. Марко оказался везунчиком: как только товарищи доставили его в штаб, медики тут же начали операцию. В тот день ожидание далось Далии и узнавшему обо всем Жану с трудом: ни один из них не мог найти себе места, с замиранием сердца глядя на каждого, кого выносили «ногами вперед». К счастью, через несколько часов операция была успешно завершена, и теперь оставалось лишь ждать, пока Бодт придет в себя. Врачи сказали, что Марко выжил, однако навсегда потерял правый глаз.       Далия сидела в столовой штаба, когда перед ней неожиданно возникла тарелка с горячей кашей. Сведя брови у переносицы, она подняла на Райнера непонимающий взгляд.       — Ты должна поесть, — пояснил он, присаживаясь напротив. — Третьи сутки голодаешь, так нельзя.       — Я не хочу.       — Далия…       — Оставь меня одну, — пробормотала она, заставив Райнера тяжело вздохнуть. — Я правда не голодна.       Отпив немного из своей кружки, Браун бросил на нее печальный взгляд. Он понимал, что Далия переживает из-за потери брата и всего произошедшего в целом, поэтому не собирался оставлять ее заниматься самобичеванием.       — Как твое колено? Все еще болит?       Далия лишь кивнула в знак согласия, прожигая столешницу пустым взглядом. Больное колено не отпускало вот уже третий день, реагируя на невероятный стресс.       — Далия, сейчас всем тяжело, — мягко начал Райнер. — Я понимаю, что ты чувствуешь и…       — Не понимаешь, — перебила она его. — Никто не поймет.       — Не хочешь высказаться? Может, тогда тебе станет легче?..       Уайли поджала губы и сжала колени до хруста ткани. Ей пришлось даже прикусить язык, чтобы промолчать и лишь отрицательно кивнуть. Райнер шумно выдохнул.       — Хорошо, я не буду давить на тебя. Просто знай, что я всегда готов выслушать тебя.       За весь разговор Далия ни разу не посмотрела на Райнера. Она стыдилась, хоть и не понимала, за что именно ей было стыдно. Возможно, за то, что тогда, в Тросте, она показала свою слабость и буквально на коленях умоляла его помочь. А может, она стыдилась того, что до сих пор так и не смогла оплакать брата, продолжая лишь молча ненавидеть себя за все сказанное когда-то.       «Клянусь, когда мне скажут, что тебя сожрали в первой же вылазке, я ни слезинки не пророню»       Зажмурившись до белых мошек, Далия вскочила с места и, ничего не объясняя, ринулась к выходу из столовой.       — Стой, ты куда? — обеспокоенно крикнул Райнер ей вслед, однако его вопрос так и остался без ответа.       Несколько секунд Браун смотрел туда, где только что скрылся ее силуэт, а после в бессчетный раз тяжело вздохнул и принялся убирать со стола нетронутую порцию каши. Закончив с посудой, он хотел уже покинуть столовую, как вдруг ему в живот прилетел чей-то кулак, заставивший его сложиться пополам от боли.       — Энни…       — Зачем ты спас его? — возвышаясь над товарищем, прорычала Энни и тут же ударила его еще раз. На этот раз ногой. — Если он очнется и расскажет все, что видел и слышал, нам конец.       — Он не очнется, — болезненно прохрипел Райнер, держась за пораженное место в районе печенки. — Я видел его раны, у здешних врачей не хватит знаний, чтобы привести его в чувства.       — Он выжил после операции!       — Да, но он не очнется. Скорее всего, он так и умрет во сне.       — Я не буду ждать. Убью его сегодня ночью и дело с концом.       Отдышавшись, Райнер, наконец, встал во весь рост.       — Не стоит так рисковать. Ты можешь наследить.       — Рисковать — это сетовать на то, что он не очнется. Я убью его сегодня, и точка.       Еле сдержавшись, чтобы не плюнуть Райнеру в рожу, Энни спешно покинула столовую. Если Марко все же придет в себя, воинам придется вернуться в Марлию, где их точно не пощадят. Энни не собирается умирать. Она обязательно вернется домой, к отцу.

***

      Стоило солнцу уступить место убывающей луне, Энни аккуратно покинула временные казармы. В сотый раз прикидывая план действий, она бесшумно, так, как умела, прокралась мимо охраны и вскоре оказалась у дверей медицинского крыла. Далия как-то обмолвилась, что Марко лежит в одной из отдаленных палат, из-за чего Энни почти точно знала, куда ей нужно идти. План был прост: чтобы не залить всю палату кровью, нужно было лишь задушить Марко подушкой и убежать. Однако даже так Леонхарт нервничала и боялась быть обнаруженной.       Проходя мимо одной из палат, Энни уловила знакомый приглушенный голос. Пройдя ближе к приоткрытой двери, она прильнула к щели и прислушалась.       — Как себя чувствуешь? — забрав у Марко стакан с водой, аккуратно спросила Далия. Вопреки словам врачей о стерильности, она сидела прямо на больничной койке.       — Все болит, но в целом жить буду, — нервно хихикнул Бодт. Его правая часть лица была полностью замотана бинтами. — Спасибо, что спасла меня. Я обязан тебе жизнью.       Руки Энни задрожали. Марко очнулся. Очнулся и прямо сейчас расскажет все Далии, и тогда им с парнями конец.       — Я рада, что ты в порядке, — накрыв руку друга своей, искренне улыбнулась Уайли. — Я очень переживала за тебя.       Марко вернул ей теплую улыбку и, кажется, даже немного покраснел от прикосновения их пальцев.       — Ты помнишь что-нибудь с того дня? Помнишь, куда делся твой привод?       Энни напряглась и даже обнажила шип на своем кольце. Если он сейчас ей все расскажет, она вломится и перережет им обоим глотки. Она не допустит того, чтобы вся правда вскрылась. Даже если для этого ей придется убить единственную подругу.       — Не помню, — отозвался Марко, хмурясь в безуспешных попытках вспомнить хоть что-нибудь. — Последнее, что помню, это как мы добрались до хранилища. Дальше — будто темный лес.       — Видимо, ты нехило так приложился головой.       Марко кивнул в знак согласия, и на несколько секунд между ними повисло молчание.       — Ну а ты как?       Далия сразу поняла, о чем говорит Бодт. Прочистив горло, она опустила взгляд и как-то сжалась, будто эта тема была ей очень неприятна.       — Если не хочешь говорить об этом…       — Все нормально, просто… — Далия тяжело вздохнула, будто собираясь с мыслями. — …мне тяжело, не буду скрывать. Я… злюсь на себя. Злюсь, потому что не могу заплакать. Казалось бы, я потеряла брата, последнего родного человека, но… слезы просто не идут.       Снова тишина. Марко поджал губы, искренне желая поддержать подругу в столь трудную для нее минуту, однако совершенно не понимая, что нужно сказать. Он не мог даже встать и просто обнять ее, потому что голова болела так, словно его несколько дней избивали армейскими сапогами.       — Отец говорил, что эмоции это плохо, — спустя пару минут тишины заговорила Далия. — Говорил, что плачут только слабаки.       — Но ведь это не так, — тут же парировал Марко. Нащупав ее руку, он сжал холодную ладонь в своей. — Далия, эмоции — это абсолютно нормально, ты не должна подавлять их. Если тебе грустно, ты можешь плакать, и поверь, никто не станет осуждать тебя за это. Мы все люди, и нам свойственно испытывать эмоции.       Несколько секунд Далия смотрела на их скрепленные руки, а после зажмурилась и отвернулась. Сердце ее болезненно сжалось, стоило ей в бессчетный раз вспомнить их с Ником последний разговор. Они ведь так и не успели ничего обсудить…       — Это сложно…       — Я понимаю. Но ты должна двигаться дальше.       Вырвав руку, Далия вскочила с постели. Марко не успел даже пискнуть, когда она, сдавленно пожелав ему скорейшего выздоровления, покинула палату, за дверью которой уже никого не было.

***

      Следующее утро началось с чьих-то истошных воплей. Ничего не понимая, сонные кадеты вскоре были вынуждены собраться на складе для проверки трос-маневров. Как выяснила Далия из разговоров товарищей, неизвестные этой ночью убили пойманных ранее экспериментальных образцов, принадлежавших Разведкорпусу, при этом посеяв нехилую панику среди солдат.       Положив УПМ перед собой, Далия встала в строй возле Энни и Армина. С разных концов помещения доносились голоса: одни обсуждали, кому из новобранцев могло понадобиться убивать титанов, другие — в какие же войска им стоит вступать.       — Далия, ты все также хочешь идти в стражу? — неожиданно обратился к ней Конни.       Уайли бросила на него безразличный взгляд и пожала плечами.       — Умирать по чьему-то приказу не входит в мои планы. Моя жизнь принадлежит мне и только мне.       В ожидании своей очереди на проверку Далия принялась осматривать помещение, людей и их УПМ. Перекинувшись с Энни парой фраз о бессмысленности этого мероприятия, Далия зацепилась взглядом за ее привод и тут же непонимающе свела брови у переносицы.       «Не может быть»       Сначала она подумала, что ей просто привиделось, однако с каждой секундой Уайли все больше убеждалась в том, что перед Энни лежал не ее привод. Эти глубокие вмятины, царапины и сколы…       «У тебя привод такой помятый. Тебе на нем летать-то нормально?»       Это был привод Марко. Не знай она каждый дефект его УПМ, она бы не была так уверена, но она знала. Знала и помнила, как сейчас. На секунду ей стало дурно, и она поспешила отвести взгляд. Как привод Марко оказался у Энни? Она нашла его в городе? Но зачем? Зачем она принесла его вместо своего?       Рыжую голову мгновенно заполонили вопросы, — один мрачнее другого — на которые она никак не могла найти хоть какой-то адекватный ответ. Мысли метались с бешеной скоростью, отказываясь формировать логическую цепочку, способную объяснить все это мракобесие.       Далия оставалась в прострации вплоть до окончания проверки. Когда всех новобранцев, наконец, отпустили, она хотела было вытрясти из Энни объяснения, однако стоило ей подойти к ней, потеряла дар речи. Ни один вопрос, мучавший ее последние полчаса, так и не был озвучен. Позже, вернувшись в казарму, Далия еще несколько раз прокрутила произошедшее в голове и решила, что ей все же показалось. Мало ли ее привод просто износился так же сильно, как и привод Марко? Все ведь может быть, верно?       Ближе к вечеру ее стало волновать совсем другое — нужно было идти на братский костер, чтобы проводить погибших товарищей в последний путь. Поначалу Далия хотела переждать в казарме, не желая снова видеть все горы трупов, однако Марко, к которому она зашла накануне, все же убедил ее пойти, чтобы отпустить наконец свои терзания.       Держась подле Райнера и Бертольда, Далия вместе с остальными наблюдала за тем, как санитары и помощники офицеров стаскивают трупы в одно место. Когда одна «гора» стала слишком высокой, начали формировать вторую, за ней — третью. Некоторые ребята, узнавая в погибших своих друзей, бросались к ним, чтобы оплакать их в последний раз, однако на это им давали всего пару минут, объясняя это риском заражения так называемой «трупной хворой».       Когда Далия заметила до боли знакомый рыжий затылок, она вцепилась Райнеру в руку с такой силой, что тот скривился.       — Это Ник, — просипела она дрожащими губами, не сводя трепетавших глаз с тела брата. — Это точно Ник.       Райнер проследил за ее взглядом и мягко приобнял Далию за плечи.       — Простишься с ним?       Сглотнув вязкую слюну, Уайли заторможенно кивнула и сделала неуверенный шаг к мужчинам, что тащили тело Николаса к остальной куче.       — И-извините, это мой брат. Могу я… — голос ее нещадно дрожал то ли от страха, то ли от волнения, а во рту без конца пересыхало. — …проститься с ним?       Мужчины, лица которых были наполовину закрыты защитными тряпками, переглянулись между собой и нехотя опустили тело на землю. Дождавшись, пока они отойдут за другими трупами, Далия кинула неуверенный взгляд на товарищей, наблюдавших за ней с нескрываемой печалью. Поджав губы, Далия все же решилась присесть подле Ника на колени. Глаза его были прикрыты, а на лице виднелась давно засохшая кровь.       Даже сейчас, видя труп Николаса своими глазами, Далия не могла до конца осознать произошедшее. Тоска и скорбь, что за эти дни успели задремать, теперь отчаянно рвались наружу с новой силой. Они рвали ее изнутри, заставляли снова и снова прокручивать все, что она наговорила ему однажды. Сердце ее изнывало, словно в него пустили отравленную стрелу. Невидимую, но такую ощутимую стрелу.       Стрела вонзилась еще глубже, стоило Далии боязливо, совсем несмело взять его за руку. Такая холодная. Вместо привычного тепла Далию теперь обдавал лишь леденящий и разбивающий ее окончательно холод. Аккуратно, непривычно мягко оглаживая его окоченевшие пальцы, Уайли вспоминала слова Ника о кольце, который он когда-то выиграл в карты.       «Я бы хотел, чтобы это кольцо досталось тебе после моей смерти»       В тот день она дала ему подзатыльник, а незадолго до этого взяла с него обещание, что он проживет как можно дольше. Сердце снова сжалось, казалось, оно встало поперек горла, не давая ей вздохнуть полной грудью. Наплевав на все, Далия прижалась щекой к ледяной руке и прикрыла глаза. Лицо ее исказилось в болезненной гримасе, казалось, она вот-вот заплачет, однако зеленые глаза так и остались сухими и как никогда пустыми.       Сняв с указательного пальца серебряное кольцо, Далия на секунду сжала его и аккуратно уложила холодную руку обратно вдоль тела, прикрытого окровавленным полотном. По отсутствию ног можно было понять, что Ника раскусили пополам. Наклонившись ближе к лицу, навсегда застывшему в мертвом спокойствии, она поцеловала Ника в лоб и прошептала еле слышно:       — В добрый путь, Ник. Покойся с миром.       Вторая трещина.       Спешно вернувшись к Райнеру, который тут же приобнял ее со спины в напоминание о том, что он всегда рядом, Далия забвенно наблюдала за тем, как все те же мужчины берут Ника, тащат его к остальным и бросают в общую кучу, как ненужный мешок с костями. По сути, так и было. Для санитаров и солдат, видевших смерть слишком часто, он был не больше чем очередным трупом, в то время как для Далии Ник навсегда останется родным человеком. Пусть теперь и только в ее воспоминаниях.       Вскоре загорелся огонь, а воздух наполнился омерзительным запахом гари. Поджав губы, Далия медленно подошла к ограждению, ощущая жар каждой клеточкой тела. Беспомощно упав на колени, она загребла в руку немного опавшего пепла и растерла его между пальцами.       — Уже и не понять, где здесь твои кости, Ник… — ни к кому не обращаясь, прошептала она.       Измученный мозг сыграл с ней злую шутку: стоило ей поднять голову, перед ней, на фоне догорающих трупов, оказался улыбающийся Николас.       — Береги себя! — голос его, как всегда звонкий и радостный, отозвался эхом в ее голове.       Сцепив трясущиеся зубы, Далия зажмурилась и прижала кольцо к груди. Почему же слезы не идут? Почему для всех все выглядит так, будто она сидит и оплакивает брата, но на самом деле лишь дрожит, отчаянно пытаясь выдавить хоть слезинку?       — Прости меня, — послышалось где-то позади. В говорившем Далия узнала Жана. — Я не смог ничего сделать…       — Ты не виноват, — даже не оглянувшись, ответила она. — Это я… я не смогла его уберечь.

***

      Эрен, вот уже вторую неделю находившийся под крылом Разведкорпуса, никак не ожидал увидеть товарищей так скоро. Отпросившись у Оруо, Йегер подбежал к друзьям, прибывшим в замок Разведкорпуса накануне. Заметив Кристу, Имир, Конни, Сашу, Райнера и Бертольда в рядах разведчиков, Эрен искренне удивился.       — Даже ты! — воскликнул он и беспардонно указал пальцем на Жана. — Стойте… а где тогда… Ник?       Не заметив вмиг погрустневшие взгляды Микасы и Армина, Эрен внимательно огляделся по сторонам, когда из-за Райнера выглянула рыжая голова.       — Далия?! — шокированно выдохнул он, не веря своим глазам. — Ты тоже здесь?       Игнорируя взгляды товарищей, Далия молча двинулась к Йегеру и встала прямо напротив него.       — Ник мертв, — сухо, резко и больно сказала она.       Изумрудные глаза мгновенно округлились, а темные брови стремительно сошлись у переносицы.       — Что ты… такое говоришь?       — Он отдал свою жизнь, спасая товарища в Тросте, — умолчав о том, кого именно спас Николас, Далия наблюдала за тем, как стремительно лицо Эрена проходит путь от непонимания и шока до осознания и отчаяния. — Случившееся с Ником доказывает, как бы закончил свой век ты, если бы не сила титана, внезапно свалившаяся на твою голову.       Йегер беспомощно схватился за голову, будто умоляя ее прекратить эту словесную пытку, однако Далия и не думала замолкать. Она продолжила говорить, и в голосе ее читался лишь безутешный мрак, окутавший ее с головой.       — Мой брат мечтал пойти за тобой, Эрен, и именно поэтому я здесь. Я исполню его мечту вместо него. Я, как и Ник, пойду за тобой. Вот только… куда ты меня приведешь в конце, покажет только время.       Закончив тираду, Далия вернулась в толпу, больше даже не смотря в сторону Эрена. Возможно, отныне он будет ненавидеть себя за смерть Николаса так же, как и Далия, а может, для Йегера появится новый стимул сражаться с титанами.       — Эй, новобранцы! Пришла ваша новая форма!       Приняв из рук офицера новый плащ, Уайли задумчиво огладила эмблему Крыльев свободы на нем.       «Узнай отец об этом, голову бы открутил, зуб даю»       Горько усмехнувшись своим мыслям, Далия накинула плащ на плечи и коротко выдохнула. Пора начинать свой армейский путь.       Оглядев товарищей, отныне готовых отдать свои сердца во имя человечества, Уайли грустно улыбнулась. Казалось, вот-вот перед ней появится Ник, позади которого будет развиваться такой же плащ, однако этого уже никогда не произойдет.       — Сильно не завидуй мне, сопляк, — беззлобно бросила она, обращаясь к всплывшему в воспоминаниях Нику.       — С кем ты говоришь? — удивился стоявший рядом Райнер.       Далия опустила взгляд к кольцу на большом пальце, уголки ее губ тронула еле уловимая улыбка.       — Да так…

***

      — Я присяду?       Еле заметно вздрогнув от неожиданности, Далия перевела взгляд на Эрена и кивнула. Избегая ее глаз, он присел подле нее прямо на холодное сено позади конюшен. Некоторое время между ними звенела тишина, нарушаемая лишь редким ржанием кобыл, однако совсем скоро Эрен выдохнул с нескрываемой болью:       — Мне жаль.       Йегер поджал губы и притянул колени к груди, пряча в них вмиг намокший взгляд.       — Знаешь… Ник бы обрадовался, если бы узнал, что ты переборола себя и пришла в Разведку.       — Я никого не перебарывала, — тут же поправила его Далия. — Не пойми меня неправильно, но мне все еще противен Разведкорпус. Я оказалась здесь не по своей воле или большому желанию.       — Но ведь ты могла просто уйти в Военную полицию.       — Могла, но не ушла. Я объяснила тебе все еще днем, к чему эти трёпки? Если тебе больше нечего мне сказать, то, будь добр, оставь меня одну.       Неожиданно Йегер протянул ей бумажный сверток. Далия свела брови у переносицы, хотела спросить, что это такое, но Эрен опередил ее:       — От Ника. Он попросил передать это тебе, если в Разведке с ним что-то случится.       Пару секунд она смотрела на дрожащий лист, а после неуверенно взяла его в руки.       — Читал?       Ссутулившись еще сильнее, Эрен отрицательно помотал головой.       — Ясно… Спасибо.       — Я не подведу тебя. Никого из вас, — неожиданно начал Йегер, заставив Далию опешить. — Пусть я понятия не имею, что мне делать с силой титана, я клянусь, что сделаю все возможное, чтобы освободить нас всех.       Не дав Далии вставить хоть слово, Эрен размашисто вытер глаза от слез и вскочил на ноги, в следующую секунду уже скрываясь за конюшней. Уайли посмотрела ему вслед и перевела задумчивый взгляд на бумагу, зажатую у нее в руках. Покусав губы, она поднялась на ноги и решительно направилась к выходу с территории замка, прямо к лесу. Если и читать содержимое письма, то только как можно дальше ото всех.       Через несколько минут Далия остановилась возле поваленного дерева и, недолго думая, присела на него. Собравшись с мыслями и морально настроив себя на предстоящее чтение, она коротко выдохнула для смелости и, наконец, развернула письмо.       «Никогда бы не подумал, что писать письма так сложно. Столько мыслей…       Далия, хочу начать с того, что ты ужас какая упрямая и заносчивая. И как только Райнер влюбился в тебя? Кстати о нем! Я взял с него обещание, что он будет рядом и не оставит тебя одну, пока мы с ребятами будем отвоевывать земли. Райнер хороший парень, и я думаю, когда-нибудь он все же женится на такой злюке, как ты. Буду с нетерпением ждать приглашения на свадьбу! Если честно, я очень рад, что ты смогла найти друзей и свою любовь. Надеюсь, в Королевской страже вас всех будут кормить гораздо лучше, чем в училище. Не давай этому недоумку Жану продуха и обещай, что обгонишь его по званию!       Вопреки твоему недовольству, я все же пойду в Разведкорпус и отомщу титанам, чего бы мне это не стоило. Обещаю, когда-нибудь мы с тобой вернемся в Шиганшину, в наш дом, и возможно даже сможем похоронить наших родителей. Ну, знаешь там, найти их вещи и захоронить, чтобы навещать? У каждого человека должна быть могила, и, что бы мама с папой ни творили в нашем детстве, я думаю, они заслуживают цветы на свою могилу.       Далия, я бы хотел поблагодарить тебя за все, что ты сделала. Даже после того, как мы потеряли родителей, ты не оставила меня и продолжила защищать от невзгод, хоть и постоянно ворчала при этом. Спасибо тебе за это. Обещаю, когда-нибудь настанет и мой черед защищать тебя. Я стану сильнее, чтобы ты гордилась мной и больше не называла слабаком. Вот увидишь, через пару лет я еще надеру тебе задницу в рукопашке!       Знаешь, мне очень стыдно за то, что я наговорил тебе тогда. Я понимаю, что мне нет прощения, однако все же рискну. Прости меня. Прости за все отпирания, крики и ругачки. Прости за то, что в детстве тебе всегда прилетало из-за меня. Прости за то, что так и не смог оправдать твоих ожиданий. Я надеюсь, когда-нибудь мы все же помиримся и все станет как прежде. Я не хотел тогда обидеть тебя, я был пьян и глуп. Пожалуйста, не держи на меня зла. Я признаю свою вину и искренне сожалею о сказанном. И пусть ты даже не откроешь это письмо, я все же скажу: я тоже забуду все обиды. Я не злюсь на тебя за то, что ты вечно обзывалась и дралась. Не злюсь, потому что в какой-то степени ты была как всегда права. Столько лет прошло, думаю, нам стоит уже прекратить собачиться и наконец стать настоящей семьей. Что думаешь? Может, твои любимые карамельки подкупят тебя? Ха-ха.       Наверное, пора уже заканчивать это письмо. Далия, моя дорогая сестра… я знаю, что ты терпеть не можешь все эти сопли, но… я люблю тебя. Я всегда восхищался тобой и твоей силой. Ты очень смелая девушка, которая, я уверен, сможет пробиться наверх, ведь ты заслуживаешь счастья, как никто другой. Если со мной что-то случится, пожалуйста, пообещай мне идти дальше и обрести счастье.

С наилучшими пожеланиями,

рыжий сопляк Ник»

      Несколько теплых капель упало на последнюю строчку. Маска, которая за долгие годы приросла к ее лицу, дала последнюю трещину и, наконец, разлетелась в разные стороны, обнажая ее истинные чувства. Отчаяние, которое она мастерски подавляла, теперь рвалось обратно с криками. Прижимая письмо к груди, Далия рыдала, искренне желая ослепнуть, чтобы перестать видеть его улыбку, всплывающую перед глазами. Она всей душой хотела оглохнуть, чтобы не слышать его звонкого смеха, преследующего ее во снах и наяву.       — Прости меня! Умоляю, Ник, прости меня!       Набрав в легкие побольше воздуха, Далия закричала, что есть мочи, рискуя сорвать голос. Слезы душили, обжигали веснушчатые щеки впервые за много лет, но она продолжала будто в бреду просить прощения, сжимая рубашку у груди до жалобного треска. Выпустив из рук намокшее от слез письмо, она вцепилась в волосы и замотала головой, пытаясь избавиться от внутреннего голоса, твердящего о том, какое же она ничтожество.       Жмурясь до звона в ушах, Далия отчаянно жаждала лишь одного: чтобы эта нестерпимая боль отступила. Правда ли время лечит? Сможет ли она когда-нибудь выбраться из болота вины и сожалений, или так и будет бродить в недрах собственной души, что в один в момент разлетелась на тысячи осколков?