Преданная

«Месть подобна призраку: она завладевает каждым, кого касается»

      На тренировочной площадке стояла сухая, пронзительная тишина. Лишь лёгкий ветер шевелил края подвязок на ботинках. Далия стояла напротив Эрена, приняв удобную боевую стойку — одна нога слегка впереди, руки расслаблены, но готовы к молниеносной атаке.       Эрен нервно сглотнул. Он привык тренироваться в кадетке с Райнером, Ником и Энни, но в Далии было что-то другое. В её спокойной, собранной манере чувствовалась опасность, как у натянутой до предела тетивы.       — Начинаем, — коротко сказала она.       Эрен рванул вперёд, попытался ухватить её за плечо, но в следующую секунду оказался лицом вниз на земле. Всё произошло за мгновение: лёгкое движение бедра, чёткий захват запястья — и вот он уже повержен.       — Быстро, — спокойно отметила Далия. — Но грубо. Ты оставляешь слишком много открытых зон. Снова.       Йегер поднялся, стиснув зубы. На этот раз он пошёл осторожнее — уклонение, обманный выпад, попытка схватить её за талию. Далия ушла вбок, прижав его руку к его же корпусу и без труда выведя из равновесия. Эрен грохнулся спиной на землю, выдыхая с хрипом.       — Ты силён. Но не используешь силу правильно, — прокомментировала она, подавая ему руку.       Эрен поднялся, тяжело дыша. В его глазах вспыхнуло упрямство.       — Ещё раз!       Далия едва заметно улыбнулась — не насмешливо, а почти… по-доброму. Так улыбаются учителя, когда видят в ученике настоящий огонь.       — Хорошо. Но если снова полезешь с лобовой атаки, — предупредила она, — не обижайся, если окажешься в грязи ещё быстрее.       С каждой попыткой Эрен становился лучше. Он учился улавливать её движения, искать момент, когда защита ослабнет — правда, таких моментов почти не было. Далия двигалась как вода: гибко, плавно, неуловимо. В какой-то момент он всё-таки поймал её за руку. На миг — и только на миг — ему показалось, что он одержал маленькую победу. Но Далия резко сменила центр тяжести, и в следующий момент Эрен вновь оказался на земле. Стоя над ним, она спокойно произнесла:       — Лучше. Но ты должен научиться не бороться с противником силой, а направлять её против него.       Он закашлялся, отплёвываясь от пыли.       — Это… сложно.       — И правильно, — коротко кивнула Далия. — Сложно — значит, стояще.       Она протянула ему руку. И когда Йегер снова поднялся, в его взгляде не было раздражения — только решимость.       На краю площадки за их спаррингом наблюдали Марко, Жан и Конни. Марко улыбался чуть теплее остальных — он видел, как Далия, спустя долгое время, снова возвращалась к тому, кем была раньше: не только солдатом, но и человеком, который умел учить, вести за собой, зажигать в других веру в себя. Видимо, поездка в Джинай помогла ее жизненной жилке вновь забиться.       Через несколько дней тренировочная площадка снова была полна натянутого напряжения. Далия стояла, уперев руки в бока, а перед ней тяжело дышал Эрен — растрёпанный, вспотевший и яростный. На краю площадки, усевшись на лавку, наблюдали Микаса, Армин, Жан, Конни, Марко и Саша. Все они явно ожидали очередной серии: Эрен бросается — Эрен оказывается в грязи. Но вместо этого…       — Ты опять не слушал! — вдруг воскликнула Далия, её голос зазвенел на ветру. — Я же сказала: не лезь напрямую! Ты снова атаковал в лоб, не думая!       Эрен сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.       — Ты не понимаешь! Я хочу победить, хочу быть сильнее!       — Силы недостаточно, если ты глупо её тратишь! — перебила она, глядя прямо ему в глаза.       В её голосе впервые проскользнуло что-то помимо строгости: боль, горечь, тяжесть.       — Думаешь, у тебя больше всех причин для злости? У меня был брат, Эрен! Брат, который верил в тебя так же сильно, как и я! Как и мы все! — она резко выдохнула, пытаясь успокоиться, но дрожащие руки выдавали ее с потрохами. — И он погиб из-за Райнера. Твоего друга, нашего друга.       Эти слова ударили сильнее, чем любой кулак. Эрен, будто обожжённый, распахнул глаза. На скамье все замерли. Даже Микаса, обычно бесстрастная, слегка приподнялась, настороженно следя за происходящим. Армин опустил голову, лицо его омрачилось.       Эрен вдруг рванулся вперёд, но не так, как раньше. Не бездумно. В его движении была злость, но и холодный расчет. Далия, привыкшая к его прямолинейным атакам, приготовилась снова сбить его с ног, но в последний момент Эрен изменил направление, обманул её движение и, неожиданно для всех, захватил её руку и плечо. Резкий рывок — и Далия с глухим вскриком перелетела через его спину, приземлившись в мягкую землю. Вокруг повисла гробовая тишина.       — Ух ты… — выдохнул Конни.       — Эрен это… сделал?! — Саша уронила на колени кусочек хлеба, который держала.       Армин потрясённо смотрел, как Далия, всё ещё лежа на земле, моргает, пытаясь осознать произошедшее. Даже Микаса удивлённо распахнула глаза. Жан присвистнул и недовольно пробурчал:       — Ну, наконец-то.       Марко прищурился, внимательно наблюдая за лицом Далии. Та, наконец, медленно поднялась, стряхивая с плеча прилипшую пыль. Лёгкая улыбка тронула её губы — не злая, не насмешливая, а… гордая. Эрен стоял напротив, тяжело дыша, но не отворачивался. Его взгляд был полон решимости. Далия кивнула — коротко, одобрительно.       — Вот так, — произнесла она тихо, и впервые за все эти дни в ее взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение. — Теперь ты начинаешь понимать.       Когда тренировка закончилась, Уайли и Эрен подошли к остальным. Йегер, насквозь мокрый от пота, вытер лоб рукавом. Жан, не упустив шанса, ухмыльнулся и, подойдя поближе, хлопнул его по спине.       — Ну что, великий герой, — протянул он лениво. — Всего-то понадобилось… сколько там? Три года? И целая боевая ведьма, чтобы научить тебя бросать одного человека через плечо.       Конни прыснул от смеха, а Саша, доедая свой хлеб, закивала с полным ртом.       — Я думала, это случится только когда Стены обрушатся.       Эрен злобно зыркнул на них, но было видно, что внутри он всё равно гордился собой, пусть и пытался скрыть это под привычной угрюмостью. Марко, стоя рядом, тепло улыбнулся:       — Зато какая победа. Видел бы Ник… он бы тобой гордился, Эрен.       Тишина на мгновение стала чуть серьёзнее. Эрен опустил голову, стиснув кулаки, но в его жестах уже не было прежнего отчаяния — только твёрдая решимость. Далия, стоя чуть поодаль, молча наблюдала за ним. В зеленых глазах, помимо боли, промелькнула искра тихой надежды.       Марко обернулся к ней, их взгляды встретились. Он не сказал ни слова, только слегка кивнул. Далия едва заметно улыбнулась ему в ответ. Жан, тем временем, сложил руки на груди и добавил, не упуская случая:       — Но всё равно, Эрен, не расслабляйся. Далия в любой момент может снова размазать тебя по полу.       Конни прыснул от смеха, а Микаса одарила Жана своим фирменным испепеляющим взглядом.       — Пойдемте лучше есть, — миролюбиво предложил Армин, кладя блокнот на колени. — Нам завтра ещё больше работать.       И, словно по команде, все, посмеиваясь и переговариваясь, двинулись в сторону штаба, оставляя за собой только уставшую, но тёплую атмосферу, наполненную дыханием надежды перед тем, что ждало их впереди.

***

      Вечер опускался на штаб мягким, тёплым светом. Воздух был прохладным, пахло травой и дымком далёких костров. Далия сидела на траве, прислонившись спиной к изгороди у входа и обхватив походную кружку с тёплым чаем обеими руками. На коленях у неё лежал потрёпанный лист бумаги. Почерк был узнаваемым до боли: чёткие, старательные буквы Ника.       Она перечитывала строчки в который раз, водя пальцем по знакомым словам, и только когда заметила, что на глаза снова набегают слёзы, раздражённо вытерла их рукавом.       — О, да ты, кажется, читаешь трагедию? — раздался шутливый голос Жана.       Далия резко подняла голову. К ней неторопливо подходили Жан и Марко, по виду, только что вернувшиеся с прогулки по лесу. У Марко на плече висела связка трав, видимо, для лечебных настоев, а Жан держал в руках найденную где-то палку и крутил её, как меч. Далия быстро сложила письмо и спрятала его за спину, смущённо улыбнувшись.       — Просто… старые письма, — тихо сказала она.       Марко заметил её покрасневшие глаза, но ничего не сказал. Только мягко улыбнулся и сел рядом. Жан плюхнулся на траву перед ними, вытянув ноги.       — Если что, у нас есть Конни, он может рассказать такую трагедию, что сам заплачешь, — заметил он с кривой усмешкой. — Например, как он однажды потерял свои ботинки… на себе.       Далия лишь хмыкнула — лёгкий, невесомый смешок.       — Ты умеешь поддержать, Жан, — сказала она насмешливо, но все же чуть теплее.       — Всегда пожалуйста, — кивнул он с самодовольным видом.       Некоторое время они просто сидели в тишине. В какой-то момент Далия медленно достала письмо из-за спины, опустив взгляд на него. Несколько секунд она сжимала его в руках, словно не решалась отпустить, а потом, будто что-то обдумав, вздохнула и медленно протянула лист Жану и Марко.       Парни замялись и переглянулись, будто не зная, стоит ли. Но, видя тихую просьбу в зеленых глазах, видя, что Далия действительно хочет этого, Марко осторожно взял письмо. Подсев ближе к Жану, он развернул листок, и две пары глаз забегали по строчкам, пока Уайли нервно теребила уже пустую кружку в руках.       Когда парни дочитали последнее предложение, они ошарашенно переглянулись. Пальцы Кирштайна чуть сжались на бумаге, будто боясь помять это воспоминание, и он передал письмо обратно Уайли.       — Прости, Далия. За всё, что тогда случилось…       Далия покачала головой, слегка улыбнувшись.       — Ты тут ни при чём, Жан. Я… не виню тебя, — она опустила глаза, поправляя складку на письме. — Просто иногда, когда становится особенно тяжело, я перечитываю его. Будто слышу его голос снова. И становится чуть легче.       Её голос дрогнул, но она справилась с собой. Кирштайн поднял на неё встревоженный взгляд, и на его лице исчезли все ухмылки и насмешки.       — Он бы тобой гордился, — тихо сказал Марко.       Далия, нежно погладив выученные строчки, лишь молча кивнула. Она бы предпочла гордиться Ником, его победами и достижениями, а не наоборот.       Они ещё немного помолчали, слушая, как ветер шуршит в траве за изгородью. Небо постепенно темнело, вкрапливаясь первыми звездами. Жан вдруг усмехнулся и, потирая шею, выдал:       — Знаешь… Я тут вспомнил одну штуку. Как-то раз в кадетке сцепился с твоим братом в душевой. Мы оба были на взводе из-за какой-то ерунды… И вот, стоим, орём друг на друга — и тут поскальзываемся на мыле и как грохнемся оба прямо на плитку. Мокрые… и голые.       Жан фыркнул.       — Больше мы после этого не дрались. Никогда.       Далия на миг застыла, а потом неожиданно для себя рассмеялась — искренне, звонко, будто стряхнув с плеч тяжесть последних недель. Она прикрыла рот рукой, пытаясь унять смех, но слёзы всё равно заблестели в уголках глаз.       — О, боги, — выдохнула она сквозь смешок. — Это… очень в его стиле.       Марко с улыбкой качал головой, глядя, как светятся её глаза.       — У меня тоже есть история, — улыбнулась Далия, всё ещё посмеиваясь. — В детстве Ник как-то увидел курицу на улице и решил поймать её. Побежал за ней, размахивая руками, как сумасшедший… Я стояла рядом, и он, не глядя, налетел на меня — и сбил прямо в лужу! Я та-ак разозлилась! Со злости потянула его за собой, и в итоге мы оба сидели в грязи по уши.       — И что потом? — спросил Жан, заинтересованно приподняв бровь.       — Потом мама, увидев нас в таком виде, так нас отчитала, что я ещё неделю мыла полы в доме, а Ник не мог выйти гулять, — Далия улыбнулась, вспомнив недовольный голос матери. — Но всё равно это одно из самых… тёплых воспоминаний.       Жан и Марко тоже улыбались — не из вежливости, а потому что это тепло, живое и настоящее, передалось им через её слова. Тишина между ними становилась глубже, будто воздух сам затаил дыхание. Далия смотрела на письмо в своих руках, сминая уголок листа пальцами и будто собираясь с духом.       — Жан… — Уайли подняла на него глаза. — Скажи… как именно погиб Ник?       Жан сразу отвёл взгляд, его губы сжались в тонкую линию. Он опустил голову, глядя куда-то в траву у своих ног. Марко тоже насторожился, чуть напрягшись рядом.       — Это… — Кирштайн провёл рукой по затылку. — Это не то, что ты хочешь услышать.       — Я хочу, — настояла она и крепче сжала письмо. — Я хочу знать. Пожалуйста.       Жан помедлил ещё несколько секунд, потом тяжело выдохнул, будто сбрасывая с плеч невидимую тяжесть.       — Мы были на севере Троста. Нас зажали, титаны прорвались слишком быстро. Все разбежались… — он говорил коротко, хрипло, будто каждое слово резало его изнутри. — Один из титанов схватил меня. Я пытался вырваться, но… без шансов.       Жан сжал кулаки, побелевшими пальцами сжимая ткань на коленях.       — Ник… Он увидел. Бросился на него. Даже без нормального снаряжения, без шансов, — голос Жана сорвался на мгновение. — Он отрубил титану пальцы… и вытащил меня. Но сам…       Кирштайн стиснул зубы, замолкая на секунду.       — Другой титан схватил его. Я не успел. Ник… он не кричал. Он даже не оглянулся. Только сказал бежать и… все.       Жан резко провёл рукой по лицу, будто стирая всё, что могло выдать его эмоции.       — Прости, — тихо сказал он.       Далия сидела очень тихо. Письмо в её руках дрожало, но она не плакала. Просто слушала, вбирая в себя каждое слово. Ей нужно было это услышать, чтобы помнить. Чтобы быть благодарной.       — Спасибо, Жан, — прошептала она наконец. — За то, что рассказал.       Жан только кивнул, не доверяя себе заговорить вновь. Марко положил руку ей на плечо — не для утешения, не для жалости, а просто чтобы она знала: они рядом. В этот вечер звёзды над их головами казались особенно близкими. И особенно тихими.       Когда тишина снова окутала их, Далия медленно поднялась на ноги. Она сложила письмо, аккуратно, как что-то драгоценное, и спрятала его за пазуху.       — Я… пойду, — тихо сказала она, не поднимая глаз. — Спасибо вам обоим.       Бодт хотел было что-то сказать, но передумал. Он только кивнул, и Далия, не оборачиваясь, пошла в сторону штаба, легко, почти бесшумно ступая по траве. Жан проводил её взглядом. Когда её фигура скрылась за углом, он шумно выдохнул, будто только сейчас позволил себе расслабиться. Марко молчал, ожидая, когда друг заговорит сам.       — Она сильная, да? — вдруг произнёс Жан, криво усмехнувшись.       Марко только усмехнулся в ответ.       — Да. Больше, чем многие из нас.       Кирштайн задумчиво кивнул, уставившись в звёздное небо.       — Когда я сказал ей, что её брат погиб, спасая меня… — он замолчал на мгновение, подбирая слова. — Я ждал, что она будет меня ненавидеть. Или хотя бы смотреть с презрением. Но она… чёрт, она сильнее всего этого. Она спасла тебя, хотя сама наверняка едва держалась на ногах.       Он посмотрел на Марко.       — Я ей за это благодарен, знаешь?       Марко отвел взгляд и слабо улыбнулся.       — Я тоже.       Они помолчали ещё немного, слушая, как где-то вдалеке потрескивают ночные фонари. И в этой тишине было больше уважения и признательности, чем могли бы сказать любые слова.       — Эй, Жан, — неожиданно позвал Бодт чуть хрипло.       Кирштайн вперил в друга вопросительный взгляд — тот сглотнул и сжал кулаки, будто решаясь на что-то.       — Я тут… тоже вспомнил кое-что…       Жан непонимающе свел брови у переносицы, хотел отпустить очередную шутку, но одернул себя. В единственном глазу Марко встретились печаль и злость.       — Далия не должна об этом знать, иначе… это разобьет ее окончательно.       — Да говори уже, — нетерпеливо выдохнул Жан, не сводя с Бодта встревоженного взгляда.       — Я вспомнил… от кого именно Далия спасла меня.

***

      Дождь шёл с самого утра, тяжёлый и холодный, забивая серое небо тучами. В штабе царила странная тишина: каждый занимался своим делом, но мысли витали где-то далеко, в предстоящей битве, в потерях и страхах.       Когда стемнело, все собрались в гостиной на первом этаже. Лампы горели тусклым светом, на стенах дрожали тени. Конни, лениво листая карты, краем глаза глянул в окно и вдруг застыл.       — Эй… — он толкнул Сашу локтем. — Смотрите.       Все повернулись. Сквозь мутное, заляпанное каплями стекло было видно, как Далия, промокшая до нитки, без остановки бегала кругами по двору. Её движения были тяжёлыми, резкими, словно она гнала себя из последних сил. Каждая капля дождя, ударяясь о её тело, казалась ударом плети, но она не останавливалась.       — Что за… — выдохнул Жан, нахмурившись.       Марко подался вперёд, пытаясь лучше разглядеть. Далия бежала, почти падая, сжав кулаки так сильно, что, казалось, вот-вот вонзит ногти в ладони. Лицо её было напряжено, будто в нём застыло всё, что она не позволяла себе выпустить наружу.       — Она тренируется, — тихо сказал Армин. Его голос дрожал.       — Зачем?.. — растерянно спросила Саша. — В такой дождь… одна…       Микаса молча смотрела на Далию. В её взгляде не было ни удивления, ни растерянности — только глубокое понимание.       — Наверное, — заговорил Жан после паузы, — так она борется. Со всем, что её разрывает.       Марко отвёл глаза от окна, сжав губы. За окном Далия продолжала свой бег — упорно, отчаянно, будто пыталась убежать от невидимого врага, который жил в ней самой. Леви, сидевший в углу с книгой, мельком глянул на неё, но ничего не сказал. Только тихо перевернул страницу, как будто знал — в такие моменты лучше оставить человека одного.       Когда Далия, насквозь мокрая, тяжело дыша, наконец вошла в здание, по деревянному полу за ней сразу потянулась цепочка водяных капель. С волос капала вода, пропитанная грязью со двора, сапоги хлюпали при каждом шаге. Все в гостиной замерли, обернувшись на неё. Леви, даже не отрывая взгляда от книги, лениво сказал:       — Как закончишь играть в героя, протри за собой весь след. От двери до своей комнаты.       Далия коротко кивнула.       — Есть.       Голос её звучал хрипло от холода и усталости. Она устало потащилась мимо ребят, не поднимая глаз. Мокрая форма приклеилась к телу, а волосы прилипли к щекам и шее. Эрен, который сидел на полу у камина и возился с жетонами для игры, вдруг позвал:       — Эй, Далия! Идём к нам! Поиграем в карты, расслабишься хоть немного.       Она замедлила шаг, будто раздумывая, стоит ли. На секунду повисло напряжённое молчание — даже Марко и Жан, молча наблюдавшие за ней, затаили дыхание. Наконец, Далия чуть склонила голову, не в силах подавить усталую, но тёплую улыбку.       — Ладно, — тихо ответила она. — Только дайте мне чуть обсохнуть.       — Есть, плюс один! — радостно воскликнул Конни и хлопнул Эрена по плечу.       Уайли неспеша направилась к лестнице, оставляя за собой мокрый след. Армин шёпотом заметил:       — Хорошо, что она всё-таки не ломается…       И только Леви, всё так же лениво перелистывая страницу, тихо фыркнул в ответ, будто знал: настоящие битвы у неё ещё впереди.       Прошло немного времени. В комнате становилось теплее — потрескивал камин, кто-то расставил на небольшом столике кружки с горячим чаем и остатками ужина. За окнами всё ещё хлестал дождь, создавая мягкий фон для разговоров и смеха.       Далия, переодевшаяся в сухую форму, с полотенцем на плечах и всё ещё немного растрёпанная, спустилась вниз, обнаруживая, что кто-то уже успел вытереть мокрый след вместо нее. Она выглядела уставшей, но в её движениях уже не было той тяжести, будто даже сама мысль о простой игре среди друзей давала ей маленькую передышку.       — О! — Саша радостно замахала ей рукой. — Далия! Быстрее сюда, мы как раз новую партию начали!       — Если проиграешь, будешь мыть посуду! — добавил Конни с ухмылкой.       — Ещё чего, — фыркнула Далия, усаживаясь на пол рядом с Марко и Жаном.       Тёплый свет ламп освещал их лица, и на мгновение весь мир за пределами штаба — дождь, холод, война — перестал существовать. Эрен, раздавая карты, широко улыбнулся ей:       — У нас тут свои правила. Но если что — скажем, что ты новенькая и сделаем скидку.       Далия скептически приподняла бровь.       — Новенькая? Не смеши меня, Эрен.       Саша прыснула со смеху, уткнувшись в руку, а Конни театрально отшатнулся:       — Всё, всё! Мы предупреждали, что она страшная в гневе!       — Не страшнее тебя в душе, Конни, — пробормотал Жан, откидываясь на локти.       Их перепалки, шумные и живые, постепенно растопили напряжение в воздухе. Далия взяла карты из рук Марко и мельком взглянула на свою руку, вспоминая, как совсем недавно они вместе плели венки. На губах появилась лёгкая, почти незаметная улыбка.       — Ну что, — сказала она, перехватывая взгляд Жана и Марко, — посмотрим, кто сегодня будет мыть всю кухню.       Игра шла полным ходом. Смех и перешёптывания заполняли гостиную, карты шуршали в руках, а на полу в центре круга росла кучка «штрафных» монет и записок — символы проигрышей. В какой-то момент Эрен, задумчиво глядя на свои карты, пробормотал:       — Знаете… Ник всегда умел играть в карты. Я сколько раз пытался его обыграть — бесполезно.       Микаса, не поднимая глаз, кивнула:       — Он знал, как считать ходы наперёд. И всегда смеялся, когда мы начинали спорить.       Армин тихо усмехнулся:       — Помните, как он в последний год выиграл у офицера целую бутылку самогона?       Эрен и Микаса улыбнулись в ответ. В их глазах сквозила лёгкая грусть вперемешку с теплом воспоминаний. Далия, услышав это, невольно покосилась на свои руки, в которых были зажаты карты. На большом пальце правой руки виднелось старое, потертое серебряное кольцо.       Несколько мгновений они сидели в тишине, слушая дождь за окнами и каждый думая о своём. Затем Конни громко объявил:       — Ладно, хватит раскисать! Кто проиграет следующий раунд — бежит завтра десять кругов вокруг штаба!       И, под общий смех, игра снова закружилась, оставляя в сердцах тёплую память о тех, кого они потеряли — и о тех, кто всё ещё был рядом. Карты шлёпали по полу, кто-то с шумом восклицал, кто-то ругался сквозь зубы, сбрасывая плохую комбинацию. Далия, сначала играя тихо и сдержанно, постепенно раскрылась: с лёгкой улыбкой на губах она ловко перебрасывала карты и уверенно делала ставки, безошибочно читая лица соперников.       — Ну всё, я точно вылетаю, — простонал Конни, бросая на пол свою жалкую комбинацию. — Далия, ты что, карты меченые принесла?       — Да она нас всех обставила! — с возмущённым восхищением воскликнул Жан, хохоча. — Даже Микасу уделала.       Микаса молча скрестила руки на груди, признавая поражение с присущим ей спокойствием. Когда последняя партия завершилась, и перед Далией оказалась аккуратная стопка выигранных жетонов, она неспешно опустила карты перед собой и, чуть смущённо, но с гордостью сказала:       — Игры в карты — это у нас семейное.       Её голос был мягким, но с какой-то особой теплотой. Перед глазами пронеслись вечера в компании отца и его сослуживцев, выпивающих и играющих в карты в ее родном доме. В такие моменты она всегда ложилась спать чуть позже, чем обычно, с интересом наблюдая за их играми.       Эрен рассмеялся:       — Теперь понятно, почему Ник нас всегда обыгрывал.       Далия лишь слегка пожала плечами, но в её глазах светилась тихая радость — как будто она, хоть ненадолго, снова оказалась в тех старых тёплых вечерах в Шиганшине. А за окном всё ещё шёл дождь, стуча в окна ровным, убаюкивающим ритмом.       Когда игра подошла к концу, Микаса, Саша и Далия переглянулись — дорога у них была одна. Саша, с трудом подавляя зевок, первой поднялась на ноги.       — Ну что, пошли спать? — пробормотала она, хватая с пола свой свитер.       — Пошли, — кивнула Уайли.       Она устало потянулась и, взяв свои вещи, двинулась вслед за соседками по скрипучему коридору. Когда они уже почти добрались до своей комнаты, Далия, прищурившись, хмыкнула.       — Только учти, — обратилась она к Саше с самым серьёзным видом. — Если ты снова будешь храпеть, я ночью придушу тебя подушкой.       Микаса бесшумно усмехнулась себе под нос, а Саша, широко распахнув глаза, возмущённо всплеснула руками:       — Эй! Я не храплю! Это всё ложь и провокация!       — Ты храпишь так, что шторы дрожат, — сухо заметила Микаса, открывая дверь.       — Шторы дрожат от сквозняка! — не сдавалась Саша, входя первой.       Далия тихо рассмеялась, чувствуя, как напряжение понемногу уходит с каждым их словом. Сегодня был тяжёлый день, но сейчас, рядом с ними, в этой простой усталой болтовне, ей снова казалось, что она там, где и должна быть.       Далия долго ворочалась на узкой койке, слушая, как за окном стучит по подоконнику ночной дождь. Судя по дыханию, ни Саша, ни Микаса тоже не спали. Наконец, Саша, будто не выдержав, прошептала в темноте:       — Эй… Вы тоже не можете уснуть?       — Ага, — откликнулась Далия, перевернувшись на спину и уставившись в потрескавшийся потолок.       — Тоже, — коротко добавила Микаса.       На какое-то время они замолчали, прислушиваясь к каплям дождя, а потом Браус снова заговорила:       — А давайте представим… куда бы мы отправились, если бы могли прямо сейчас оказаться где угодно?       — Спать, — тут же ответила Микаса без тени эмоций.       Далия тихонько фыркнула, а Саша разочарованно застонала.       — Ну не так! Ну, правда! Куда-нибудь… где тепло, уютно и еды полно!       — На ферму? — предположила Далия.       — О да! — Саша мечтательно вздохнула. — Только представьте: целая гора картошки! И кукуруза! И сочное жаркое!       — И ещё куры, которые будут громко кудахтать по утрам, — добавила Далия, улыбаясь в темноту.       — Всё лучше, чем храп Саши, — заметила Микаса, и в комнате раздался приглушённый смешок.       Саша буркнула что-то обиженное, натягивая одеяло до самого носа.       — А ты, Далия? — через минуту спросила Микаса. — Куда бы отправилась?       Уайли на мгновение задумалась, затем тихо ответила:       — Наверное… куда-нибудь, где растёт много цветов. И можно просто сидеть под солнцем… без битв, без титанов… Просто спокойно сидеть.       — Когда всё закончится, — спустя некоторое время твёрдо сказала Микаса, — мы найдём такое место.       — И я притащу туда целую повозку еды! — с энтузиазмом добавила Саша.       Далия тихо рассмеялась и зевнула.       — Тогда держите слово, — прошептала она еле слышно.       Молчание вновь повисло в комнате, но в нем ещё оставалось лёгкое, искрящееся напряжение, как будто никто из девушек не хотел засыпать первой. Спустя несколько минут Далия повернулась на бок, глядя в темноту туда, где на соседней кровати должна была быть Микаса.       — Эй, Микаса, — негромко позвала она, чтобы не разбудить Сашу, которая вроде бы уже начала посапывать. — Помнишь… в кадетке, когда вы с Энни чуть не сцепились?       Микаса ответила не сразу, но её голос был бодрым, будто она тоже лежала с открытыми глазами.       — Помню, — коротко отозвалась Аккерман.       — Я тогда влезла между вами, — напомнила Далия с лёгкой улыбкой. — Хоть и думала потом, что зря.       Пару секунд они молчали, пока за окном всё так же шелестел дождь. Наконец Далия спросила с легким озорством в голосе:       — Как думаешь… кто бы тогда победил?       В ответ Микаса тихо хмыкнула:       — Я.       Ответ был спокойным, уверенным и таким естественным, что Далия не смогла сдержать смешок.       — Какая уверенность, — поддразнила она, прижимая к себе одеяло. — А вдруг бы Энни тебя прижала?       — Энни сильная, — признала Микаса. — Но я сильнее, когда есть за кого сражаться.       На мгновение Далия замерла, чувствуя, как в груди защемило от понимания: в этих простых словах была не только сила, но и та непоколебимая любовь, что всегда скрывалась в Микасе за сдержанной маской.       — Я бы все же поставила на ничью, — ответила Уайли, улыбаясь в темноту.       — Скучно, — пробурчала в полусне Саша с соседней кровати. — Лучше бы вы втроем тогда сцепились и разворотили все.       Они рассмеялись снова — тихо, приглушённо, как будто боялись спугнуть эту странную, хрупкую теплоту между собой.       Когда Саша, окончательно сдавшись, перестала ворочаться и громко захрапела, Микаса беззвучно вздохнула и почти сразу же провалилась в сон. Комната затихла, только за окном всё ещё накрапывал дождь, да время от времени доносился тяжёлый, неровный храп Саши.       Далия же долго не могла сомкнуть глаз. Она лежала, уставившись в тёмный потолок, пока воспоминания одно за другим всплывали в её голове. Энни с её сосредоточенным, холодным взглядом. Райнер, с его надёжной, обманчиво спокойной улыбкой. Их голоса, лица, обещания — всё, что оказалось ложью.       Далия крепче сжала одеяло в пальцах, словно пытаясь удержаться за реальность. В груди ныло, будто кто-то забыл вынуть застрявший там осколок. Она пыталась заглушить эти мысли, напоминая себе о Томе, о Марко, о Жане, о тех, кто всё ещё был рядом. Но в ту ночь тяжесть на сердце была слишком сильной. Только под утро, когда дождь за окном почти стих, она наконец провалилась в беспокойный, короткий сон.       Проснулась Далия от странного ощущения, будто её тело трясло мелкой дрожью. Её лоб был липким от пота, но саму её знобило. Казалось, даже холодный утренний воздух сквозь трещины окон был горячим по сравнению с тем, как лихорадочно горело её тело.       Сквозь одурманенное сознание она всё же поднялась, натянула форму и поплелась вниз на построение. Саша и Микаса уже стояли там — бодрые, хоть и зевающие. Солдаты выстраивались в шеренги, кто-то переговаривался, кто-то подтягивал ремни. Далия вставила себя в строй через силу, чувствуя, как земля под ногами чуть покачивается.       — Эй, Далия, — шепнул Жан, стоящий неподалёку. — Ты чего такая бледная?       В этот момент Леви, проходя мимо рядов, мельком взглянул на неё, прищурился и остановился напротив. Он молча протянул руку и двумя пальцами коснулся её лба.       — Чёрт, — коротко бросил он. — У тебя жар, как у печи.       Леви смерил её тяжёлым взглядом и, не терпя возражений, приказал:       — В лазарет. Немедленно.       Далия только кивнула, чувствуя, как всё её тело словно налилось свинцом. Под взглядами товарищей она медленно двинулась прочь с плаца, шатаясь, будто на ногах стояла не она, а кто-то израненный и полуживой.       Весь день Далия провела в лазарете, едва приходя в себя. Жар не спадал, тело ломило, а сознание то ускользало, то возвращалось болезненными вспышками. Медсестра, оставленная за ней присматривать, время от времени меняла ей холодные компрессы, но сама тревожно хмурилась — температура не только не падала, а словно росла с каждой минутой.       Позже, ближе к вечеру, в лазарет заглянула Саша, неся в руках поднос с какой-то булькающей похлёбкой. Она с надеждой позвала:       — Далия? Я принесла тебе кое-что перекусить…       Но едва Саша подошла ближе к кровати, как тут же замерла от ужаса. Далия бледнела прямо на глазах, её лоб был покрыт испариной, а дыхание стало каким-то прерывистым, хриплым, будто горло вот-вот сомкнётся, перекрыв доступ воздуху. Всё её тело сотрясала мелкая, судорожная дрожь.       Поднос с едой рухнул на пол.       — Н-на помощь! — закричала Саша, выбегая в коридор так, что чуть не сбила с ног Армина.       На крик тут же сорвались все, кто был поблизости: Марко, Микаса, Жан и Армин. Вбежав в лазарет, они увидели, как Далия мечется в постели, словно борясь с каким-то невидимым врагом. Её лицо было страшно бледным, дыхание — хриплым и натужным. С каждого её вдоха казалось, что вот-вот он станет последним.       — Черт… — выдохнул Жан, поспешив к ней.       — Жан, что делать?! — в панике воскликнул Армин.       Кирштайн коротко осмотрел Далию, стиснул зубы и, обернувшись, бросил:       — Нужно врача. И охлаждать, быстро. Кто-нибудь — холодную воду!       — Я принесу! — вскинулся Марко и метнулся прочь из лазарета.       Микаса подошла ближе к Далии, пытаясь аккуратно держать её за плечи, чтобы та не навредила себе в горячечном бреду. Саша, дрожа от страха, побежала за врачом. За окнами сгущались сумерки, а в комнате становилось всё напряжённее — каждый считал удары её тяжёлого, сбивчивого дыхания, молясь, чтобы их не стало меньше.       Марко вернулся в считанные минуты, неся ведро с ледяной водой и обрывки тряпок. За ним бежала медсестра, перепуганная и не до конца понимающая, как помочь. Бодт опустился на колени возле кровати и, дрожащими руками смачивая тряпки в воде, принялся прикладывать их ко лбу и шее Далии.       — Держись, Далия… — бормотал он себе под нос, будто его голос мог дотянуться до неё через жар.       Микаса тем временем держала её за руки, пытаясь удержать в бреду, пока та металась из стороны в сторону, обжигающе горячая. Вернувшаяся Саша, кусая губы до крови, меняла компрессы на груди и животе. Жан помогал, как мог — подавал чистые тряпки, прикладывал холодные полотенца к её запястьям и ступням. Далия вдруг дернулась сильнее, тихо застонала сквозь стиснутые зубы.       — Где врач?! — взорвался Жан, оборачиваясь к двери. Его голос эхом прокатился по лазарету.       И в этот момент вбежал доктор — невысокий, седовласый мужчина с тяжелой сумкой через плечо. Увидев Далию, он выругался сквозь зубы и сразу принялся за дело.       — Отойти всем! — резко бросил он.       Ребята попятились, но остались рядом, готовые броситься на помощь по первому приказу. Доктор осмотрел Далию, прислушался к её дыханию, проверил пульс — еле ощутимый. Его лицо стало мрачным.       — Плохо. Очень плохо… — пробормотал он. — Перегрев. Если температура поднимется ещё выше, начнут отказывать органы.       Он вытащил из сумки шприц и несколько флаконов.       — Готовьте холодные обёртывания. Будем сбивать жар всем, чем можем.       Пока медсестра помогала врачу готовить лекарства, Марко, Микаса, Саша, Армин и Жан продолжали заботливо обтирать Далию холодной водой, меняя компрессы так быстро, как только позволяли силы. Каждый из них боролся за неё, как за свою собственную жизнь.       — Она сильная… — пробормотал Марко, сжимая её мокрую ладонь в своей руке. — Она справится.       — Должна, — глухо отозвался Жан.       Ночь текла тяжело. Слабое дыхание Далии еле слышалось, но в какой-то момент она тихо застонала, и на её губах дрожащим шёпотом сорвались слова:       — Райнер…       Марко, который полуспал, опершись лбом о край кровати, вздрогнул и поднял голову. Жан открыл глаза и нахмурился. Микаса, всё ещё бодрствующая, обменялась с ними коротким тяжелым взглядом. Никто не сказал ни слова. Далия снова прошептала его имя — так горько и беззащитно, что у Марко сжалось сердце.       Утром в лазарете остался только Марко. Остальные ушли на построение, пообещав доложить обо всем капитану Леви и сразу вернуться. Снаружи мрачно моросил дождь. Доктор аккуратно подошёл к кровати и осторожно осмотрел Далию. Лоб всё ещё был горячим, но уже не обжигал. Пульс стал ровнее. Он удовлетворенно кивнул и, вытирая руки полотенцем, заключил усталым голосом:       — Температура немного спала. Теперь всё должно пойти на поправку.       Марко вцепился в его слова, как в спасение.       — С ней всё будет хорошо?       Доктор задумчиво посмотрел на Далию, потом тяжело вздохнул.       — Я не думаю, что это обычная инфекция. Больше похоже на нервный срыв, перенапряжение… Стресс, потери, постоянные тренировки… — он покачал головой. — Её организм просто не знал, как справляться дальше. Перегорел.       Он перевел строгий взгляд на Бодта.       — Ей нужно будет время. И покой.       Марко опустил взгляд на спящую Далию, сжав кулаки. Он знал — ждать он будет столько, сколько нужно. И в этот момент слабое движение вырвалось из-под одеяла — Далия слегка пошевелилась, дернула пальцами, будто пытаясь наощупь найти кого-то в полусне. Марко сразу же наклонился ближе к ней.       — Я здесь. Всё хорошо, Далия.       Далия долго оставалась где-то на границе сна и яви — звуки вокруг казались ей глухими, будто приглушёнными водой. Голова была тяжёлой, тело словно налилось свинцом. Но вдруг сквозь туман она почувствовала… тепло. Чьё-то знакомое, надёжное тепло рядом.       С усилием она чуть пошевелила пальцами — и почти сразу её рука наткнулась на чью-то ладонь. Кто-то крепко сжал её пальцы, передавая через прикосновение столько заботы и поддержки, что у Далии защипало глаза, хотя она ещё не могла их открыть.       — Далия… — донёсся до неё тихий голос. Тёплый, родной. Марко. — Я здесь. Всё хорошо.       Она едва слышно застонала, пытаясь открыть глаза. Мир закружился, и лишь через несколько долгих мгновений ей удалось сфокусировать взгляд. Перед ней склонился Марко. Его лицо было уставшим, но полным облегчения и радости.       — Привет, спящая красавица, — Марко натянуто улыбнулся, сжав её руку чуть крепче. — Ты нас здорово напугала.       Далия слабо улыбнулась в ответ. Голос её был хриплым и едва слышным:       — Извини…       Бодт качнул головой.       — За что ты извиняешься? Я так рад, что ты очнулась!       Он положил ей на лоб прохладную влажную ткань, аккуратно убирая пряди волос с лица. Далия прикрыла глаза на мгновение, позволяя себе просто слушать его голос.       — Ты снова с нами, — мягко сказал Марко. — Всё будет хорошо.       На следующее утро, ещё чувствуя слабость во всём теле, Далия с трудом выбралась из постели. Голова кружилась, но она упрямо натянула форму и, опираясь на стену, направилась на построение. Дождь прекратился, воздух был свежим и холодным.       Солдаты уже выстраивались на плацу, и Далия, сделав глубокий вдох, шагнула к ним, стараясь держаться прямо. Но не успела она сделать и нескольких шагов, как её взгляд пересёкся с ледяным, недовольным взглядом капитана Леви. Он молча подошёл, смеряя её тяжёлым взглядом с головы до ног.       — Возвращайся немедленно в постель, — произнёс он спокойно, но в голосе прозвучала сталь.       Далия упрямо подняла подбородок.       — Со мной всё в порядке. Я могу выполнять свои обязанности и тренировать Эрена, капитан.       Леви скрестил руки на груди, глядя на неё так, будто взвешивал каждое её слово. И в этот момент на улицу выбежал запыхавшийся врач, размахивая руками:       — У неё все еще температура! Немедленно в лазарет! Она не в состоянии стоять, не то что сражаться!       — Вот и ответ, — коротко бросил Леви, ни на секунду не отводя взгляда от Далии. — В Шиганшине нам нужна ты, а не твой труп. Ясно выражаюсь?       Далия, понурив голову, неохотно кивнула. Её гордость кричала протестовать, но тело предательски дрожало, а каждый вдох давался с трудом. Врач тут же подхватил её под локоть, и она, сжав зубы от бессилия и злости на саму себя, позволила увести себя обратно в здание штаба. За её спиной Леви, не оборачиваясь, холодно бросил остальным:       — Далия — восстанавливаться. Остальным — построение. Приказ.       Далия лежала на жесткой койке в лазарете, уставившись в потолок. Комната была полутемной, только слабый свет из узкого окна делал серые стены еще более унылыми. От слабости она почти не чувствовала собственного тела, только глухую пульсацию в голове да нестерпимую жару внутри.       Тихий стук в дверь выдернул её из полусна. Она с трудом повернула голову, и в следующую секунду в дверном проеме показался Марко, неловко пряча руки за спиной.       — Можно? — спросил он почти шёпотом.       Далия слабо улыбнулась и кивнула. Марко быстро вошёл, принеся с собой свежий запах дождя и весенней сырости. Он приблизился к её койке и, слегка смутившись, протянул вперёд небольшой букет полевых цветов. Они были ещё влажными — на лепестках, словно слезы, блестели крошечные капельки.       — Я… — он почесал затылок. — Думал, они тебя немного порадуют. Тут рядом на окраине поляна… ну, те же цветы, что мы тогда собирали в Джинае.       Далия взяла цветы дрожащими пальцами. От мокрых лепестков её кожа сразу стала холодной, но сердце странно сжалось — не от холода, от чего-то очень тёплого внутри.       — Спасибо, — прошептала она. — Они прекрасные.       Марко опустился на край койки, боясь даже слишком сильно дышать, чтобы не тревожить её.       — Все переживают за тебя, — мягко сказал он. — И я… тоже. Так что отдыхай. Не нужно быть сильной каждую секунду.       Далия опустила взгляд на букет, прижимая его к груди. Нехотя, но позволила себе расслабиться, чувствуя, как сквозь слабость пробивается тихое чувство благодарности. На секунду ей показалось, что даже душный воздух лазарета наполнился ароматом полевых цветов.       Марко остался сидеть рядом, наблюдая, как Далия всё сильнее клонится ко сну. Она прижимала букет к груди, а её дыхание стало более ровным, пусть и слабым. Он молчал, просто сидел, охраняя её покой. В ту минуту ему казалось, что весь мир за пределами этой комнаты не имеет значения. Но вдруг дверь лазарета распахнулась с оглушительным стуком.       — Далия! — в комнату с криком вбежала Саша, волоча за собой Конни. — Ты нас до смерти напугала!       — Мы думали, что ты… — начал Конни, но запнулся, заметив, как усталая Далия медленно открывает глаза.       Марко жестом попросил их говорить тише. Саша подскочила к кровати и затараторила:       — Ты обязана выздороветь! Кто ещё будет таскать нас на тренировках, как мешки картошки?!       Конни хлопнул себя по лбу и подхватил:       — И кричать, что мы идиоты, если забудем, как правильно держать клинки!       Далия слабо улыбнулась, всё ещё прижимая мокрые цветы к себе. В дверях появился Жан, облокотившись на косяк и скрестив руки на груди. Он ухмыльнулся:       — Ну да, только один человек мог заявиться на построение с температурой, будто это обычная простуда. Далия «Никаких-отговорок» Уайли.       — Не давайте ей уснуть! — шепотом добавил Конни. — А то она потом скажет, что не слышала, как мы за неё переживали!       Далия хрипло засмеялась, спрятав лицо в букете. В груди что-то отогрелось: родное, настоящее — то, ради чего стоило бороться. Марко улыбнулся и тихо сказал:       — Мы все здесь, Далия. И никуда не уйдём.       А за окнами всё ещё шёл дождь, стуча по стеклу мягкими, убаюкивающими каплями. Саша, Конни и Жан продолжали перебирать истории: кто-то вспоминал о самых глупых казусах на учениях, кто-то — о проделках во время вылазок в город. Далия слушала вполуха, её веки медленно опускались, а усталое тело, наконец, расслаблялось. И вот, под их спокойный, ласковый бубнеж, она незаметно для себя уснула, прижимая к груди всё те же влажные цветы.       Саша первой заметила, что Далия больше не реагирует.       — Кажется, вырубилась, — прошептала она и показала жестом на дверь.       Конни кивнул, аккуратно поднялся и на цыпочках двинулся к выходу. За ним, чуть потягиваясь, потянулись Жан и Саша.       — Отдыхай, крепыш, — пробормотал Жан, напоследок оглянувшись.       В комнате снова стало тихо. Остался только Марко. Он придвинул стул ближе к кровати и молча наблюдал за её мирным лицом. Потом осторожно, почти невесомо, коснулся её влажных от испарины волос, медленно проводя пальцами по прядям. Дверь скрипнула, и в комнату заглянула медсестра. Она удивленно подняла брови, увидев Марко.       — Опять ты? — с лёгкой усмешкой прошептала она.       Марко виновато пожал плечами, не прекращая бережных движений.       — Не хочу оставлять ее одну.       Медсестра покачала головой, но ничего не сказала и с мягкой усмешкой поставила поднос на тумбочку рядом.       — Оставлю здесь, когда проснётся — пусть примет, — прошептала она. Потом, не удержавшись, добавила, глядя на Марко с теплотой: — Если заботиться с такой нежностью, то от любой болезни можно поправиться… Любовь, знаешь ли, лекарство не хуже микстур.       Марко вспыхнул до корней волос и быстро отвёл взгляд, продолжая водить пальцами по влажным прядям Далии, словно не расслышал её слов. Медсестра тихо рассмеялась себе под нос и, не мешая больше, вышла из комнаты, мягко прикрыв за собой дверь. В комнате снова воцарилась тишина, только слышно было, как дождь капает с подоконника.       Бодт не заметил, как его веки начали тяжелеть. Он сидел, всё так же оберегающе держа ладонь на волосах Далии. Комната была тёплой, воздух наполнен запахом влажной земли и цветов, которые он поставил в кувшин на тумбочке. Марко уснул, склонившись чуть вперёд, его рука всё ещё осторожно касалась Далии.       — Эй! — раздался шёпот прямо у уха. — Марко! Проснись, балбес!       Он вздрогнул и резко выпрямился. Перед ним стоял Жан, сдерживая смешок.       — Ты проспал построение. Капитан Леви сейчас сожрёт тебя живьём, — сказал он, весело хлопнув Марко по плечу.       — Чёрт! — Марко вскочил на ноги, приглаживая растрепанные волосы.       Он ещё раз мельком глянул на спящую Далию, вздохнул с облегчением, видя, что её дыхание стало ровнее, и бросился к выходу. На первом этаже, возле входа, его уже поджидал капитан Леви, хмурый и настороженный, как всегда.       — Наконец-то. — Леви скрестил руки на груди. — Как она?       Марко, всё ещё запыхавшись после беготни, вытянулся в струнку и выпалил:       — Температура спала. Спит спокойно.       Леви чуть кивнул, его взгляд на мгновение смягчился.       — Хорошо. А теперь марш на плац, прежде чем я передумаю и заставлю тебя драить весь штаб.       Марко коротко кивнул и помчался выполнять приказ, оставляя за спиной тяжёлую тишину и напряжённую заботу, царившую в штабе.

***

      Далия сидела на кровати, завернувшись в тонкое одеяло. Комната лазарета была полутемной, воздух в ней пропитался запахом лекарств и свежих цветов, стоявших на тумбе. Снаружи постепенно стихал дождь, оставляя на стекле длинные тонкие полоски. Она смотрела в окно, не видя за ним ничего конкретного. Мысли кружились тяжёлыми, цепкими тенями.       Иногда ей казалось, что она до сих пор может услышать его голос — уверенный, спокойный, словно он вот-вот появится в дверях с букетом красных георгинов и спросит о ее самочувствии. Но потом реальность накатывала, болезненная и острая, напоминая, кем он на самом деле оказался. И всё равно где-то внутри теплилась больная, глупая надежда — что часть того Райнера, которого она знала, была настоящей.       Тихая, замкнутая, странная Энни… Далия вспомнила их прогулки по городу, теплую воду в озере неподалеку от училища. Руки сжали одеяло до побеления костяшек, стоило ей вспомнить, как Энни выпустила шип на кольце, как спасла ее от падения в форме титана. Она прикусила губу и зажмурилась, пытаясь прогнать из головы ее безумный смех на пороге того чертового подземелья.       В голову врезалась гадалка — ее жуткая лачуга, тихий, чуть хриплый голос и бельмо на глазу. Уайли напрягла извилины, пытаясь вспомнить все, что она ей тогда нагадала. Уход из армии, руки в крови и… потерю близких. Она тяжело выдохнула и устало прикрыла глаза.       «Ты ведь об этом говорила, старая?»       Далия опустила взгляд на руку, по-прежнему сжимающую край одеяла. Перед глазами всплыл Марко… Его тёплый, неотступный взгляд, его руки, осторожно убирающие волосы с её лба. Как странно: в мире, полном предательства и потерь, он остался рядом. Не требуя ничего. Просто был.       Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошёл врач. Он с профессиональной деловитостью осмотрел Далию, приложил ладонь ко лбу, проверил пульс.       — Жар спал окончательно, — удовлетворённо пробормотал он. — Но ты всё ещё слишком напряжена.       Он посмотрел на неё строго, но с заботой.       — Выйди на свежий воздух, прогуляйся. Тебе это не помешает. Только недолго, поняла?       Далия кивнула, чувствуя, как внутри поднимается слабая волна благодарности. Она встала, немного пошатываясь, и, накинув лёгкую куртку, вышла в прохладный вечер.       Штаб погрузился в полумрак, где мокрые стены блестели в тусклом свете фонарей. Воздух был полон свежести и приятного запаха дождя — словно сама ночь хотела её утешить. Когда Далия спустилась вниз и, кутаясь в куртку, вышла за ворота штаба, на дворе уже серело. Влажная земля под ногами приятно пружинила. Воздух был прохладным, но не пронизывающим.       На небольшой площадке возле штаба собрались несколько ребят. Эрен, Жан, Марко, Конни и Саша устроили что-то вроде незатейливой игры — они пытались перебросить мокрый мяч через лужу, подставляя друг другу подножки и весело ругаясь.       — Ты опять жульничаешь, Конни! — возмущалась Саша, отплёвываясь от капель, когда мяч в очередной раз попал ей в лицо.       — Это тактика! — оправдывался тот, хватаясь за живот от смеха.       — Великая тактика — утопить противника в луже, — фыркнул Жан.       Увидев Далию, идущую через двор, ребята на мгновение прекратили возню. Их взгляды бегло скользнули по ней — кто с улыбкой, кто с лёгким беспокойством.       — Ого, смотрите, кто к нам! — громко объявил Конни. — Далия, идёшь к нам? Мы только начали!       — Только не давай Конни победить, — добавил Эрен, отмахиваясь от него.       Далия устало улыбнулась.       — Пожалуй, просто посмотрю.       Она подошла поближе и, подстелив под себя чью-то куртку, лежавшую на влажной лавочке, стала наблюдать за их игрой. Когда мяч полетел в сторону Марко, он, вопреки своим обычным нерешительным движениям, резко рванулся вперёд, ловко поймал его и отбил так, что тот, облетев Конни, плюхнулся в лужу прямо перед Сашей.       — Ого! — присвистнул Эрен. — Марко в ударе!       Жан ухмыльнулся и пробормотал:       — Да он просто хочет впечатлить кое-кого.       Марко вспыхнул, но, упрямо сжав губы, продолжил играть всерьез, сосредоточенно ловя каждый пас. Его ботинки чавкали по грязи, форма забрызгалась, но он не замечал — лишь иногда украдкой бросал взгляды туда, где сидела Далия, тихо наблюдая за ними с лёгкой полуулыбкой на губах.       Через несколько минут Армин вышел из здания, неся в руках чашку с горячим чаем и сложенный плед. Увидев Далию, он улыбнулся и протянул ей угощение.       — Держи, — сказал он. — Ты всё ещё выздоравливаешь. Надо беречь себя.       Далия благодарно приняла чай и накинула плед на плечи, кутаясь в его тёплую мягкость. Армин присел на лавку рядом с ней. Они молчали, наблюдая за игрой: ребята визжали, поскальзывались в грязи, кто-то падал в лужи, но смех не стихал. Марко, весь в брызгах, продолжал упорно бороться за мяч, периодически украдкой поглядывая в сторону Далии. Тишина между ней и Армином была странно уютной, и только спустя несколько минут он нарушил её.       — Знаешь… — тихо начал он, не отрывая взгляда от ребят. — Иногда я думаю, что если бы всё было иначе, мы бы сейчас жили в другом мире. Без Стен. Без войн. Без предательства.       Далия отрешенно кивнула, глядя в чай. Пар лёгкой дымкой поднимался над кружкой, будто унося с собой её мысли.       — Тогда, наверное, — продолжил Армин, — ты, Ник, мы все… были бы просто обычными людьми. Учились бы вместе, путешествовали. Жили.       Он опустил глаза, словно боясь сказать лишнего. Далия смотрела, как мяч снова выскользнул из рук Жана, а Марко, поскользнувшись, едва удержался на ногах. Слабая улыбка тронула её губы, но почти тут же погасла.       — Этого уже никогда не будет, Армин, — тихо сказала она, всё ещё не отрывая взгляда от ребят.       Армин посмотрел на неё, нахмурился, будто хотел что-то возразить, но увидел, как её глаза померкли. В голове вспыхнул образ Райнера — улыбающегося, спокойного… брата, наставника, предателя. Боль разорвала её изнутри. Пальцы рефлекторно сжались, и в следующий момент резкий звук лопнувшего стекла пронёсся над полем.       — Д-далия! — Армин испуганно осмотрел ее руки.       Игра тут же остановилась. Все ребята застыли, удивленно и испуганно повернувшись к ней. Даже мяч, выкатившийся за пределы площадки, одиноко катился дальше, пока не остановился в грязи.       Далия медленно поднялась, отбросила треснувшую чашку в сторону и, опустив глаза, быстрым шагом пошла обратно к штабу.       «Я убью его. Убью своими собственными руками»       В воздухе повисло напряженное молчание. Армин бросил растерянный взгляд на других, потом на плед, оставшийся на лавке. Тёплый весенний дождь начинал накрапывать вновь, приглушая звуки и пряча их лица под своими редкими каплями. Когда Уайли скрылась за дверью штаба, ребята остались стоять на месте, переминаясь с ноги на ногу.       — Что с ней? — вполголоса спросила Саша, переместившись ближе к Жану.       — Я… не знаю, — пробормотал Жан, нахмурившись. — Но явно что-то не так.       Марко смотрел в сторону дверей, через которые ушла Далия, и медленно сказал:       — Она держалась всё это время. Слишком сильно держалась. Видимо, просто… устала.       Конни попытался пошутить:       — Может, у неё аллергия на чай?       Шутка повисла в воздухе, ни у кого не вызвав улыбки. Армин тяжело вздохнул:       — Это всё из-за них… Райнера, Бертольда, Энни. Мы для неё… теперь всё, что у неё осталось.       Когда тишина сгустилась над площадкой, Эрен сжал кулаки так, что побелели костяшки. Его голос был полон ярости:       — Райнер… Бертольд… Они заплатят за всё. За Ника, за Шиганшину. За всех нас.       Его слова отозвались в сердцах каждого из них. Жан молча кивнул, а Конни ударил кулаком по ладони, словно заключая молчаливую клятву.       Игра возобновилась, но уже не было прежнего смеха и веселья. Броски стали резкими, движения — жесткими, словно каждый пытался выбросить наружу переполнявшую его злость.       Марко краем глаза всё время поглядывал в сторону лазарета. Он заметил, как в окне погас свет — лампа, что горела весь вечер возле кровати Далии, наконец-то потухла. Он медленно выдохнул и отвел взгляд обратно на мяч. В его груди холодело от тяжелых мыслей.       Он знал, что Райнер не только предал их всех, не только пролил кровь их товарищей. Он украл у Далии её брата, её веру, её прежнюю жизнь. И Марко поклялся себе в ту минуту: он отомстит. Он обязан отомстить Райнеру за ту боль, что хранила в себе Далия.

***

      С каждым днем штаб Разведкорпуса становился другим. Не тише, нет, но… злее. Решительнее. Люди не болтали понапрасну, не смеялись вслух. Все готовились. Все знали — впереди Шиганшина.       Далия жила на автомате, как и раньше. Но теперь не потому что не чувствовала ничего. А потому что чувствовала слишком много. Утром она вставала раньше всех, надевала форму, перевязывала руки бинтами и шла на тренировочную площадку. Эрен уже ждал её там, с вечно нахмуренным взглядом.       — Ещё раз, — говорила она, бросая его через плечо.       Он тяжело падал в грязь, злился, вставал.       — Далия, я не ты! — закричал он однажды. — Я не умею драться так!       — Придётся научиться, — жёстко ответила она. — Ты будешь драться с ним. И ты должен выиграть.       Эрен не знал, что ответить. Он видел, как она смотрела, когда кто-то говорил имя «Райнер». В её глазах было не просто отвращение. Там горела война.       Далия тренировалась даже после, когда он уходил. Даже под дождём. Форма прилипала к коже, вода стекала по волосам, но она не останавливалась. Сбивала кулаки до крови, стирала подошвы сапог, словно пыталась избить не грушу, а воспоминания. Она била и била — грушу, землю, воздух. Ломала костяшки, сдирала кожу с ладоней, пока боль не заглушала мысли, пока воспоминания не отступали. Райнер. Его голос. Его предательство. Его глаза, которые она боялась увидеть вновь — не потому, что сомневалась. А потому, что могла растеряться.       И лишь ночью она позволяла себе дышать.       В ночь перед отъездом дождь наконец прекратился, и вместе с его шорохом исчезло что-то, что держало её в напряжении. Она уже ложилась, так и не дождавшись Микасу, когда услышала стук. Тихий, почти робкий.       — Далия, — голос Марко, знакомый, тёплый, будто вытянутый из сна. — Ты не спишь?       Она поднялась молча, стараясь не разбудить Сашу, и открыла дверь. Бодт стоял в темноте с лёгкой улыбкой и двумя куртками.       — Хочешь… прокатиться?       Она нахмурилась, но он лишь протянул ей куртку, как будто знал, что она согласится.       — Последняя ночь перед отправлением, — мягко пояснил он. — Не хочу, чтобы ты провела её одна.       Они выехали за пределы штаба, в поле. Трава уже высохла, лошади ступали бесшумно. Над головой раскинулось звёздное небо, хрупкое и чистое, как то чувство, которого она не позволяла себе — спокойствие.       — Ты хочешь, чтобы он умер? — вдруг спросил Марко.       Сердце пропустило удар. Далия не удивилась вопросу, но почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она знала, кого он имел в виду.       Молчание. Вдох. Как горький дым.       — Я хочу, чтобы он заплатил, — наконец, сказала она. — За брата. За предательство. За все годы лжи.       — Думаешь, убив его, станет легче?       Уайли резко сжала поводья. Конь слегка всхрапнул, но не сбился с шага.       — Нет. Но будет справедливо.       Марко молчал, но в этом молчании не было осуждения. Только принятие.       — А я просто рад, что ты здесь, — мягко произнес он. — Что ты снова с нами. Что ты… живёшь.       Далия благодарно посмотрела на него. Его лицо было как луч света в раннюю весну — тёплое, честное, полное жизни.       — Спасибо, Марко, — прошептала она. — За то, что всё это время… ты не сдавался.       Они ехали дальше, молчали. И в этой тишине было что-то настоящее. Что-то, что стоило сохранить. Даже если завтра — последний день. Даже если её вновь ждёт он.       Райнер.       Она боялась, но не его. Она боялась не решиться. Не дойти до конца.       Когда Далия с Марко вернулись в штаб, было уже поздно. Лошади в стойлах фыркали, здание спало. Только в одной из комнат на втором этаже, у окна, светилась лампа. Микаса сидела на подоконнике — ровная, как сталь, с шарфом на шее и книгой в руках. Она не подняла головы, когда Далия вошла в комнату, и тихо спросила:       — Ты каталась?       — Да.       Далия не стала спрашивать, откуда та знает. Микаса всегда знала.       — Не спится? — спросила Далия.       — Я не сплю перед боями, — ответила Микаса, не отрывая взгляда от страницы. — Никогда.       Далия чуть усмехнулась и подошла ближе. Повисло молчание, где-то в углу комнаты слышался лишь привычный храп Саши.       — Ты ведь видела, как он меня предал, — вдруг выдала Далия. Голос — ровный, почти отстранённый. — Райнер.       Микаса отложила книгу. Посмотрела на неё.       — Я видела, как ты поднялась после этого. Это было важнее.       Несколько секунд Далия просто смотрела на неё, потом тихо кивнула. Её голос стал чуть глуше:       — Когда я встречу его… я не знаю, смогу ли ударить сразу.       — Я смогу, — спокойно ответила Микаса. — Но если тебе нужно время — я дам его тебе.       Не обещание, не угроза. Просто факт. Далия вдруг почувствовала, как нечто дрогнуло у неё внутри. Что-то вроде благодарности. Спокойной, крепкой, как земля под ногами.       — Спасибо, — улыбнулась Уайли. — Мне этого достаточно.       — Пойди, поспи, — кивнула Микаса, снова взяв в руки книгу. — Завтра мы будем убивать титанов. И, возможно, старых друзей.