Преданная

      «Спасение человека заключено

в любви и достигается

через любовь»

      Тьма постепенно начинала редеть. Над горизонтом едва намечалась тусклая полоска рассвета, но Шиганшина всё ещё скрывалась во мраке, как призрак прошлого. Ведя за собой свою лошадь, Далия шла в строю, но чувствовала, будто каждый шаг даётся ей с усилием. В руке дрожал фонарь — не от холода, а от напряжения. Свет в нём трепетал, отражаясь в её глазах. Вокруг было невообразимо тихо, лишь повозка с громовыми копьями звякала где-то в конце колонны.       Город впереди был безмолвным. Покой, которому нельзя было верить. Уайли стиснула зубы, стараясь удержать свет ровно, но всё равно заметила, как стекло фонаря слегка подрагивает. В этот момент рядом оказался Армин.       — Ты дрожишь, — тихо сказал он, едва слышно, почти на фоне дыхания ветра. — Всё в порядке?       Далия резко кивнула, слишком быстро, словно хотела убедить не его, а себя.       — Это… просто странно. Вернуться сюда.       Армин на мгновение опустил взгляд, потом вновь посмотрел на неё — серьёзно, но мягко.       — Мне тоже страшно. Но, знаешь… мы вернулись не просто так. У нас есть цель. Мы все боимся, но страх — не слабость, если мы всё равно продолжаем идти вперёд.       Он осторожно коснулся её локтя, и Далия чуть расслабила пальцы. Пламя в фонаре стало ровнее. Она молча кивнула, пытаясь прогнать дрожь.       Шиганшина ждала впереди. Дом, где они с Ником дрались во дворе. Улицы, по которым она бегала с босыми ногами летом. А теперь — поле боя. Там, где должен быть Райнер.       И если он будет там, если она увидит его лицо… Она должна быть готова.       Когда первые проблески рассвета коснулись стен Шиганшины, Эрвин поднял руку, подавая знак вскочить на лошадей. Его голос прозвучал громко и чётко:       — Всем солдатам перейти на УПМ. Приготовиться к подъёму.       Далия выдохнула, будто сдерживала воздух с самого отправления. Пальцы, вцепившиеся в поводья, дрожали. Шиганшина была прямо перед ней — огромная Стена с прорванными пять лет назад воротами возвышалась в утреннем полумраке.       По сигналу она вместе с остальными спрыгнула с коня, и в тот же миг воздух наполнился шипением УПМ и звоном крюков. Подъём был быстрым и резким. Холодный воздух бил в лицо, слёзы невольно навернулись на глаза — от ветра или от воспоминаний, она не знала.       Когда они оказались на Стене, Далия резко вдохнула. Перед ней раскинулся родной город. Вернее, то, что от него осталось. Крыши домов, которые она знала почти наизусть, теперь были полусгнившими или разрушенными. Деревья в саду за площадью высохли. И всё же — это был её дом.       — Отряд Леви — к внешним вратам. Проверить обстановку и запечатать проход. Остальным — занять позиции и искать следы противника.       Уайли почувствовала, как внутри всё сжалось. Не думая, она шагнула за ними, готовая сорваться на бег, но единственная рука Эрвина решительно преградила ей путь.       — Ты не входишь в отряд Леви, — пояснил он спокойно, но твердо. — Я знаю, у тебя есть личные причины хотеть быть на передовой. Но сейчас ты нужна в другом месте.       Она опустила глаза. Хотела возразить, закричать, что ей необходимо быть именно там, но ничего не сказала. Только кивнула.       — Чем я могу помочь?       — Арлерту. Он будет искать улики. Нам нужно понять, где прячется враг, и как давно он здесь.       Далия нашла Армина у подножия Стены. Тот стоял на коленях, осматривая камни, будто мог увидеть в них отпечатки чьих-то шагов. Она опустилась рядом с ним.       — Что ищем?       — Всё, что покажет, что здесь кто-то был. Пыль, мусор, остатки пищи…       На другом конце города послышался знакомый взрыв, небо на над Шиганшиной на секунду осветила вспышка молнии. Через несколько секунд Армин и Далия заметили зеленый сигнальный дым — Эрен успешно запечатал внешние врата.       Минуты шли. Они молча двигались вдоль подножия Стены, осматривая землю, вдоль которой почти не осталось следов. Всё было либо занесено пылью, либо казалось безжизненным. Пока вдруг…       — Подожди, — сказала Далия, резко присев. Она прижала руку к земле. — Здесь… тепло.       Армин склонился рядом. Под их ногами леж жестяной чайник, обугленный по краям. Он не дымился, но металл всё ещё хранил остатки тепла.       — Кто-то был здесь. Совсем недавно, — дрожащими губами прошептал он. — Они где-то здесь.       Они вдвоём вернулись к командующему и доложили о находке. Эрвин внимательно выслушал Армина, даже не моргнув. Его взгляд лишь на секунду задержался на чайнике, потом снова устремился на молодого тактика.       — Нашли что-то ещё?       — Нет, — ответил Армин, немного запинаясь, — но… если позволите… у меня есть догадка.       Эрвин кивнул, подавая знак продолжать.       — Солдаты уже прочесали почти весь город. Дома, крыши, подвалы — всё пусто. Ни следов, ни остатков еды, ни мусора, ничего. Это слишком чисто… слишком искусственно.       Он сделал паузу, будто собирался с духом, прежде чем продолжить:       — Враг может прятаться в самой Стене. Внутри.       Далия нахмурилась, оборачиваясь к нему.       — Внутри? — недоверие прозвучало в голосе, прежде чем она успела сдержаться. — Как… это вообще возможно?       — Мы знаем, что в Стенах есть титаны, — напомнил Армин. — И если Райнер с Бертольдом знали об их устройстве… они могли использовать это. Пространства между слоями камня, трещины, технологические пустоты. Им не нужно здание, если есть крепость, в которую никто не заглядывает.       Наступила тишина, Далия перевела взгляд на Эрвина. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах вспыхнул интерес — хищный и расчётливый. И вдруг она поняла: Армин прав.       — Это… логично, — сказала Уайли уже спокойнее. — Им не нужно было скрываться. Достаточно раствориться в том, что для нас неприкосновенно.       — Отличная работа, — произнёс Эрвин, не отводя взгляда от чайника в руках Армина. — Это направление мы и проверим. Отправить группу на осмотр внешней поверхности Стены.       Солдаты двигались вдоль секции над внутренними воротами, проверяя каждый выступ, каждую щель, каждый возможный след. Армин координировал группы, а Далия, сжимая рукояти УПМ, осматривала выемки в камне. Сердце стучало всё громче, чем ближе они подходили к тому, что теперь казалось неизбежным. Где-то неподалеку раздался резкий звук сигнального выстрела. Алый дым, словно предвестник беды, расплылся в небе.       — Тут! — закричал один из солдат. — Я что-то нашёл!       В груди у Далии всё вспыхнуло, руки задрожали. Секунда — и лезвие вонзилось ему в живот. Он захрипел, дернулся и тут же полетел вниз, к подножию Стены. Далия проследила за ним неверящим взглядом. Из тени вылез он. Райнер.       Янтарные глаза встретились с зелеными. Она застыла, мир на мгновение перестал звучать. Только грохот крови в ушах и ощущение, как земля под ногами начинает проваливаться. Её руки задрожали. Она не могла понять — от страха или от ярости. Или от того, что наконец увидела его. Живого.       — Райнер… — прошептала она, губы едва двигались.       Скорость, с которой появился капитан Леви, была нереальной. Мгновение — и клинок вонзился Райнеру в шею. С глухим хрустом сталь прошла сквозь плоть, Райнер захрипел, кровь брызнула на Стену. Его рот приоткрылся, будто он хотел что-то сказать. Может, имя. Может, крик.       Но Леви, поняв, что не смог прикончить Райнера, уже отступал. Словно марионетка, у которой перерезали нити, тело Райнера полетело вниз со стены. Удар о землю был глухим, пыль взметнулась вверх. Далия подалась вперёд, будто собиралась броситься вслед, но замерла. И вдруг земля задрожала.       — Нет… — прошептала она.       Из клубов пара и дыма, лежа на спине, показался гигант. Тот, кого она не могла забыть. Броня, как обугленное железо, блестела на рассветном солнце. Глаза горели янтарём, и Далия не могла отвести от них взгляда. Сердце било тревогу, но тело не двигалось.       Всё было как во сне, нет, как в кошмаре. Он был мёртв, должен был быть. Она должна была убить его. А он… он снова был перед ней.       Солдаты взмыли вверх, приземляясь на вершине Стены. Позади донеслись крики. Кто-то среагировал первым, потом второй — и всё отделение на вершине Стены обернулось почти одновременно. По ту сторону Стены, за домами, вспыхнули молнии — одна, вторая, третья. Из облаков дыма и всполохов молний проступили фигуры. Высокие, неестественные, чуждые. Один за другим вставая из земли, рождённые на месте. Полчище титанов. И впереди всех, в полный рост, возвышаясь над остальными, стоял Звероподобный титан. Глаза под нависающими надбровьями смотрели прямо на них — не бессмысленно, не хищно, а осознанно. Словно он уже знал, что сейчас произойдёт.       — Это ловушка, — сдавленно сказал кто-то.       Зверюга подняла огромный валун и с силой запустила его в сторону Стены.       — Перегруппироваться! — проревел Эрвин, и все тут же сорвались с места. — Сюда летит валун!       Внизу, за Стеной, поднялся Бронированный, клубы пара лениво поднимались из его тела. Но никто не смотрел туда. Все взгляды были прикованы к новому фронту.       Далия застыла меж двух миров. Сердце металось — там, внизу, был Райнер. Вдалеке — Звероподобный и десятки гигантов, медленно выстраивающихся в наступление.       Рядом с ней Микаса уже готовила УПМ. Эрен сжал зубы так, что побелели суставы.       — Чёрт… — выдохнул Жан. — Мы в западне.       Далия медленно повернула голову, взглянула вниз, на искорёженное тело Бронированного. Пыль от прилетевшего в ворота валуна всё ещё не осела, когда Эрвин развернулся к отходящей было Далии. Он поймал её за руку, коротко, твёрдо.       — Стой.       Она обернулась, не веря, ведь их план был другим.       — Но я должна… они пойдут отвлекать Райнера! Я должна быть с ними!       — Нет, — твёрдо отрезал Эрвин. Его взгляд был спокоен, как перед бурей. — Ты останешься со мной. Нам нужен кто-то, кто сможет сдержать его, если он прорвётся. Мы — последний рубеж перед лошадьми.       На мгновение она замерла, а затем решительно кивнула. Снизу донеслось глухое рычание, земля снова задрожала. Бронированный шагнул, ещё раз. И каждый его шаг отдавался в её груди пульсом ярости. Броня сверкнула в утреннем солнце, Райнер на мгновение застыл, громоздясь над землёй, и уже через секунду рванул к Стене. Гигантские руки впились в камень, мощное тело двигалось с чудовищной скоростью — он лез, ломая кладку, забираясь все выше и выше. Всё ближе к цели, к лошадям.       Далия встала рядом с командором, зеленые глаза горели. Ветер трепал её волосы, сзади слышались крики и команды, но она уже не слышала их. Только грохот, только он. Райнер взобрался на край Стены и оглядел площадку, сразу замечая две знакомые фигуры.       Уайли стояла, не отводя взгляда от гиганта. В его янтарных глазах не было ни жалости, ни колебаний — только тяжесть цели. Руки сжимали клинки так сильно, что побелели пальцы. Он здесь, перед ней. Живой. Он, который сжёг её прошлое. Который забрал у неё Ника. Убил отца, мать, разрушил всё.       Но вдруг — из глубины Шиганшины взорвался свет. С грохотом, расправляя плечи, из пара вырвался титанообразный силуэт. Эрен, не задерживаясь ни на секунду, бросился прочь, по улицам разрушенного города. Райнер, бросив на Далию последний стеклянный взгляд, резко повернулся к источнику движения. Миг — и он спрыгнул со Стены, тяжело рухнув вглубь Шиганшины.       Тишина повисла на мгновение. Из груди Далии вырвался еле слышный выдох облегчения, плечи дрогнули.       — Он ушёл, — глухо сказала она, не веря, что пронесло.       Рядом Эрвин стоял всё так же прямо, невозмутимо. Затем коротко кивнул и сказал:       — Теперь иди туда и делай, что должна.       Она посмотрела на него — глаза полыхнули решимостью.       — Есть.       И, не теряя ни секунды, сорвалась с места, прыгнув со Стены, желая нанести Райнеру первый удар.

***

      — Я хочу, чтобы вы все сдохли! — донесся до ее ушей разъяренный голос Бертольда, незадолго до этого оказавшегося в Шиганшине.       Пока Армин пытался договориться с врагом, остальные члены отряда ждали неподалеку, не решаясь приблизиться к ним.       — Нужно добить Райнера, пока не поздно, — выглядывая из-за крыши, процедила Далия.       Не дожидаясь ответной реакции, Уайли выпустила тросы и тут же сорвалась с места. Кто-то крикнул ей остановиться, но в висках упрямо крутилась лишь одна мысль: добить.       Пыль над Шиганшиной ещё не осела. Далия неслась сквозь кварталы, вскоре останавливаясь неподалеку от Райнера. Сквозь плотные клубы пара, будто из преисподней, возвышался поверженный Бронированный. Его грудная броня была расколота, лицо изранено, тело частично обуглено после взрывов громовых копий. Из затылка тонкой струйкой поднимался пар.       Сердце колотилось, как в детстве, когда она пряталась от дворовых псов. Только теперь зверь, которого нужно было бояться, лежал внизу, с золотыми глазами и прошлым, что отравило ей жизнь. Она прицелилась. Громовое копьё холодно легло в ладонь, и пальцы сжали спусковой механизм. Но что-то внутри замерло.       Щелчок. Копьё не сработало. Далия замерла, глядя на тупо блестящий наконечник, и со стоном обессиленно опустилась на колени. Всё тело дрожало. Не от боли — от невозможности закончить то, что, казалось, было единственным смыслом. Убить его, добить. Отомстить.       — Чёрт… — прошептала она.       Глаза её скользнули по разрушенной крыше, по выбитым окнам, по щебенке, где она когда-то бегала ребёнком. Улица была знакома до боли. Они с Ником прятались здесь от дождика, возвращаясь с рынка с теплым хлебом. Здесь, в этом городе, когда-то всё было другим.       Внезапно — звук. Резкий, вырывающий из воспоминаний. Звук УПМ. Где-то рядом, за стеной пара и руин. Далия рывком поднялась, напрягшись. Глаза метнулись в сторону движения. Вдалеке, между двумя полузаваленными домами, скользнула тень. И сразу же — глухой удар: кто-то влетел в один из домов, раздался звон битого стекла. Не раздумывая, Далия рванула следом. Пар обжигал кожу, ветер хлестал по щекам. Руки крепче сжали рукояти, а сердце выбивало ритм — вперёд, вперёд, только не упустить.       Разбитая улица, поворот, ещё один — и вот он, дом. Двухэтажный, с проломленной крышей. Далия не колебалась — перепрыгнув пролом, она ворвалась внутрь. Дом встретил её тишиной и пылью. Лестница скрипела под сапогами, воздух был горячим, пропитанным запахом пара и старой сажи. Клинки в руках — острые, холодные, как гнев внутри неё. Далия двигалась осторожно, шаг за шагом, чувствуя, как в висках пульсирует напряжение. Он где-то здесь. Она знала, чувствовала.       Пустые двери распахивались перед ней одна за другой. В каждой — тени, пыль, гниющий пол. И вдруг сквозняк, тихий звук, едва заметный. Комната слева. Она развернулась, шагнула через порог — и в тот же миг чья-то рука резко сжала её запястья. Вторая легла на рот. Уайли не успела даже вскрикнуть, когда её развернули и прижали к стене. Она узнала его по запаху, по напряжённому дыханию. По прикосновению.       — Не кричи, — прошептал Райнер у самого уха. Голос глухой, сбивчивый. — Не кричи, прошу тебя.       Далия забилась, вырываясь, но Райнер держал её крепко, без злости, как сдерживал бы дикого зверя, чтобы тот не поранился. Он был ранен, — она чувствовала, как его рука чуть дрожит, как он шатается, удерживая её — но всё ещё силён.       — Если пообещаешь, что выслушаешь меня… — его голос дрогнул. — …я отпущу. Я не причиню тебе вреда. Клянусь.       Она гневно замычала, дернулась, он не ослабил хватку. Ладонь всё ещё прикрывала её рот. Несколько секунд она прожигала его яростным взглядом, а после молча кивнула. Медленно, будто с трудом выталкивая из себя этот жест. Райнер внимательно смотрел ей в глаза, будто пытаясь угадать, правда ли она собирается сдержать слово. Потом, всё так же осторожно, ослабил хватку и убрал руки. Отступил на шаг, всё ещё настороже.       — Спасибо, — прошептал он.       Далия опустила взгляд, сделала вдох. Ещё один. А потом — резко метнулась вперёд. Клинки блеснули в полумраке, и в следующее мгновение Райнер среагировал. Его движения были медленнее, чем раньше, израненное тело подводило, но рефлекс бойца сработал. Он перехватил её запястья, дёрнул, и они вместе рухнули на пол. Тяжёлым телом он навалился сверху, прижав её к доскам, из которых тут же взвилась пыль.       — Ты ведь обещала!       — Отпусти меня!       Она извивалась, глаза метали молнии, но он держал её крепко. Райнер знал, что она сильная. Знал, что заслужил этот и все предназначенные ему удары. Он тяжело дышал, его лицо было слишком близко, слишком живое.       — У меня не было выбора, — выдохнул Райнер, всё ещё прижимая её к полу. Голос его выл отчаяньем.       — Не ври мне, — процедила Далия, снова дёргаясь в попытке вырваться. — Выбор есть всегда! И ты выбрал предать меня!       — Пойми, я не мог по-другому.       — Ты всегда мог! — выкрикнула она. — Ты просто не хотел!       Райнер замер, будто её слова ударили сильнее любого клинка. Он отпустил одно её запястье, порывисто провёл рукой по лицу, и в этот момент что-то выпало у него из нагрудного кармана. Маленький свернутый платок упал рядом на пыльный пол, зацепившись уголком за неровную доску. Белый, с пятнами старой засохшей крови. Вышивка по краю потускнела от времени.       Далия сразу узнала его. Она перестала бороться, глядя на платок, как на что-то невозможное. Он проследил за её взглядом. Молчание повисло между ними, глухое и тяжёлое.       — Я… хранил его все это время.       Она не двигалась, только смотрела. Тот день всплыл перед глазами: испытание в лесу, его рассеченный лоб, и она — юная, дерзкая, ещё не знающая, кто он на самом деле.       Райнер медленно отодвинулся, ослабляя хватку.       — Я не хочу причинить тебе вреда. Никогда не хотел, — сказал он тихо. — Поверь мне хотя бы в этом.       Далия мгновенно отползла от него, будто обожглась. Уперлась в стену, сердце стучало в горле. Она не знала, что чувствовать. Хотела кричать, хотела снова напасть, но внутри всё путалось. Браун не приблизился. Только остался сидеть, слегка привалившись к стене напротив. Дышал тяжело, раненный и уставший. А между ними, в пыли, лежал тот самый платок.       Уайли сидела, прижавшись к стене, сжав кулаки до побелевших костяшек. Плечи дрожали — не от страха, от того, что всё это слишком долго жгло изнутри. Она не смотрела на него. Лишь на платок, будто тот был единственным настоящим воспоминанием о том Райнере, которого она знала.       — Ты… — голос предал её, сорвался, но она заставила себя говорить. — Ты растоптал всё, во что я верила.       Райнер не ответил. Только смотрел, словно сам не знал, дышит ли ещё.       — Когда мне сказали, — продолжила она, глядя мимо него, — что вы с Бертольдом тоже предатели… после всего, что было… я…       Она всхлипнула и мгновенно зажала рот рукой, чтобы сдержать себя.       — Я хотела… подняться на Стену и просто скинуться с неё.       Райнер отвёл взгляд. Медленно, будто не выдержил смотреть ей в глаза. Опустилась тишина, тяжёлая, как свинец. Только её неровное дыхание и ветер за разбитым окном. Райнер закрыл глаза.       — Я не хотел… — начал он, но тут же осёкся, потому что всё звучало ничтожно рядом с тем, что она сказала.       — Ты хотел, — прошептала она. — Зачем вы сблизились со мной? Чтобы сделать больнее?       Он ничего не ответил, Далия всё ещё дрожала. Слёзы пережитого норовили хлынуть из зеленых глаз, но взгляд её становился всё твёрже. Райнер молчал, будто борясь с чем-то внутри себя — с правдой, которую он давно боялся произнести.       — Я… — он поднял на неё глаза. Глаза, в которых было столько боли, что трудно было смотреть. — Я люблю тебя, Далия.       Она выпрямилась, как будто всё внутри замерло. Потом очень тихо, почти шёпотом, сказала:       — Докажи…       Наконец, она посмотрела ему прямо в глаза.       — …останься.       Райнер отвёл взгляд. Медленно, словно эта просьба была для него страшнее любого врага. Его плечи напряглись, челюсть сжалась, а пальцы сомкнулись в кулаки.       — Я… не могу, — прошептал он.       Губы дрогнули в кривой усмешке. Далия поднялась без резких движений, словно знала, что делать. Клинки легли в руки, как продолжение её самой. И в этом движении не было ни колебаний, ни страха.       — Тогда умри.       Райнер не встал, только медленно перевел на нее уставший взгляд. Клинки в её руках дрожали, но уже не от боли. От решимости. От той пустоты, что осталась внутри, когда всё светлое умерло. Райнер не двинулся, лишь молча смотрел. До последнего.       Но вдруг его глаза резко метнулись к окну — вдалеке, в небе над городом, вспыхнул неестественный свет. Глухой, клубящийся, обжигающий. Свет, который он знал слишком хорошо.       — Нет…       И в следующее мгновение Райнер ринулся вперёд. Далия не успела среагировать, лишь увидела, как он бросается прямо на неё и, сам того желая, насаживается на её клинки. Металл прорвал плоть, кровь хлынула на её руки.       — Райнер?! — выдохнула она в панике, но он уже схватил её, прижав к себе, как в последний раз.       — Прости… — прошептал он у самого её уха, и в ту же секунду она почувствовала жар, идущий изнутри него.       Свет ослепил, воздух содрогнулся. Сильнейший толчок откинул пыль и обломки во все стороны. Взрыв прогремел, как удар грома, разорвавший здание на части. Огонь и пар вырвались из тела Бронированного, расколов стены и унеся всё, что было рядом, в грохочущем вихре.       Всё вокруг дрожало, словно зыбкая пелена. Воздух был густым от пара, в ушах звенело. Она не сразу поняла, где находится — темно, жарко, тело болит. Потом — движение, снаружи раздался тяжёлый скрежет. Перед ней разжались гигантские пальцы, покрытые бронёй. Далия лежала на его ладони, парализованная от шока. Уайли медленно открыла глаза. Всё плыло — перед глазами клубился пар, воздух будто обжигал лёгкие. В ушах звенело, голова гудела от удара. Она попыталась пошевелиться — тело отзывалось болью, руки дрожали. Она медленно села, тяжело дыша, и уставилась в лицо гиганта. Тот смотрел на неё сверху — неподвижно, будто ждал. Не нападал, не сжимал, только бережно держал.       Далия смотрела на него, как на человека, которого больше не знала. Или, наоборот, знала слишком хорошо. Янтарные глаза моргнули, и Далия растерянно огляделась: вокруг было пепелище. В небе над городом ещё плясал ослепительный след превращения Бертольда. Воздух дрожал от жара. Далия почувствовала, как кожа на лице щиплет от ожогов. Дома вдалеке догорали, крыши были сорваны взрывной волной. Где-то под обломками, возможно, были их товарищи.       Райнер спас ее, но дал Колоссальному обрушить ад на остальных. Гнев вспыхнул, сжигая остатки оцепенения. Руки с силой сжались в кулаки, и Далия активировала УПМ. Гарпуны вонзились в ближайшую крышу, и она сорвалась с его ладони, уносясь сквозь пар и пепел. Уайли рухнула на крышу с глухим ударом, с трудом удержав равновесие. Грудь ходила ходуном, сердце колотилось. Она огляделась — руины, жара, крики вдалеке… и посреди обломков, в трещинах черепицы — громовое копьё.       Далия медленно подошла к нему, пальцы сомкнулись на древке. Она вскинула взгляд на Бронированного — тот всё ещё стоял на месте, не двигаясь, только наблюдая за ней, будто позволяя ей сделать выбор.       — Покончим с этим, Райнер.

***

      Город затих. Битва закончилась, оставив после себя лишь дым и пепел. Возле разрушенного дома, приваленный к обугленной стене, сидел Райнер. Он почти не двигался, руки и ноги — обрублены. Глаза завязаны тугой чёрной тканью, лицо — в ссадинах и пыли. Райнер дышал тяжело, с хрипом, но всё ещё был жив.       Хриплый голос разрезал гнетущую тишину, повисшую между выжившими:       — Далия…       Она не сразу пошла. Шаги были тяжёлыми, будто каждый приближал ее к краю чего-то опасного. Но Уайли, игнорируя настороженные взгляды товарищей, всё же подошла и села перед ним на корточки, глядя на изуродованное лицо человека, которого когда-то любила.       — Я тут, — сказала она тихо, чётко, без дрожи.       Райнер слабо вздохнул, будто только от её слов сердце у него забилось чуть сильнее. Обрубки рук непроизвольно дёрнулись, будто он хотел дотянуться до нее, прикоснуться еще хоть раз, но не мог.       — Далия… — просипел он. — Я буду любить тебя… до последнего вздоха.       Она вздрогнула незаметно для остальных и, тем более, для него. Райнер не увидел, как дрогнули её ресницы, как на секунду сжались губы. И всё же, когда она заговорила, голос её был резким, словно сталь в словах, как в клинках, которые она снова и снова не решалась вонзить.       — Гори в аду.       Он ничего не ответил. Только слегка улыбнулся, будто ожидал именно этого.       Далия не отходила. Она всё ещё стояла перед Райнером, пока тот лежал на земле — сломанный, ослеплённый, почти беспомощный. Но её взгляд был не менее опасным, чем клинки, что всё ещё висели на её бёдрах.       Рядом послышались шаги, и Далия, бросив на Райнера последний взгляд, встала во весь рост, уступая место. Ханджи, с привычной резкостью, подошла ближе и, не говоря ни слова, опустила клинок к его шее. Лезвие блеснуло на солнце, и Райнер, не видящий, но чувствующий, как близка смерть, затаил дыхание.       — Подождите, — встрял Жан, подойдя с другой стороны. В голосе звучала твёрдость. — Может, не стоит торопиться? Он ещё может быть полезен.       Ханджи бросила на него вопросительный взгляд.       — Если мы передадим его силу кому-то из своих, — он замолчал, глядя на Райнера, — это может изменить многое.       Ханджи прищурилась, потом медленно выпрямилась, не убирая меча.       — Микаса, слетай-ка к Леви. Проверь, как у них дела. Если что-то пойдёт не так… — её голос стал холодным. — …подай сигнал. И я прикончу его сама.       Микаса без слов кивнула и активировала УПМ, через секунду её уже не было. Тишина снова накрыла пространство. Солдаты переглядывались, кто-то молча вытирал кровь со щёк. А Далия не отводила взгляда от Райнера. Он сидел, почти не дыша, но, казалось, чувствовал её присутствие. Тепло её гнева. Пепел воспоминаний между ними висел в воздухе.       Тишину разорвал грохот. Послышался лязг, треск крыши, и из-за развалин вылетело нечто массивное, с длинной пастью и человеком на спине. Жан тут же бросился вперёд и в последний момент толкнул Далию в сторону. Она, свалившись на землю, успела лишь краем глаза увидеть, как вытянутая пасть подхватывает Райнера.       — Нет! — вырвалось из её груди.       Титан быстро развернулся и, пригнувшись, рванул прочь, лавируя между домами. Далия, не раздумывая, вскочила на ноги, развернулась и выпустила гарпуны УПМ.       — Далия, стой! У тебя не хватит газа!       Уайли не обернулась, только сильнее вжалась в рукоятки, разгоняясь в воздухе. Воздух хлестал по лицу. Город мелькал под ногами, крыши пролетали одна за другой. Вражеский титан мчался впереди, уводя с собой не только Райнера, но и всё то, что она так и не успела сказать и сделать.       Далия стиснула зубы, усиливая давление на крюки. Газ иссякал, но гнев и решимость вели её вперёд. Она не могла, не имела права отпустить его вот так. Пыль срывалась с крыш, воздух становился все более вязким. Далия почти настигала титана — его вытянутый силуэт мелькал впереди, движения были всё ещё стремительными, но уже различимыми. Она нацелила крюки, готовясь выстрелить вперёд, когда глухой голос донесся со спины титана:       — Отцепись уже. Всё равно не догонишь.       Сидя верхом на титане, человек с отметинами на лице обернулся назад, словно точно знал, кто именно гонится за ними. Далия стиснула зубы до боли, проигнорировав слова врага. Руки дрожали, глаза горели, она почти была рядом. Всего один рывок. Ещё один. Ещё…       Щелчок, жалобное шипение, и… тишина. Крюки беспомощно соскользнули в сторону, и она камнем полетела вниз. Уайли с хрустом приземлилась на черепичную крышу, больно ударившись плечом.       — НЕТ! — в отчаянии выкрикнула она, но её голос утонул в шуме.       Титан с каждым шагом становился всё меньше, пока не скрылся за развалинами. Далия осталась лежать, тяжело дыша и беспомощно смотря им вслед. В груди всё сжималось — от бессилия, от боли, от ненависти, от чего-то гораздо глубже. Она сжала кулаки и начала с яростью бить по черепице.       — Снова… снова… — шептала она сквозь всхлипы. — Я почти… почти…       Слёзы застилали глаза, она била и била, не чувствуя боли, сбивая ладони в кровь. Жалобно уткнувшись в черепицу лбом, Далия сжалась в комок.       Уайли долго сидела, не двигаясь. Когда слёзы иссякли, а тело больше не могло дрожать, она встала. Без газа в УПМ, израненная и вымотанная, она пошла обратно — пешком, шаг за шагом, мимо обломков, сквозь пыль, кровь и гарь.       Солнце стояло уже высоко, когда она, хромая, дошла до товарищей. Ханджи стояла, отдавая распоряжения. Жан заметил Далию первым и, бросив в ее сторону взгляд облегчения, поспешил к ней.       — Далия! Прости. Я не думал, что все выйдет именно так…       Кулак ударил его в живот с такой силой, что Кирштайн согнулся пополам, закашлявшись.       — Это ты! — голос её сорвался на крик. — Это из-за тебя мы его упустили!       Жан поднял голову, потрясённо глядя на неё, хотел что-то сказать, но замер. К ним подскочил Марко и быстро встал между ними, прижимая Далию к себе, чтобы та не бросилась снова.       — Далия, хватит! — его голос был тихий, но твёрдый. — Остынь.       — Пусти! — она вырывалась, глаза были полны слёз. — Мы снова его упустили!       Ханджи подошла ближе.       — Это было моё решение, не его, — отрезала она жёстко. — Жан действовал по приказу. Если хочешь винить кого-то — вини меня.       Далия лишь сжала челюсть до скрипа зубов.       — Не трогайте меня. Просто не трогайте.       Она оттолкнула Марко и, не глядя ни на кого, медленно отошла в сторону. Села на развалившуюся стену и отрешенно уставилась в землю.       Над руинами Шиганшины вдруг взвился красный дым. Ханджи, вздрогнув, вскинула голову.       — Это Микаса! — воскликнула она. — Что-то пошло не так. Все — за мной!       Солдаты мигом взвились в воздух на УПМ, уносясь к месту сигнала. Далию подхватил Конни и полетел вслед за остальными. Сердце стучало всё сильнее, сжимаясь от предчувствия беды. Когда они приземлились на крышу, картина перед ними обожгла взгляд.       На треснувшей черепице лежали двое: Армин, обугленный, едва дышащий, и Эрвин, покрытый кровью, не подававший признаков жизни. Рядом стояли Эрен и Микаса — оба с оружием, готовые вот-вот наброситься на капитана, чтобы отобрать футляр с инъекцией. Леви напротив, — истерзанный, на лице ссадины и кровь — стоял крепко, как скала.       — С дороги, — хрипло выдавил капитан, шагнув ближе. — Мы не можем потерять Эрвина.       — Мы не можем потерять Армина! — выкрикнул Эрен в ответ, глаза налились слезами. — Он спас нас всех! Он думал, он… он жертвовал собой!       — Армин… — прошептала Далия, бросаясь к телу друга.       Она опустилась рядом, сжав его обожжённую руку, и сердце тут же отозвалось болью. Его тело было почти неподвижным, но дыхание ещё слышалось.       — Остановитесь! — голос Флока прорезал грохот.       Он стоял, пошатываясь, на краю крыши, его лицо кричало отчаянием.       — Вы с ума сошли? Мы отдали за это всё! Всех наших! Только командир сможет повести нас дальше! Без него мы проиграем!       — Заткнись! — бросила Микаса, заслоняя собой Эренa.       — Хватит! — голос Леви, грубый, отрывистый, заставил всех замереть. Он стиснул футляр с инъекцией, опустив глаза. Молча, но с лицом, искажённым болью. — Это мой выбор. Инъекцию получит Эрвин, и точка.       Далия сжала руку Армина, глаза её метались от Эрена и Микасы, готовых к бою, к Леви, сжимающему футляр. Внутри разгорался пожар сомнений. Она знала Армина с самого детства — он всегда был светлым и умным, тем, кто мог повернуть ход событий. И сейчас он еле дышал, его жизнь висела на волоске. Но в то же время голос разума шептал об Эрвине — человеке, который не раз направлял их, чьи решения спасали жизни, кто вдохновлял и вел их дальше. Без него путь будет слишком трудным, если не невозможным.       Эрен задрожал, глаза его горели отчаянием и решимостью, а Микаса, игнорируя слезы, стояла рядом, словно живая стена, готовая отразить любую угрозу. Ханджи встала между ними, обнимая Микасу и пытаясь достучаться до них.       — Всем уйти с крыши, — наконец, скомандовал Леви, отпихивая Эрена с дороги.       — Нет! — завопил Йегер, но Флок уже тащил его прочь. Ханджи же увела Микасу. — Армин!       Далия кинула последний взгляд на обугленное тело Арлерта, прежде чем Конни вновь подхватил ее и отлетел на крышу здания неподалеку.       Через несколько минут все зажмурились от вспышки, а на крышу приземлился капитан Леви, опуская рядом с собой тело Эрвина.       — Армин! — радостно воскликнул Эрен.       Ребята с облегчением наблюдали за тем, как Армин в теле титана тянется к Бертольду без рук и ног. Тот, словно чувствуя скорую погибель, очнулся и тут же завопил в отчаянии. Глаза его наполнились ужасом.       — Ребята! Помогите!       Далия шумно сглотнула и, медленно закрыв глаза, устало прошептала:       — Замолчи. Хватит кричать.

***

      Солнце лениво клонилось к закату, бросая длинные алые тени на обугленные руины. Город внизу напоминал выжженное поле — дымящиеся очертания домов, проломы в стенах, обрывки жизни. А на вершине Стены, среди мёртвого спокойствия, собрались выжившие.       Далия шла медленно. Спина ныла от усталости, на лице засохли пепел и кровь. Она остановилась, когда увидела их троих: Эрен и Микаса сидели, почти не дыша, глядя на неподвижного Армина. Он лежал на плаще, накрытый сверху вторым — лицо бледное, грудь почти не поднимается. Вокруг него — тишина, как перед бурей. Леви стоял в отдалении, не приближаясь, словно предоставив им последнее слово.       И вдруг медленный, слабый вдох. Армин вздрогнул, его пальцы шевельнулись, а веки дрогнули, прежде чем медленно приоткрыться.       — Армин! — Микаса стиснула его руку обеими ладонями, губы её задрожали.       — Ты очнулся… Ты жив! — Эрен уже обнял друга, прижав его к себе, его дыхание сбилось от напряжения и облегчения.       Армин, растерянный, слабо улыбнулся.       — Я… не понимаю… Что… произошло?       — Всё в порядке, — прошептала Микаса, — ты с нами. Это главное.       Далия подошла ближе. Сердце колотилось, будто боялось поверить, что он действительно вернулся. Она опустилась на колени рядом, присела чуть в стороне от троицы и посмотрела ему в глаза — ещё мутные от боли, но живые.       — Привет, — тихо сказала она, её голос чуть дрогнул. — Добро пожаловать обратно.       Армин повернул к ней голову, с трудом фокусируя взгляд.       — Далия?..       — Да, — она слабо улыбнулась. — Рада, что ты в порядке.       Он не ответил, но в его глазах вспыхнул свет — слабый, настоящий. Он был с ними, несмотря ни на что.       Микаса продолжала держать его за руку, Эрен не отпускал его плеч. Далия, не вмешиваясь, просто осталась рядом, как призрачная часть этой связанной болью и надеждой семьи, которая, несмотря на всё, продолжала держаться за жизнь.       К вечеру, когда раненная Саша потихоньку стала просыпаться, а истерика Армина от правды о его спасении стихла, воздух на Стене стал прохладнее. Пожары внизу почти угасли, но запах гари всё ещё держался в лёгких. Над разрушенной Шиганшиной повисло странное чувство, будто сама земля затаила дыхание.       Ханджи, стоя у самого края, поправила грязный бинт на глазу и повернулась к группе.       — Мы с Леви, Эреном и Микасой отправляемся в подвал дома Йегеров, — сказала она, глядя на юношу. — Пора узнать, ради чего погиб Эрвин.       Эрен кивнул. Он был собран, но в глазах всё ещё плескалась тяжесть потерь. Микаса стояла рядом, крепко прижав к себе снаряжение. Леви молча взглянул на неё, и Ханджи, заметив это, уже готовилась к отходу.       — Командор… — Далия шагнула вперёд.       Ханджи обернулась. Слово «командор» повисло в непривычной тишине.       — Разрешите мне… — Далия чуть замялась. — Отойти к себе. Это недалеко отсюда.       Ханджи посмотрела на неё, на веснушчатом лице застыли усталость, боль, но и упрямая, почти болезненная решимость. Ханджи вздохнула.       — Ладно. Только не задерживайся и будь осторожна.       — Спасибо.       — Мы идём с тобой, — раздался голос сзади.       Далия обернулась, за ней стояли Марко и Жан. Оба были измотаны, в пыли, но тверды в своём намерении.       — Вы не обязаны, — выдохнула она.       — Ага, скажи это нашему упрямству, — фыркнул Жан. — Мы не собираемся отпускать тебя одну, даже если это просто прогулка до дверей.       — Тем более, — добавил Марко мягко, — нам всем стоит пройтись. И быть рядом.       Далия не стала спорить, просто кивнула и пошла первой. Двое друзей последовали за ней — по разрушенным крышам, сквозь уцелевшие пролёты стен, туда, где когда-то был её дом.       Они шли молча. Ни слова, ни лишнего вздоха — только шаги по усыпанным пеплом улицам. Пустые дома зияли выбитыми окнами, обугленные балки возвышались, как мёртвые пальцы, тянущиеся к небу. Ветер гнал по булыжникам клочья пепла, и город казался призраком самого себя.       За очередным поворотом Далия вдруг замедлила шаг. Марко и Жан подняли головы — перед ними возвышался дом. Или то, что от него осталось. Двухэтажное строение, некогда аккуратное и светлое, теперь было полуразрушено. Верхний этаж почти полностью обрушился, пробитый массивным валуном, что врос в землю у самого фундамента. Стены обуглены, крыша провалилась, окна пусты.       Далия шагнула вперёд. Ветер трепал кончики её плаща, лицо было бледным, но спокойным. Она подошла к валуну, остановилась рядом, медленно опустилась на колени и провела пальцами по серой, закопчённой поверхности. Меж камней, под краем булыжника, среди битой черепицы и земли виднелись белёсые обломки — кости. Старые, высохшие.       Жан подошёл ближе, нахмурился, глядя вниз. Молчание висело между ними, пока он, не поднимая глаз, не произнёс:       — Это…       — Да, — тихо ответила Далия, не оборачиваясь. — Это наши с Ником родители.       Марко подошёл с другой стороны и опустил голову. Несколько секунд они стояли в тишине, слушая только шелест ветра и треск сгоревших досок под ногами. Жан посмотрел на неё с сочувствием, но молчал. Впервые за день ему нечего было сказать. Далия провела рукой по земле, будто прощаясь, затем медленно встала.       Дом встретил их тишиной. Скрипнув, распахнулась входная дверь, и внутрь хлынул тусклый свет сквозь пыль и копоть. Воздух внутри был тяжёлым — запах гари, гнили и времени. Пол был усыпан битым стеклом, обугленными обоями и развороченной мебелью. Где-то валялся перевёрнутый стол, надломленный стул лежал у стены, а на полу виднелись давно выцветшие детские рисунки. Пыль поднималась при каждом шаге.       Далия медленно прошла вперёд, взгляд скользнул по остаткам знакомого мира.       — Это всё тот же дом… — почти шёпотом сказала она. — Почти ничего не осталось, а я всё равно помню, где стояло каждое кресло…       Она провела рукой по деревянной раме проёма. Вот здесь Ник когда-то построил «домик» из простыней. А вон та царапина на стене — след от того, как Ник случайно запустил в неё деревянным мечом, когда играл в рыцаря. Марко молчаливо оглядывался по сторонам, не решаясь что-либо тронуть. Жан шёл чуть позади, опустив взгляд.       Они поднялись по покосившейся лестнице, скрип ступеней под ногами звучал особенно громко. Наверху, за знакомой дверью, всё ещё была комната Ника. Сломанный шкаф, раскиданные книги, полки, покрытые пеплом. И на полу — деревянный солдатик. Далия опустилась на корточки, осторожно подняла игрушку. Её пальцы дрожали.       — Он носил его повсюду. Даже спать ложился с ним, — она провела пальцем по трещине на боку солдатика.       Она сжала игрушку в руке и на мгновение закрыла глаза. Голос Ника — звонкий, живой, всплыл в голове: «Далия, смотри! Теперь он умеет стоять на одной ноге!». Его смех, запах пирога из кухни, свет солнца сквозь занавески… Мама, вытирающая руки о фартук, отец с книгой в кресле. И всё это — в одночасье исчезло.       Далия открыла глаза и вытерла щёку, не сразу осознав, что плачет. Она встала, прижав солдатика к груди, и прошла в сторону своей комнаты. Дверь была приоткрыта, едва держась на одной петле. Она толкнула её — скрип заставил Жана и Марко невольно вздрогнуть. Внутри было тихо. Комната погрузилась в полумрак, только свет из пролома в стене пробивался косым лучом, подчеркивая пыль, вьющуюся в воздухе. Часть стены исчезла — её заменила глыба валуна, грубо вломившаяся внутрь, смяв угол комнаты и перевернув мебель. Потолок был треснут, а ковёр в пыли и обломках.       Далия сделала шаг вперёд, и её взгляд упал на знакомый предмет — на полу, среди щепок и бумаги, лежал простой деревянный гребень. Сломанный зубец, потемневшее дерево, но она узнала его сразу. Папа подарил его ей, когда Далия была ещё ребёнком. Уайли опустилась на колени, осторожно подняла гребень и сдула пыль. Долго смотрела на него, будто пытаясь сквозь него прикоснуться к тем временам. Потом встала и подошла к старой тумбочке — она стояла неровно, но всё ещё держалась. Далия бережно положила гребень на нее.       Сзади стояли Марко и Жан, не говоря ни слова. Просто смотрели — с уважением, с сочувствием, с пониманием. А Далия стояла в своей разрушенной комнате, среди руин прошлого.       Уайли вышла из своей комнаты медленно, будто с каждым шагом прощалась с прошлым. Гребень остался на тумбе, как тихая веха памяти. Она повернула в сторону спальни родителей — дверь туда была закрыта, но целая. Комната оказалась удивительно нетронутой — валун не затронул эту часть дома. Пыль укрывала мебель серым налётом, но всё стояло на своих местах: кровать с покрывалом, книжный шкаф у стены, зеркало, треснувшее по краю.       На тумбочке у окна лежала книга. Далия подошла ближе и аккуратно подняла её. Потёртая обложка, загнутые страницы — это был учебник по грамматике. Внутри на первой странице аккуратный почерк: «Вильгельмина Уайли. Школа Шиганшины».       Далия сжала книгу. Мама всегда гордилась своей работой, даже когда казалось, что её никто не ценит. Она учила других, и своих детей тоже.       — Я возьму его, — сказала она больше себе, но Жан и Марко кивнули.       Они спустились на первый этаж. Каждый шаг по скрипучим ступеням отдавался в груди, как гулкий звон памяти. За кухней, за покосившимся шкафом, находилась дверь в кабинет отца. Далия открыла её. Запах — древесина, старая бумага и что-то еле уловимое, родное. Кабинет тоже почти не пострадал. Письменный стол, чернильница, стоящие в ряд книги. Отец любил порядок. Даже сейчас тут всё будто ожидало его возвращения.       Жан стоял у двери, не зная, что сказать. Марко положил руку ей на плечо — лёгкое прикосновение, которое не требовало слов.       Прошло столько лет. А она всё ещё была дочерью этих стен.       Далия аккуратно положила солдатика на край стола — словно он снова вернулся на дежурство, как когда-то на книжной полке в комнате Ника. Рядом она бережно опустила учебник матери. Казалось, что эти предметы теперь составляют суть её прошлого — память о брате и о матери, соединённые в этом кабинете, среди тихого пыльного света.       Она отошла от стола и направилась к шкафу, стоявшему у дальней стены. Дверца скрипнула, открывая полки с книгами, папками, мелочами, покрытыми пылью. Но за одной из полок, чуть в стороне от основного пространства, Далия нащупала выемку в древесине.       — Помню… — просипела она. — Отец всегда говорил: «Не суй нос туда, куда не просят». Значит, я иду правильно.       Пальцы нащупали едва заметный замок. Он не был сложным — просто тайник, известный лишь хозяину дома. Лёгкое нажатие — и стенка приоткрылась, обнажив старую, завёрнутую в плотную ткань вещь.       — Что это? — спросил Марко тихо, подходя ближе.       Далия ничего не ответила. Вернувшись к столу, она осторожно развернула ткань. Внутри, уложенные в особом порядке, лежали клинки. Всего их было двенадцать — каждый разный, со своей формой, длиной, рукоятью. Какие-то с утонченным узором, другие — простые, но идеальные в балансе. Некоторые выглядели почти как произведения искусства, но при этом остались такими же смертоносными, как в день своей ковки.       Она медленно провела пальцами по клинкам, будто приветствуя старых друзей. Острые, холодные, но в её прикосновении чувствовалась не ярость — нежность, почтение, почти благоговение.       — Я пришла сюда именно за ними, — сказала она тихо, не отводя завороженного взгляда от металла.       Голос её был спокоен, но в нём ощущалась тяжесть — словно в этих словах заключалась вся цель ее возвращения. Марко, нахмурившись, переглянулся с Жаном.       — Ты знала, что они тут?       Далия кивнула.       — Отец обещал передать их мне, когда я вступлю в ряды Стражи, — Уайли взяла один из клинков с рукоятью из темного дуба и ловко покрутила его в руке. Ее губы тронула еле уловимая улыбка. — Можем идти.       Они уже почти пересекли порог, когда Далия вдруг остановилась. Взгляд зацепился за угол у входной двери, где под обломками вешалки валялось что-то знакомое.       — Подождите, — тихо сказала она, передавая свёрток с клинками Жану и шагнув вперёд.       Сломанная деревянная стойка, вывороченные крючья, а рядом — тёмно-серая, выцветшая, запылённая шляпа. Козырёк чуть согнут, ткань потускнела. Её отец носил эту шляпу каждый день, пока был жив. В ней он уходил на работу, выпивал с сослуживцами, читал газеты в кресле у окна.       Далия медленно присела, провела рукой по пыли, сдёрнула с неё грязь. На миг показалось, что запах времени ударил ей в нос — чернила, табачный дым, даже слабый аромат кожи, пропитавший ткань. Она взяла шляпу обеими руками, как нечто хрупкое, почти священное. Марко смотрел на неё с мягким, сочувствующим выражением. Жан молча ждал, не задавая вопросов. Далия встала, ещё раз провела ладонью по полям, и, чуть поколебавшись, аккуратно положила её поверх свёртка с клинками, который вернул ей Жан.       Когда они вышли на улицу, Далия остановилась и оглянулась назад, на дом. Сердце сжалось — память рванула к тому дню, который изменил всё.       Далия бежала к дому, сердце колотилось, а дыхание прерывисто сбивалось. Ворота Шиганшины уже были пробиты, и город наполнялся хаосом. Когда она приблизилась, перед ней предстала ужасная картина: валун рухнул на дом, разбив крышу и стену.       — Ник! — закричала она, в панике оглядываясь.       Рядом с огромным камнем показалась фигура — Ник, истерично рыдая, пытался освободить мать.       — Мама! — кричал он, тянув руки к её зажатому телу.       Рядом из-под валуна торчали только ноги их отца, неподвижные и безжизненные.       — Далия, — хрипло произнесла мать, заметив её, — возьми Ника и беги. Беги сейчас же.       Далия стояла, парализованная ужасом, не в силах сдвинуться с места.       — Помоги мне! — закричал Ник, хватаясь за её руку. — Помоги вытащить маму!       Гулкая поступь титанов и крики людей вырвали Далию из оцепенения. Улица дрожала, стекла звенели от ударов — где-то рядом приближался один из гигантов. Вдали, между крышами, она увидела его: чудовище ростом с дом, медленно, но неотвратимо надвигалось на квартал.       — Нет… — прошептала она.       Николас всё ещё дергался у валуна, хватаясь за беспомощные руки матери, когда Далия схватила его за рубаху и попыталась оттащить от уже бездыханного тела матери.       — Отпусти! — выкрикнул он в слезах. — Она жива! Мы можем её спасти!       — Ник, нет! — закричала Далия, хватая его за плечи. — Смотри на неё! Она уже… она не двигается!       Он всхлипнул, но не отступал.       — Она просто потеряла сознание! Помоги мне, Далия! ПОМОГИ!       Гигант приближался, и Далия почувствовала, как в её груди всё сжимается от ужаса.       — Мы не можем… — дрожащим голосом сказала она. — Если мы останемся — умрём. Мама хотела, чтобы мы спаслись.       Она вцепилась в руку брата, и, несмотря на его сопротивление, потащила прочь от дома.       — НЕТ! — истошно закричал Ник, брыкаясь и оглядываясь назад. — МАМА! МАМА-А-А!       — Она умерла! — закричала ему прямо в лицо Далия. — Она умерла, Николас! Мы не можем её спасти!       Мальчик захлебнулся в рыданиях, но больше не сопротивлялся. Далия стиснула его руку, и, бросив последний взгляд на дом, почти наполовину погребённый под камнем, рванула за бегущей толпой. Они бежали, спотыкаясь, задыхаясь, сквозь крики и хаос — вдвоём. Оставляя позади погибших родителей и свое прошлое.       Она моргнула, возвращаясь в настоящий момент, и глубоко вздохнула, глядя на разрушенный дом. Тот день навсегда остался в её душе.       Взгляд зацепился за все те же кости, и Далия обратилась ни то к друзьям, ни то к родителям:       — Спасибо, что дождались меня.