Лед над водой и глубже

      Переплетения улиц Небесных чертогов расцвечивались лучами солнца – блеклыми, выцветшими, цвета неяркого золота. Такими, какими бывают после долгих холодов, когда лед осыпается по берегам сонных озер, и иней рассыпается серебром, но холод чувствуется повсюду, и его прикосновения заставляют вспыхивать и гаснуть серебристые искры.       И эти лучи солнца – так неправильно так нелепо – высвечивали и всю ту ярость, и все то недоверие, и все то недовольство, что не скрывали божества в сторону Повелителя Земли.       Божества отшатывались от Повелителя Земли.       Божества перешептывались о Повелителе Земли – о его схожести с Хэ Сюанем, о их чертах, что, словно вода, скрытая проклятием, отражали один другого, о их странной связи, что сложно было понять тем, кто никогда не оказывался скован цепями на острове древнего демона.       Божества старались оказаться как можно дальше от Повелителя Земли – и их трусливое, неверно осторожное недоверие высвечивалось жесткими фразами, и глупыми догадками, и такими глупостями, что Ши Уду никак не мог решить, чего ему хочется больше – криво усмехнуться или никак не выказать ничего, но мысленно презрительно скривиться.       - Никто не уверен, не сам ли Повелитель Земли все это подстроил. Мы ничего о нем не знаем, как мы можем считать сказанное им – правдой, а то, что от нас таили столько долгих лет – ложью?       - И как понять, не был ли Повелитель Земли столько лет заодно с демоном, не он ли позволил ему оказаться в Небесных чертогах, не он ли создал для него артефакты, и заклинания, и подсказал нужные иероглифы, что складывались в величие Повелителя Земли? Того, кого все считали Повелителем Земли.       - Точно! Может, это он столько лет обманывал других божеств, и связался с демоном, и никто не скажет нам, сколько еще темных тайн скрывает от нас.       Фразы - призрачные, колкие, недоверчивые - окружали их со всех сторон, окутывали их, словно волны проклятой воды Хэ Сюаня, что уносила на самое дно, не позволяя не выбраться, ни найти путь обратно.       И Ши Уду позволил себе усмехнуться – не скрывая этой усмешки, не пытаясь следовать правилам приличия, не замечая ни недовольных взглядов, ни перешептываний в своем отношении, ни всего того, что так нравилось божествам, но никогда не нравилось ему.       Столько мелочности.       Столько эгоизма.       Столько глупости.       Как обычно – и удивляться такому у Ши Уду получалось только в самом начале, когда он только вознесся, и ему казалось, что божества как-то отличаются от обычных людей.       Не отличаются.       Никак.       Никогда.       Но это он понял позднее, немного позднее - не настолько, чтобы не догадываться о мнимой добродетели божеств, и их мнимом величии, и всем том лживом золотом блеске, что всегда окружал их, но никогда не был правдой.       Он чуть склонил голову, обозначая свое приветствие Повелителю Земли. Так, как стоило по правилам приличия, и так как хотел он сам, показывая невысказанное внимание. Настороженность в хмуром, золотистом взгляде никуда не делась, но к ней добавилось удивление, смешанное с неловкостью – что, никто не стал и пытаться понять, какой настоящий Повелитель Земли, и никто не стал и пытаться изобразить, пусть и мнимую, добродетель?       Повелитель Земли – настоящий Повелитель Земли, мог что-то знать о Хэ Сюане.       Что-то такое, скрытое от всех других божеств, и демонов, и обычных людей.       Может, что-то о том, как разрушить иллюзию, под которой Хэ Сюань скрыл свой остров, и свою проклятую воду, и всех мелких демонов, и костяных рыб и водных драконов, чьи колкие кости пронзили его насквозь - и обошлись ему так дорого, так неправильно.       Может, что-то о самом Хэ Сюане – о его привычках, и его деталях, и всем таком, что не найти, не догадаться, если не провести рядом с ним столько бесчисленных лет. То, как он касается своих демонов, скрытых под обликом рыб и драконов – играет с ними, словно они те, кто ему ближе всего, и те, кто ему важен, пусть такое и звучит странно, глупо, нелепо. Или о том, что составляет его обыденность, простую и неприметную – но может таить в себе такие подсказки, что позволят добраться до него – и рассчитаться с ним так, как хотел Ши Уду.       Может, что-то о тайнах Хэ Сюаня, о которых никто не догадывается, но которых у демонов - и низших, и самых опасных, самых темных – хватает.       Из сказанного Цзюнь У – колких, жестких фраз, что, словно отражали его ауру, такую же опасную, темную, ледяную – Ши Уду понял, что Хэ Сюань похитил Повелителя Земли, и долгие годы скрывал у себя на острове, в своем чертоге.       Не гостем.       Не помощником.       Пленником.       И нужно было совсем не позволять себе догадаться, пусть и немного, достроить в своих мыслях то, что и так было понятно, чтобы, как другие божества, считать, что Повелитель Земли помогал Хэ Сюаню, что он позволил Хэ Сюаню занять свое место, и что показал путь в Небесные чертоги.       Никто не выглядел бы таким уставшим и выцветшим, если бы не провел бесчисленные годы там, где совсем не хотел их провести.       Ши Уду, словно наяву, мог представить тяжелые цепи и древние оковы, которыми был скован Повелитель Земли.       Мог представить сырую, промозглую влажность чертога, и камни, что рассыпались перед Повелителем Земли неровными обломками, что закрывали собой чертог, и не позволяли отыскать путь обратно.       Мог представить, как Хэ Сюань хватает Повелителя Земли за пряди, дергает за них, грубо и холодно, и заставляет запрокидывать голову – и создавать для него артефакты, и заклинания, и набрасывать те печати, которые не мог знать такой демон, как Хэ Сюань, но знал Повелитель Земли, пусть ему и не удалось вознестись и получить все те добродетели, и слитки золота, и подношения, что он заслуживал.       Но в одном Хэ Сюань ошибся.       И ошибся так сильно, что это стоило ему многих планов, и много из того, что еще он мог бы использовать под этими мнимым обликом.       И что использовал бы – в этом не было никаких сомнений, поскольку Хэ Сюань не отступился ни перед тем, чтобы подобраться к Ши Уду так близко, ни перед тем, чтобы долгие годы изображать того, кем он никогда не был, ни перед тем, чтобы скрывать себя ото всех, и от божеств, и от демонов.       И то, как рассыпавшиеся камни, и скалы, и острые обломки слушают своего Повелителя – и подчиняются ему, и отзываются, и поддаются ему так, как может поддаваться только та стихия, что кому-то принадлежит, и только то, что относится к тебе, как часть всей сущности и всей правды – Ши Уду тоже мог представить, и представлял ярко, в тех цветах, что окрашивали мрачные стены чертога, и темноту проклятой воды, и поблекшую сталь оков.       Из тех же фраз Цзюнь У Ши Уду понял, что эти скалы, и камни, и обломки и позволили Повелителю Земли сбежать, и показали ему путь обратно, и открыли перед ним двери Небесных чертогов.       Лопата в ладонях Повелителя Земли отличалась от той, что использовал Хэ Сюань, когда изображал всей своей ложью Повелителя Земли – ее полумесяц рассыпал яркие, золотистые отсветы, и не был похож на тусклые отсветы золота той, другой лопаты, ее рукоять казалась чуть изогнутой, не такой прямой, и ее черты были похожими, но отличались так, как отличаются драгоценные камни от камней обычных.       Похоже было, что Повелитель Земли создал свой артефакт снова, другим, таким, к которому не прикасался демон, который не подчинялся – неправильно, вынужденно – демону, и который не выполнял обращения демона.       И этот артефакт Повелителю Земли не пришлось создавать, подчиняясь воле демона и приказам демона.       Сложно было представить, как Повелителю Земли удалось создать артефакт для Хэ Сюаня, если вся его сущность, и вся его стихия, противостояли этому, не хотели этого, и откидывали это, как только могли.       И это было такое тусклое, выцветшее подобие его настоящего артефакта, и только отражение поблекшего золота той яркости, что высвечивалась золотистыми искрами на настоящей лопате полумесяца.       - Похоже, Небесные чертоги встретили вас не очень-то добродетельно? – В голосе Ши Уду звучала насмешка, но в этой насмешке не таилось ничего обидного для Повелителя Земли – для других божеств – да, и более чем, но не для него.       И ответная усмешка Повелителя Земли о многом подсказала Ши Уду.       Он сомневался – совсем немного, почти незаметно – в своей идее, но решил попробовать.       Стоило поговорить с Повелителем Земли подальше от любопытных взглядов, и глупых перешептываний, и глупости других божеств. И – возможно, только возможно, Ши Уду не стал бы утверждать ничего другого, и никогда не обладал неверной самоуверенностью – узнать что-то такое о Хэ Сюане, что мог знать Повелитель Земли.       И что подсказывало бы, как рассчитаться с Хэ Сюанем за все то, что он устроил.       И эта усмешка подсказывала ему, что поговорить стоит.       - Тогда мы можем поговорить о чем-то, отличающемся от нелепых догадок и глупых предположений, в моем дворце. Это, пожалуй, намного приятнее, чем вся эта глупость посреди улицы, - и он неопределенным движением указал на других божеств, но так, что в этом движении не заметишь ничего такого, если не слышать, что при этом говорил Ши Уду. - Когда у вас будет такая возможность. Дел, должно быть, немало, - оставил ему выбор Ши Уду.       - Благодарю, - и Повелитель Земли кивнул – медленно-медленно, словно сомневался – но при этом показывая Ши Уду, что этот разговор возможен, и этот разговор может оказаться в их реальности, и среди того, что он хочет.