Лед над водой и глубже

      Он помедлил, прежде чем коснуться того, что собирался обменять на меч Цзюнь У, прежде чем накрыть ладонями эти выцветшие отсветы и древнее золото – такое древнее, что оно казалось тусклым и блеклым, как если бы когда-то набросанные линии на бумаге свитка потускнели и потеряли выразительные черты, но угадывались по своим неизменным значениям.       И это выцветшее золото и изящное переплетение нитей казалось чем-то простым и неприметным тому, кто не разбирался в запретных артефактах, и никогда не использовал то, что ему не принадлежало, и не должно было принадлежать.       Но такое мог решить только тот, кто не знал цену некоторым скрытым артефактам, и кто не стал бы касаться чего-то темного и тайного. Касаться тех возможностей, что открываются не каждому, и не каждый сможет заставить их отзываться себе и стать своей частью и сущностью.       Цзюнь У не относился к таким божествам – он позволял себе столько тайного, темного, запретного, что странно было бы даже мысль такую допустить, что он не знает цену таким артефактам, и цену того, что считается запретным в Небесных чертогах.       И то, что этот артефакт сильный и редкий, и такой, что не достанется кому-то из низших демонов или недостойных божеств, он понял сразу, как только заметил эти тусклые, неприметные отсветы в ладонях Ши Уду. И что если не равен по ценности мечу, то очень близко к этой ценности. И не каждое божество сможет предложить такой артефакт в обмен на что-то ему подходящее.       Эта мысль заставила Цзюнь У усмехнуться – Ши Уду как обычно поступил так, чтобы не оказаться ему должным, чтобы что-то, предложенное в обмен, было таким же редким и необычным.       Чем-то по-настоящему ценным.       - Что это? – Цзюнь У с таким искренним, таким не похожим на его ложь и двуличие интересом смотрел на артефакт в ладонях Ши Уду, и словно пытался догадаться, о том, о чем никогда не догадывался. – Похоже на те замки долголетия, что ты разделяешь с Ши Цинсюанем, - он усмехнулся – темно и хищно – так, как если бы ему казалось, что Ши Уду позволяет себе что-то такое, непристойное и недопустимое, что никогда с ним не позволял.       И что это опасный путь – намного опаснее любых путей в Тунлу, поскольку привести он может не просто к жарким отсветам лавы, огненным брызгам и раскаленной ненависти, а к неопределенности, что опаснее любых существующих и не-существующих путей.       - И у тебя есть третий замок долголетия из демонического золота? Как неожиданно. И ты хочешь отдать его в обмен на меч? – насмешливость в тоне Цзюнь У звучала опасной темнотой.       Но Ши Уду только молчал в ответ и не произносил ни слова – проклятая гора, эта проклятая гора Тунлу, звала его и притягивала так, как если бы он стал демоном – с духовными силами, что похожи на затхлую, затерянную воду, искаженной аурой, что кажется призрачным отражением такой воды.       Притягивала так, что Ши Уду приходилось заставлять себя не сдергивать серебристую полосу металла на горле, приходилось заставлять себя говорить, и произносить все эти фразы, и звучать так, как если бы он не чувствовал это огненное, ядовитое золото, что оседало брызгами лавы, и рассыпалось искрами по скалам, и обломкам камней, и пересохшим рекам.       Притягивала сильнее, чем что бы то ни было – и эта проклятая аура Цзюнь У и его духовные силы демона заставляли Ши Уду чувствовать себя так, как если бы он проиграл этот поединок, и не прошел этот путь, и эта проклятая гора не оставила ему никаких других возможностей.       - Нет, это не замок долголетия. Этот артефакт похож внешне на замок долголетия, но это не он, - Ши Уду заставил себя произнести это, каким-то запредельным усилием воли откинув эти огненные брызги лавы, и ауру демона, и те духовные силы, что ему не принадлежали, и что затягивали его на самое дно.       Во взгляде темных, непривычно насмешливых глаз Цзюнь У отразилось что-то, очень похожее на разочарование – и Ши Уду, не удержавшись, произнес с той же насмешливостью, с которой спрашивал про замки долголетия Цзюнь У:       - Или тебе такое нравится? Ты что, хотел бы чувствовать, где я и как я, вместо того, чтобы получить по-настоящему редкий и необычный артефакт?       Проклятая Тунлу никак не хотела откатить свои огненные волны, никак не хотела откинуть эту призрачную темноту и перешептывания демонов, и Ши Уду заставил себя сосредоточиться на разговоре, на фразах, колких и смешливых, на пронизывающем взгляде темных, и, словно ставших темнее, глаз Цзюнь У.       На чем-то, что отличалось бы от этой затхлой ауры, и призрачных огоньков, и тусклых отсветов.       Усмешка, что исказила губы Цзюнь У, казалась далекой и не-существующей, как если бы Тунлу закрыла для Ши Уду все остальное, как если бы откинула реальность и не позволяла ему оставаться частью этой реальности и принадлежать этой реальности.       Но, подняв взгляд, Ши Уду застыл в недоумении, и Тунлу отступила – медленно, нехотя, недовольно – но ее жаркая лава, и острые обломки скал и камней, и пожухлая трава, скрывающая берега пересохших рек оказались где-то далеко, где и должны были находиться, а не прямо перед Ши Уду, вокруг него, посреди его комнаты, его дворца, его повседневности.       Он натолкнулся взглядом на взгляд Цзюнь У – и его недоумение превратилось в непонимание. Цзюнь У усмехался ему в тон, отражая сказанное, но в его темных глазах не было ни тени этой насмешливости. Наоборот, его взгляд был серьезным, таким серьезным, к какому совсем не привык Ши Уду, и какой совсем не подходил Цзюнь У в облике Безликого Бая, когда его хищная опасность закрывала собой любые эмоции, и его насмешливость была острее самого отточенного клинка, и колкой, как самый ледяной холод.       - Я не стал бы рассчитывать получить то, что настолько превышает цену этого меча, - усмешка никуда не исчезла, и сказанное, в сочетании с этой насмешливостью – и таким резким контрастом серьезности во взгляде – и сказанное звучало как то же продолжение этой насмешки, как то, что Цзюнь У указал бы Ши Уду на его иронию, и ответил такой же иронией.       Но серьезность во взгляде темных, непривычно темных глаз нашептывала странную полуправду, которой Ши Уду предпочитал никак не касаться, и никак о ней не догадываться.       - То, что я хочу предложить, в любом случае подойдет тебе больше. И как Богу Войны, и как тому, кто стоит над всеми божествами, и как тому, кому принадлежат Небесные чертоги. Или города демонов, если тебе такое больше нравится, - опасные фразы, опасные намеки, но Ши Уду не удержался от того, чтобы не вернуть Цзюнь У его колкость и двусмысленность, и чтобы не заставить его задуматься о том, как о многом он догадывается правильно, и как о многом – нет.       Золото артефакта тускло отсвечивало в ладонях Ши Уду, его древние переплетения нитей казались спутанными и неровными, но этот шелк был намного более редким и необычным, чем весь тот шелк, что можно было встретить во дворцах Небесных чертогов, или среди тех, кто выигрывал в игорных домах городов демонов, или среди самых богатых торговцев.       - И что такого ценного дает этот артефакт? – Цзюнь У коснулся этого выцветшего золота и этих неприметных нитей, и немного нахмурился, как если бы пытался почувствовать ауру этого артефакта и его духовные силы.       Но он бы почувствовал только ауру Ши Уду, и только его духовные силы, и Ши Уду понял, как, против воли, его насмешливость превращается в самодовольство. И в то редкое и приятное чувство, что он ничего не будет должен Цзюнь У, и что встретить такой артефакт сложнее, чем найти некоторые редкие мечи из его оружейной, или золотые слитки неисчислимого количества, или свитки с запретными заклинаниями, что не доступны божествам.       - Этот артефакт позволит подчинить себе воду. И вода будет отзываться тому, кто его использует. И принадлежать тому, чей это артефакт, - Ши Уду говорил намеренно медленно, так, чтобы позволить Цзюнь У попытаться самому догадаться, что это не просто артефакт воды, но то, что отражает самую сущность этой воды, и те возможности, что не получить никаким другим вариантом.       Но Цзюнь У молчал, в какой-то неопределенной задумчивости касаясь шелеста и перешептывания древних нитей, и тусклых отсветов древнего золота, и Ши Уду продолжил, так же медленно и непроницаемо:       - Наверно, ты уже это почувствовал – но это не просто артефакт, позволяющий управлять водой. Этот артефакт отдает то, что в него вложено. Ту ауру и те духовные силы, что ему достались. И, поскольку мне отзывается и принадлежит вода – то и тебе она будет отзываться и принадлежать. И ты сможешь сражаться не только своими необычными мечами, - Ши Уду позволил себе усмехнуться с намеком и продолжил. – Но и водой. Все эти сражения – такое подходит Богу Войны, такое подходит демонам, такое подходит тебе. И это подходящий обмен на меч – оружие на оружие, вода на воду.       И Ши Уду с интересом смотрел, как отреагирует Цзюнь У, в ожидании, что он ответит.